9. КГБ докопалось

Потом случилось то, что должно было случиться. То, что Степан ждал давно, но оно всё не случалось, хотя и висело над головой, как дамоклов меч.

«За месяц до госэкзамена, – рассказывает Степан, – за мной приехали из КГБ, сказали, что они всё знают, и предложили сделку: я сваливаю все на Изю – он, мол, в Израиле, и ему все-равно ничего не будет, и они закрывают дело».

Степан Александрович, рассказывая мне об этом допросе, подчеркнул, что он так и не понял, кто «стукнул» на него. Этот вопрос мучил его много лет.

«Много лет спустя я вычислил, кто на меня стукнул, он сейчас – большой человек!»

Он тогда решил, что это Кабаладзе. Но всё же окончательно не был уверен. Вторым подозреваемым оставался Изя Шмерлер, несмотря на то, что в КГБ предлагали во всём признаться, но свалить всё на Изю.

В КГБ знали многое. Знали и о болезни отца.

«Заодно напомнили, что мой отец при смерти – у него был рак – и что он не выдержит второго исключения сына из университета».

Следователь КГБ применял к юноше один приём за другим, пробуя, какой сработает, но этим вызвал только дополнительные подозрения у Степана.

Степан понял, что какие-то косвенные улики у следствия есть, но прямых доказательств его участия нет, и следствию нужны его признания.

«Я отказался, и когда на следующий день я пришёл на зачёт к декану, он, взяв у меня из рук зачётную книжку, размашисто написал «неуд», сказал, что «пригрел на груди змею», и выгнал с факультета».

Снова «мир рухнул».

Продолжение следует: