Интересный разговор

Это было утром, в сентябре. Шёл дождь. Десятиклассники заходили в кабинет с бледно-зелёными стенами и серыми окнами. Они общались на разные темы и не прекращали разговор даже после звонка. Замолкали после появления одного весьма интересного человека, о котором я и собираюсь рассказать.

Всё происходило в тот день так же, как и всегда. Отовсюду слышались болтовня, смех. Кто-то, входя в кабинет, садился за одну из парт у окна и начинал заниматься тем, что было действительно важно: списывал домашнюю работу по физике, пытаясь понять всё написанное, общался с кем-нибудь в сети, делая умное выражение лица, или просто сидел и смотрел в окно.

У окна было лишь несколько человек. Большинство сидели в центре, на рядах, состоящих из трёх парт. Ряды эти находились напротив доски и карты с химически-опасными объектами города, на которую противно было смотреть.  Никогда не забуду, как мы сдавали все эти объекты, называя их характеристики. На стенах повсюду висели плакаты, у двери стоял стеклянный шкафчик, где лежали противогазы и их части. Всем это было знакомо класса с пятого, поэтому никто особо не удивлялся.

Обычно, сидя в этом кабинете, ты мог играть в телефон, пока рядом не было «его». Но когда "он" появлялся и замечал то, что ему не нравилось, то давал тебе об этом знать сразу же. Такой случай произошёл сейчас с одним привлекательным парнем в бабочке с рисунком космического неба, которая прекрасно подходила к белой рубашке. «Правильному» человеку, который проходил мимо, не понравилось, что у парня в руках был телефон.

- Чего играешься в классе? – неожиданно спросил он, наклонившись к парню и взглянув ему прямо в глаза. – Я уже несколько раз говорил: все развлечения в коридоре, а не здесь!
Тот, к кому резко обратились, вытащил наушники, спокойно убрал их в карман и высказался только тогда, когда этот таинственный субъект ушёл.

- Чего это он опять? – спросил сидевший рядом друг того парня, сняв тоже свои огромные наушники. Уж это не могло не заинтересовать его. –Телефон не понравился? Завидует, что не хватает денег на такой и приходиться довольствоваться кнопочным телефончиком?
- Да не обращай внимания, - сказал парень с бабочкой тоном, показавшим, что это замечание вообще его не смутило. –Обычные «дедовские» придирки. Что тут скажешь.

Слово «дедовские» как-то не очень понравилось другу с большими наушниками. Но тут же проанализировав ситуацию, он решил для себя, что тут сложно сказать что-нибудь другое.

Субъектом тем был наш учитель Рихтигов. Это был человек среднего роста, с проступающими сединами, всегда прилично одетый. Не было на его брюках ни одной крошки и ни одного пятнышка, всё было на нём так аккуратно, что не к чему было придраться. Он был строг, ходил быстро, походка была плавной, и смотрел он всегда вперёд. Однако, несмотря на всё это, дурацкая у него была привычка: иногда делать кому-то замечание, «приставать» к человеку, говорить ему о «вредных» занятий, о его «странном» внешнем виде. Как правило, это происходило в кабинете: в месте, где он мог делать всё, что хотел. В коридорах школы такие вещи не особо интересовали Рихтигова.

И вот… звонок на урок прозвенел. За дверью послышались детские крики и топот бегущих ног. Они были даже громче, чем этот противный звон. Разговоры в классе на последних рядах усиливались; уж очень хотелось тем, кто их начал, высказать в последний момент всё самое интересное и умолкнуть, когда все слушающие будут очень удивлены или веселы. И это им удавалось, они бы и после этого не замолкали, а дальше продолжали развлекать одноклассников, если бы не Рихтигов, неожиданно появлявшийся у доски.

Всё начиналось обычно с того, что он вежливо здоровался, слегка улыбаясь и хитра оглядывая всех, словно ища то самое. Он оглядывал всех с головы до ног. Иногда даже казалось, что ему интересно, а не порваны ли у кого-нибудь носки или чулки.
После этого он разрешал всем сесть и отправлялся за стол к журналу. Начинали звучать фамилии присутствующих несколько глухим голосом:
- Лапочкин, Погодин, Стрелкова…

После оглашения всех присутствующих, длившегося целую вечность, Рихтигов вновь начинал оглядывать всех, кто был в классе. Ему вдруг вспомнилось, что заметил что-то необычное, и это что-то противоречило его взглядам на жизнь. Один из школьников, что сидел в первом ряду у доски, привлёк внимание Рихтигова своими волосами, которые обычно могли своим цветом навеять мысль о чём-то приятном, например, о море.

- Генрих, скажи мне, - вежливо обратился учитель к тому типу. – А что это у тебя с волосами такое?

Герман в классе был одним из тех, кто часто любил проводить перемены за партой, слушая музыку в красных наушниках. Но так было не всегда: очень часто он общался с другими, был отзывчивым, выходил с друзьями в коридор, чтобы над чем-нибудь посмеяться. Во время уроков Генрих вёл себя как вполне приличный молодой человек, который в нужное время мог и помолчать, и посмеяться, и блеснуть эрудицией. На такие внезапные обращения он реагировал обычно с удивлением, а потом опускал, улыбаясь, глаза.

В классе после этого вопроса послышался с нескольких сторон лёгкий смех. Толпа ожидала развития действия.

- Я думаю, что вы и сами видите это, - моментально ответил Генрих, даже не пытаясь лгать. – И можете, наверное, понять всё без моего объяснения.

При этом мой одноклассник начал улыбаться такой самодовольной улыбкой, понимая прекрасно, о чём его спрашивают, но желая, чтобы учитель сказал об этом.

- Мне действительно интересно, - говорил Рихтигов. – Это что-то… необычное…
- Возможно, - отвечал Генрих уже без особого желания вести диалог, догадываясь, до чего всё это дело может дойти. – Как находите это преображение?
- Прости за вопрос, - как бы извинялся преподаватель за дальнейшее недоумение оппонента. – А ты в курсе, что так в школе ходить нельзя?

У Рихтигова была и такая привычка: отвечать вопросом на вопрос, не принимая во внимание тот факт, что его спросили первым.

- Возможно, - повторял Генрих, не улыбаясь больше. – А вам что-то не нравится?!
- Мне-то всё равно, - продолжал учитель в том же духе. – Директору, заучу не нравится, они не хотят, чтоб вы народ смущали. Поэтому… ну ты… понимаешь…

Генрих решил не отвечать сразу и стал думать.

- А чем это начальству мешает? А народу? Господи, им всё равно, вы даже не представляйте, насколько. Вы не знали? – спросил Генрих. – От них излучение опасное исходит? Может, здоровью урон наношу?
- Про здоровье молчу, - ответил Рихтигов так, будто его задели за живое. – Это не соответствует статусу школы. Да и видел ли ты ещё кого-нибудь такого?

- Может быть, и видел, - говорил Генрих скучающим тоном.
- Итак! – сказал учитель тоном, в котором чувствовалось желание поскорее закончить этот разговор. – Тебе задание: смыть это безобразие с головы.
- Если бы это было так просто! – иронично проговорил Генрих. - Но нет...
- Думать надо было об этом в тот момент, когда красил! – строго ответил учитель, думая, что строгостью запугает Генриха.
Весь класс с большим интересом слушал эту беседу, большинство не принимали чью-либо сторону.

- Пойми, – сказал учитель, отойдя к столу. – Никто не должен так делать! Вы должны выглядеть адекватно! Только не в школе, ладно? Не нужно выделяться...

После этих слов молодёжь заулыбалась. Некоторые начали тихо переговариваться меж собой. Действительно, как ещё можно было отреагировать на такое высказывание. Просто смешно.

- Какой консервативный взгляд на вещи! – подумал Генрих, опустив голову на парту.

Рихтигов, отойдя, присев за стол и приступив к последнему заполнению журнала, поднял глаза. Некоторое время он ещё смотрел на своего собеседника.

- Герман, иди к директору, - вырвалось у него внезапно. – Побеседуйте с ним…

Герман послушно вышел из класса и отправился туда, куда послали. И шаги его постепенно становились всё тише и тише, пока не стихли где-то в коридорах. А что было с ним дальше, никому неизвестно.

7.05.18 - 8.05.18