На кухне он и она

Он сидит на кухонном подоконнике, зубы в углу рта зажали сигарету, голубоватый дымок лениво вытекает в открытую форточку. Он смотрит за движениями ее рук, припорошенные мукой, с прилипшими листиками зелени, они перебегают по столу, берут что-то, кладут обратно, дымится кастрюля на газовой плите, от жара щеки ее румянятся. Старательно стучит о дерево нож, она обернулась, отерев тыльной стороной ладони влажный лоб и откинув спустившуюся волнистую прядь волос, улыбнулась: «Голодный, наверное, скоро готово будет, потерпи», — подмигнула весело и продолжила колдовство над столом.
А он смотрит на нее, на босые ножки на полу, с розовым блеском ногти на пальчиках, на полет перепачканных готовкою мягких рук, на круглые, упругими выпуклостями линии бедер, четко определенные материей, одетая только в запертый пояском красного атласа халатик, непослушный, неплотно прилегающий, он сползает от движений, обнажая круглое белокожее плечо, видно колышущуюся грудь, с тенью ложбинки в глубине, сквозь ткань пуговки сосков на блестящей поверхности атласа.

Так, готово всё, — сказала она тоном победителя, вытирая полотенцем мокрые руки, и добавила повелительно: «Садись, кормить тебя буду».
Сплющился окурок о дно пепельницы, он встал, идет к столу, она на цыпочках тянется достать с верхней полки тарелки, пальчики скользят, стуча ногтями по краю фаянсовой глазури, не могут зацепиться.
Он подошел сзади: «Подожди, давай я», — вытащил верхние тарелки, поставил на стол и замер, расставив руки по сторонам от нее, утонув в облаке аромата волос и разгоряченного, в тонкой пленочке пота, близкого тела, его выпуклостей и изгибов, соблазнительно укрытых блеском ткани.
Она опустила руки, по шее, по плечу блестящим красным ручейком скользнул вниз халатик, обнажился бархатный треугольник кожи.
Губы его коснулись под мочкой ее ушка, дорожкой вниз по шее, к плечу, она вздрогнула, кожа покрылась пузырьками, она наклонила голову в сторону, в ожидании, в предвкушении...