Ярость

       
      Существо открыло глаза.
      Ливень хлестал по голове так, что казалось — вот-вот лопнут перепонки. Озноб пробежал по телу, сводя мышцы. А потом началась трясучка, похожая на неведомый танец. Будто сама земля пришла в движение и не позволяла прикоснуться к ней ни одним органом тела.
      И снова навалилась ярость. Чувство мщения нарастало, как снежный ком. Но к кому? Зачем?
      Существо пыталось вспомнить хотя бы малую толику себя. Забыло и место, в котором так загадочно очнулось. Не смогло определить ни время, ни число этого злополучного дня. Остались только ярость в голове, гнилостный запах повсюду и жажда крови.
      Из леса донеслись шорохи — тихие, почти неслышные простому слуху. Не мешкая ни секунды, существо вскочило и оскалило пасть. Липкая слюна, словно пчелиный вязкий мёд, падала наземь и в то же мгновение растворялась в потоках грязи и воды. Голод скручивал живот. Ноги сами понесли.
      Быстро перебирая лапами, существо мчалось на треск сломанных веток. А вот и цель. Раздался лязг челюстей. «Заяц», — мелькнуло мыслью в голове, когда вся пасть наполнилась кровью.
      На мгновенье злость отступила и затаилась. Новые мысли неустанно стучали в голове, словно колёса бегущего поезда. Откуда-то сверху послышалась музыка. Она звучала тихо и мелодично. А вместе с музыкой возвращалась память.
      И вот существо бежит навстречу музыке по волнам своей памяти. Но с приближением мысли гаснут, а музыка становится тише. На пути возникает забор.
      И вот уже ярость заполнила всё сознание. Дико завывая, оно, словно землеройная машина, вспахивает почву под забором и через считаные минуты бежит к знакомому дому. Сметая всё на пути, словно смерч, возникший ниоткуда, оно пробегает дом и сарай и останавливается напротив маленькой будки, в которой мирно спят пять щенят. Существо яростно бьёт головой в собачий дом, пытаясь перевернуть преграду и наброситься на добычу.
      Неожиданно раздаётся выстрел. Меткая пуля опрокидывает существо навзничь, а резкая боль под лопаткой не даёт больше подняться. Ярость уходит, оставляя медленно наплывающую пелену тумана на глазах. Оно тянется лапой к щенкам — уже для того, чтобы защитить их, закрыть своим телом. Но второй выстрел успокаивает зверя навсегда.
      Из дома выбегает испуганная хозяйка.
      — Гриша, Бог с тобой! Что случилось?! Что ты палишь в такую рань?
      — Хрюша вернулась, — с горечью в голосе ответил мужчина. — Точнее, что с ней стало. Чуть щенят своих не загрызла. Жаль, хорошая была собака. Добрая.
      — Да в этом году эпидемия бешенства. У соседей вон тоже пёс третий день не приходит. Всё лисы. Некому их стрелять.
      — Ладно, Клавдия, иди спать, — тихо сказал Григорий, нежно поднимая на руки свою собаку.
А дождь продолжал стучать в свои барабаны, словно снова пытаясь пробудить существо.