Освободитель часть 3 глава 12

Террористы
8 августа 1878 года главноуправляющий Третьим отделением, шеф жандармов Мезенцов возвращался домой из церкви после утренней службы. Дом шефа жандармов находился в центре Петербурга на Михайловской площади, рядом с Михайловским дворцом.
- Что-то он задерживается… - здесь его поджидал, нетерпеливо прохаживаясь, молодой человек атлетически сложенный, со смуглым лицом, курчавыми волосами и модной бородкой, а la Наполеон III. 
Это был Сергей Кравчинский. После хождения в народ он многое повидал. Успел бежать из России, участвовал в восстании славян против турок. Воевал в Сербии добровольцем, командуя взводом плотников, обеспечивающим переправы через многочисленные водные преграды. 
- К утру нужно обеспечить переправу через реку! - приказал ему начальник сапёрной службы армии Черняева прапорщик Карл Ландсберг. 
Желая ободрить уставших пионеров, Сергей принялся за работу и сам таскал с ними брёвна. Между тем лёд становился крепче, и они начали, хотя с опаской, переходить по нему, причём иногда по колено в ледяной воде.
- Кравчинский! - он усердно трудился, как вдруг услышал голос офицера лейб-гвардии сапёрного батальона, который с берега звал его.
Сергей пришёл нему с бревном на плечах. Тот надменно заметил:
- Пускаясь в работу с нижними чинами, вы роняете достоинство своего офицерского звания, пусть и бывшего!
- Я в том никакого стыда не вижу, - возразил Кравчинский, - напротив того, пример мой нужен для ободрения наших вымотанных людей.
- Вам следовало только распорядиться, а от того, что вы сами работаете, вышло то, что ещё ничего не сделано, - сказал Ландсберг.
- Это не так!
- Вы уже четыре часа здесь, а моста и начала ещё не видно.
- Вы можете видеть, - ответил Сергей, - что лес уже заготовлен и постройка моста сейчас начнётся.
- У вас огни даже ещё не разведены…
- Я послал людей за дровами, им ходить далеко. Огни скоро покажутся.
- Как, вы хотите ещё оправдываться, не сделав ничего? Посмотрите, как у меня дело пойдёт.
Офицер сделал пару шагов по направлению к группе солдат.
- Эй, вы, - закричал он на людей с присоединением народного бранного выражения. - Ступайте за дровами, разводите огни!
Казалось, что прапорщик был пьян. Случилось, что тут посланные командиром ранее люди принесли дрова и начали раскладывать огни.
- Видите, - продолжал Ландсберг, - только я пришёл, так дело пошло.
- Если б меня здесь не было, - дерзко ответил Кравчинский, - то вы прождали бы пару часов, пока заготовили материал и развели огни!.. Неужели, в самом деле, думаете, что вашим присутствием осветилась река?
- Как, вы ещё забываетесь предо мною?.. Вот увидите: войска должны до рассвета переправляться, и если моста не будет, то вы ответите головой!
После этого случая Сергей дезертировал из армии Черняева и достойно сражался вместе с восставшей беднотой в Италии. Затем вернулся в Россию и стал одним из руководящих членов «Земли и воли». 
- Слава Веры Засулич оказалась заразительной! - понял он после знаменитого выстрела.
Западные газеты писали об её деле - славили героическое решение суда, выступившего против самодержавия. Следом состоялись два покушения на германского императора, покушение на итальянского короля и на короля испанского.
- Не прошёл для Европы даром выстрел Веры! - радовался Кравчинский.
Радикальные члены «Земли и воли» начали вершить акты возмездия. Они стреляли в товарища прокурора киевского суда Котляревского. Его спасла шуба, которая сослужила роль пуленепробиваемого жилета.
- И нам так надо сделать! - уговаривал Сергей друзей.
Убили агента сыскной полиции Никонова. На улице застрелили жандармского офицера барона Гейкинга. Все они, по мнению революционеров из «Земли и воли», были нехорошими людьми, и молодые люди решили, что жить им не следовало.
- В Харькове застрелили харьковского генерал-губернатора князя Кропоткина! - правительство ответило арестами.
Во время ареста в Одессе член «Земли и воли» Ковальский отстреливался, ранил полицейского. Был схвачен и расстрелян. Приговор «землевольцы» сочли несправедливым. Согласно праву на самооборону, решили действовать. Так террор пришёл в Петербург.
- Пора отомстить! - Кравчинский вспомнил эти случаи, прогуливаясь у дома Мезенцова с загадочным свёртком.
Чуть поодаль на Михайловской площади стоял второй участник «дела» молодой, высокий, в синем элегантном пальто. Его звали Александр Баранников. Он учился в престижнейшем военном Павловском училище. Приехал в Петербург из провинции. Его семья мечтала, что он станет военным. Уезжая в знаменитое училище, Саша обещал стать генералом:
- На меньшее я не согласен!
Высокого роста, стройный, с великолепной военной выправкой, он отличался огромной физической силой и цветущим здоровьем. Был необыкновенно красив. Его матовое, без малейшего румянца лицо, волосы вороного крыла, и чёрные глаза делали его непохожим на русского.
- Его можно скорее принять за восточного человека… - посмотрел на товарища Сергей.
Мать его была персиянка и от цветущего красавца исходила какая-то угроза. Когда надо было кого-то устрашить, обычно посылали Баранникова.
- Высочайшая цель освобождение народа возвысила его над товарищами по училищу! - вспомнил Кравчинский. - А что может быть важнее для молодого человека! Да и что сулило Павловское училище? Отдалённый полк, куда наверняка загнали бы молодого офицера из провинции и без связей. Ежедневная нудная муштра, карты, тихий разврат, пьянство.
То ли дело жизнь революционера - подпольные квартиры, явки - жизнь, полная опасностей и вера в будущую победу, которая вознесёт на вершины славы. Это так отвечало его характеру. В минуты опасности он расцветал.
- Чтобы уйти из Павловского училища и чтоб не искала его любимая мать, Баранников инсценировал самоубийство, он оставил на берегу реки свой мундир и записку к матери! - улыбнулся воспоминаниям Сергей. - Так он перешёл на нелегальное положение.
Затем Баранников пошёл в народ. Вместе с ним жила одна из признанных красавиц движения «народников» Мария Ошанина. Из семьи богатых помещиков, блестяще образованная.
- Она писаная красавица, - вздохнул он томно. - Изящнейшие черты лица, глаза огромные, тёмные, с поволокой.
Множество добродетелей, которыми обладал Баранников, делали его нетерпимым к слабостям других. Такие люди, как он не дорожат ни своей жизнью, ни жизнями других. 
- Недаром его прозвали «Ангел мести»… - Сергей отвлёкся от размышлений, так как Мезенцов повернул с Невского и вышел на Михайловскую площадь.
Рядом с ним шёл его старый друг отставной полковник. Кравчинский бросился к Мезенцову. На глазах оторопевших прохожих он рывком выхватил из свёртка кинжал и всадил по рукоять в живот шефа жандармов. Хладнокровно успевает, для верности, повернуть.
- Убийцы! - безоружный друг Мезенцова бросился на него, нелепо ударяя по шляпе зонтиком.
В ответ последовали предупредительные выстрелы Баранникова, прикрывающие убегавшего Кравчинского. После чего оба вскочили в подъехавшие дрожки. Запряженный в экипаж вороной рысак по кличке «Варвар» лихо умчал молодых атлетов с места убийства.
- Легендарный конь уже не раз спасал бежавших из тюрьмы революционеров... - посмеивались они удачному исходу.
Убитый «Сонный тигр» Мезенцов, отнюдь не прославился ни жестокостью, ни кровожадностью. Его убили символически, как главу Третьего отделения. Всё это вызвало шок в Петербурге. Цель была достигнута. Впервые заговорили о могуществе террориста. Имя убийцы было у всех на устах:
- Вот это герой!
Напавший врасплох на безоружного, немолодого человека Кравчинский становится для многих бесстрашным Робин Гудом. Новым шефом жандармов император назначил боевого генерала Александра Дрентельна, славно воевавшего в Балканскую компанию. 
- Убийство Мезенцева, - осуждали при дворе. - Это новое поражение государя после унизительного мира.
13 марта следующего года около часа дня карета Дрентельна ехала вдоль Летнего сада, направляясь к Дворцовой площади в Зимний дворец. Его карету обогнал молодой денди. Он и прежде встречался на пути генерала. Молодого человека трудно было не запомнить.
- Стройный красавец с изящными манерами на великолепной английской лошади, - ранее оценил Дрентельн, - все светские дамы, проезжавшие в открытых колясках, заглядывались на него в свои лорнеты.
На этот раз молодой человек скакал в карьер и, обогнав карету шефа жандармов, неожиданно выхватил револьвер и выстрелил в Дрентельна. Но не попал. Пробил только стекло кареты.
- Чёрт! - проскакав немного вперёд, всадник на полном скаку повернул лошадь и поскакал навстречу карете Дрентельна.
Вновь выстрелил и снова безуспешно. После чего благополучно ускакал. Стрелявшего выследили по взятой напрокат лошади и задержали. Им оказался Леон Мирский, естественно, из дворян, член партии «Земля и воля».
- Мирский успел поучиться в мятежной Медико-хирургической академии и посидел в крепости за распространение нелегальной литературы! - доложили Александру II.
Вскоре выяснились мотивы покушения:
- Оказалась, у Мирского была невеста. Дерзкое убийство Кравчинского восхитило девушку!
Образ бесстрашного революционера, убивающего посреди бела дня шефа жандармов, завладел воображением красавицы. Ревнивый Мирский решил вернуть её сердце самым верным способом - убить нового шефа жандармов. Он связался с членом «Земли и воли» Николаем Морозовым.
- Правильно! - тот его идею одобрил.
Мирский сделал всё по правилам. Сначала изучил постоянный маршрут генерала, нашёл место, где карета замедляла ход. Но стрелял неважно и оттого не убил. В тюрьме Мирский оставался верен себе. К заседанию суда, на котором должна была присутствовать его невеста, попросил разрешения сшить фрак у дорогого портного. Его приговорили к бессрочной каторге. Государь, вернувшийся из Крыма, язвительно написал на его деле:
- Действовал под влиянием баб и литераторов.
Но царь был взбешён. Он сказал министру юстиции, что не ожидал подобного приговора, ибо не сомневался, что Мирский будет повешен.
- Кокетливый молодой человек быстро не выдержал заключения в тюрьме и согласился стать провокатором… - пояснили царю. - Он будет работать на тайную полицию, шефа которой он недавно собирался убить.
Сам государь понимал, что жёсткие карательные меры и так принимались, но почему-то не давали плодов. Закончилось тем, что царь обратился за помощью к домовладельцам:
- Нужно, чтобы домовладельцы смотрели за своими дворниками и жильцами. Вы обязаны помогать полиции и не держать подозрительных лиц. Нельзя относиться к этому спустя рукава. Посмотрите, что у нас делается! Скоро честному человеку нельзя будет показаться на улице. Посмотрите, сколько убийств! Хорошо, меня Бог спас. Но бедного Мезенцова они отправили на тот свет. В Дрентельна тоже стреляли, и я надеюсь на вас.
Весной следующего года в Петербург из провинции возвратился Александр Соловьёв. Десять лет назад он выдержал экзамен на учителя и был назначен учителем торопецкого уездного училища.
- Преподавал историю и географию, - рассказал он родственникам, которые по-прежнему жили во дворце великой княжны Елены Павловны, - имел много частных уроков!.. Был на хорошем счету у начальства.
Их покровительница умерла за несколько лет до этого, но её дочь Екатерина Михайловна продолжила дело матери. В 1875 году Соловьёв вышел в отставку и поселился с семейством Николая Богдановича в селе Воронине. Ранее весьма религиозный, разочаровавшись в религии, он примкнул к обществу «Земля и воля».
- Мне уже 33 года… - думал Александр. - А ничего важного не сделано!
В возрасте Христа он понял своё предназначение. В следующих годах вёл революционную пропаганду среди крестьян Поволжья, а затем приехал в столицу. В Петербурге Соловьёв первым делом решил разыскать одного из главных лидеров «Земли и воли» Александра Михайлова. Человека, которого сравнивали с Робеспьером.
- Из дворян и тоже провинциал, - знал он. 
Александр был из тех русских мальчиков, рождённых временем свободы. Уже в гимназии он заболел идеей переустроить несовершенный мир и почувствовал себя много выше сверстников. Михайлов был лидером в дружбе с красавцем и силачом Баранниковым, с которым вместе учился.
- Его революционный псевдоним «Дворник»… - пояснили Соловьёву. -  И он очень строг к нашим товарищам.
К нему на нелегальную квартиру, где Баранников скрывался после покушения на Мезенцева пришёл Александр. Они пили чай, и хозяин конспиративной квартиры делился сведениями о Михайлове:
- Он принял участие в хождении в народ, но скоро разочаровался. Вернулся сторонником беспощадного террора! 
Отвечал за конспиративную работу в организации. Иногда на улице совершенно неожиданно заставлял революционеров читать вывески и рассматривать физиономии на разных расстояниях.
- Ты не можешь прочесть? - спросил Михайлов одного из них. - Ну, брат, очки покупай непременно.
Один близорукий заявил, что доктор запретил ему носить очки, под страхом ослепнуть совсем.
- Ну, так непременно очки или пенсне. Это обязательно.
- Покорно благодарю, я не желаю ослепнуть!
- Ослепнешь, тогда выходи в отставку. Нам из-за твоих глаз не проваливать организацию.
Потом обратился ко всем товарищам с предложением:
- Обязать носить очки!
Таким образом, он следил за образом жизни товарищей. Бывало, войдёт в квартиру, осмотрит углы, постучит в стену, чтобы убедиться, достаточно ли она толстая, послушает, не слышно ли разговора в соседней квартире, выйдет для того же на лестницу.
- У вас народу столько бывает, а ход всего один! - настаивал Михайлов.
Ещё хуже было, если квартира оказывалась без воды.
- Значит, дворник будет лишний раз шляться… - кривился он.
После это и укрепилось за ним такое прозвище. За сигналами на окнах, если квартира в опасности Александр следил особо:
- Вашего знака не видно!.. У вас вовсе нельзя устроить знака.
Рассказывая это, Баранников даже засмеялся по этому поводу, уверяя, что в истории будет отмечено со временем:
- И прииде «дворник», и учреди знак!
Впрочем, ни шутки, ни насмешки, ни брань нисколько не смущали Михайлова при исполнении своих служебных обязанностей. Примерно через полчаса он пришёл в квартиру, и начал свои обычные придирки:
- Почему громко разговариваете.
Хозяева расхаянной им квартиры не хотели даже говорить с ним, а он ходил по комнатам смотрел, всё ли благополучно, не обращая на все шутки ни малейшего внимания, не обижался, не сердился.
- Ну что, вы кончили? Больше ничего? - торопили они, чтобы проверяющий поскорее убрался.
- Только уже время обедать! - признался «Дворник». - Я бы остался.
За обедом зная, что Михайлов близко стоит к партии «Земля и воля», Соловьёв открыл ему душу. Оказалось, душа приехавшего жаждала убить царя. За этим и явился в столицу. Александр объяснил ему:
- Смерть императора может сделать поворот в общественной жизни... То недовольство, которое теперь выражается глухим ропотом народа, вспыхнет в местностях, где оно наиболее остро чувствуется, и затем широко разольётся повсеместно. Нужен лишь толчок, чтобы всё поднялось.
Его целеустремленность понравилось Михайлову. Они отправились покупать револьвер. Выбрали американский с большими стволами.
- С такими охотятся на медведей... - пояснил «Дворник». - Оттого револьвер называется «Медвежатник».
По революционной терминологии русский царь часто именовался «Медведем». Не успел Михайлов снабдить оружием одного цареубийцу, как к нему пришёл другой. В Петербург приехал из Харькова ещё один провинциал - Григорий Гольденберг.
- Член «Земля и воля», прославившийся удачным убийством харьковского генерал-губернатора Кропоткина… - узнал о нём «Дворник».
Возбуждённый успехом в Харькове, Гольденберг приехал в столицу убить царя. Он тоже попросил содействия петербургской «Земли и воли». 
- Сразу два претендента! - Михайлов сообщает о волнующей ситуации другому лидеру «политиков» Александру Квятковскому.
Они решили устроить встречу между двумя приехавшими цареубийцами. Встретились в трактире. За рюмкой водки выяснилось, что перед ними сидели террористы невиданного прежде типа.
- Оба покушавшихся, понимая, что вряд ли можно будет спастись от многочисленной царской охраны, бежать с места убийства не собираются... - понял «Дворник».
Убив царя, они оба, не сговариваясь, придумали тотчас принять яд и уйти из жизни с именем, покрытым тайной.
- Это новый тип - террорист-смертник… - Квятковский и Михайлов сидели в замешательстве.
Еврею Гольденбергу Александр вынужден был объяснить:
- Необходимо избегать возможности дать повод правительству обрушиться репрессалиями на какое-либо сословие или национальность, чтобы на голову целых миллионов не упали бы новые тяжести.
Так он пояснил, что еврей, убивший царя, откроет серию жесточайших еврейских погромов. Соловьёв подхватил высказанное соображение:
- Только я удовлетворяю всем условиям. Мне необходимо идти на дело. Это моё дело, Александр II мой, и я его никому не уступлю.
Потом на конспиративной квартире состоялось собрание петербургских «землевольцев». Михайлов доложил товарищам о решении Соловьева:
- Нужно предоставить в его распоряжение лошадь для бегства после покушения и кого-нибудь, чтобы исполнить обязанности кучера...
Перед этим в партии «Земля и воля» начался раскол. Одни по-прежнему верили, что нужно просвещать крестьян и готовить их к восстанию. Их именовали «деревенщиной». Так их называли «политики», которые считают работу в деревне бессмысленной:
- Нужны столетия, чтобы неграмотных забитых крестьян, которые не умеют читать прокламации, боятся бунтовать и частенько выдают полиции своих просветителей, превратить в борцов с царским строем.
«Деревенщина» с криками потребовала:
- Чтобы не только не было оказано никакого содействия приехавшему на цареубийство, но чтобы сам он был схвачен, связан и вывезен вон из Петербурга, как сумасшедший!
- Только террор заставит всемогущую власть дрожать и идти на уступки... - настаивал «Дворник». - Героизм террористов заставит уважать наши идеи, страх перед нами заставит обывателя давить на правительство.
Террор против власти вызывал уважение в обществе. Это доказали выстрел в Трепова и убийство Мезенцова. Они всколыхнули всю Россию.
- Слово за револьвером и бомбой! - доказывал Михайлов. - Политический террор должен стать основным содержанием «Земли и воли»...
Кто-то из «деревенщины» среди общего крика и смятения прокричал:
- Я убью губителя народнического дела, если ничего нельзя сделать!
- Террор - ужасная вещь! - уточнили его товарищи. - Но есть только одна вещь хуже террора, это безропотно сносить насилие!
Они понимали, какая волна репрессий обрушится после этого убийства. Тогда придётся сворачивать любимую работу в деревне. Их лидер теоретик народничества Георгий Плеханов произнёс речь:
- Под влиянием ваших затей организация вынуждена будет покидать старые области деятельности, подобно тому, как Рим покидал провинции под напором варваров... А единственной переменой после убийства будет то, что после имени Александр появится три палочки вместо двух...   
Однако большинство революционеров держалось другого мнения. Они объявили, что сами не будут помогать Соловьёву ввиду обнаружившихся разногласий, но ни в каком случае не запретят отдельным членам оказать ему посильную помощь. Кто-то из «деревенщины» закричал:
- Если появится новый Каракозов, я готов быть новым Комиссаровым.
В ответ кричали «политики»:
- Уж не хотите ли донести? Мы с вами поступим, как с доносчиками!
- Не хотите ли вы нас убивать? - встрепенулись те. - Если так, то не забывайте, что мы стреляем не хуже вас.
Все почти схватились за оружие, но раздался звонок во входную дверь.
- Господа, полиция! - воскликнул Михайлов. - Мы будем защищаться!?
Каждый из присутствующих вынул из кармана револьвер и взвёл курок. «Дворник» пошёл отворить дверь. Ещё минуту и раздался бы дружный залп, но тревога оказалась ложной. Михайлов быстро вернулся с известием:
- Звонил дворник, явившийся по вопросу оплаты.
Ложная тревога положила конец сценам, и они спокойно разошлось.
продолжение http://www.proza.ru/2018/10/02/1116


Рецензии
Бедный Плеханыч. По современным меркам даже не дожил до пенсионного возраста. Понял ли он окончательно, что революции не ведут к свободе?

Владимир Прозоров   29.09.2018 21:03     Заявить о нарушении
Вряд ли... Спасибо!

Владимир Шатов   29.09.2018 23:10   Заявить о нарушении