По долинам и по взгорьям...

  Мы с мамой шли по цветущему лугу и громко пели:
- По долинам и по взгорьям
Шла дивизия вперёд...

   Вчера мы с братом тащили спички, кто поедет с мамой в Горький за товаром на аптечной машине, а кто пойдет вместе с ней делать инвентаризацию в сельских аптеках. Мне выпало второе!

    Мы вышли на берег небольшой речки, продолжая орать:
- Шел отряд по берегу,
Шел издалека...
Шел под красным знаменем
Командир полка...

   Перешли речку по двум, прогибающимся до воды, жердям, перекинутым с одного берега на другой. И вошли в берёзовую рощу, которая была единственная около нашего лесного городка. (Остальные леса вокруг были хвойные.)Взобрались на дамбу, высотой в одноэтажный деревенский дом и пошли по ней до ближайшей деревни. Звенели комары, куковали кукушки, в кустах бегали бурундуки, громко пели лесные птицы, а мы ещё громче:
  - Смело, товарищи, в ногу!
Духом окрепнем в борьбе,
В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе...

   Я уже ходила по этой дамбе, нет -ездила... У меня была подружка-одноклассница, мы с ней ездили  вдвоем на одном велосипеде в ту деревню, в которую шли сейчас, недели две назад к ее бабушке... Я поделилась этой новостью с мамой.Не рассказала только, как мы летели кубарем с этой дамбы вместе с велосипедом, потому-что я не удержала руль.

  До деревни было километра два и дошли мы туда весело и быстро. Пока я:  погоняла клевачего петуха и шипящих на меня гусей, выпила парного молока из рук сердобольный старушки, сплела венок из больших ромашек, насобирала светлячков, мама закончила ревизию в аптеке и мы пошли дальше...

   А дальше было небольшое сухое болото. Мы перепрыгивали с кочки на кочку. И вдруг я промахнулась и провалилась между ними... Внутри все похолодело от страха! Ну и не от страха - тоже! Между кочками было сухо и мягко, но холодно! Кочки доходили мне почти до плеч и без посторонней помощи я бы оттуда никогда не выбралась. Мама согнула деревце надо мной. Я ухватилась за него и,переступая по поверхности кочки, кое-как выбралась. 
 
   Дальше мы вошли в великолепный  лес с корабельными соснами... Их кроны терялись где-то в синем небе. Смолистый воздух сам вливался в лёгкие.Настроение было отличное! Попадалась брусника. Мы на ходу лакомились ей, заедая белым хлебом.
   Так дошли до следующего села. Я занялась своими девчоночьими делами, а мама - инвентаризацией аптеки.
   Потом мы снова шли через леса и поля. Проверяли аптеки и снова шли... Пели мамины любимые революционные песни. (Не знаю, почему она их любила.) Ее сатиновые шаровары раздувались на ветру, а у меня на голове, в такт шагам, из стороны в сторону болтался черный конский хвост.

 Там, вдали за рекой,
Засверкали огни,
В небе ясном
Заря догорала...

    Приближался вечер... Показалось село Шестерики. Это был последний населенный пункт для проверки. До него, от усталости, я уже еле ползла. Ещё натерла ногу новыми кожаными кроссовками. ( Лучше бы, как обычно, пошла в кедах, на толстый шерстяной носок...
Сейчас бы не хромала...)

    После инвентаризации, нас вкусно покормили и решили сделать доброе дело: остановить проходящий мимо товарняк. (В экстренных случаях это разрешалось сделать, чтобы быстро доставить больного в город. А до города шесть километров.) Мне велели сказать, что болит живот...

   И вот перед нами остановился целый товарный состав с двадцатью  вагонами и величественным локомотивом!  Мы забрались в него и перешли в кабину с другой стороны локомотива. И - поехали! Поезд уже летел на всех парусах, когда я, по целой куче железок, наконец-то  взгромоздилась в кресло машиниста. (Мама села в кресло помощника).
- Наш паровоз вперёд летит
В Коммуне остановка...

   Поезд неожиданно встал, как вкопанный, посреди леса. В кабину к нам вбегает помощник машиниста, видит мою счастливую рожицу и начинает орать, что я остановила поезд! (Откуда мне было знать, что все эти железки, по которым я лезла в кресло - тормоза!?) Глазами он дал понять, что влепил мне подзатыльник и убежал...
    Наконец, мы доехали до города... Я ковыляла по ночной улице, держась за маму, и гундела себе под нос:
- Голова обвязана...
Кровь на рукаве...
След кровавый стелется
По сырой траве...
А нога болела ещё неделю...


***
 
  Солнце всё ниже...
Золотые блики уходящего за горизонт светила расползается по вечерним полянам... 
Звенят комары в растопленных слоях воздуха, соревнуясь с кузнечиками - кто громче?

  Темнеет небо...
Тишина начинает окутывать окрестности, лишь шорох листвы нарушает её покой.
Где-то вдалеке, словно эхо прошедшего дня, прокричала птица, прощаясь с последними лучами.
 
  Воздух наполняется ароматом трав и влажной земли, предвещая прохладу ночи.
Звёзды начинают робко проступать на бархатном полотне, каждая со своей мерцающей историей.
   
  Лёгкий ветерок пробегает по травам, колышет их, словно волны на спящем море.
Тени удлиняются, сливаясь в единое целое, скрывая очертания деревьев и кустов.
Где-то вдали, в лесной чаще, послышался тихий уханье совы, её голос вторит наступающей темноте.

   Мир замирает, готовясь к объятиям сна, к тайнам, которые раскроет лишь лунный свет.
И вот, наконец, из-за края земли показывается бледный серп луны, бросая на землю призрачное серебро.

   Ночная жизнь пробуждается: слышится шелест крыльев летучих мышей, где-то в траве шуршит неведомый зверёк.
  Воздух становится прохладнее, наполняясь свежестью и покоем.
Природа погружается в глубокий сон, убаюканная тихим шепотом ветра и мерцанием далёких звёзд.

   Всё вокруг замирает в ожидании рассвета, когда первые лучи солнца вновь окрасят мир в золотистые тона, и этот бесконечный цикл жизни продолжится