Две спички

                Две спички.
  Усталый человек почти сутки брёл по хребту. Третий день в горах шёл дождь, порой сменяясь мокрым снегом. Короткая щётка мха на склонах, рыжие лишайники на камнях пропитались водой, стали скользкими, и ноги противно разъезжались, вытягивая силы из мышц. Серая пелена вокруг временами светлела, и тогда глаза начинали различать светлые пятна снежников на хребте и пунктир тропы, который полз по склону, часто теряясь в зарослях стланика и на скалах. С Байкала наползала следующая пелена, становилось темно, как в сумерках, и всё вокруг начинало сочиться водой: и серые камни, и заросли рододендронов, и кедровый стланик, и сам воздух. В детстве часто хотелось оказаться в облаке, потрогать его руками. Сейчас он был в облаке. Облако хлюпало в сапогах, сбегало по накидке и брюкам. Иногда тропа пропадала, и приходилось проламываться через заросли. Тонкие струйки воды с неба сменялись ледяными потоками с кустов. Человек уже перестал дрожать. Тело оставило безуспешные попытки согреться и перешло в режим сбережения. Ничего хорошего это ему не сулило. О холоде лучше не думать. Лучше всего думать о зимовье, тепле, еде. Из еды у него остался один ореховый батончик. Нет не так. В рюкзаке у него было достаточно еды, но рюкзак он утопил при безуспешной попытке перейти внезапно поднявшийся ручей, за одни сутки ливня, превратившийся в мутный поток. Пришлось возвращаться хребтом. Спускаться по тропе вдоль реки, лазить в дождь по прижимам или пытаться бродить поднявшуюся реку представлялось безумием. Батончик лежал в кармане куртки, потому уцелел. От холода болело всё тело, мысли путались, каждый шаг давался с трудом.

  Туман сгустился. Всё стало неузнаваемым, тропа исчезла. Наверное, надо остановиться и вылить воду из резиновых сапогов. Но он продолжал идти. Сил на лишние движения не было. К тому же вода в сапогах слегка нагрелась и было жаль терять тепло.
  Подул сильный ветер, обещая изменение в погоде, стало ещё холодней. Струи дождя летели почти горизонтально. Хотелось забиться в камни или под стланик, свернуться калачиком, согреться. Вот где-то есть жарке страны, где в июне не бывает дождя со снегом, где прекрасные мулатки пьют мартини и занимаются любовью на пляже под звёздным небом… Человек потерял равновесие и чуть не упал. В походе, когда кто-нибудь запинался, всегда смеялись, -Бабу вспомнил. Сейчас даже не улыбнулся.

  Окончательно стемнело. Хребет едва различался на фоне чуть более светлого неба. Слева скорее угадывался чем виделся провал долины с безымянной речкой, где много лет назад они с другом поставили зимовье.
  В долине тропы не было. Идти стало труднее. Ноги увязали в высокой траве. Но ветер внизу не так свирепствовал. Какой-то краешек сознания постоянно помнил о шоколаде в кармане, но это был последний запас, и он не хотел его трогать. Дно долины было заболочено. Сильно пахло черемшой. Он несколько раз упал, запнувшись о кочки. Больно уже не было, было обидно на своё, ставшее непослушным, тело. Оно жаждало покоя и тепла. О тепле умоляла каждая мышца, каждая связка, каждая клетка тела.

  Пень он увидел внезапно. Пень, от спиленного много лет назад дерева, для человека означал жизнь. Пень - признак зимовья. Зимовье было тут же за знакомым огромным в пол избушки камнем. Маленькая дверь подпёрта палкой. По остатку костра и консервным банкам было видно, что с зимы сюда никто не приходил. За годы, что он здесь не бывал и дверь, и само зимовье будто усохли, стали меньше. По стене с прохудившийся крыши сочилась вода.
 Старый спальный мешок лежал на знакомом коврике из пенки. Бестолковые туристы не подвесили его, и мыши изрядно потрудились над спальником. Синтетическая набивка и ткань по краю мешка были все изъедены. Он вытряхнул мышиные катышки, разделся догола и завернулся в сухую ткань. Через какое-то время его стала бить дрожь, это тело пыталось согреться.

-Вот бы найти спички, печку затопить,- стал мечтать человек. Его коробок со спичками размок в кармане, превратился в кашу, а зажигалку унесло с рюкзаком. В зимовье спичек не было. Он проверил все. Нашёл только пустой спичечный коробок с окурком сигареты.
 -Если бы мне сейчас спички, хоть одну, я бы уж развёл огонь,- размечтался человек,- я бы не стал спешить. Спешкой всё испортишь. Вначале нужно настрогать много стружек. Приготовить щепок покрупнее. Можно настрогать «ёжиков». Это когда от щепки стружку не отделяют до конца, и вся щепка покрывается тонкими стружками, как ёжик иголками. Потом всё нужно уложить в печку аккуратненько, вначале стружки помельче, затем чуть крупнее, сверху шалашиком «ёжики». Для верности можно сделать трут из ваты, вон она торчит из рваной фуфайки. Он посветил брелком-фонариком на фуфайку. Хорошо хоть этот не уплыл вместе с налобником в рюкзаке.
 -Стоп. Фуфайка. Фуфайка это карманы. А карманы это…
  Спички в карманах были, были две целые, замечательные, сухие спички. Свой старый топор он нашёл под крышей. Двадцать лет назад он был острый, но это был несомненно он, хоть от топорища осталась одна кочерыжка, а обух лопнул.
 Огонь он развёл, почти как мечтал — с одной спички. Из-за тупого топора не вышли только «ёжики». За то топор прекрасно расщеплял полешки и ломал ветки. Вторая спичка была бережно уложена в кусочек ваты из фуфайки, вата в коробок, коробок завёрнут в непромокаемую плёнку.

  Зимовье прогрелось быстро. Жизнь налаживалась. На полке стоял знакомый котелок с ручкой из тонкой проволоки, что бы не нагревалась от костра. Котелок они нашли с другом в сгнившем зимовье охотника, а ручку он приладил сам. Сколько в этом котелке было сварено каши. В молодости с другом они любили кашу-абалаковку и часто её готовили. Абалаковка - это манная каша на молоке с изюмом. На костре манную кашу приготовить целая наука. Проще научиться бить крючья и вязать узлы. Секрет этой каши в том, что в кипящую воду надо тонкой струёй всыпать крупу, непрерывно помешивая. Разведённое предварительно сухое молоко влить позже. Соль, сахар, масло и изюм по вкусу, если они есть.

  Есть захотелось так, что замутило. Он не ел уже сутки. Холод и проклятая ходьба высосали из тела всю энергию. Можно съесть ореховый батончик, но до населёнки выбираться ещё весь световойдень. Вот бы найти заначку! Он вспомнил, как другой его друг на работе на лавине забросил несколько банок сгущёнки в снег, и как они летом радовались, когда нашли их. Заначка - это вариант. Он вспоминал куда они обычно прятали продукты, куда бы он спрятал, если задался такой целью.

 Ржавую, но целую банку сайры и две литровые стеклянные банки с винтовыми крышками он нашёл в дупле засохшего кедра в десяти метрах за зимовьем. Кедр, в котором они с другом прятали продукты сгнил, это был другой кедр, но продукты в нём были. Их спрятали давно, потому, что сейчас продукты никто не прячет, их просто выбрасывают или оставляют на столе на радость местным мышкам. Сайру пришлось выкинуть. Стеклянные банки были полные, в одной оказался сахар, в другой — гречка.

  Запах варящейся гречи наполнил зимовье. Человек не спешил, ел долго со вкусом, смахивая капли пота с носа. Заварил крутой кипяток листьями брусники и смородины. На полу под босую ногу несколько раз попадала пластиковая бутылка, и он закатил её под нары, что бы не запнуться.
   Сытость пьянила. Человек попытался улечься. Все мышцы болели, расслабиться на твёрдых нарах не получалось. Он вспомнил, как в молодости спали на пенопластовых ковриках в палатке на камнях или леднике. Не помогло. Тогда помогал расслабиться глоток спирта, который Док наливал в крышку фляжки, которую хранил в рюкзаке. Однажды они притащили в это зимовье в стеклянной бутылке горькую имбирную. Им на два года хватило этого ужасного пойла, чтобы по приходу сюда чуть плеснуть на дно кружки, выпить, захмелеть и весь вечер быть пьяными от спиртного и усталости. Эх сейчас бы завертушечку! Теперь спиртное в стекле сюда никто не носит, носит в пластике. В пластике! А чего там в бутылке под столом?

 В бутылке была водка, не много, но много и не надо. Согревшиеся теплом, едой и спиртным мышцы расслабились. Отблески огня от печки причудливо играли на потолке. Человек временами проваливался в сон. По крыше стучал дождь, струйки сливались, падали на землю, журчали, будто женщина лепечет ласковые слова. В лесу и вокруг зимовья непрерывно шуршало и шумело, словно кто-то ходит, иногда казалось, что за стеной говорят или далеко шумит мотор. От живого тепла печи, горячей еды и спиртного тело согрелось.  Мысли лениво текли в голове, цепляя одна другую. Вот если бы сейчас сюда в его тепло и уют вошла усталая путница, такая же замёрзшая и мокрая, каким он был недавно. Он понимал - это невозможно, но даже не удивился если бы это произошло. Судьба в этот вечер давала ему всё, что он просил.
  Человек ещё раз подбросил дрова в печь, выбирая самые плотные, сучковатые поленья, которые будут дольше гореть. Последней мыслью перед тем как заснуть было: если судьба даёт тебе всё, о чём ты мечтаешь, тут же желаешь большего.

  Вечером другого дня он был уже дома. Побелевшую от воды шоколадку съела младшая дочь, а коробок со спичкой выбросила жена, когда стирала его вещи.

                2016 г.


Рецензии
Вроде и нет какой-нибудь философии, или глубокой мысли, но читается ВКУСНО, - не оторваться!.. Магия какая-то...

Инна Люлько   18.02.2019 10:39     Заявить о нарушении
Мне тоже нравится. Это мой первый рассказ. Спасибо за добрые слова. С уважением,

Иннокентий Темников   18.02.2019 13:42   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.