Я не умру

Муравей. Я ещё не знаю, что он — муравей. Никаких слов ещё не знаю. Мал ещё слова знать. Ползёт. Я почему-то понимаю, что оно живое, то, что ползёт. Как я это определяю, кто ж его знает… Но живое от неживого я уже могу отличать. Пытаюсь взять его. Я ведь всё, что мне попадается, пытаюсь взять и попробовать на вкус. У меня есть зубы, поэтому я всё кусаю. С первого раза взять не получается. Оно маленькое и увёртливое, уползает из-под моих пальцев. Тогда я просто хлопаю его ладошкой. Оно всё равно ползёт. Прижимаю его пальцем. Остановилось. Беру его и кусаю передними зубами. Оно чуть слышно хрустит. Языком слизываю его с зубов, пробуя на вкус. Немного кислое. Вкусно. Но мало. Вижу ещё несколько таких же. Начинаю прижимать их и съедать одного за другим. Они кисленькие и тихонько хрустят.

Одно из первых моих воспоминаний. Потом уже узнал из рассказов родителей, что в том месте, где это происходило, я был в возрасте чуть больше года. Есть ещё более ранние воспоминания, но сейчас мне пришло в голову именно это. Да и дело-то не в воспоминаниях. Дело в том, что когда происходило то, о чём самые ранние воспоминания, я уже осознавал себя и окружающее. Я осознавал себя. То есть, уже был Тот, Который Наблюдает за мной всю мою жизнь. А как бы иначе я это всё запомнил, если бы не было Того, Кто Наблюдает? Мне-то некогда было наблюдать и запоминать, занят был, муравьёв ел…
Я знаю людей, которые утверждают, что помнят всё чуть ли не с рождения. У меня нет основания не верить этим людям. Не такие это люди, чтобы настолько дешёвые понты кидать. Да и — смысл? Опять же, не в этом дело. Дело в том, что у каждого есть Тот, Кто Наблюдает за ним с самого начала.
А когда оно — самое начало? Когда я родился? Тогда, когда вылез из тёплой мамы? Так и до этого я был уже живой. Или тогда, когда произошло, так сказать, зачатие? А до этого, хотите сказать, Меня не было? Нет, понятное дело, что меня не было. Тела моего, даже самого малюсенького, не было. Оно-то зародилось и начало появляться, когда… ну вы поняли. Но. Поселился в этом теле и начал в нём жить именно Я, который был ещё до зачатия, рождения и всего остального последующего.
Почему я так считаю? Потому что я — материалист. А одной из основ материализма является утверждение, что из ничего не может возникнуть что-то. Так вот, тело-то, понятное дело, возникло из мамы-папы, как и положено всем телам. А ум? А характер? А эмоции? И, самое главное, Тот, Который Наблюдает? Тоже из мамы-папы? Гены с хромосомами? Тогда у всех детей, рождённых одной парой, это всё было бы одинаковое. А откуда другому взяться? От соседки? Но все дети разные. С самого рождения разные. Почему у каждого человека эти пресловутые гены с хромосомами укладываются уникально, отлично от всех других людей? Кто-то скажет, что, мол, у новорождённого нет ещё ни ума, ни характера, ни эмоций. Они, мол, образуются в процессе воспитания. Человек, говорящий так, просто никогда не видел детей. Всё это присутствует в ребёнке ещё до рождения. И, более того, все дети рождаются разными-своеобразными. Каждый новорождённый — уже человек. Настоящий полноценный человек. Маленький только. И ещё не научившийся выживать в этом дурдоме, называемом нашим миром. Глаза у всех детей умные, осмысленные. Поначалу, правда, иногда ошалевшие от резкой перемены «обстановки». Так ведь и любой взрослый человек ошалел бы от такого перехода…  И, опять-таки, самое главное: Тот, Который Наблюдает, виден в глазах каждого ребёнка с самого начала. И не только мы Его видим, но и Он всё видит и всё запоминает.
Так вот, я категорически утверждаю, что мой персональный Тот, Который Наблюдает, был до моего рождения и до зачатия. Иначе возник бы не я, а некое усреднённое нечто. По миру ходило бы много усреднённых «нечтов», которые на всё реагировали бы одинаково, жили бы  и умирали бы одинаково.
Получается, что Тот, Который Наблюдает, был где-то, точнее, в каком-то состоянии (или измерении) до моего рождения. А когда Он поселился здесь, в моём теле, то постепенно, по мере  взаимодействия с этим миром, воспитания и взросления, стал мной.
Значит ли это, что из того  мира, где Он был до этого, Он перешёл сюда? А оттуда ушёл, как бы «умер» там? Или не «умер», а пребывает там и смотрит оттуда, как Его, скажем так, духовные параметры функционируют в теле меня, живущего в этом мире? А потом, когда моё тело не сможет выполнять возложенные на него задачи и станет «неремонтопригодно», то Тот, Который Наблюдает, просто оставит его, как старую машину «копейку», и будет себе поплёвывать в том своём измерении? А если же я в этом своём теле не выполнил ещё поставленных задач, не оправдал, так сказать, оказанного высокого доверия (а что-то мне подсказывает, что так оно и получится), то Тот, Который Наблюдает, не будет поплёвывать, а приобретёт себе новую более современную модель и будет уже на ней «бомбить» по этому миру? Вот чего не знаю, того не знаю. Но. В одном совершенно точно уверен. Раз уж Я не родился в этом моём теле, то Мне в нём и не умирать. Тело-то, понятно, с положенными почестями — на свалку. Всякие знания-умения, чувства-переживания, знакомства, связи, прочие «наработки» — тоже побоку. То есть, тот искусственно созданный моими родителями, воспитателями и самим мною образ меня, который все, кто меня знает, ошибочно принимают за Меня,  — в летнюю реку Лету. А сам-то я, который Я, похоже, вернусь в состояние (или измерение) Того, Который Наблюдает. Мы с Ним ещё позажигаем.


Рецензии