Без печати ты не муж

Ляпушкин не спал три ночи, потому что он был не просто чиновник, а чиновник от Бога. Статус не позволял ему по пустякам расслабляться. Гложила его проблема общегородского масштаба. Создал её  член городского общества инвалидов, льготник регионального и федерального значений, отец-одиночка по одним документам, а женатый и многодетный по другим - Миллер Иван Исаакович. Верка, жена его,  не почувствовав в нем никаких философских начал и прочих добродетелей, разочаровалась в его прежних возвышенностях и послала испытывать его в муниципальную Администрацию славного града российского - Чертяково, вложив в уши семейца великую бабью истину:

- Иди и проси, дурик, пятикомнатную квартиру ! И чтоб была окнами на море, а, входные двери чтоб выходили на третий, або на второй этаж. Сроку даю тебе до Нового году. Не выпросишь, то 1 января вышвырну тебя, как пса шелудивого, из моей хаты на мороз ! Нафиг мне такой бесхозный терпила нужен. Жрёшь много. Не напасешься.

Миллер Иван Исаакович поскреб затылок, повздыхал и сказал:

- Пойду и добьюсь, Веруся, нового семейного очага, домашнего пристанища ! Рук не пожалею, в мочалку их превращу, но своего добьюсь !

  Расклеившись в мыслях, пошел он крупно и размашисто в отдел ипотеки, кредитования и жилищной политики, туда, где много обещают и ничего никогда не дают за просто так, бесплатно.

Зашел в кабинет, окинул взглядом убогую, облупленную комнату, с низкими, почти форточными по размеру окнами, двумя крашенными под офисность столами в углах и одним рагулистым стулом без спинки. Стоя на пыльном и истертом полу, Миллер поморщился, почесал кулак.В правом углу сидел один-одинешенек Ляпушкин, звезда местного чиновничьего мира. Он зевал и скучал. Глаза его безучастно смотрели в потолок, где у лампочки летали жирные мухи.

- Стать бы сейчас мухою и полетать бы по орбите, как космонавт. Может улетел бы куда-нибудь… к чёрту от этого бардака. – Мечтал он.

Миллер подошел к столу Ляпушкина и сказал тихо, смиренномудро:

- Ну, Господи, благослави… Была, не была!

И тут же с размаху вдарил в лицо Ляпушкина. Не успев опомнится, Ляпушкин получает удар слева.
- Ну, что падло, еще хочешь !? - Заорал бешено Миллер.

- Нет..., - проговорил Ляпушкин выплевывая выбитый зуб на свою ладонь. - А вы кто такой, дяденька...

- Я кто !? Ды ты, родный мой, должон меня с полглаза определять... я важная по жизни людина, - у меня пятеро детей и все мал - малым - мала...Сегодня ты должен оформить мне пятикомнатную квартиру с социальным уклоном, иначе - убью ! Харю твою убью! Сделаю ее мертвой и похороню отдельно от тела ! Понял !? И мне ничего не будет, ибо я ветеран федеральный, многосемейный гражданин, льготник и вообще я при делах социальных... имею статус первого инвалидного лица в городе ! Меня кажная собака знает, мэр за ручку здоровается ! Суд и полиция мне не по чём ! Всех заставлю заткнуться !

- Понял... Чего ж не понимать... Так ведь нету квартир у нас, закончились... Раздали... Последнюю вчера отдали заместителю мэра по вопросам приватизации муниципальной собственности Удойкину Льву Михайлычу, инвалиду первой категории, вдовцу и кормильцу сына-отрока, убогого по рождению, в Лондоне обитающего... Приходите после Нового года... что-нибудь решим... мы ж не звери... сами из народа...
Кулак Миллера снова взлетел и вонзился в глаз Ляпушкина.

- Я вижу ты не хочешь меня понимать... - Зашипел змеей Миллер, схватив Ляпушкина после удара в лицо загрудки.

- Да понял я все ! Понял... Пишите заявление, товарищ Миллер. Что ж вы опять беспорядочно бьёте, не разобравшись !? У меня уже лицо не выдерживает вашего натиска. Плывёт и опухливает.

- На ! - Достав из нагрудного кармана сложенный в четверо листок формата А4, вонзил его в стол Ляпушкина. - я уже его давно написал !

Ляпушкин левой рукой держась за лицо, а правой разворачивает листок и вслух читатает его:

- В связи с тем, что жить нам с супругой стало невмоготу в трех комнатах, сердечно прошу выдать моей, сожительнице, то бишь жене по призванию и опыту проживания с мужиками Авдотье Ивановне Кучерябкиной пятикомнатную хату... М-да... Убористо написано, ёмко по содержанию, но заявление составлено не по форме...

- По какой еще форме !? Не труси мне на мозги, бюрократ ! В глаз еще хочешь !?

- Ну что вы все в глаз да глаз... Заладили одно и то ж. На вашем личном заявлении нет печати жены!
Понимаете, нет ! Сейчас так нельзя, уважаемый, не по регламенту... Новый закон Президент Путин подписал, без печати жены – муж получает поражение в правах, он теперь не гражданин, не военнообязанный, бомж по сути, нарушитель общественной безопасности государства. Вы без неё незаконно существуете, нет вас в пространстве. Вот когда будет печать, тогда и приходите !

- Печать ? Гм... А я как-то об этом не подумал...Жена у меня завсегда хозяйка... она все деньги при себе, в кубышке держит, чуть что, если копейки не досчитается, в морду бьёт, крепко бьет, с оттягом.... где-то среди рублей и печать, наверно, затерялась... ей, Богу, затерялась.

- Идите, товарищ, и без печати супруги не приходите. - Облегченно выдохнул Ляпушкин, поняв, что наконец-то ему удалось перехватить инициативу и спасти свое лицо от дальнейшей опухлости.

- Ладно, ладно..., -засуетился Миллер. - Сделаем, сделаем... жена у меня прошаренная во всех умственных вопросах... и печать у неё компетентная должна быть, а я как-то сразу не сообразил... гм… действительно, а почему нет печати руководителя дома, не понимаю... в харю вас начал тыкать... руки свои измочалил... Вам ничего, не больно ?

- Немного есть... - трогая тремя пальцами заплывший глаз, говорит Ляпушкин. - Скажите, а почему, вы сразу в лицо бьёте, не изложив сути вопроса...

- Так это... вашему брату пока в харю не дашь, ничего не получишь... я уже в этих делах - мастак. Года два назад я трехкомнатную квартиру у такого же упыря как ты, выбил... С пятого кулака выбил... помню всю морду ему изуродовал, но своего добился... Веруська моя, через три дни в трёхкомнатку с пятерьми оглоедами въехала... Пятый из них, Витянчик - сто процентов мой, сам его делал... Остальные так себе... вроде как мои, а вроде как и соседские... Веруська моя, когда я нефть на вахте в Уренгое качал, с кем только в кровати не корячилась... Подкармливалась. Голодно же было в то пору. Ну ладно, будя говорить, пойду за печатью жинкиной, жди меня, через час вернусь... а ты давай тут квартиру мне готовь... нечего здесь муру водить... попривыкали ничерта не делать...

Выйдя из кабинета, Миллер сильно хлопнул дверью. Оттуда тут же послышались глухие щелчки закрываемого замка изнутри. Это Ляпушкин завернул на три поворота английский замок и пододвинул к входной двери столы и кинул сверху стул.

- Эх, бедолага, он думает, что я не открою дверь, да я не такие ногой вскрывал ! - покачал головой Миллер. - Сейчас вот получу печать, приду, взломаю и этот хмырь не пяти-, а шестикомнатный особняк мне даст со всеми удобствами, за чертой города... За то, что сопротивлялся мне инвалиду первой категории... Э, брат, не на того нарвался...

Миллер не сдержал своего слова, пришел только на четвертые сутки. Вместе с женой. Ляпушкин, увидев снова в дверях Миллера с синяками на лице и добротную ухоженную фигуру жены, понял, что его снова будут бить, но уже в четыре руки. Не помня себя, он проговорил:

- Ну что... личное заявление с печатью принесли ?

- Принесли ! - Резво ответила за Миллера жена и положила на стол бумагу.

- Простите, но я в заявлении его не вижу. - сказал Ляпушкин, пристально изучая документ Миллера.

- Она, печать та, у меня под глазом, - промолвил скорбно Миллер. - Сейчас и у тебя такая будет. Веруська так сказала.

Больше Ляпушкин ничего не спрашивал. Да и зачем спрашивать, если печать у него под глазом получилась круглая, синяя, чёткая и легко читаемая.