Надейся!

НАДЕЙСЯ!

Роднитесь с небесными жителями.
— Патерик

Она пришла ко мне сама. Глубокой ночью. Во сне. Тихая… Кроткая… Любящая… В белом платье и белом апостольнике… Мне не дано было хорошо разглядеть ее лик, ее черты, но я безошибочно поняла: это — она! Великая княгиня! Пришла, чтобы видеть меня! Помочь! Утешить! Исцелить! Ободрить! Взять меня в свое сердце!

Издалека-далека, из парящего густого тумана, на меня смотрели дивные глаза святой милости. Как долог! Несказанно долог и нежен был ее взгляд! Я затаила дыхание перед целебной небесной чистотой, струящейся в мое бытие из Небесного Царства.

…

Накануне нашей ночной встречи, минувшим днем, православный мир праздновал память преподобномученицы Великой княгини Елизаветы.

Я была в храме и плакала перед ее святой иконой. Плакала не глазами, а всем существом. Просила о помощи. Это была самая первая моя просьба, обращенная к матушке всея Руси! Я тогда ей все-все рассказала о себе… о своих печалях и горестях… Рассказала по-простому, по-человечески… Мол, так и так… долго и тяжело болею… оторвана от деятельной жизни… нахожусь за чертой социума… нет надежды на выздоровление. Я — словно птичка в клетке. А сердце рвется на свободу! Рвется петь!

До болезни я пела несколько лет на клиросе и очень хотела вернуться к прежнему служению! Но сил не было. Болезнь моя затянулась дольше, чем на год, и уверенность в своем профессионализме оставила меня. Казалось, что чуткость и навыки уже утрачены мною навсегда.

…

Ответ на молитву пришел без промедления. Как? Непостижимо! Но я его расслышала: «Надейся!» Допустить сомнение, сказать себе, что желаемое выдаю за действительное, — значит оскорбить любящее сердце. Я не имела права сомневаться!

Святые немногословны, но деятельны! Ко мне постепенно стали возвращаться силы. Жизнь понемногу налаживалась. Как остро я чувствовала ее полноту в то время! В нее вошли новые люди… Открылись новые возможности… Ласковый ветер перемен разогнал темные тучи. Подобно воскресшему Лазарю, я заново открывала для себя мир. Крылья сделались неразлучными моими спутниками!

До сих пор, приезжая в Марфо-Мариинскую обитель, я не могу сдержать благодарных слез. Мне хочется прижаться лицом и поцеловать неровные каменные плиты, которыми выложен пол Покровского храма. По этим плитам когда-то ходила моя святая благодетельница, и я целую их сердцем! Обитель милосердия, основанная Великой княгиней Елизаветой, — любимейшее место на земле, где я по-настоящему счастлива! Где наиболее близко чувствую Бога! Где наиболее полно дышит моя душа!

Я снова пою на клиросе. И радость, и боль этого служения — благословенны. В моей певческой судьбе они так тесно переплетены друг с другом, что стали для меня единым целым. Но вправе ли я жаловаться? Пути Господни неисповедимы.

…

Дивный-дивный давний сон… Он никогда не окончится! Да разве это сон?! Ведь это прекраснейшая явь! Великая матушка всея Руси и сейчас смотрит на меня издалека-далека, из сияющего тумана горнего мира! И будет смотреть всегда — кротко, нежно, проникновенно… Будет смотреть и тогда, когда небеса свернутся, как свиток… и земля уйдет из-под ног… и время остановится… А как же иначе? Ведь однажды она уже приняла меня в свое сердце! Святые умеют любить! И во всей вселенной нет надежней пристанища, чем святое, любящее сердце!