Мир богов - 1

Книга полностью на ПМ.

Ирина с рождения окружена чудесами. Когда односельчане-староверы попытались её сжечь, девочка, понимая, что везение не вечно, сбегает из сибирской глуши.
Став взрослой, она ведёт обычную жизнь – строит карьеру, ходит на вечеринки, встречается с парнями.
Девушка старается не вспоминать о жутком детстве, но волшебство не забыло о ней. Во время сборов на вечернюю пробежку она попадает в мир магии, называемый Фандорой, и вскоре выясняет, что попала не к чужим, а в мир, который принадлежит ей по праву рождения.
Родина встретила её рабством и нападением странных тварей, а ещё она познакомилась с существами, которые утверждали, что они боги.
Заинтригованная тем, что окружающие знают, кто она такая, но не хотят ей говорить, Ирина всё чаще задаётся вопросом, кто её родители, и почему они отказались от неё.

Часть I


Солнца контур старинный,
золотой, огневой,
апельсинный и винный
над червонной рекой .


Глава первая

В Фандоре властвовала весна. Одуряюще пахло свежестью, водой и землёй, распаренной под солнцем до изнеможения. Молодая зелень, умытая солнечно-грибным дождём, глянцево блестела. Оранжевая, жёлтая, зелёная листва на деревьях и кустах своей окраской соперничала с распускающимися цветами. В общем, как сказал поэт:

С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной и шум нагорный —
Всё вторит весело громам .
 
«Ачиэл-лиеру!» – заливались розово-голубые крохи, порхая над весело журчащими ручьями. Вторя птичьему хору, воинственно трубили олени. Великолепные рогоносцы вызывали соперников на смертный бой. На полях копошились трудолюбивые крестьяне, у рек и озёр беззаботно кружились наяды. Ведя свой нескончаемый хоровод, проказницы поглядывали на сатиров, которые бродили поблизости и с отрешённым видом играли на тростниковых флейтах. Но стоило какой-нибудь красотке, не обременённой одеждой, отстать от подружек, и козлоногий хитрец оказывался тут как тут. Вскоре поладившая парочка пускалась наутёк и вслед им неслись град прошлогодних шишек и смех, похожий на журчание ручейков. 
***
С высоты драконьего полёта мистер Вейс видел вся и всех. И как всегда, по весне его переполняли восторг и жажда жизни. Чтобы дать им выход он привстал на стременах и раскинул руки.
– Фандора! Ты прекрасна! Я люблю тебя, Фандора! – ликующе выкрикнул он. 
Когда звери, крестьяне и волшебный народец, напуганные его громоподобным голосом, прыснули в разные стороны, мистер Вейс хлопнул себя по ляжкам и захохотал.
Дракон, изогнув гибкую шею, укоризненно глянул на хозяина, а затем всё также мерно взмахивая крыльями, сменил направление, и мистер Вейс пожалел, что им пора возвращаться домой.
Чудесный весенний день и в самом деле подходил к концу. Величественный феникс завершил свой прощальный круг и с протяжным криком полетел к закату – туда, где умирающее солнце готовилось принять его в пылающие объятия.
С уходом божественного символа жизни и смерти на небе воцарились чистые ультрамариновые краски, с вкраплениями ранних звёзд, а на земле – прозрачные аметистовые сумерки, несущие жителям Фандоры покой и умиротворение.
Дракон отправился к себе в стойло, а усталый, но довольный мистер Вейс к уютному трёхэтажному особняку из тёмно-красного кирпича.
Чтобы скрасить себе дорогу, он щёлкнул пальцами и в воздухе, напоённом хмельными ароматами весны, закружились крошечные крылатые создания – в этом мире они заменяли светлячков. Полюбовавшись садом, чей вид доставлял ему неизменное эстетическое удовольствие, он щёлкнул пальцами ещё раз, решив, что совсем не обязательно тащиться домой, чтобы отдохнуть.
«Красотища!» – воскликнул он, когда рядом с ним материализовался криволапый диван с голубой шёлковой обивкой и горкой белоснежных кружевных подушек, набитых лебяжьим пухом.
Встряхнувшись, как пёс, двуспальный красавец с ритмичным скрипом потёрся о хозяйские сапоги и замер в ожидании.
В предвкушении заслуженного отдыха мистер Вейс довольно вздохнул и во весь свой немалый рост растянулся на диване, который на этот раз удался особенно хорошо и был мягким, как облако. «О-о!» – только и смог он произнести, счастливый до глубины души. Особенно комфортно чувствовали себя его ягодицы, натруженные ездой на верховом драконе. Мушка был жутко норовистой скотиной и не давал расслабиться своим ездокам ни на минуту – а всё потому, что хозяйка страшно баловала его и чуть что сразу же вставала на защиту любимца. Оно и понятно, ведь с миссис Вейс дракон был сама покладистость. Это был настоящий цирк, когда она, вооружившись анком , чесала его за ухом. Здоровенный чешуйчатый гад, ластясь к хозяйке, подобострастно елозил на пузе и урчал как целое стадо довольных котов.
А вот хозяину Мушка не делал никаких поблажек и оттого их каждый совместный полёт выливался в битву характеров. Поскольку на этот раз победа досталась мистеру Вейсу – дракону ни разу не удалось сбросить его с себя – то он был в наипрекраснейшем настроении, и это невзирая на боль, которой отзывалась каждая его мышца.
Вообще-то, хозяин этих земель был незлобив по натуре, насколько это возможно для существа его породы, и местами даже склонен к романтике. Оттого мистер Вейс терпеливо сносил чудачества жены, одним из которых была её любовь к музыке. Потому-то он лишь заложил руки за голову и закрыл глаза, когда поднявшийся к ночи ветерок, желая помузицировать, коснулся серебряных струн эоловой арфы – она висела на тюльпанном дереве прямо над диваном. Правда, сам инструмент не слишком доверял спокойствию хозяина.  Прежде чем запеть эолова арфа осторожно покашляла, а затем для распевки взяла несколько высоких нот. Когда и после этого репрессий не последовало, лишь тогда она решилась дать волю ветру, который в нетерпении теребил её струны.

Прощай, красавица моя,
Я пью твое здоровье.
Надоедать не стану я
Тебе своей любовью.
Прощай, прости! Перенести
Сумею я разлуку .
 
Убаюканный нежным пением эоловой арфы, мистер Вейс совсем уж было задремал, но тут по его груди скользнуло гибкое змеиное тело. 
– Как смеешь ты спать, бессовестная скотина, когда я ненавижу тебя до самого кончика хвоста? – вопросил его шипящий голос, противный до невозможности.
Тяжёлые веки дрогнули, и мистер Вейс бестрепетно посмотрел в змеиные глаза любимой жёнушки. Хотя делать этого, в общем-то, не следовало. По непроверенным данным в её роду числились василиски. Если верить соседским сплетням, то это были не какие-нибудь там выродки, типа гаррипоттеровских мутантов, а самые настоящие, созданные ещё достопочтенным Плинием Старшим из крови Медузы Горгоны, которую он позаимствовал у стихоплёта Лукана.    
На всякий случай мистер Вэйс провёл ревизию свежих грешков. Насколько ему помнилось, он не сделал ничего такого, что могло бы вызвать столь бурный гнев у его дражайшей половины.
– Милая, в чём на этот раз я провинился перед тобой? – смиренно поинтересовался он.
– Нет, каков мерзавец! Он ещё и запирается! Ну, всё! Я не я буду, если не отомщу тебе за все мои страдания! – воскликнула миссис Вейс, и попыталась выполнить свою угрозу.
Змеиное тело раздалось в длину и ширину; узорчатая зелёная кожа лопнула, и жуткая демоница с пронзительным воплем взмахнула крыльями.
Но не тут-то было.
Памятуя, чем кончилось в прошлый раз её превращение в фурию, мистер Вейс ухватил жену за тонкий шипастый хвост и, намотав его на руку, притянул её к себе.      
– Давай по порядку, моя любовь! – потребовал он.
– По порядку, так по порядку! – покладисто отозвалась его супружница.
Плавный пасс когтистой рукой, и она обвинительным жестом ткнула в сторону трёх девушек, которые материализовались поблизости от дивана.
– Что эти полуголые девки делают в моём доме? – вопросила миссис Вейс с трагическим выражением на лице и на манер кенгуру попыталась лягнуть мужа мощными мускулистыми лапами, в которые превратились её стройные ножки. 
Вообще-то, мистер Вейс был не из тех, кто уклоняется от ответственности за свои поступки, но его обидело беспочвенное обвинение в супружеской измене. Поэтому он решил подыграть жене и закатил ей встречную сцену ревности.
– Сначала ты ответь, что эти два молодца делают в нашем доме! – прорычал он, переходя в наступление.
Миссис Вейс смерила мужа подозрительным взглядом.
– Ты это о чём? – спросила она и сердито добавила: – Чак, ты ври, да не завирайся! Нечего перекладывать с больной головы на здоровую…
Большой любитель театрального действа мистер Вейс легко вошёл в роль обманутого мужа.
– Я лжец? А это тогда кто? Отвечай, неверная супруга!
Он рявкнул с такой нечеловеческой мощью, что от его голоса с деревьев посыпалась листва, сучья и не в меру любопытные духи, а перепуганные девушки с мышиным писком попрятались за спинкой дивана.
В подтверждение его слов рядом с демоницей появились два растерянных молодых человека. Правда, при виде своей предполагаемой любовницы они с такой прытью шарахнулись от неё, что не удержались на ногах и упали.  Глядя на то, как они силятся выбраться из розовых кустов, которые не хотели расставаться с захваченной добычей, мистер Вейс не выдержал и, засмеявшись, махнул ещё одному участнику действия.
– Мистер Бон, будьте столь добры, разъясните возникшее недоразумение, – воззвал он к незримому соседу.
Фандорийский маг, который терпеливо ожидал, когда объявят его выход, материализовался рядом с супругами и учтиво склонил голову. Это был тучный карлик, облачённый в свободный светло-серый балахон и с головой лысой, как коленка.
– Достопочтенные мистер и миссис Вейс! Несказанно рад видеть вас обоих в добром здравии, – поприветствовал он супругов.
Мистер Бон изобразил поклон, насколько позволяло ему тело, похожее на упругую сардельку, и в пухлых пальчиках появился свиток, запечатанный огненной печатью.  После прикосновения кольца, служащего ключом, язычки пламени исчезли, и пергамент развернулся, причём документ оказался столь обширным по содержанию, что его нижняя часть доставала почти до земли.
– Сей договор гласит, что посредством внесения оговорённого задатка, мистер Вейс и я заключили сделку, которая заключается в передаче координат мира, открытого мной для нашей, благословенной богами Фандоры. В подтверждение своего права на новую колонию, называемую Землёй, я предоставил выписку из реестра Коллегии магов, а мистер Вейс, со своей стороны, поклялся, что передаст мне недостающую сумму через тридцать дней, до восхода солнца следующего тридцать первого дня.  Как только мистер Вейс исполнит своё обязательство, он незамедлительно получит координаты мира. Это основной пункт договора. 
Мистер Бон поднял голову и посмотрел на демоницу, которая внимательно его слушала.
– Достопочтенная миссис Вейс, не буду утомлять вас чтением всего документа.  Скажу лишь о некой специфической детали нашего договора. Отдельным пунктом идёт соглашение о том, что ваш муж извещён об ограничениях на товары, которые можно извлекать из новой колонии…– он глянул на молодых людей, воюющих с розовыми кустами, а затем на девушек, выглядывающих из-за дивана. – Ну а это, собственно, и есть образцы товара, которые я предоставил мистеру Вейсу, в качестве доказательства существования новой колонии.
–  Образцы товара? 
Жуткий облик миссис Вейс подёрнулся туманной дымкой, а когда пелена рассеялась, выяснилось, что она далеко не столь ужасна, какой представлялась в облике змеи или фурии. Это была высокая смуглая брюнетка с задорным выражением на хорошеньком круглом личике, чьи черты полностью отвечали фандорийскому идеалу женской красоты.
Несмотря на полноту и леность движений, являющихся обязательными для женщины её социального положения, миссис Вейс соображала чрезвычайно быстро. Она с негодованием посмотрела на мужа, но он снова растянулся на диване, делая вид, что не замечает приближающейся грозы. 
– Во сколько нам обошлись эти жалкие людишки? – вопросила она деловитым тоном.
– Пятьсот золотых, – ответил мистер Бон и, зная прижимистость соседки, льстиво улыбнулся.
Миссис Вейс оправдала его ожидания.
– По сотне за каждого! Не слишком ли жирно? – воскликнула она с негодованием.
– Вифания, имей совесть! – перешёл маг на дружеский тон. Они были знакомы ещё с детства, но сблизились во время совместной стажировки в МАГе . – С учётом того, что это половина всей причитающейся суммы, то это не так уж и дорого.
– Не дорого? – возмутилась миссис Вейс. Она бросила недобрый взгляд на мужнино приобретение и с подозрением уставилась на мага. – Лиланд! Если тебе нужны деньги, то так и скажи…
– Деньги мне нужны, но это не значит, что я пришёл к вам побираться, – заявил оскорблённый маг, и миссис Вейс тяжко вздохнула.
– Ладно, не злись! Я не хотела тебя обидеть. Давай рассказывай, что там у тебя.  Впрочем, можешь особо не витийствовать. И так ясно, что ты пытаешься всучить нам мир, где и взять-то нечего, кроме рабов.
– Моя дорогая Вифания, люди тоже ценный товар, а на Земле их просто несчётное количество, – вкрадчиво пропел маг и щёлкнул пальцами. Когда возникший вихрь превратился в стол, ломящийся от яств и напитков, он отодвинул стул для госпожи Вейс. – Пожалуйста, присядь! Давай всё обсудим, если сомневаешься в выгоде вашего приобретения.
Миссис Вейс возвела очи горе, но всё же села.
– Не морочь мне голову! Может, людишек много, да кто же их купит? Товар-то с гнильцой. Перенаселение не возникает само по себе… Не перебивай, Лиланд! Ты сам сказал, что людишек тьма-тьмущая. Кстати, это сколько?
– Где-то в пределах восьми миллиардов.
– Ого! Значит, с магией там туго и мир индустриальный. Уверена, что его население тонет в отходах собственной жизнедеятельности. Отравленный воздух и вода, загубленная почва и прочие прелести технологической цивилизации. Так что население этой колонии никак не может быть здоровым. И поскольку никто на Фандоре не будет тратиться на лечение рабов, а крупных войнушек  нигде не намечается, то сбыть их будет крайне сложно. Да, чуть не забыла, разве Верховный маг отменил квоту на изъятие товаров из колоний?
***
«Вот и славно!» – подумала я. Если мадам и дальше будет стоять на своём, то сделка сорвётся. Конечно, гнусный карлик вряд ли успокоится и всучит кому-нибудь другому население Земли, но сейчас меня волновала только собственная судьба. 
– Эй, девчонки, вы давно здесь? – прервал мои размышления громкий мужской шепот.
Чтобы не привлекать внимания типа, улегшегося на диван, мы слиняли подальше от него, и теперь к нашему убежищу ломились двое придурков, которых обвинили в адюльтере с нашей жуткой хозяйкой. 
– Думаю, где-то с час, – ответила я, видя, что мои спутницы молчат.
– Мы тоже!.. А где это мы? – последовал очередной вопрос.
– Поверишь, если скажу, что в Караганде? – съязвила я.
– Не-а! – отозвался всё тот же голос, и парни нырнули в наше убежище.   
Любопытный парнишка показался мне похожим на Ваньку Тихонова из сериала «След», хотя волосы у него были ядерно-рыжего цвета, а глаза зелёные, как весенняя травка. Возможно, из-за того, что он был такой же худой, глазастый и нос клювом. Вдобавок он явно из тех, у кого шило в заднице.
В общем, этот живчик вызывал симпатию, а вот его товарищ с модельной внешностью мне сразу не понравился.
Конечно, парень очень хорош собой – высокий, накачанный и физиономия как у эльфа – но чувствуется, что тот ещё тип. Судя по одежде и дорогим цацкам, он из богатой семьи и привык, что окружающие стелются перед ним. Даже сейчас на его физиономии такая мина, будто ему вместо обещанного пятизвёздочного отеля всучили занюханный хоспис.
– Не знаю, но мы точно не на Земле, – сказала я и ухмыльнулась. – Кажется, мы в мире, где действует магия. Кто хотел увидеть эльфов, гномов и прочую нечисть, тот может себя поздравить, сбылась мечта идиота. Одна беда, мы здесь на положении рабов.
– Чушь! – подал голос красавчик.
– Тогда как ты объяснишь превращение чудовища в женщину и разговор о продаже людей с Земли? – проговорила я, и он так посмотрел на меня, что сразу же захотелось двинуть его по морде.
– Неужели вы… ты понимаешь, что они говорят? – спросила малолетка в жёлтой майке и джинсовых шортах. Сколько ей лет и как она выглядит было не разобрать из-за устрашающего слоя косметики на лице. 
– Это что, такая шутка? – вопросила я сквозь зубы.
– Да нет! Я тоже не понимаю их тарабарщину, – призналась другая девица.
Это была экстравагантная полноватая брюнетка, стриженная под ноль, и, что-то мне подсказывало, не особо обременённая интеллектом. Она не сводила глаз со стола, за которым сидели карлик и смазливая бабёнка, с которой они были похожи, как родные сёстры. 
– Холодно и жрать хочется, просто мочи нет, – сказала брюнетка и зябко передёрнула обнажёнными плечами. – Слушай, а ты нас не разыгрываешь? Устроили здесь косплей и теперь прикалываетесь над нами.
– Ну так, сходи и проверь! – предложила я.
Кто же знал, что стриженая дура воспримет мои слова буквально? Охваченная недобрым предчувствием я схватила её за руку, но она вырвалась и снова зашагала к карлику и его собеседнице. Больше я не стала её останавливать: во-первых, она всё равно не послушалась бы меня, а во-вторых, тупость наказуема. К тому же я заметила, что мужик на диване приоткрыл глаза и глянул ей вслед. Если она в его вкусе, значит, есть надежда, что он не даст её в обиду.
Всё бы ничего, но оставшаяся троица воззрились на меня с таким видом, будто я в чём-то виновата. Во всяком случае, мне так показалось.
– Что? – не выдержала я. – Она сама туда отправилась, я её не гнала!
– Да никто тебя не винит. Если ума нет, то, считай, калека, – неожиданно заявил красавчик и протянул мне руку. – Александр Савенков, для друзей просто Алекс.
К моему удивлению его ладонь оказалась ладонью работяги, хотя это могло быть следствием походов в фитнес-зал. 
– Ирина Боголюбова, – представилась я, решив на этот раз обойтись без отчества. 
– А я Эдуард Смолянский! Для друзей и для врагов, – заулыбался двойник экранного ФЭСшника.
– Дарья Иванова, – пискнула малолетка.
– И сколько тебе лет, Дарья Иванова? – поинтересовалась я, хотя мне было до лампочки сколько ей лет.
Если уж честно, то я терпеть не могу детей, особенно, подростков. В школе достали по самое некуда.   
– Уже с паспортом, мне шестнадцать, – соврала девчонка и с невинным видом хлопнула глазками. – А вам сколько лет?  Сорок?
Вот ведь стерва малолетняя! 
– Двадцать семь, – ответила я и напустила на себя строгий вид. – Ай-я-яй, Иванова! Врать не хорошо! Ведь тебе всего тринадцать.
– Неправда, мне почти четырнадцать! – выпалила девчонка и жалобно посмотрела на нашего красавчика. – Честное слово, скоро исполнится!
Алекс никак не отреагировал на её смущённо-зазывные взгляды. 
– О чём они говорят? – спросил он, присев рядом со мной. 
– По-прежнему торгуются. Карлик болтает о смене власти в каких-то небесных кругах и намечающейся войне. Похоже, он сумел убедить нашу хозяйку, что земляне – это неплохое приобретение.
– Жаль. Чем меньше конкуренция, тем лучше, – озвучил Алекс мою мысль. – Думаю, пора линять. Лично я не намерен оставаться здесь, да ещё в роли раба, – он вопросительно глянул на меня. – Или у тебя есть мысли, как вернуться домой? 
Я пожала плечами.
– Сначала нужно выяснить обстановку, а там уж видно будет… Тсс! – я прижала палец к губам. – Кажется, стриженая дурища обиделась, что её не пригласили за стол, и взялась качать права. Давайте посмотрим, что из этого выйдет.
Конечно, брюнетка сама виновата – глупо препираться с теми, в чьих глазах ты всего лишь двуногий скот. Глупо и чрезвычайно опасно.  Когда эта дебилка перешла от слов к делу и попыталась вцепиться в волосы женщины, мужик на диване взревел как стадо бешеных быков. Через мгновение он был уже рядом со столом и вытирал окровавленный нож.
При виде обезглавленной брюнетки Дашка выпучила глаза, и я еле успела заткнуть ей рот. Не помню, как я её уговаривала, но постепенно она затихла и, дрожа всем телом, вцепилась в меня, как клещ.   
Парни выглядели не лучше, но, слава богу! никто из них не издал ни звука. Правда, Эдик, содрогаясь всем телом, боролся с приступами рвоты, а Алекс застыл на месте, будто на него напал столбняк. 
Нужно было увести их подальше от жуткого зрелища.
– Идёмте, пока они не обращают на нас внимания. Иванова, вставай! – шепнула я. 
Девчонка подняла на меня глаза.
– Не могу, – пролепетала она.
Алекс взял её на руки и вопросительно посмотрел на меня. Стараясь особо не высовываться, я огляделась. Если верить внутреннему чувству, нужно идти направо. Чтобы проверить себя, я закрыла глаза и сосредоточилась. Всё верно, нам направо.
Спустя полчаса мы вышли к руинам башни. Я снова закрыла глаза. Путеводная нить вела в подвал под башней, но Эдик неожиданно заупрямился.
– Не хочу в подвал! Вы идите, а я останусь здесь. Утром встретимся, – заявил он и сел на камень.
Алекс и Дашка последовали его примеру. Судя по виду, они тоже не горели желанием лезть под землю.
– Здесь нельзя оставаться. Мы должны идти и чем скорей, тем лучше, – сказала я. 
Эдик фыркнул.
– Почему? Кто ты такая вообще?
– Почему, сказать не могу, просто знаю. Кто я такая, вам знать не обязательно, – ответила я, и тут меня впервые кольнуло чувство опасности. – Чёрт с вами! Хотите – оставайтесь, а я спускаюсь в подвал!
Если они думали, что я буду их уговаривать, то фиг им, не дождутся! Я направилась к пролому в стене и с облегчением услышала, что парни и Дашка тащатся следом за мной. Слава богу! А то слишком уж тоскливо при мысли остаться здесь одной. Я была уверена, что на поверхности они не доживут до утра. Единственное безопасное место для нас – это подвал башни Руха…
«Башня Руха?» – повторила я про себя, но не стала ломать голову, откуда взялось это название в моей памяти.
Растянувшись цепочкой, мы осторожно спускались по полуразрушенной лестнице. Под ноги то и дело подворачивался какой-то мусор. Судя по всему, это были каменные обломки. «Наверняка большинство из них вывалилось из свода у нас над головой», – подумала я и тут, будто в подтверждение моего предположения, что-то с глухим треском просыпалось на лестницу. Правда, по звуку было не понятно, где именно случился обвал.
– Все живы? – встревожилась я, заслышав отборный мат за спиной.
– А ты как думаешь? – зло ответил Алекс. – Первый раз в жизни послушался бабу и вот результат!.. Твою ж мать! – воскликнул он сдавленным голосом.
– Сильно задело? – спросила я, и, не дождавшись ответа, добавила: – Подожди, я сейчас подойду…
– Не нужно! Как-нибудь обойдусь без твоей помощи.
– Как знаешь.
Развернувшись, я снова начала спускаться. Если в моей помощи не нуждаются, то я не собираюсь её никому навязывать. Мой девиз: каждый сам за себя.
Однажды, когда я была совсем юна, то имела глупость разоткровенничаться. Лёжа в постели, я поведала тогдашнему бойфренду своё жизненное кредо – ну это, что каждый сам за себя. В результате гадёныш тем же вечером собрал вещички и по-тихому слинял. С той поры я уже не столь прямолинейна с парнями. Действительно, к чему сразу раскрывать карты и показывать, что ты эгоистка до мозга костей? Пусть пребывают в уверенности что я, если не ангел во плоти, то нечто близкое к матери Терезе и Флоренс Найтингел, причём в одном флаконе.
Короче, наученная горьким опытом, я руководствуюсь принципом: сначала выживи сам, потом уже помоги ближнему. Конечно, если есть желание помогать этому самому ближнему . 
Да что б тебя! Прервав мою полемику с нечистой совестью, в лицо мне бросилась летучая мышь, во всяком случае, мне так показалось.
Какое-то время я, перестав дышать, балансировала на краю ступеньки, но на своё счастье не свалилась и поспешно шагнула назад. От пережитого страха сердце колотилось, как сумасшедшее. Ещё бы!  Представляю, что было бы, покатись я кубарем вниз. Наверняка превратилась бы в кусок кровоточащего мяса, напичканного переломанными костями. «И не только это, есть участь пострашнее смерти», – раздался внутренний голос и перед глазами промелькнули непонятные, но жуткие картины.
Господи! Это ещё что за страшилки? Чтобы избавиться от ужасных видений, я присела на корточки и закрыла лицо руками. Как ни странно, но это помогло.
Я боролась со страхами молча, мне даже в голову не пришло закричать, и виновато в этом детство. Я росла в таких условиях, что звать на помощь было не только бесполезно, но даже опасно. Бабушка по маме, старая кержачка, спала и видела, как бы спровадить незаконнорожденную внучку на тот свет. Оттого другие дети, как бы играя, не раз пытались меня утопить, столкнуть в яму или оставить в тайге – в надежде, что я заблужусь. Да только я упряма и живуча как кошка, так что убить меня нелегко. К тому же с детства у меня есть кое-какие способности, которые и по сей день помогают мне живой и невредимой выбираться из опасных передряг.
И когда чья-то рука коснулась плеча, не удивительно, что моим первым порывом было её оттолкнуть. Но вовремя взял верх здравый смысл. Пока среди попутчиков у меня не было врагов.
– Что случилось? С тобой всё в порядке? – спросил Эдик с тревогой в голосе.
– Естественно! – сердито ответила я, но тут же сбавила тон и уже миролюбивей добавила: – С чего ты взял, что у меня что-то случилось?
– Интуиция. К тому же я услышал, что ты дышишь так, будто задыхаешься, а затем вдруг чего-то затихла. Я уж испугался, что у тебя приступ астмы и ты потеряла сознание.
– Это всё твои фантазии. Нет у меня никакой астмы.
– Ну и слава богу! – лёгким тоном отозвался Эдик, но не отстал от меня. – Так что случилось, Иришка?
– Чуть не упала из-за летучей мыши, – созналась я и парнишка, сев рядом, обнял меня за плечи.
– Сильно испугалась? – спросил он  сочувствием в голосе и я, как последняя дурища, чуть было не распустила нюни.
– Смолянский, руки! Я тебе не девочка-ровесница, – сказала я учительским тоном и он, слегка помедлив, убрал руку.
Но не успела я встать, как его пальцы нашли мою ладонь и крепко её сжали.
– Не вырывайся! Всё равно не отпущу, – предупредил он. – Хоть ты воображаешь себя взрослой, а всё равно девчонка, и как всем девчонкам тебе нужна поддержка.
«Хороший мальчик из хорошей семьи», – сделала я вывод. Несмотря на заявление Эдика, ситуация была такова, что не известно кто из нас больше нуждался поддержке. Потому я не стала спорить и мы, взявшись за руки, дружно шагнули на следующую ступеньку.
– Смолянский, сколько тебе лет? – решила я уточнить, если уж взяли верх учительские инстинкты.
– Восемнадцать, а что?
– Да ничего! Просто спросила.
Что ж, возраст у Эдика практически школьный, значит, и отношение к нему будет соответствующее.
– Не так быстро! Ступай осторожней, – строго сказала я. – И нечего хихикать! Мы здесь не на прогулке.
– Ага! Мы на экскурсии в Средиземье, у Толкина. Интересно, а хоббиты с орками будут?
После слов Эдика поступило предупреждение, пальцы моей левой руки сами собой сложились в охранный знак. Понятно. Здесь такое место, где не стоит распускать язык и поминать тех, с кем на самом деле не хочешь встретиться.
– Надеюсь, что нет, – ответила я и на полном серьёзе предупредила: – Смолянский, больше ни слова о нечисти и, вообще, о волшебных существах.
– Почему это? – фыркнул Эдик.
– Потому что это их мир. Они могут воспринять любое упоминание как призыв.
– И что?
– А то! – передразнила я его. – Смолянский, тебе сказки в детстве читали? Если нет, то знай, за призыв нужно платить и, как правило, чем-нибудь ценным. Например, любимым конём, женой и даже не родившимися детьми. Понял? Так что лучше помалкивай.
– Сказки всё это! – не поверил мне Эдик. – И вообще, мы не в школе! Иришка, прекращай обращаться со мной как с мелким недоумком! – возмутился он.
«Я тебе не Иришка, а Ирина Феликсовна», – сорвалась с языка привычная фраза, и тут снизу донёсся шорох, говорящий о присутствии там чего-то живого.
– Тихо! – прервала я возмущённую тираду Эдика. – Слышишь?
Он сердито фыркнул, но внизу кто-то снова дал о себе знать. Этот кто-то сначала зашипел, а затем болезненно вскрикнул.
– К чертям подвал! Скорей наверх!
Эдик потянул меня за собой, но я высвободилась из его рук и ступила на ступеньку, ведущую вниз. Страха не было. Наоборот, желание попасть в подвал только усилилось.


Рецензии