Лошадь упала

С шестилетним сыном мы впервые ловим рыбу вместе. Сколько радости было, когда он сам вытащил первого окушка: маленького, краснопёрого, трепещущего! Окушок глубоко проглотил наживку, и, когда я вынимал червяка, послышался еле слышный писк. Рыбаки знают, что иногда и рыба пищит.
— Ей больно, осторожней, — жалостливо попросил сын.
    Я бросил окушка на дно лодки. Воды там ещё не было, и сын, черпая ладошкой воду из озера, поливал окушка, приговаривая:
    — Ему жарко без воды, жарко...
    В этот момент он вообразил себя на месте погибающего окушка. Это ему было жарко, больно от крючка. В шесть лет он уже способен силой воображения сделаться другим существом, ощутить боль рыбки или кошки как свою. А значит, и боль человека.
    У него было воображение, как, впрочем, у всех детей.
...В филармонии рядом сидящий мужчина сделал то, от чего умер чеховский Иван Дмитриевич Червяков, — он чихнул. Сосед же по креслу не только не умер, но вовсе не смутился, не оглянулся, не устыдился, а после ещё раз весело чихнул, потом покашливал, так же нимало не стесняясь, словно находился в зале один.
    Скажут: невоспитанный человек. Я скажу иначе: человек без воображения. А без воображения и не может быть истинной воспитанности, то есть уважения к другим людям.
    Воображение — фундамент воспитанности. Человек может не знать правил хорошего тона — скажем, есть рыбу с ножом, что, по мне, нелепая условность. Но он не станет чавкать, не пойдёт за женщиной, поднимаясь по крутой лестнице, не будет сидеть перед пожилым человеком в троллейбусе. А если закашляется в филармонии, то убежит в фойе. Он всё время представляет состояние других людей в данной обстановке. У него есть дар подстановки себя на место другого.
 
    Общение с животными развивает воображение. Я не могу догадаться, у кого в семье собака или кошка, но почти всегда определяю, у кого в семье нет животного.
    Когда на Кузнецком мосту упала лошадь, смеялись над ней не лишённые воспитания люди, а люди, лишённые воображения. Они не могли вообразить, как этой лошади больно, тяжело, стыдно за себя и людей.
    Поэт, наделённый этим даром, тут же поставил себя на место упавшей лошади, вообразил, что это он упал на мостовую, и стал утешать, а не смеяться.
    Стихи, сказки, рисунки призваны с малых лет развивать в человеке фантазию, воображение, без которых не только не был бы изобретён золотник парового двигателя, открыта специальная теория относительности, написана сцена самоубийства Анны Карениной, но — и это самое главное — в человеческом общежитии не существовали бы жизненно необходимые качества: сопереживание, доброта, благородство.
   Человек добрый, чуткий — значит, наделённый воображением, перенесением своих чувств на другого, подстановкой себя на его место.
    Возразят: нормы поведения, привитые с детских лет, должны войти в привычку, и никакого тут не надо воображения. Да ведь ситуаций в жизни неизмеримо больше, чем пунктов правил. И здесь только чутьём души поймёшь, как поступить в конкретном случае. Ведь не заготовишь: «Если лошадь упала на мостовую — не надо над ней смеяться. Это неприлично».
    Чёрствость сердца, эгоизм — там, где человек ощущает только себя и не может вообразить чужую боль, радость, стыд, горе.
    А это страшно.