Мегабас

Было жаркое июньское утро, необычно жаркое для Торонто. Мегабас* Торонто–Монреаль отъезжал от станции через считанные минуты. Весь второй этаж был уже занят пассажирами, на первом оставались свободными задние ряды. Несмотря на то, что автобус стоял в тени под навесом, было душно. Люди тихо переговаривались между собой, ожидая когда он тронется и заработает кондиционер. Наконец водитель, коренастый, плотный мужчина, занял свое место. За ним вошел молодой, красивый брюнет и осмотревшись, направился вглубь автобуса. 

– Так, солнце будет... справа, – сказал он самому себе, но при этом достаточно громко, и уселся в левом ряду. 
– Вы уверены насчет солнца? – спросил его тучный мужчина, сидевший справа от прохода.
– Абсолютно.
Толстяк, кряхтя и отдуваясь, перекочевал влево, сев рядом с брюнетом.
– Солнце будет на вашей стороне, леди, – любезно сообщил он двум женщинам средних лет, тихо беседовавшим между собой.
Леди повернули к нему головы.
– По-моему, оно будет слева, – сказала одна дама сухо.
– И я так думаю, – сказала вторая.
Женщины продолжили свой разговор, не выразив особой озабоченности позицией солнца по отношению к автобусу. Через минуту, однако, та, что сидела с краю, встала, направившись к водителю, и переговорив с ним, вернулась обратно, после чего обе дамы перебрались влево, устроившись в заднем ряду; в предпоследнем сидела женщина в очках, впереди нее – толстяк с брюнетом.
– Ну и правильно сделали, – сказал толстяк одобрительно.
И не дождавшись ответа, проворчал с досадой:
– Когда же мы наконец тронемся, дышать нечем!
– Наверное ждут кого-то, – сказал брюнет.

В автобус вошла девица неопределенного возраста с собакой, овчаркой, на спине у  которой была повязка с надписью: «служебная собака». Руки девицы были в татуировках до плеч. Пройдя в конец автобуса, она сложила два правых кресла, подвинув их вперед и освободив место на полу для собаки. Та сразу легла, опустив голову на вытянутые лапы, и закрыла глаза. Устроив собаку, девица уселась в задние кресла, сев боком в одно и закинув ноги на другое.
– Она не больна, случайно? – поинтересовался толстяк, участливо глядя  на собаку, и осторожно протянул руку, намереваясь ее погладить.
– Оставьте ее в покое, займитесь своим делом, – сказала девица сквозь зубы.
– Вау! Я только спросил, – обиделся толстяк. – Вы очень грубы, мисс.
Девица промолчала, закрыв глаза.

Водитель, наконец, включил кондиционер, автобус медленно отъехал от станции.

– Насколько я знаю, собак не пускают в автобус, – ворчал толстяк, продолжая обижаться. 
– Кроме служебных, – заметил брюнет, – служебных пускают везде, такая у них работа. Кстати говоря, нелегкая, особенно у тех, что работают в таможне. У моего знакомого кинолога есть собака, к сожалению, наркоманка. Порвала как-то пакет с героином и сожрала малость, не успели ее оттащить, после чего подсела на героин.
– Бедняжка, – сказал толстяк сочувственно, – лучше б уж ее усыпили...
– А ей цены нет, за десять миль героин чует.

Автобус, петляя по улицам, выехал на трассу и набрал скорость. Солнце светило, как и было обещано, справа. Кондиционер приятно освежал воздух. Водитель сообщал информацию о поездке.
– В пути у вас будет одна короткая остановка в Кингстоне – пять минут, для смены водителя. Те, кто едет до Кингстона, заранее подготовьтесь к выходу, остальные пассажиры – не покидайте автобус. Не ходите в Тим Хортонс**, не советую, автобус уедет в любом случае, с вами или без вас. Повторяю, не ходите в Тим Хортонс, оставайтесь в автобусе. Пользуясь туалетом, убирайте за собой. Благодарю за внимание. Желаю всем приятной поездки.

– Вы сидите в плохом месте, леди, – сказал обернувшись, брюнет, обращаясь к двум дамам.
– Почему? – встревожились леди.
– Потому что за вами туалет, это плохо, в том смысле, что будет пахнуть.
– Да, будет пахнуть, – подтвердил толстяк.
– В прошлый раз мы сидели сзади и не пахло, – с достоинством заявила одна из женщин.
– В том автобусе не было туалета, – шепнула ей вторая.
Обе с сожалением посмотрели на свои старые места, занятые девицей с собакой. 
– Впереди, на нашей стороне есть два свободных места, – сообщил брюнет.
– Но они пронумерованы, это бронированные места, – возразили женщины.
– Так ведь до Кингстона никто уже не сядет. 

Дамы, посовещавшись, решили, что больше не будут никуда перемещаться.
– Тогда я пойду, – весело сказал брюнет и прошел вперед, где между двумя рядами кресел, развернутых друг к другу, помещался стол, за которым сидела симпатичная молодая мама с ребенком, разместив на столе соски, бутылки, памперсы. Брюнет сел напротив.
– Пожалуй, и я пойду, – чуть позже заявил толстяк, – за столом сидеть все же удобнее.
Качаясь и держась за спинки кресел, он добрался до стола и плюхнулся в кресло рядом с брюнетом. Последний уже завязал разговор с хорошенькой мамой, рассказывая ей что-то с увлечением. Молодая женщина улыбалась, откидывая назад светлые волосы. Ребенок спал рядом в кресле, но он вскоре проснулся и начал тревожно покрикивать. Мать пустила в ход погремушку, бутылку, соску, ребенок временно умолкал, потом ударился в плач. Мамаша, поняв в чем дело, уложила ребенка на стол и стала менять памперс, дух от него пошел значительный. Толстяк поднялся и шатаясь, пошел назад.
– А, вы вернулись? – заметили дамы с усмешкой.
– Не выношу детский плач, представьте, сам начинаю лить слезы, – говорил он, сильно мигая, будто вот–вот заплачет.
Брюнет, отвернув голову в сторону и затаив дыхание, стойко вынес испытание памперсом, после чего продолжил разговор с молодой мамой, вновь вызывая ее улыбки и смех. Ребенок затих у нее на руках, жуя соску, потом решительно выплюнул ее и стал требовать нормальной пищи, для чего снова пустился в плач. Молодая мама, продолжая улыбаться и отвечать брюнету, расстегнула пуговки на платье и высвободив грудь, прижала к ней дитя. Ребенок, присосавшись, утих. Брюнет оторопел и тоже утих, потом вдел в уши наушники и отключился до самого Кингстона.

В правой части автобуса, сидя за столом на бронированных местах, беседовали между собой две пожилые пары – китайской и «типично канадской», англосаксонской наружности. Вернее, беседовали жены, мужья согласно кивали головами. Канадка, плохо слыша, часто переспрашивала слова, поэтому обе женщины говорили громко.
– Эти крошки такие милые, – говорила канадка, указывая на ребенка.
– Милые, но дорогие, – отвечала ей китаянка.
– Что? – не поняла канадка.
– Дети – дорогие! – кричала китаянка. Одни памперсы сколько стоят. У моей дочки есть ребенок...
– А моя не хочет детей, у них с мужем две собаки, – сообщила канадка.
– Собаки тоже дорогие! – орала китаянка.
– У них дог – огромный. Спит на кровати, ложится между ними и спит, не могут никак отучить, что только ни делали.
– Собак нельзя баловать! – кричала китаянка.
– Взяли щенка, – продолжала канадка, – думали, что дог к нему привяжется, будет спать вместе с ним в холле. Ничего подобного. Теперь оба пса спят на кровати...
– Собак нельзя баловать, – повторяла китаянка. Мужья кивали головами и приветливо улыбались.

Пассажиры дремали, жевали чипсы, глядя в свои селлфоны, ходили по очереди в туалет. Всякий раз, когда дверь туалета открывалась, дамы в последнем ряду обреченно вздыхали. Время тянулось медленно на фоне дорожного однообразия.

– Мы подъезжаем к Кингстону, – объявил водитель. – Напоминаю, что автобус будет стоять только пять минут. Пассажиры, выходящие в Кингстоне, будьте внимательны, не забывайте вещи в автобусе. Все, кто остается, – не ходите в Тим Хортонс. Повторяю, автобус уедет с вами или без вас, с вами или без вас. Желаю всем хорошего дня, до свидания.

В Кингстоне одна часть пассажиров, включая девицу с собакой и маму с ребенком, высадилась, другая – рванула в Тим Хортонс. Пять минут растянулись на двадцать. Все, кто побывал в «запретной зоне» успели вернуться, неся в руках вожделенные стаканчики с кофе и пакеты с донатсами. Новые пассажиры занимали освободившиеся места. Солнце после Кингстона светило какое-то время сзади, потом перевалило на левую сторону. Но это никого уже не интересовало. В автобусе было холодно, новый водитель очевидно не выносил тепло, мегабас охлаждался так, будто вез куриные тушки. Пассажиры, дрожа, натягивали на себя жакеты и куртки.

Водитель был худой, седоволосый, хотя и не старый мужчина с отвлеченным лицом. Ведя автобус, он одновременно разминал свои мышцы, которые у него, видимо, затекали, наклоняясь всем телом вперед, назад, влево, вправо, мотая головой по часовой стрелке и против. Иногда он что-то выкрикивал и что-то записывал в блокноте, держа одной рукой руль, другой – ручку. Может быть ему в голову приходили какие-то удачные мысли, может стихи, и он, чтобы не забыть их, записывал...

Мне тоже под шум колес приходили в голову разные мысли (женщина в очках в предпоследнем ряду была я) и уплывали, сменяя друг друга, как сменялся пейзаж за окном. Одна мысль показалась мне важной, но и она уплыла.    

Автобус пересек границу между двумя провинциями, о чем свидетельствовал лиловый ирис на дорожном щите – цветочный символ Квебека. До Монреаля оставалось ехать около часа. Есть одно странное свойство у дороги: к концу ее устаешь и хочется поскорее приехать, и в то же время жаль, что она кончается. Как это объяснить, не знаю...
 
* Megabus – автобусная компания.
** Tim Hortons – канадская сеть закусочных, популярная и повсеместно распространенная.   



 


Рецензии
Удивительное дело, Маро! Кого я ни спрошу, все помнят тот автобус с табличкой «Транс-Континенталь», и забегаловку на трассе, и ту собаку, и ее девчонку, и китаянку, что говорила про болонку, и голодного ребенка, которого нам было всем так жаль. А я дорогой Вас узнал и был ужасно рад, но не хотел тревожить, знал наперед, что сочиняете шедевр…
И был еще пример, как ехал я на городском маршруте «18», и было мне тогда без двух деньков шесть лет. А бабушка везла меня из физмединститута, где добрым людям гланды с корнем рвут и аденоидов родители бояться, и мне она купила первый мой билет…
Досрочный мой билет за шесть копеек, прости, что я тебя не съел и номер позабыл…
Спасибо за Квебек и за лиловый ирис!
С теплом и наилучшими пожеланиями, Андрей

Соколов Андрей Из Самархейля   25.09.2018 16:54     Заявить о нарушении
Спасибо, Андрей! Даже если бы Ваше имя не стояло под отзывом, я бы поняла, что он от Вас. По особому складу и увлекательности, щедрым словам, доброму юмору Вашим рецензиям нет равных на сайте. Каждая написанная Вами рецензия - праздник!
С сердечным теплом и благодарностью, Маро.

Маро Сайрян   25.09.2018 20:39   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.