Морские рассказы. Мясорубка

               

                Мясорубка

     Сухогруз «Николай Новиков» дедвейтом  четырнадцать тысяч сто регистровых тонн  заходил  под погрузку лесом в порт Игарка.  Навигация  1974 года на Северном морском пути открылась.  «Новикову» предстояла  «голубая линия»  с лесом  на Александрию до осени.  Моряки полгода не видели родного берега,  рассматривали с борта  деревянные  дома и мокрые мостовые, приятно пахнущие (как у Пастернака),- винной пробкой. Они по волчьи втягивали ноздрями прохладный воздух Енисея и доносившийся с берега запах Родины с признаками  стабильной «береговой»  жизни.   Это  был долгий  рейс с Кубы на  Берег слоновой кости (за красным деревом) и  ещё в  два африканских порта, с заходом   в Антверпен  с погрузками и разгрузками  без возможности отдохнуть от «железного дома»  и дать телу волю.
     Приспущен якорь. Матросы, сурово растягивая на палубе швартовые концы,  готовились встать к стенке.  Механик Эдик и мотористы - грузин Надар, молдаванин Толик, свободные от вахты,  стояли на палубе, с вожделением, облокотившись на планширь, всматривались и втягивали полной грудью дымы домашнего  уюта, предвкушая лёгкий «заплыв в ширину».
     Звучали по радио  команды на бак и ют, крутилась вьюшка,  работал брашпиль.
     В стороне от мотористов, всматриваясь в береговой пейзаж и о чём-то размышляя, на палубе, стояла и грустила Жопа.
     Затем на борт поднялись пограничники и таможенники. 
После досмотра судна на предмет наличия контрабанды,  и проставления печатей в  судовых документах и паспортах о пересечении границы,  после выдачи третьим  помощником капитана  зарплаты и чеков ВТБ,   экипаж сошёл на берег.
     Народ ушёл в «отрыв».
     В посёлке Игарка, основанном на вечной мерзлоте в 1929 году,  "ключ жизни" бьёт в единственном на весь посёлок, ресторане-столовой, который по выходным несёт на себе нагрузку злачного места - кабака. Спиртное здесь только по выходным вечером. Кто живёт в Игарке?
     Народ  на этот крайний Север собрался со всего СССР.  Приехали люди сюда за длинным рублём, «за туманом»,  много и оставшихся после отбытия срока, но есть и аборигены:  ненцы, ханты, манси ,кеты, - они, в основном,  кочуют с оленями по тундре, много их живёт и в посёлке. Живут пьют,(а пить им нельзя, с первого стакана они становятся алкоголиками: организм так устроен), в общем, северные народы потихоньку вырождаются. 
     К 1974 году было в Игарке около пятнадцати тысяч человек.
     Лесная промышленность. Воинские части,  лагеря, местная авиация, вот «градообразующие» элементы посёлка Игарка,  где зимой  морозы под -63 градуса.  Лето короткое, в тундре мошка, комары. 
     Но что там комары и мошка, морские волки и на крайнем  севере знают  «места», где водится «таймень».  Какие проблемы если карман не пуст.
     Судно начали грузить лесом.
     На следующее утро   первый помощник капитана Дорош, обеспокоенный нравственным состоянием народа и, осознавая, свои промахи  в политической подготовке экипажа, решил как – то
 реабилитироваться, повлиять на ситуацию и сдержать «отвязавшихся коней».  Он пригласил из воинской части коллегу, главного Замполита по воинским частям и предприятиям ГУЛИТУ, полковника Зыкина.  И после обеда объявил открытое партийное собрание в столовой команды, попросив никого не опаздывать. Пришли все, кроме вахты.

- Товарищи,- обратился к экипажу комиссар, - это же морально нечистоплотно! Вы же советские моряки!  Вас же дома жёны ждут! Как вы  этими же глазами им в глаза смотреть будете?   
      
     Помполита можно понять.  О его романтической  переписке с Гретой, с его первой и единственной женой, знал весь пароход.  Радист Игорь Прохоров  даже переводил в «морзянку» его "эротические  опусы"  там,  где не было качественной радиосвязи;  в стихах, в прозе, его длинные  любовные послания улетали в эфир.  Так Дорош боролся с внутренней сексуальной революцией.
     В ответ, хоть и не с такой частотой, он получал подтверждения в верности от любимой жены.
     Когда радист Прохоров, уставший от  "его любви" ,  просил погодить, подойти попозже, зайти в радиорубку завтра, ведь у радистов  есть и другие служебные обязанности:  прогноз погоды, навигационная обстановка, тогда  Дорош переключался на начальника радиостанции, Алексея Садова.
     Садов - человек ироничный и весёлый:
  - Ты гляди, Сань,- делился он с другом матросом,- в стихах, во даёт, во что любовь животворящая делает!
     Но не все женатые моряки, (некоторые по третьему разу),  на пароходе могли подняться до морального уровня Дороша, а были и не женатые. Многим морякам, как они говаривали, вовсе  «не нужна была вся корова,  достаточно было стакана молока».
     На судне, надо сказать, были   три  женщины:  красивая Лена, пекарь,- девушка из Ростова на Дону, она была под "крылом" капитана, Генриха Георгиевича Сухорукова, ветерана ВОВ, на 30 лет её старше.  Лидия Васильевна - буфетчица, тощая и высокая как  веха,(тайно в море после вахты по ночам её навещал четвёртый механик), и дневальная - Людка по кличке Жопа:
     Как-то,  матрос Саня  приболел: в море, продуло на караване, когда крепили груз, температура поднялась.  Людка, ухаживала за ним,  тёплым молоком  отпаивала.  А Саня не полюбил её: не в его вкусе, толстая. Она его обругала: "Это в море - то ему ещё модель подавай,- козёл!"- импотентом обозвала.
  - Importаnt , - парировал Саня с английского  суть есть - важный и знаменательный,- Людка ещё выругалась, бабахнула дверью, а он окрестил её "Жопой".., ну и приклеилось.

   - Товарищи, неужели месяц потерпеть нельзя? - вёл партийное собрание Дорош, обращаясь к боцману.
     Старый боцман, Афанасич,  раскинув небритые щёки по вороту английского модного батника, смотрел на помполита невозмутимым взглядом сенбернара.  Дорош догадывался, что у Афанасича (а  у него жена, три сына, дом в Архангельске), и в Игарке, и в любом Советском порту всегда «есть подруга».
   - Но в Советском же!, а это не измена Родине.
     Все про боцмана на судне знали, но никто  никогда не видел, за руку не поймал.  Правда, «согрешил» боцман как-то немного  на Берегу  слоновой кости; увидели ребята:  за кусок хозяйственного мыла и бутылку одеколона «Кармен»  поводил он в малярку под рострами   аборигенок с пляжа. Они там в повязках набедренных  стайками бегают. Голые почти.  Долгая стоянка была.  А у него в малярке  матрасик. И Дорош об этом, вроде бы, и догадывался, но сам-то комиссар тоже был не без греха... Невольного, конечно... А может быть это и действительно была провокация:
               
   
     Зимой  1973. года «Новиков» стоял под погрузкой пакетированным лесом  в финском порту Хамина.  Мороз -25. Шёл мелкий снег. Матрос на палубе у трапа в валенках,  закутавшись в тулуп и «держал границу на замке».  По Уставу.  (А то ведь всякое бывало: и борт антисоветскими листовками заклеивали и литературу подбрасывали.)
     До конца вахты оставалось полтора часа, впереди, у стенки стоял кубинский пароход, по корме  судно: порт приписки Фамагуста.  Советский сухогруз выделялся на причале размером и длиной, может быть поэтому и подъехал к его трапу красный Фольксваген -"Жук", из него вывалилась  не очень трезвая, но фигуристая  Барышня в сапожках  на каблуке, в обтягивающих джинсах, в короткой зимней куртке без головного убора с шикарной причёской. Она посмотрела на  верхнюю площадку трапа,  где стоял овчинный тулуп с поднятым воротником в валенках и смело  ринулась подниматься наверх.
     Не успел Саня. Ему бы трап приподнять - она бы не влезла, но вдруг это морской агент или из посольства наши? Но поздно уже и после двадцати двух ночью послы не приезжают, только в чрезвычайных ситуациях.  Команда смотрит фильм «Контрабанда» в столовой.  Саня нажал кнопку вызова вахтенного помощника.  А тем временем Барышня добралась уже до верхней площадки трапа, угрожая пересечь  границу СССР, она остановилась перед решающим броском и запах виски и дорогого парфюма  химическим снарядом  ударил  в щель «амбразуры» тулупа. Саня перегородил дорогу, расставив руки перед нарушителем границы и выкрикнул: «Вотс зе праблем? Ху ар ю? Вотс ап, воще?"
     Барышня, как оказалось,  по-английски была «нихт бельмес». И в процессе диалога выяснилось так же, что она по-английски знает только два слова: «кофе тайм» и «фоки-фоки». Произнеся эти ключевые «глаголы» она улыбнулась и  заглянула в  узкую щель   между шапкой и воротником тулупа, откуда шёл пар. В этот момент на палубе появился третий помощник Александров. Барышня, увидев подтянутого в мундире  и при галстуке джентльмена и, видимо,  решив,  что  это её, а точнее, их избранный или - достойный член коллектива, бросилась к нему на шею произнося «ключевые слова». Володя Александров, устоял перед натиском леди и оторвав её руки от своего тела и мундира, произнёс с паром в морозный воздух.
- Ну. И на хрена ты её пустил.
- Я думал агент.
- Агент! ... Ну, да чего там.., надо Дороша звать, он у нас полиглот, пусть разбирается.  Где его искать-то?
- Да где, в радиорубке конечно  - быстро сообразил Саня, письма  шифрует с Садовым.  Барышня тем временем начала замерзать, она стала медленно опускаться на палубу и тихо запищала. Саня бросился к ней и стал отрывать её от металла.
- Ещё замёрзнет, сс.... Может в подсобку её погреться, а?
- Ну,  давай, только дальше не пускай, – и Володя исчез в коридоре. Саня открыл дверь и пригласил Барышню в тёплое помещение. Она!  Приняла приглашение в подсобку,  как приглашении к вахтенному офицеру в гости, и «ломанулась»  в коридор догонять Володю, но Саня прекратил её продвижение вглубь советской территории, схватив её в объятия.
     В это время закончился фильм "Контрабанда"  и  весь народ  высыпал из столовой команды. Увидев обнимающуюся пару в коридоре, после просмотра «Контрабанды» моряки на миг застыли, а потом, когда женщина,  заистерив и вырываясь из лап матроса, швырнула сумочку с косметикой и с финскими марками на палубу , начали нагло ржать и переглядываться. Сотенные купюры рассыпались по палубе, шапка с матроса слетела и  сверху послышался приближающийся голос Дороша:
- No-no! е questo imposible! – голос его звучал призывом в атаку, за Родину, и набрав воздух, чтобы как следует указать ей на дверь, помполит сделал шаг на врага, но  когда увидел барышню то сразу поник и как-то оробел. Он выдохнул и стал перебирать языки романо-германской группы и все что знал, но финского среди них не оказалось.
– Собирайте деньги, Перевощиков,- обратился он к матросу. – Саня бросился собирать купюры и засовывать в сумочку Барышни. Она тем временем решила, оглядывая  ржущую команду, что Дорош - лучший из всех этих козлов и снова, швырнув на палубу сумочку, шагнула навстречу помполиту и судьбе. Она посмотрела в глаза Первого помощника и впилась ярко напомаженными губами в щеку Дороша, повиснув на нём.  Наступила немая пауза. В этот щепетильный момент  спускаясь сверху, в коридоре появился  начальник радиостанции Садов, держа в руках радиограмму от жены помполита.
- ...вот, Грета ответила! – ни о чём не догадываясь выпалил начальник радиостанции. Народ начал снова  ржать,  давясь от смеха.
- Это провокация, подослали... - произнёс  покрасневший  помполит,- Перевощиков соберите деньги! Это политическая провокация! - Он долго отрывал девушку от своего тела, и когда очередная попытка ему удалась, он  сделал резкий шаг назад от Барышни, перевёл дыхание и со следами губной помады на щеке пошёл наверх звать второго помощника капитана.
- Николай Фёдорович, увезите её. Там у порта бар где-то…
Саня натянув сумочку на плечо барышни, начал «буксировать»  её к выходу, неоднократно вспотев в тулупе. Присоединился Фёдорыч - Второй. Самое трудное было спустить её по трапу. Барышня ругалась, визжала, произносила «ключевые глаголы», просила кофе и пыталась швырнуть сумочку за борт. Спустив Барышню с высоты пятнадцать метров (борт был высоким), Саня прижал её на причале к пакету, готовому к погрузке, а так как  Барышня норовила всё время сесть задом в снег, он с силой  вставил свои руки ей в подмышки и прижал к пакету. Она посопротивлялась немного и повиснув на его руках, успокоилась. В такой позе и застал пару  Фёдорыч, когда  пригнал  такси на причал.  Водитель такси что-то сказал ей по-фински.  Девушка выпрямилась, освободилась от рук матроса и села рядом с водителем.  Она вытащила сигарету из его рта, затянулась, выругалась, выпустила дым и машина исчезла в темноте  за пеленой падающего снега. Саня и Фёдорыч выдохнули и медленно стали подниматься  на борт.
 
 
                ***
      Партийное собрание достигло уже определённого накала.
Помполит, обращаясь к экипажу,  заговорил о «лебединой верности», глядя в немигающие глаза боцмана.  Афанасич, уверенный в себе, не выдержал политического напора и закряхтел:
- Я вот, тока эта не пойму, каки дела-то? Чего вы тут устроили-то? На берег теперь нельзя у себя в Союзе сходить? На коробке сидеть сдохнешь!  Ну, ждут женщины – подождут. Мужик так устроен, у их  баб это вон.., одна яйцеклетка,  а у нас этих вон, тысячи, и за каждого душа болит! – Помполит посмотрел боцману в глаза и у него кончились аргументы:
-Сегодня я пригласил... к нам пришёл  полковник Зыкин из компетентных органов, он обрисует нам политическую обстановку в регионе, может быть это остудит пыл некоторых… наших… товарищей.
     Полковник  Зыкин сделал шаг, и, набрав воздух в лёгкие,  мягким тембром внятно и чётко произнёс:
-Товарищи!  Я представляю политический  отдел  Главного Управления лесных исправительно-трудовых учреждений (ГУЛИТУ). Должен сразу предупредить, что в данный момент в учреждениях отбывают свой срок  полторы тысячи валютных  проституток (народ заёрзал на стульях), 47  агентов ЦРУ и 25 бывших агентов  Абвера. Дислоцируются несколько воинских частей. Несмотря на полную изоляцию и контроль бывших разведчиков связь с США у них существует. Каким образом это происходит, мы пока  не знаем.  Запеленговать передатчик не удаётся. Что характерно, любое громкое  событие в посёлке незамедлительно  мониторится западными СМИ. - Зыкин раскрыл папку, перевернул титульный лист:
- Так, в 197..году произошёл чрезвычайный случай в порту  Игарка.
    Выполняя программу пополнения зимних продовольственных  и военных  запасов и удовлетворения  нужд  авиации, военной техники и медицины,  разгрузился танкер - спиртовоз.  1100 тонн этилового, и 160 тонн технического  спирта были отгружены в цистерны для дальнейшей транспортировки.  После отсоединения транспортирующих  линий подачи спирта на берег боцман танкера дал команду  поднять судовым краном шланги и вылить содержимое на причал. В 23.00  21 июля 197.. года шланги были осушены. На причал из всех бункеровочных шлангов было вылито около   450 литров чистого и технического спирта. 22 июля в 8 часов утра первая рабочая смена  обнаружила на причале порта розливы спиртовых луж. (В Игарке сухой закон).  -  Зыкин выдохнул, - далее я не буду рассказывать вам, товарищи, какими вёдрами и сапогами люди черпали спирт. 
    Порт  вымер на четыре дня. Возбуждено уголовное дело.
    А через неделю я кручу свою «Спидолу» и по «Голосу Америки»  слышу: «Докеры Игарки приступили к работе после четырёхдневной забастовки». Как они узнают, кто им сообщает. Пока не ясно. Ищем. –  Зыкин перелистал страницы.
- К чему я вам всё это,товарищи, чтобы  вы  понимали,  где вы находитесь.
    Далее, кхе-кхе!  Не менее  проблем нам доставляют и местные оленеводы. Неделю тому назад у нас проходили учения:  отработка стрельбы по мишеням из всего наличия калибров. Намеченные стрельбы на 7.00 утра следующего дня были сорваны. Место дислокации войск было окружено стадами оленей. И вот,товарищи,- Зыкин полистал бумаги,- Вот документ:
               
                из  "Объяснительной":

  « …. Я с командиром части  подполковником Петровым отправился искать старшего стада  и просить его удалить оленей из района предполагаемых стрельб чтобы не подвергать опасности  себя и оленей. После недолгих  поисков мы были приглашены в юрту старшего семьи оленеводов.  Звали его Ебцота».
   Далее Зыкин продолжал своими словами.
- Мы  начали излагать проблему, но Отец Ебцота,  перебив нас, стал угощать чаем, и сделал замечание, - "С порога о делах не говорят. Вы дорогие гости, большие начальники. Оленеводы очень гостеприимные люди. Мы рады Вам, хочешь жену, хочешь дочку? Хорош девка! Женись!",  - на прелюбодеяния мы ответили отказом, однако, это проблемы нашей не решало, и мы попытались дипломатически как-то повлиять на хозяина. Но старейшина предложил нам отведать котлеты национальной кухни – из оленины и дал команду жене готовить. Мы продолжали дипломатический раут с чаем, когда жена Ебцоты внесла  котлеты не стандартной величины, как у нас в столовой  воинской части, а в три раза больше из  мяса оленя. Котлеты оказались очень вкусными. После первой котлеты мы снова вернулись к  теме переговоров, однако старик сказал, что шаман съедает шесть мухоморов перед камланием, а гостю три котлеты положено. Когда со второй котлетой было покончено мы стали торопить хозяина с решением вопроса. Тут Ебцота прокричал жене: «Жуй быстрей, начальник ждёт..» * на этом  наши переговоры закончились, мы выскочили из юрты с признаками рвотного рефлекса и поспешили в сторону воинской части. На следующее утро стадо исчезло. Горизонт был чист.
                ***
Больше в Игарке на берег за приключениями  никто до конца погрузки не ходил, разве что на рыбалку, за тайменем.
                23 августа 2018 года.

* долгое время и при Советской власти кочевые племена на Севере нашей страны  не знали или не признавали такой кухонный инструмент как мясорубка и мясо мололи зубами.


Рецензии
ПРивет, Саша! хорошо передал атмосферу тогдашнюю.Так свою полугодуху и вспомнил "козодёрскую" в Гидроотделе. Пиши братан!

Евгений Некипелов   28.08.2018 13:31     Заявить о нарушении
Женя, спасибо, ты тоже пописываешь! Молодец!

Перевощиков Александр   30.08.2018 01:06   Заявить о нарушении
Да, я стихи пописываю маленько.http://www.stihi.ru/avtor/enek1955stihi

Евгений Некипелов   31.08.2018 17:46   Заявить о нарушении