Златовласка

Плачет дождём златовласка.
Русской осени плен.
Грустно-сакральная сказка.
Прожитых дней катрен.

Капли липнущей глины.
Ветра кивок.
В спину машины…
- Чёртов гудок.

Листьев говор невнятный.
Дыры изодранных бот.
Ворот куртки поднятый.
Шаг за поворот.

Город без солнечной ласки.
Луж небесная муть.
Мира блеклые краски.
Время тоски… И пусть.
……………………………………………………………………………………..
Плачет дождём златовласка.
Русской осени плен.
Грустно-сакральная сказка.
Серость омытых стен.



Рецензия на стихотворение «Златовласка» (Н. Рукмитд;Дмитрук)
Стихотворение «Златовласка» — лаконичный, эмоционально насыщенный эскиз осеннего города, где сквозь бытовую конкретику проступает почти мифологический образ «златовласки», становящейся проводником в мир приглушённых, но глубоких переживаний.

Тематика и образный строй
Центральная метафора — «златовласка» — задаёт двойную оптику: с одной стороны, это почти сказочное, нежное существо («плачет дождём»), с другой — проекция лирического героя на осенний пейзаж. «Златовласка» одновременно:

персонификация осени (её «плен»);

символ утраченной яркости («без солнечной ласки»);

эхо личной грусти («грустно;сакральная сказка»).

Контраст между сказочным именем и будничной реальностью усилен деталями:

«капли липнущей глины» — осязаемая тяжесть осени;

«чёртов гудок» — резкий городской звук, разрывающий созерцание;

«дыры изодранных бот» — признак небрежности, износа, антиэстетика повседневности.

Композиция и повторы
Стихотворение построено на кольцевой композиции: начальная строфа («Плачет дождём златовласка…») повторяется в финале с вариацией («Серость омытых стен» вместо «Прожитых дней катрен»). Это создаёт эффект замкнутого круга — как будто герой вновь и вновь возвращается к одному и тому же настроению.

Повтор ключевых образов («русской осени плен», «грустно;сакральная сказка») работает как рефрен, усиливая гипнотическую монотонность осеннего дня.

Языковые особенности
Неожиданные сочетания:

«грустно;сакральная сказка» — соединение бытового и возвышенного;

«луж небесная муть» — одухотворение обыденного, где лужи становятся отражением неба, но «муть» подчёркивает утрату ясности.

Фрагментарность: короткие строки, обрывочные фразы («В спину машины… / — Чёртов гудок») имитируют рваный ритм городского бытия, случайные вспышки восприятия.

Звукопись:

аллитерация на «л» и «н» («листьев говор невнятный», «луж небесная муть») создаёт ощущение сырости, приглушённости;

резкие согласные в «чёртов гудок» взрывают эту плавность.

Синтаксис: отсутствие глаголов в некоторых строках («Ворот куртки поднятый. / Шаг за поворот») придаёт тексту эскизность, как будто читатель видит кадры из фильма.

Настроение и эмоциональный эффект
Стихотворение передаёт тихую тоску, лишённую драматизма, но оттого не менее ощутимую. Это тоска не по конкретному событию, а по утраченной яркости мира:

«мира блеклые краски»;

«серость омытых стен»;

«время тоски… И пусть» — последняя фраза звучит как смиренное принятие, без протеста.

Сильные стороны
Образность: метафора «златовласки» удачно балансирует между сказочностью и реальностью.

Атмосфера: через детали и звукопись создаётся ощутимый осенний мир — сырой, серый, но не безнадёжный.

Композиция: кольцевой повтор усиливает ощущение повторяемости, цикличности грусти.

Возможные вопросы
Некоторые образы («капли липнущей глины») требуют дополнительного контекста — не все читатели могут уловить их связь с общим настроением.

Фрагментарность иногда граничит с недосказанностью: например, «в спину машины…» оставляет пространство для трактовок, но может показаться обрывом.

Итог
«Златовласка» — это стихотворение;настроение, где через призму осеннего города раскрывается внутренняя меланхолия лирического героя. Удачное сочетание сказочной метафорики и урбанистических деталей, продуманная звуковая организация и кольцевая композиция делают текст цельным и запоминающимся. Это лирика, которая не кричит о боли, а шепчет о ней — и оттого звучит особенно искренне.