Заповедь любви 12. Матрона и лейтенант

«В каждой трепещущей былинке и во мне самом существует нечто неизменное, светлое, радостное, которое одно только и может составлять смысл всей жизни», – перечитал Евгений Иосифович вслух последние строки, закрыл первую тетрадь и задумался.

Так ли это? Если повсюду разлит свет, если все наполнено радостью, откуда тогда на земле берутся войны, злоба, ненависть, предательство, корысть?

– Павелко, ты сто ли? – раздался из-за холщовой занавески голос проснувшейся хозяйки.
– Павелко еще не приехал, – отозвался лейтенант.

– А гдзе он?

– На войне.

Минуту или две за занавеской висела тишина. Вероятно, хозяйка пыталась осмыслить полученную информацию. Потом было слышно, как она поднялась со своего скрипучего ложа и зашептала какие-то молитвы. Затем, отдернув занавеску, подошла к столу, оглядела подозрительно лейтенанта:

– А тсы ктсо цаков?

– Гость ваш. Вечером на лодке приехал.

– Не смейся надз старой! Какие лодзки по ручью – корытсо меж берегов застрянетс!

– Так водохранилище ведь все вокруг затопило! Вот и превратился ручей в реку полноводную – пароходы скоро по вашему ручью ходить будут.

Старушка, закрыв глаза, стала что-то вспоминать.

– А мою избу не зацопило! Господьз уберег, чтоб сыночка ждзала! – наконец обрадованно возопила она.

Евгений Иосифович хотел было разъяснить старушке, что скоро и ее избу затопит – вода должна подняться еще метра на три, дабы достичь проектного подпорного уровня. Но он сдержался. Зачем тревожить старую, уже плохо что соображающую женщину? Одно ясно – оставлять ее здесь нельзя. С Мологи всех стариков в Ярославль, в дом инвалидов, отправили. Вот и ее надо туда везти: и питание, и крыша над головой.

– Господь, Он всегда для человека как лучше устроит, – философски заметил лейтенант и, подумав, добавил: – Поэтому за все надо Его благодарить и на судьбу, по неразумению своему, не роптать.

– Истсина глаголишь! – согласилась хозяйка. – Чай будзешь пиць?

– Так мы ж давеча пили.

– Цогдза я схожу на дзвор дза снова подз одзеяло.

Она вышла из горницы. Мысли лейтенанта вернулись к прочитанной тетради, к извечному: если Бог существует и Бог есть любовь, то почему созданный Им мир полон жестокости, страданий, несправедливости? Куда Бог смотрел, когда родственники или «хорошие» знакомые привезли эту старушку сюда, в уходящее под воду жилье, обрекая на верную смерть, да еще внушили, чтоб не смела уходить, что со дня на день под крышу родного крова вернется ее ненаглядный Павелко? Почему Творец лишил разума эту добрую, любящую сына женщину? Почему не покарал тех, кто играл на святом – материнских чувствах, кто отказал ей в приюте?

– Цы б глаза-цо не портсил, а полезал на печь, – возвращаясь в горницу, мимоходом посоветовала хозяйка.

– Как звать-то тебя, мамаша?

– Матсрона.

– Спокойной ночи, Матрона. Я еще часок с твоего разрешения посижу.

– Сидзи, коль глаз не жалко, – вздохнула Матрона и ушла к себе за занавеску.

Евгений Иосифович, отложив поиск ответов на неопределенный срок, придвинул ближе к себе остальные тетради и продолжил чтение «Келейных записок иеромонаха Серапиона».


Продолжение: http://www.proza.ru/2018/08/14/584

К аннотации и оглавлению http://www.proza.ru/2018/08/19/768


Рецензии