Сердце голубя

(ЧЕТЫРНАДЦАТИЛЕТНЕМУ ПОДРОСТКУ ПРЕДСТОИТ СДЕЛАТЬ СЛОЖНЫЙ ВЫБОР. ОН ДОЛЖЕН ЗАРЕЗАТЬ ГОЛУБЯ, ЧТОБЫ МАТЬ МОГЛА СВАРИТЬ ЛЕЧЕБНЫЙ БУЛЬОН ДЛЯ СЕРЬЕЗНО БОЛЬНОГО МЛАДШЕГО БРАТА. НО ДОБРОМУ ЮНОШЕ БЕЗУМНО ЖАЛЬ КРАСИВУЮ ПТИЦУ. В НЕМ ОДНОВРЕМЕННО БОРЮТСЯ ДВА ЧУВСТВА: ЛЮБОВЬ К БОЛЬНОМУ БРАТУ И ЖАЛОСТЬ К БЕЗЗАЩИТНОМУ ГОЛУБЮ. И ОДНО ИЗ НИХ НЕПРЕМЕННО ДОЛЖНО ПОБЕДИТЬ...)               
            ...Врач "скорой помощи", суховатый, невысокого роста старичок в черных роговых очках, внешне очень походивший на знаменитого доктора Айболита из одноименной сказки Корнея Чуковского, поднялся из-за стола и протянул матери рецепт:
- Ну вот, голубушка, лечите ребенка. В аптеку прямо сейчас, безо всякого промедления. Мальчику десять лет? Худенький он у Вас, слабенький очень.... - "Айболит" приподнял двумя пальцами очки и, вытянув тонкую шею, впился в меня своим изучающим взглядом: - Старший - вон он какой - богатырь! Сколько ему?
- Четырнадцать, доктор...
- Ого! Я бы все шестнадцать дал. Здоровый хлопец. А младший-то слаб... И мой Вам совет: хотите быстро сбить температуру - дайте ребенку свежего голубиного бульона. 38,5 по Цельсию - это Вам не игрушки. Если к вечеру не собьете - звоните, мы вас немедленно госпитализируем. Выздоравливайте!
Мать несколько минут вызванивала кого-то по телефону, а потом вынула из кошелька два рубля и протянула мне деньги:
- Держи! На Южном поселке дядю Жору-"голубятника" знаешь? Я только что с его женой созвонилась Давай к нему, живо! Одна нога здесь, другая там. Пусть выберет птицу покрупнее. Только не вздумай говорить, что для бульона берешь! Сколько тебе времени надо?               
               
                - На "велике" минут за десять доеду. Пешком - за полчаса.
- Не дай Бог что-то с велосипедом по дороге случится или местные пацаны пристанут. Иди пешком.
...На поселке "Южный" флотского пенсионера дядю Жору не знали разве что грудные младенцы. Вечно "под шофе", и зимой и летом в одной и той же одежде - флотской тельняшке и черных "клешах", он не знал других пристрастий в жизни, кроме портвейна "Агдам" за рубль семнадцать копеек и голубей. Мы, мальчишки, часто были свидетелями того, как он подолгу вел "философские" беседы с птицами, ругал их, матерился или наоборот, восхищенный их красотой и преданностью, мог пустить слезу и наградить добрым словом. Когда я подошел к красивой голубятне, выполненной в форме старинной крепости с резными бойницами и обозримой из любой точки "Южного", дядя Жора сидел на почерневшем от времени табурете и наливал в стакан очередные 200 граммов "Агдама":
- Твоя, что ли, мать звонила жинке моей?
- Моя, дядя Жора. Здравствуйте.
- Здоров! Вот скажи мне, малец, зачем вам голубь в панельном доме?
- Посадим в клетку. Будем любоваться. - соврал я.
Голубятник жадно опорожнил стакан с портвейном, шумно выдохнул и замотал головой:
- Какккая на хрен клетка, пацан? Это же голубь! Это же птица мира! Она ведь в сто раз преданнее человека...Это мужик или баба могут забыть доброе к нему отношение, уйти и не вернуться. А голубь - он расшибется в доску, но вернется к родным берегам!...Ты это понимаешь?... Короче: два рубля "на бочку"! И еще: обидите птицу - устрою аврал на судне!                Взяв у меня две рублевые купюры, он полез на голубятню и через пять минут аккуратно вложил в мои ладони красивую,белую птицу: - Держи. Как понесешь? В руках?
- Да нет, вот так! - я оттянул ворот футболки, аккуратно опустил туда теплое, слегка вздрагивающее тельце, легонько прижал его к груди и быстрым шагом направился домой.
Не пройдя и ста метров, я вдруг подумал о том, что ведь не так далек был от истины бывший флотский старшина: голубь словно почувствовал, что он обречен и жить ему осталось каких-нибудь полчаса. Его робкое сердечко вдруг начало отстукивать ритм с такой силой, что я отчетливо ощущал его удары своей грудной клеткой. Одновременно, словно сопереживая и мучаясь , сильнее забилось и мое собственное сердце. Время от времени птица, как-будто пытаясь о чем-то попросить меня, поднимала к верху красивую шейку, впивалась в меня черными бусинками своих крохотных несчастных глаз, не мигая смотрела на меня, а потом резко опускала голову и еле слышно ворковала... До "девятиэтажки", в которой я жил, осталось три минуты ходу. И наши сердца стучали уже просто с невероятной силой! И в одно мгновенье мне показалось, что грудная клетка, которая ходила ходуном, вот-вот не выдержит и разорвется. И вдруг... наши ритмы сплелись в одно целое и застучали в унисон! Это было так неожиданно, что я на секунду задохнулся и остановился...
...Мать ждала меня на балконе второго этажа:
- Купил голубя? Принес? - Я молча кивнул, вынул птицу из-за пазухи, показал ей и подумал о том, что пока она будет варить брату бульон, я не смогу находиться дома. А еще я очень боялся увидеть, как она выложит на тарелку горячее голое тельце и начнет отрывать от него куски мяса...
Мама сбросила сверху нож:
- Держи! Сам справишься? - Я снова кивнул, не произнося ни слова.
Мать спросила встревоженным голосом:
- У тебя все в порядке? Почему ты молчишь?               
Я вновь не произнес ни звука.
Из подъезда вышел сосед, сантехник Толя Бугримов:
- Голубю сикир башка делать будешь? А нож-то тебе зачем? Слушай меня: берешь птицу за шею двумя пальцами, крепко зажимаешь и об коленку - ррраз! Секундное дело и нож не нужен. Дай сюда!               
                Я упрямо мотнул головой и произнес не своим голосом: "Я сам!" Лезвие ножа было острым, как бритва; его подарили отцу охотники-коми, когда он год назад ездил в командировку в Воркуту. Я был уверен, что голубь понимает, что время отстукивает последние секунды его жизни, потому что он вздрагивал мелко и часто, как от озноба и уже не ворковал, а шипел с каким-то странным присвистом.
- Потерпи только пол-секунды...Я все сделаю очень быстро...Ты не почувствуешь - нож очень острый...Прости, брат очень болен, я не могу тебя отпустить...- мысленно произнося эти фразы, я, 14-летний мальчишка, надеялся, что голубь услышит меня, поймет и простит мне свою гибель. Я поднес лезвие в его горлу и сжал рукоять ножа железной хваткой, чтобы отсечь голову в долю секунды и не дать птице мучится. Голубь замер. Все.............    
Я поднял глаза на свой этаж и заметил, как у матери по щеке катится слезинка. Она все поняла и еле заметно кивнула. Наши добрые, любимые мамы... Как часто и много мы приносим горе в ваши любящие сердца, но только вам мы обязаны вечным участием и вечным прощением...
Я вытянул руку прямо перед собой и медленно разжал дрожащие пальцы...
Голубь взлетел не сразу. Секунды три-четыре он потоптался острыми коготками по моей детской ладони, но потом, видимо, осознав, что жив, спасен и свободен, пружинисто оттолкнулся от руки и, совершив низкий полукруг над моей головой, стремительно унесся в голубую бездну теплого июньского неба. Я выронил нож, закрыл руками лицо и разрыдался... К шести вечера температура у брата опустилась до 36,7. А в восемь вечера мы с ним уже вовсю "резались" в шашки...

Говорят, что души людей после смерти превращаются в птиц. Если это так, интересно, чья душа жила в том белом голубе?...


Рецензии
Очень знакомая ситуация. Это уже когда перешел: http://proza.ru/2009/12/25/1580

С почтением...

Владимир Народнев   08.03.2019 17:44     Заявить о нарушении