А говорят домовых нет

Неужели у меня склероз, а? Да вроде еще и не стар, а? И где же я дел ветки для растопки. Помню же, в баню занес их, у печи выложил. Забыл спички и пошел за ними домой. Да, да, все именно так и было.

- Ваня, - кричит жена.

- Что? – вышел я на крыльцо.

- У тебя совести нет?

- В смысле? - удивляюсь я.

Надо же. Как с утра начала на меня кричать жинка, так и весь день продолжает. То ей не нравится, что червей раскидал по кухне. А как я их мог, спрашивается, раскидать, когда только их на рассвете накопал, да крышку банки с ними хорошо закрутил, и поставил ее не в кухне, а в прихожей, в углу, около удочки. И надо же, а, на полу посередине лежит открытая…

С рыбалки пришел, пойманных карасей в ведре оставил, да крышкой прикрыл и в светелку занес. Дочка со своим мужем к вечеру придут. Сегодня у нас банный день, вот тогда и уху поставлю, чтобы свеженькой наслаждаться. Так на тебе, как только у карасей с ладошку силы хватило крышку с ведра сбить, на которой литровая банка  с водою стояла?

А потом кто-то сделал ноги моим сапогам, с которых грязь еще не успел смыть. Так они в зале лежат…

А теперь вот ветки неизвестно как в закрытое банное окно во двор выскочили.

- Да я не пил ни сегодня, ни вчера. И мозги у меня нормальные, - отбиваюсь от жинки.

А ей все мало. Ну, как хочет, может, действительно рюмочку рябиновой опрокинуть, или клюквинки, а?

А клюквинка-то покрепче будет, градусов под тридцать. Ее и нужно для настроения. И пошел к подвалу, по лесенке спустился в него, откупорил бутыль, сделал три, нет, лучше пять бульков в кружку, и - выпил. Эх, сладкая какая она, хоть и на водке пшеничной настоена. Вот, а теперь нужно быстрее ноги выносить из подвала, а то через минуту и силенок не хватит, укачает. Главное пять-десять минут выдержать, а потом и молодость в ножки пойдет.

Ухватившись за лесенку, полез вверх, и прямо перед носом дверца захлопнулась. Еще шажок, и по лицу ударила бы. Фу. Да еще и свет в подвале выключили. Ну, Светка, это ее работа. Ты смотри, и дверь на защелку закрыла. Вот баба, а!
Достаю сотовый телефон и кричу ей:

- Совести нет. Что ты весь день издеваешься надо мной? Зачем дверь в подвал закрыла? Ты, что, хочешь, чтобы я снова со спиной слег? Совести у тебя нет, - ах, аж сразу отрезвел.

А жинка в трубку оправдывается, мол, и ноги ее не было в сарае. Брешет. А теперь это ее работа, пока, я за спичками ходил, ветки из бани выкинула во двор, и давай со мной счеты сводить. Вот баба, а.

С горем пополам, в доме все началось успокаиваться.  Вода в котле быстро согрелась, за полтора часа. И в кастрюле вода закипела, можно карасей с картошкой опускать в нее.

Только подумал, а в калитку гости. Внуки бегут не к бабке, а к дедушке. Вот так тебе, Света! Завидуй!

- Ну, вы мои хорошие, - обнимаю их. - А я вам мороженого купил, идите в кухню, в блюдцах оно вас ждет. Только по чуть-чуть ешьте, еще холодное.

А сам, огонь тише под ухой делаю, рыбий запах из под крышки зовет, мол, не прозевай, а то поздно будет, рыба разварится.

Успел, выкладываю карасей в миску, вместо нее досыпаю струганной моркови с измельченным луком и чесноком, и - лаврового листа с черным перчиком добавил. Можно и кастрюлю в холодок.

- Дедушка, а мороженое все на полу валяется, - кричит прибежавшая внучка.

- Как так? Вот дела! – и, схватившись за голову, только и остается, что охать.
Жена в крик, внуки – в плачь, только дочка - умница, кричит на маму, чтобы не кричала на отца.

- Мама, да вы же с папой, наверное, про Кешу совсем позабыли, да?

- Какого Кешу? - удивляется жинка.

- Ну, конечно забыли, - качает головой Кристинка, и подходит к серванту и рукой в его углу что-то ищет. – Мама, а где блюдце, что я на прошлой неделе здесь с сахаром оставила?

- Так, зачем? – удивилась жинка. – Я его убрала оттуда, только пыль собирает.

- А сахар в нем был? – допытывается дочка.

- Только пыль. А это ты про домового? Так все это сказки вам отец повыдумывал.

- Папа, бежим в баню, чтобы Кешка там вам дел плохих не натворил. А то, как обидится, может такое наделать.

- Ой, и, правда, - и ухватив с серванта тарелку, да насыпав в нее из сахарницы искрящегося сладкого песочку, бегу за дочкой в баню.

И какая Кристинка у меня умница. Домовенок уже и печь открыл, да к счастью углей не успел вытащить и набросать вокруг нее.

Поставил я на стол тарелку с сахаром, да присел около печи, вороша кочергой в ней угольки.

Дочь ткнула меня локтем, и показывает глазами, чтобы я оглянулся. Резко посмотрел на стол, а там Кешка. Ой! Аж испугался. Как он зарос! И рыжина у него потемнела, значит, злой.

Вздохнул. Еще раз обернулся, нет ни кого за столом. А дочка насупилась, ругает, мол, что забыл, нельзя на домового долго смотреть.

- Кешенька, ты нас извини, - просит шепотом Кристина. – Папа теперь не будет про тебя забывать. Правда, папа?

- Конечно, - говорю я, копошась кочергой в печи. - Завтра варенья в блюдце налью твоего любимого - брусничного.

Снова дочка локтем подталкивает меня. Резко оглянулся, Кешка на столе посветлел и исчез. Простил.

А говорят домовых нет.


Рецензии
Хм, забавно. Хочется, чтобы они были
С уважением,

Наталья Караева   07.08.2019 14:30     Заявить о нарушении
На это произведение написано 30 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.