От казаков днепровских до кубанских ч. 72

Вручение Екатериной II казакам жалованной грамоты на Кубанские земли. Худ. С.В. Морозов. при участии А.М. Левченкова.

Письмо это было написано между 21 и 29 апреля, вероятно, тогда же была сочинена Антоном Андреевичем знаменитая песня «Ой, боже наш, боже, боже милостивый». Текст письма, а ещё в большей степени песня, и её публичное исполнение в светских салонах Петербурга явились свидетельством не только сложного состояния духа предводителя казачьей депутации, его способностей, но и небывалой смелости. Более 4-х месяцев находились посланники ЧКВ в столице и приложили немалые усилия, чтобы добиться от Екатерины II дарственной грамоты на пустовавшие в то время правобережные земли р. Кубани. Царица все откладывала решение о переселении Черноморского войска на Кубань, ожидая подробного доклада о положении края от генерал-аншефа И.В. Гудовича. Вначале предполагалось заселить казаков на Тамани и Керченском полуострове, для защиты пролива от турецкого десанта. В этой связи адмиралу Н.С. Мордвинову предписывалось направить на Тамань все лодки гребной черноморской флотилии с пешим войском, но с получением двором документа от Командующего войсками Кавказской линии, решено было выделить ещё и правобережье Кубани. И.В. Гудович писал: «… противоестественно, если стража границ (по Кавказской линии) оберегает пустые земли и леса». Тогда на всем пространстве от Ставрополья до устья Кубани проживало только 23,9 тыс. душ мужского пола. Кроме того, по мнению Командующего, для армии разорительно покупать четверть муки, доставляемой из центральных губерний России, по 7 руб. 25 коп. (оптимальная цена 2 руб.), крупы - по 8 руб., овса - по 3 руб. 50 коп. (2 руб. 40 коп.). Иногда цены были и выше упомянутых. Граф Гудович обращал внимание царицы, что заселение края сохранило бы казне не менее 0,5 млн. руб. ежегодно. В 1791 г. на провиант и фураж кавказское командование сверх штатного положения израсходовало 1,9 млн. руб. Сколь весомой для страны была эта сумма, показывают издержки казны на отвоевание Крыма, определенные Екатериной в 50 млн. руб.

Деньги накапливались в течение 5-7 лет. Именно эти основательные соображения ген. И.В. Гудовича предопределили принятие царицей в мае 1792 г. (устного согласия) окончательного решения о переселении черноморцев на Кубань и, пожаловании им Тамани с частью просимых ими «окрестностей». Конечно, надо отметить, что даже по прошествии 50 лет после заселения Кубанской области, проблема производства достаточных объёмов продукции сельхозназначения оставалась нерешенной. А.А. Головатый, не раз бывший при дворе со «столичниками», хорошо знал придворный этикет и правила, знал и доброе сердце вельможной женщины и, как на него воздействовать; Он хорошо продумал свою витиеватую, несколько льстивую речь, полную пышности и красноречия, произнёс её мастерски, чем поразил Императрицу и передал в её руки просьбы ЧКВ и кошевого атамана. О своей встрече с царицей войсковой судья сообщал в письмах З.А. Чепеге и другим адресатам вполне спокойно, без особых эмоций. Безусловно, Антон Андреевич обладал понятиями о приличии, достоинстве и славе. Был, конечно, и упадок духа, и песня, сочиненная в период ожидания, и расчётливый артистизм, и весьма ровные отношения с самыми знатными сановниками, юмор и шутки, допускаемые судьей в беседах с российскими генералами. Известно, что Екатерина дозволила ему по его же просьбе, переданной через одного из придворных, осмотреть коллекции собраний Эрмитажа. 30 июня 1792 г. императрица Екатерина II подписала именной указ Сенату и почти идентичную по содержанию Высочайшую Грамоту, где в частности говорилось: «… Желая воздать заслугам войска Черноморского ...Всемилостивейше пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию с всею землею лежащею на правой стороне реки Кубани от устья ея к Усть-Лабинскому Редуту – так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границею войсковой земли...».

На казачье войско возлагалась охрана кубанских рубежей России, в связи с чем ему выделялось жалованье в 20 тыс. руб. Только после этого казачьих посланцев, находившихся с 30 марта в столице, наконец-то пригласили ко двору и, Государыня Екатерина Алексеевна вручила главе депутации Антону Головатому дарственные грамоты на пожалованную землю, сопроводив напутственным монаршим словом и на новоселье от себя преподнесла хлеб-соль на блюде из чистого золота с такой же солонкой. Черноморцам были подарены войсковое знамя и литавры, подтверждено право на собственные казачьи регалии (булаву, перначи) и войсковую печать. 14 июля, по дороге в Кош, полковник Головатый с радостью и подробно расписал кошевому атаману Захарию Чепеге церемониал встречи грамот и даров Государыни: «Слава Всевышнему Богу, мы от Ея Величества в прозьбах войсковых получили все желаемое с хорошим концом. Я за отправлением сего через два дни з старшинами следовать в путь буду, почему вас, милостивый государь, покорнейше прошу от Ольвиополя до Слободзеи по тракту разставить под проезд станции и на последней к встрече велеть быть на верховых лошадях части старшинам убранным и из лучших казаков при отдельном полковнике; самим же вам пешим выйти из Слободзеи в четверть версты с последними старшинами, священниками, дьячками и всем, что к встрече принадлежать имеет по вашему рассуждению». Снова ненадолго остановившись у коллежского советника, кавалера ордена Святого Владимира IV степени Ф.И. Квитки, он отправил нарочного с инструкцией кошевому атаману Чепеге, и письмо архиепископу Амвросию с приглашением и просьбой отслужить по такому случаю праздничный молебен. Кроме того, им была сочинена в дороге новая песня «Ой, годи нам журытыся, пора перестаты», слова которой были скопированы писарем и также отправлены в Слободзею и на Тамань, чтобы, отмечая праздник, казаки ее пели.

Редко какая песня, разучивалась с такой легкостью, а тем более становилась народной. В годы учёбы сыновей Антона Головатого в Харьковском коллегиуме, его директор Федор Квитка числился по Черноморскому войску войсковым старшиной. По окончании обучения там детей, Антон Андреевич просил письменно Платона Зубова об увольнении Федора Квитки по старости и, «чтоб при отставке дан был войсковому старшине полковничий патент». Захарий Чепега исполнил в точности все 13 пунктов, что советовал Антон Головатый. В одном из них говорилось: «В доме Судьи за столом при питии за Высочайшее Ея Императорского Величества здравие сделан 101 выстрел, за Его Императорское величество с высокою фамилиею всеавгустейших детей 51 (выстрел). Не забыто притом также пити и палити за Сенат, за Синод, за все православное российское воинство, за гостей...». Высочайше дарованные деньги в сумме 2500 рублей были поделены между депутатами: А. Головатый получил 600 руб., Алексей Высочин - 340 и так далее с понижением денежной выплаты... После успешной депутации, личность Антона Головатого стала необычайно популярной среди черноморцев. Он ещё при жизни был удостоен небывалых для казака почестей и снискал большую славу. Конечно, войсковой судья не забывал и о своих интересах, но все его заботы и хлопоты так или иначе были связаны с обустройством всего войска, служили войсковой выгоде, его благу и славе. Антон Андреевич, что называется, был в ЧКВ государственным мужем. Обстоятельный, умудренный жизненным опытом, рассудительный, он являлся не только замечательным полководцем и реформатором, но и ко всему прочему, оставался рачительным хозяином, прекрасным бандуристом и поэтом. Лишь он один в войске умел поддерживать приятельские отношения с петербургским начальством и вести с ним обширную переписку. Сохранились письма Антона Головатого - графу Александру Безбородко, написанное 17 сентября 1792 г., Г. Р. Державину и др.

Обменивался А. Головатый и с Амвросием - архиепископом Екатеринославским - автором учебника по красноречию, многих речей и слов князем Алексеем Волконским, с которым был, судя по переписке, в дружеских отношениях. В письме, датированном 1792 г., Антон Андреевич рассказывал Алексею Семеновичу о том, как по пути из Петербурга заехал к Воронцовым и обедал у «батька князя» Николая Васильевича, виделся с женой и матерью Волконского, от которых передавал привет. Батьком он назвал Воронцова, видимо, потому что тот в своё время записался в Запорожское войско почётным казаком. Такие же теплые отношения были у войскового судьи, с Григорием Волконским, о чём свидетельствует письмо князя, отправленное из слободзейского дома Головатого, где тот останавливался в июле 1793 г. Князь просил судью продать ему своё имение в Слободзее за 1500 руб. по старой их дружбе. У Головатого, в Слободзее, кроме большого дома с усадьбой, была ещё маслобойня и ветряная мельница; вблизи от селения на р. Турунчуке имелся ещё хутор с фруктовым садом и два рыболовных завода. Антон Андреевич был человеком весьма энергичным и здравомыслящим. В хозяйственных делах он отличался расчётливостью и даже скупостью. Как отмечает историк-социалист Ф.А. Щербина (сам землевладелец), Головатый являлся «Истинным сыном привилегированного класса, забравшего уже в свои руки казачью массу и умевшего ковать личное благосостояние на покладистых спинах подчинённого ему казачества». И в этом он был полной противоположностью своему кошевому атаману Чепеге, который как известно, никогда не гнался за богатством и роскошью. Но при всём том отрицательном, что проявляется в характере Головатого, значение его в жизни Черномории действительно огромное. Более всего в А. Головатом поражает его энергия и неудержимая воля, приверженность запорожским казачьим традициям и умение быть своим в светском обществе того времени и в казацком братском содружестве.

Необыкновенная эрудиция, высокие умственные способности, сочетающиеся с дипломатичностью и тактом, умение решать различного рода административные задачи, снискали ему уважение видных деятелей России конца XVIII в. Настоящая фамилия Головатого не установлена, но полагают, что он родился в 1732 г. (по версии других исследователей в 1744 г.) в с. Новые Санжары, в 30 верстах от Полтавы и, происходил из зажиточной, набожной семьи казацкого старшины. А.А. Головатый получил хорошее домашнее образование, а затем учился в Братской школе или Киево-Могилянской академии, откуда по неизвестной причине ушёл в Запорожскую Сечь, где находился его дядя Павел Головатый, позже ставший судьёй Войска. Пробыв некоторое время молодыком «при боку кошевого атамана», Антон был зачислен казаком Кущёвского куреня. Неоднократно А.А. Головатый (сечевая кличка, означавшая большой ум) избирался на высокие и ответственные войсковые должности. Уже 22 июня 1762 г. он, согласно сведениям П.П. Короленко и Ф.А. Щербины, занял почётную и ответственную должность куренного атамана. В 1764 г. Антон Андреевич получил звание полкового старшины и был избран войсковым писарем (3-я по значению должность в войске, равная министру иностранных дел в совр. гос-ве). В следующем году Головатого избрали войсковым есаулом. Кошевой атаман Григорий Фёдоров, отправляясь от Войска Запорожского делегатом на коронацию Екатерины II, взял с собой в Петербург в числе других почётных старшин и красноречивого и находчивого Антона Головатого, получившего в память об этом событии серебряную медаль. Возвратившись из поездки, Головатый в 1764 г. был командирован от коша с тысячной командой казаков для оберегания пограничных мест Запорожья с крымской стороны, по случаю поднявшегося бунта татар против своего хана, и участвовал в усмирении этих бунтовщиков на р. Берде.

В награду за заслуги, оказанные войску Запорожскому Головатый был награждён званием полкового старшины. В 1768 г. умный и надёжный Головатый вместе с полковником Парфеньевым, есаулом Васильевым и 17 куренными атаманами был командирован в С.-Петербург депутатом к высочайшему двору для получения на войско царского жалованья и по другим войсковым делам, которые в то время находились в Военной Коллегии и Сенате. В 1771 г. стал полковым старшиной Самарской паланки. Тогда ему поручалось строительство трёх лодок. Уже традиционно считается, что Антон Андреевич не принял обета безбрачия и, якобы обманул войсковую старшину, заявив, что желает стать священником. На самом деле в 1771 г. женился на Ульяне Порохне, дочери почётного малороссийского старшины Григория Порохни и около года прожил в Самарской паланке, устраивая свою семейную жизнь. Ульяна Григорьевна была одарена императрицей Екатериной Алексеевной золотым перстнем, украшенным драгоценными камнями. На раде 24 сентября 1774 г. полковой старшина Антон Головатый, как опытный спорщик в земельных делах, был включен в состав делегации запорожских казаков под началом Сидора Белого к царскому двору. В депутацию также входил один из самых толковых и заслуженных полковников - Логин Мощенский. Избранные лица должны были ходатайствовать перед императрицей о восстановлении прав и привилегий Запорожской Сечи, наделении казаков и закреплением за ними новых «вольностей», т.е. земель. Казачьих посланцев ждал провал, так как судьба Запорожского Войска была уже предрешена. В июне 1775 г. Сечь была разорена и фактически уничтожена. Нахождение в тот момент за пределами Сечи, в командировке, фактически спасло её участников от наказания и опалы. Предположительно, в это время А.А. Головатый познакомился с графом Г.А. Потёмкиным, который через него в последующем вёл переписку с кошевым атаманом и затем оказал ему особое внимание и доверие.

Продолжение следует в части  73              http://www.proza.ru/2018/09/14/234


Рецензии