Кусок мяса 5

В этот момент от тени недалеко стоящего дерева отделилась и стала резво приближаться к девушкам странная фигура. Они не испугались: эта женщина неопределенного возраста и незаурядного внешнего вида была знакома тут многим. Она постоянно находилась где-то недалеко от церкви, молилась, брала милостыню.  Несведущие люди почитали её за колдунью, а прихожане храма - за Христа ради юродивую и кликали её ласково - Матрёша.

Про эту Матрешу Машенька знала немного, а ровным счетом и ничего, - и, честно сказать, побаивалась её. Тем не менее, в кармашке всегда хранила пару монеток, чтобы подать этой жалкой женщине на пропитание. В миру звали её Матрёна Фирсова, и что-то должно было с ней случиться страшное, что привело её в такое состояние.

Несмотря на жару, Матрёша была одета в длинное войлочное чёрное пальто, все покрытое пылью, и вытертую, порыжевшую песцовую шапку, которая была настолько надвинута на глаза, что почти полностью скрывала их. Причём в эти бессменные пальто и шапку она была одета круглый год: снег ли, дождь ли, зной ли. Матрёша в них и ела, и спала, - судя по хорошему слою покрывавшей их пыли и налипшим на грудь крошкам хлеба.

Чтобы увидеть Матрешины глаза, нужно было изловчиться заглянуть под её нелепую шапку. Там вас ждало зрелище непонятное и отталкивающее: её глаза были полуприкрыты, как у медиумов или некоторых умалишённых, и зрачков почти не было видно, одни белки бледно тускнели под недотянутыми на них веками.

Её лицо словно вылеплено из воска, - ни одной морщины, - но в то же время какое-то старческое. Машенька ни за что бы не определила, сколько лет этой женщине. Но особую странность представляли собой её губы, и не губы даже, потому что никаких губ и в помине не было, - а плотно сжатый в ниточку рот. Как будто она его намеренно сжимала, ну, вроде, чтобы не проговориться что-ли. Как будто в рот воды набрала. Матренушкина верхняя губа была все время напряжена до бела, как будто женщина силой удерживала в себе какие-то слова. Она всегда молчала... и при этом она всегда говорила!

Она или кто-то изнутри неё. По крайней мере, Машеньке всегда казалось, что это был какой-то неженский голос. И он о чем-то упрямо вещал вопреки воли своей хозяйки, - может быть, от этого она всегда так сильно смыкала губы. Попробуйте говорить, не открывая рта, - вот такие звуки постоянно издавала бедная женщина.

Местная ребятня ее боялась и дразнила, но беззлобная и безобидная Матрёша ещё никому не причинила вреда, поэтому детей от неё отгоняли и бранили за их неприятные шалости. А она, она вообще, казалось, этих детей любила, хотя ни разу ещё никому не улыбнулась, как и не заговорила ни с кем. Машенька ещё ни разу не слышала от неё человеческой речи, только это противное мычание.

Матрёша уже знала тех людей, кто регулярно одаривал её копеечкой, - и спешила к ним навстречу. Вполне возможно, что милостыня, которую ей подавали, была единственным источником её пропитания.

Угадав это, Маша нащупала в карманчике пятикопеечную монету и вытащила её прямо к сложённым чашечкой ладоням просительницы. Матильда тоже что-то подала.

И тут случилось то, что девушки никак не ожидали, - Матрёша вдруг заговорила.

Машенька не сразу поняла смысл её слов, да и трудно было понять, потому что сказала та запутанно, как будто и не ей, а самой себе или в воздух.

- Шла-шла и упала, его ножку потеряла!
- Что? - вздрогнула Мария.

А Матрёшу почему-то это чрезвычайно развеселило, она начала посмеиваться и припевать:

- Тебе теперь быть ему ножками, тебе быть ножками!
- Пошли отсюда! - сказала Матильда и потянула испуганную Машеньку за рукав.

Они удалялись скорыми шагами, Машенька - с какими-то остекленелыми глазами. Самое страшное, что она, в отличие от Матильды, поняла, к кому были обращены слова Матреши, но отказывалась их воспринимать. А блаженная ещё долго напевала свою песенку про ножки, пока с трудом снова ни «склеила» свои уста.

Читать продолжение http://www.proza.ru/2018/08/31/421


Рецензии