Кусок мяса 10

«После того страшного вечера в наш дом в Ириновке я больше не вернулся. Ночь мы с Аглаей Фёдоровной провели у соседей, в каком-то чулане, - у меня было впечатление, как будто мы от кого-то прятались. Я изнывал от жара в каком-то беспамятстве, но очень крепко въелся в ноздри моей памяти запах пота и страха, которым пропахла сорочка на груди Аглаи Фёдоровны. Она не выпускала меня из рук ни на минуту, и я был ей благодарен за это всей той благодарностью, на какую только способно детское сердце. Мне важно было чувствовать подле себя живую душу. Ко мне ещё не пришло полное осознание того, что я остался круглым сиротой, -  мои родители были так молоды, и я был их первым и, как тогда оказалось, единственным ребёнком.

В восемь лет я понимал только, что произошло что-то страшное, какая-то чудовищная катастрофа, и что жизнь уже никогда не будет прежней. Я просился к маме, я тосковал по отцу, но твёрдо уяснил себе, что больше никогда не увижу их, - точно так же, как не вернусь в Ириновку и не встречу Ваню.

Невероятно, но для меня, восьмилетнего мальчишки, было тяжелее всего пережить именно это расставание. Я плакал. И никому не рассказывал о том, почему я плачу, даже когда в кадетском корпусе на меня начались нападки за эти слёзы. Мне хотелось знать, где Ваня, скучает ли он по мне так же, как я по нему. Я неоднократно просил барона Корфа, который был для меня в то время, что добрый волшебник, о возможности зачисления Вани в кадетский корпус, в один класс со мной, на что получал неизменный и категоричный отказ, причину которого я не понимал. 

Мы с Ваней были одногодки, родились рядышком, я - в мае, он - в июле. Моя кормилица, с разрешения матушки, кормила нас обоих, одновременно прикладывая к своим большим грудям наши маленькие головки. Про эту одновременность рассказывал мне сам барон, однако, без особого восторга в голосе, а с каким-то даже раздражением. У Ваниной матери, «вчерашней студентки, - по словам барона, - новомодных тогда женских курсов», совсем не было молока, да и родился Ваня до срока. Долгое время он отставал в росте, был маленький и хилый, но при этом очень подвижный и вертлявый. А мне всегда было его жалко, и я стыдился перед Ваней, что выше его почти на голову.

Наши семьи дружили. Мой отец всячески помогал Ваниному папе, ещё со времени их учебы в Московском Императорском техническом училище. Их судьбы сплелись одна с другой каким-то таинственным и крепким образом, как корни одного дерева. Отец Вани был родом из мещанского сословия, денег много не имел, и мой отец, быстро подметив это, взял его под своё крыло. Те деньги, которые он ежемесячно имел на учебные нужды, мой отец делил на двоих. Помогал Сергею учиться, подтягивал, если в том была необходимость, кормил и одевал, обадривал. «Представители мещанского сословия таковы, что их надобно обадривать, иначе пойдут под откос. А молодое поколение того времени вообще родилось с уверенностью, что им все должны», - сказал мне однажды барон Корф, когда я, уже юношей, приехал к нему на вакацию.

Вообще, в последствие мы часто говорили с бароном о моей жизни, и именно он рассказал мне о случившемся с моими родителями во всех подробностях, которые знал сам. Вообще, Павел Леопольдович был покровителем нашей семьи: это он, познакомившись с моим отцом, когда тот ещё был студентом, в Москве, высоко оценил инженерные таланты отца и пригласил его после окончания училища работать к себе в Ириновку.

Это были земли, принадлежавшие барону, на них стоял стекольный завод. В планах у Павла Леопольдовича было строить каменную церковь и завод по производству торфяных брикетов, поэтому ему нужен был хороший инженер на длительный срок. А главное, он нуждался в человеке, которому мог бы доверять, и отец, который к своему делу относился со всей серьёзностью и аккуратностью, совсем скоро оправдал надежды заказчика.

Павел Леопольдович относился к нам, как к членам своей семьи. Он ценил профессионализм и начитанность моего отца, очень уважал мою мать за её женские качества и набожность - но все это было второстепенно, главное - он просто любил нас. Поэтому его даже не пришлось уговаривать, когда отец захотел взять с собой из Москвы своего друга Сергея Ивановича Лисицина, с которым они только что окончили одно учебное заведение. Павел Леопольдович был рад обоим, принимал их, не как наемных работников, а как дорогих гостей. Оба приехали с молодыми жёнами, - так им обоим выделил жильё и положил жалование в шестьдесят рублей».


Продолжить чтение http://www.proza.ru/2018/09/25/1048


Рецензии
Здравствуйте, Аня! Понравились главы. Особенно выразительным получился рассказ о Матрёше и встреча с ней на улице. Великолепна и сценка, где маленький Петя целует Лизу.

Успехов!

Виктор Прутский   24.09.2018 18:40     Заявить о нарушении
Добрый вечер, Виктор!

Спасибо, что нашли время! Как всегда, я выписываю жизни своих героев внимательно и с большой любовью. Мне самой близко то, о чем вы читаете на страницах этой повести. Матрёша - это реальный человек, абсолютно уникальный, и я рада, что мне довелось увидеть этого человека, наблюдать его! Сценки с детьми тоже подсмотрены у моих горячо любимых ребятишек))

Я очень рада, что вы меня читаете!

С уважением,

Пушкарева Анна   24.09.2018 21:15   Заявить о нарушении