От Новосибирска до комсомола 167 км

Лето 2017 года выдалось на редкость тёплым, что в наших местах бывает не часто. Под конец июля погода видимо вспомнила, что хочешь, не хочешь, а план по осадкам выполнять надо, и начались грозы, по майски частые, по тайски тёплые. Мы гостили у родственников в Новосибирске. В день отъезда, в воскресенье зарядила нудная морось. Езды до родного Новокузнецка было часа 4, а судя по прогнозу дождь лил везде. В Сибе мы  провели замечательные выходные, наобщались, нагулялись, натанцевались. Ничего особенного, вот только когда я просматривал фотки, на одной из них, где я на фоне обского водохранилища, из за моей головы выглядывал дракон, я даже расстроился. Мы не могли понять что это. Выяснилось, что в момент фотографирования, за мной пролетала птица и как то причудливо сложились её крылья, что вся она стала похожа на голову дракона. Я трепетно отношусь к таким знакам и решил быть особенно осторожным. Ну так вот, воскресенье перекатилось далеко за полдень и нам было пора выезжать.  Пробка на въезд в Новосибирск по гусинке растянулась километров на 30. На выезд пробки не было, но обогнать тащившиеся грузовики было совершенно не возможно, потому как обгон здесь был возможен только по встречке. А ещё этот нудный дождь. Когда наконец кончилась эта пробка и удалось вырваться на оперативный простор, дождь медленно но верно начал усиливаться. Наконец он усилился до самой крайней степени, так что ехать стало совершенно не возможно. Мы пробовали постоять, съехав с трассы на прилегающие дороги и обочины, чтобы переждать дождь, но он никак не хотел кончаться. Поэтому снова ехали, останавливались и вновь продолжали путь. Примерно через час таких мучений ливень стал стихать, по моим подсчётам мы скоро должны были въехать в д. Журавли, обычно мы останавливаемся там для того чтобы перекусить. Журавлей всё не было, но что было более удивительно, пропала сотовая связь и я перестал узнавать дорогу. Верней окрестности вполне были узнаваемы, но дорога, какая то стала иная, более узкая и ухабистая. Так как в Новосибирске мы бываем часто, то дорогу я знаю очень хорошо. Вот вдалеке уже показался Салаирский кряж, а это значит, что мы всё же правильно едем. Жена тоже заметила, что с дорогой не всё в порядке, «Слушай Паш, а может пока мы останавливались у обочин мы случайно свернули не туда?». - «Да вроде не должны» ответил я. Уже начинало смеркаться впереди показались огоньки, нет это оказались всё же не Журавли. На обочине расположился городок строительной техники, вагончики, экскаваторы, бульдозера, грузовики. «Странно, но по дороге в Сиб ничего подобного я не видел, «Наверное за выходные понагнали» подумалось мне. Всё же я решил остановиться и спросить правильно ли мы едем. Из ближнего к дороги вагончика раздавались громкие голоса. Дверь была не заперта, я зашел. Вагончик внутри себя представлял мини столовую, за дощатыми столами и лавками сидели работяги, на столах стояла откупоренная водка. Водка была «Пшеничная», я отметил что уже давно такой не видел, в вагончике-столовой было человек около двадцати. Я поздоровался и громко спросил «Мужики я на Ленинск правильно еду?" –«Правильно», - «Правильно», ответили мне, «А до Журавлей ещё далеко?» - «Да нет, километров десять». Тут я увидел, что народ пялится на меня, как баран на новые ворота. «А ты кто такой?» донеслось до меня, «Я кто? Человек! Просто из за ливня мог дорогу перепутать, вот и уточняю». Из середины стола встал мужик, высокий статный, подошёл ко мне вплотную, смерил взглядом, потрогал за тунику, повернулся к остальным и сказал «А шмутьё у него, импортное!» Одежда на мне была самая обыкновенная, сверху белая туника  с капюшоном, длинными рукавами, надписью AssassinS и соответствующим принтом, снизу тёмные длинные, ниже колен шорты с кучей карманов.  «Наверно итальянец, из тех, что оборудование для углепровода завозили», раздалось из толпы. «Ты чо итальянец?» спросил длинный, - «Мордвин ёптать!» психнул я. Во мне действительно течёт половина мордовской крови, хотя я едва ли знаю десяток слов на эрзянском. Толпа загудела, многие начали вставать, все оживились и начали обступать меня. Мужики явно были не в себе, злые взгляды, сжатые кулаки, слышались возгласы «А может шпион», «А машина то какая, смотри, смотри!», «Давай его ментам сдадим», «Хватай его, пойдём парторгу покажем». Длинный потянулся чтоб схватить за плечо, я поставил блок левой пропустил удар откуда то справа и вылете из двери, падая перекувыркнулся через ступени вскочил, до машины было метров тридцать, я рванул что было сил и уже через пару секунд, завёл свой равчик и газанул на полную. Жена была перепугана, ещё бы она наблюдала как разъярённая толпа бежит за мной. Километров пять я пролетел на одном дыхании, затем остановился чтобы всё осмыслить. Вся эта сцена напомнила кадры из зомби апокалипсиса, только вместо зомби были обыкновенные работяги. Людмила трясла меня за плечо, «Что? Что случилось? Что им было нужно?», по моему подбородку спекала кровь, справа губы оказались разбиты и начинали опухать,= «За что они тебя? Зачем?» Я ничего и сам не мог понять, не нашёл ничего другого кроме как ответить «С итальянцем каким то перепутали, какое то им оборудование не то наверное поставил… Я не знаю.», «Какой итальянец? Какое оборудование» - не успокаивалась жена. «Для углепровода…», - «Какого ещё углепровада, его уже лет десять как демонтировали!» - резонно заметила Людмила. Да в её словах была логика, углепровод был построен в конце восьмидесятых, строили действительно совместно с итальянцами, но в начале двухтысячных даже все трубы, на протяжении от Белово до Новосиба вырыли и сдали в металлолом. Мозг закипал. Меж тем темнело. Я тронулся и поехал дальше, молчали. Дорога по прежнему мне казалась не знакомой, однако справа, как и положено, виднелись отроги Салаирского кряжа, а впереди появилось большое озеро, очевидно Танайское. Виднелись огни посёлка, теперь всё же наконец Журавли. В Журавлях у нас есть любимая кафешка, когда мы голодны, то заказываем «восточку» она, там исключительная, особенно отличная бывает шурпа, да и кофе хоть и из кофемашины, не баристом варенный, но всё же нормальный. Проехав аншлаг «Журавли» мы выдохнули и почти одновременно, как у нас бывает часто, выпалили «Ну что по кофейку?» и рассмеявшись своей синхронности начали снижать скорость. С Журавлями всё оказалось примерно как с дорогой, я их и узнавал и не узнавал. По крайней мере, на месте базарной площади на которой должно быть около двадцати придорожных кафе и пара гостиниц, оказалась как не странно только базарная площадь, ну такая с деревянными рядами кругом, через середину которой проходила трасса, ну как в былые времена. Народу на площади было не много, но запах шашлыков всё же доносился. Надо сказать, что шашлыки в «Журавлях» пожалуй, лучшие в сибири, сравниться они могут разве что с теми, что мы пробовали на Кавказском побережье! Мы остановились, вышли, огляделись, кроме деревянных рядов в середине площади гордо красовался небольшой ларёк, всё стекло которого было уставлено красочными пачками сигарет, жевачками, чупсами и другой всякостью. Тем временем, весь народ, вывалил из за рядков включаю продавщицу из ларька. «Иностранцы, да?», «Поди итальянцы», «Кака машинка то а», «Буржуи» голосил народ. Мальчишки уже беззастенчиво трогали диски и шины, заглядывали в окна, рассматривая приборную панель. Ситуация повторялась, но чтобы она не вышла из под контроля я прошипел Людмиле – «Быстро в машину», а сам, изображая итальянский акцент заговорил с аборигенами: «Ми есть итальяно, я просить дать мне читать Ваши газет, ми комунист, коморадо!», в голову мне пришла невероятная мысль, как это было ни странно, но другого объяснения, кроме того что мы попали в восьмидесятые, у меня не было. Может это всё сон, я решил меньше рассуждать больше действовать. Действовать решил по обстоятельствам, для того чтоб быстрей проверить свою гипотезу. Тем временем продавщица ларька достала несколько новеньких газет, и протянула мне со словами «На, читай камрад, денег не надо!». Я сгрёб газеты, сел в машину и поехал. Мальчишки бежали за нами размахивая руками и крича, что то радостное, беззаботное. Выехав из деревни я вновь остановился, развернул газеты, среди них оказалась «Комсомольская правда», «Аргументы и факты» и «Ленинский шахтер», все газеты, очевидно, были свежие, пахли типографской краской и судя по дате были напечатаны в июле 1986 года! Пазл начинал складываться, я решил всё же думать что это сон, ну по крайней мере это позволяло мне не сойти с ума.  Всё же дыхание у меня перехватило, собрав остаток сил я чуть ли не выкрикнул «Мы в совке, в восемьдесят шестом!». - «Что за чушь ты несешь», в ответ прокричала жена, - «Всё сходится!, углепровод Белово – Новосибирск как раз строится его сдадут только в 88!, а газеты, а дорога, а Журавли, связи на сотовых нет, сама прикинь!». Людмила осеклась, вздрогнула, полистала газеты, немного помолчав, заговорила как-то спокойно, глядя мне в глаза, почти шепотом «Ээтого просто не может быть, иии что нам теперь делать?». Что делать я не знал, но решил в первую очередь переодеться, благо с собой оказалась синяя однотонная рубашка с коротким рукавом, тёмные джинсы, а у Людмилы нашёлся простого вида сарафанчик, с цветами, который был немного выше колен, но что делать, другого более подходящего одеяния взять было негде. «Поехали, тут недалеко» выдавил я, выкручивая руль. По рассказам отца я знал, что в деревушке Ваганово, что не подоплёку от Журавлей, должен жить дядя Паша, в честь которого собственно я и был назван. Я у него ни разу не был, да и видел, по моему, один раз, и то в детстве. По рассказам, дядя Паша был человеком уважаемым, то ли парторгом, то ли председателем колхоза, мне он запомнился этаким великаном, ростом в метра два, с короткими седыми волосами, при этом он был очень худощав и имел военную выправку. Дядя Паша был намного старше отца, поэтому годился мне скорее  в деды. Когда дядя Паша умер я толком, не знал, оставалось надеяться что в 1986 г. он был ещё жив. Мы въехали в Ваганово, было совершенно темно, небо затянуло плотным покрывалом туч, не видно ни луны, ни звёзд. Я остановился у дома среди деревни, собаки в ограде не было, и я постучал в дверь, мне открыла беременная женщина, примерно моего возраста, я спросил «А где живёт Павел Иванович? Мы из Ленинска родня его», - «Который Павел Иванович? Парторг чоли?»,  - «Да парторг», - «Последний дом, на выезде, справа, на пригорке, у леса. Мимо не проедешь». Информации было предостаточно, я запрыгнул в машину и был таков. Действительно, мимо дома проехать было невозможно, дом отличался от соседних мазанок, был сравнительно большой 10 на 10 примерно, сложен из  крупного листвяка. В окне горел свет. Я решил не испытывать судьбу и машину оставить в лесу, я её замаскировал еловыми ветками оказавшимися неподалёку. С Людмилой мы вглядели излишне лощёно для 1986, но я надеялся что всё можно будет списать на то что мы из Новокузнецка, всё же самый крупный город в Кемеровской обл., иной быт и т.д. В общем я решил представиться своим старшим братом. Мы подошли к дому. Не успел я постучать, как дверь отворилась, на пороге стоял дядя Паша и широко улыбался, «Ну привет родня, а я Вас уже заждался…». Я замешкался, заикал, никак не мог сообразить, что говорить «Я, это, ну, я, значит…». - «Знаю Павлуша, знаю, а жену твою как зовут то, Люся поди?», - «Ну в общем да…». На вид дядьке было за шестьдесят, он был седой, телом худощав но при этом весь такой жилистый как будто отлит из метала.  -«Значит Люся!, здравствуй милая, да проходите не бойтесь, выходит Он не обманул» и дядя Паша приветливо отошёл в сторону распахивая дверь из сенок в хату. «Аа как вы узнали? Кто не обманул?» осмелев спросил я. - «Проходите, чаю выпейте с вареньем свежим клубничным, сам вареньеце варю, и чай сам собираю, любую хворь прогонит, у Вас там поди такого чая нет. Да ты садись Павлуша, садись и ты Люся, садитесь, у меня тут всё по простому, по холостяцки». Мы сели молча налили чай, пили молча. Людмилу затошнило, несколько дней назад мы узнали что она на сносях, ставили ранний срок, три недели. Беременности мы были рады, жена мечтала о дочери, ведь у нас уже было два сына. Накануне мы даже листали сайты с именами, мечтали как назовём дочь, мне нравилось что то типа Милана или Милада, Людмиле - Анастейша.  Но действительность не хотела отпускать, вопросов было больше чем ответов «Почему дядька обращается к нам по имени? Почему ждал? Кто его не обманул?» - я никак не мог понять. Дядя Паша заговорил первым - «Ты я вижу домой хочешь, по пацанам своим скучаешь, несколько дней не видел их, и они по тебе скучают, хорошие они у тебя. Я помочь могу, ты только согласись дочь отдать свою не рожденную, и всё, вернетесь вы, Люська покровит маненько, и делов то». Это было уже через чур, я чувствовал как расширяются мои ноздри, глаза наливаются кровью, вместо ответа из горла вырвался какой то невнятный хрип, я дернулся, в этот момент дядя Паша крепко схватил и до жуткой боли сжал моё левое плечо у шеи, рванул меня назад к стулу, приблизил своё лицо к моему и сказал, так сказал что лоб мой покрылся испариной «Проверял я тебя, там у вас гнилья много, ты видно пока не гнилой ещё, хорошо это, помогу я вам, попадёте домой, сегодня же попадёте, не ссы». На спине от этих слов у меня поселился целый муравейник, а его серые глаза как мне показалось прожгли меня всего, до самых пят. На несколько секунд я впал в какое то оцепенение. Дядя Паша, тем временем запустил свою руку за пазуху и вложил мне что то в ладонь, потом закрыл мне руку и сказал «До дома не разжимай кулак». В руке чувствовалось что то металлическое, колючее, маленькое. «Всё» сказал дядька «Езжайте, ты в Его городе рождён, он тебе поможет». Я уже ничего не спрашивал, кто поможет, как поможет, в чьём городе. Я схватил жену за руку, и мы быстрым шагом направились к лесу. Рулить я конечно не мог, моя правая рука была занята дядиным подарком, за руль села Людмила. Мы выехали из Ваганово и направились в сторону дома, по пути лежал город, в котором я родился, Ленинск-Кузнецкий. Я не помню, как мы проезжали Ленинск. Рука налилась свинцом и невыносимо болела, я откинулся назад, закрыл глаза и уснул. Во сне я чётко понимал, что это сон, я помнил что в данный момент мы едем в машине и одновременно видел себя и события во сне, как бы со стороны, как при просмотре фильма. Будучи погружен в мир грёз я оказался в каком то незнакомом месте, первым, кого я увидел во сне, был дядя Паша, он взял меня за руку крепко сжал её. Дядька повёл меня во двор кого-то дома, у калитки стояли женщины и разговаривали, что то неуловимо знакомое и родное почудилось в их облике, но я их не узнавал. Одна из них мимоходом, обращаясь как бы к своей собеседнице, но при этом, повернув голову ко мне сказала «А чо гадать то, Катерина хорошое имя, славно подойдёт». Далее мы вошли в дом, внутри дома за длинным тёмным коридором оказалась плохо освещённая комната, комната была огромная, пожалуй больше чем весь двор, дом внутри был намного больше чем снаружи. В комнате сидели мужчины, дядя Паша начал меня со всеми знакомить, самого крайнего я сразу узнал, это был мой любимый дед Никанор, он умер в 80, мне тогда шёл шестой год. С дедом мы обнялись очень тепло, и я и он были рады встрече, дед гладил по меня по голове и приговаривал «Ну здравствуй внучек, здравствуй Панечка» -только он меня так называл, - «Вот какой ты стал». Далее всё повторялось, я так понял это были мои деды, прадеды их братья, в общем, весь наш мужской род. Когда дошли до главного, мне рассказали что он был разбойником и в общем весь наш род не такой уж светлый, серые мы, но уж какие есть. Мне сказали, что приняли меня под своё покровительство.
Я проснулся, солнце клонилось к закату, мы въезжали в Кузню. «Как? почему вечер? Ведь мы были, в Ваганово ночью…», Людмила приветливо улыбнулась, «Наконец ты проснулся! А то как за Новосибирском мы с тобой поменялись, так ты и продрых все три часа», я начал сомневаться в том что случилось, углепровод, Вганово, дядя Паша, 1986 год, дед Никанор, разбойник глава рода, всё закружилось перед глазами в диком танце, я понял что всё это наверное было лишь сон. Я начал приходить в себя. Вот только сильно болела челюсть справа, хотя на вид всё было нормально и правая рука была крепко сжата в кулак, я попытался разжать, не выходило, рука занемела. «Ну вот мы и дома» сказала Людмила сворачивая во двор, в этот момент рука отошла, я разжал ладонь, в руке был комсомольский значок, который до крови впился в кожу, я протянул руку Людмиле, «Где ты его взял, зачем он тебе» спросила она «Пока не знаю» ответил я. Наутро значка я найти не смог.

P.S. Через пару недель, мы снова поехали в Новосибирск, я предложил заехать в Ваганово, что бы узнать судьбу дяди Паши, времени у нас было достаточно и Людмила не возражала. Мы подъехали к магазину, из магазина вышли две дамы, одной было около тридцати, другой за сорок, старшую я уже видел, во сне, две недели назад, она мне рассказывала дорогу к дяде Паше, именно к ней я и обратился, «Не знаете ли вы Павла Ивановича? Он в советские времена был в вашем колхозе парторгом и дом у него возможно на выезде из деревни», - «Колдуна то чоли? Знаю, дом с права на выезде так и стоит, никто в нём не живёт, боятся, он когда помирал, сам приказал потолок проломить, чтоб быстрей отойти, мучился, никак не мог богу душу отдать, а как помер его на кладбище не повезли, там в ограде то и похоронили, креста то тоже не ставили, только звёздочку», - «А когда он умер?», - «Давно, мне тогда 12 было, мать как раз вон Маринку рожала» и указала на свою спутницу, - «Ну а в каком году то?», - «Выходит в 86, в июле, в конце». Мы отправились на окраину деревни, нашла дом, он оказался почти таким же как во сне, в ограде и вправду нашёлся столбик со звёздочкой, я взял тряпку намочил водой и принялся его обтирать, тряпка за что то зацепилась и в руку мне выскочил значок, комсомольский значок, тот самый, на значке гордо красовался профиль Ленина, профиль человека имя которого носит город в котором я родился. Мы вышли за калитку, меня потянуло ещё раз взглянуть на полуразрушенный дом, я повернулся, дом показался мне целым, красивым, сияющим каким то, а у калитки стоял мой дядя Паша, приветливо улыбался и махал на прощание нам рукой. Я рассказал всю историю Людмиле, и когда родилась дочь, мы назвали её Екатериной.