Отражение

   Высоко, на голубом просторе волн, не существовало жизни – так думали многие. Там жил огромный жёлтый кит - создатель жалкой иллюзии света. Чайки-пилигримы, раскрывая свои пушистые крылья, не могли остановить бесконечный полёт, и их непрочные тела рассыпались на миллионы белых точек в водной глади. Разве это могло быть настоящим?
   Обитатели морского дна постоянно вели разговоры о зыбкости мира над ними. Их окружали искажённые лучи света, камни, песок и мрачная зелёная тина, но они довольствовались этим: разве могло быть что-то лучше? Неужели там, наверху, где всё только разрушалось, было нечто хорошее? И не рождался тот самый герой, который бы отправился в неизведанную страну. Не существовало даже юного сорванца, который, вопреки настояниям взрослым, ушёл бы на поиски приключений. Всё застыло на дне, но всем было хорошо.
                ***
   В коралловой чаще нашли реликвию прошлых веков — книгу. В месте, где едкая вода разъедала всякую бумагу и разрушала любые технологии, не могла жить  письменность. Она никому не была нужна. Её успели похоронить до того, как она родилась. Подводные жители привыкли к простому существованию: без наук, без искусств, без красоты.
   Но находка осталась. Её полу-прозрачные страницы перешептывались между собой и делились секретами с миром, в который попали. Они открывали завесы всех тайн, им были понятны многие неразрешенные на дне вопросы о жизни. Это были самые лучшие наставники, но их мудрость никому не была понятна, и никто не пытался её понять. Некоторые листы безвозвратно исчезли, оставив за собой огромные оборванные куски. Книге же не больно — она понимала всё.
   Тот, кто нашёл клад, не был особенным. Он, уставший после очередного бессмысленного дня, шагал по песку, утопая в нём всё глубже с каждым шагом. Его тело ежеминутно путалось в длинных водорослях, сталкивалось с унылыми глыбами, но синяки и царапины не беспокоили незнакомца. После очередной оказии он лишь потирал ушибленное место, пожимал плечами и продолжал шагать бесцельно. Книга для него оказалась тем же мелким препятствием, что и всё предыдущее. Так и осталась она печально лежать на дне.
   Мутная вода обволакивала её полностью, пыталась погубить и превратить в пыль, но так и не смогла убить истины внутри, на страницах, где тайны — вовсе не тайны, а лишь нетронутая правда, готовая открыться каждому.
   Спустя годы, настоящий человек, сошедший с поверхности, отыскал одинокую книгу. Встретившись с ней, странник улыбнулся нежно, погладил замотанной в бинт рукой обложку, и прижал на мгновение к своей груди. Он бережно положил её в сумку и вернулся в свой мир, ничего не боясь. Там ярко, живо и интересно. Этот человек любил жить.
   Вернувшись домой, странник сразу принялся за чтение. Он сел подле разбитого окна, включил маленький фонарик и прижал колени к груди, содрогаясь ежеминутно. Ему было страшно, он боялся нарушения святого уединения и пытался спрятаться от всего. Только в те часы ему не хотелось существовать.
   Оказалось, что его находка — обыкновенный дневник. Текст был написан мелким, съезжающим вниз почерком, но крючки и узелки в некоторых местах занимали большую часть страницы. Некоторые слова было трудно разобрать: они были настолько отрывисто и небрежно написаны, что казались обычной пробой пера. Неизвестно, кто был автором записей. Каждый, кто читал эти строки, непременно видел в них себя.

     Запись от ??????
   «Проснулся я сегодня рано. Или поздно? Я не помню, да и неважно. Было такое тёмное небо, что мне оно показалось ярким и ослепляющим. Мои глаза слезились от боли , но я продолжал любоваться небесами. Я люблю красоту, но не понимаю её. Кажется, наши чувства взаимны (да посмотрите же, где я живу — дыра!). Может, то, что я видел, вовсе не прекрасно? Наверно, я спросонья так решил.
   На подоконнике лежал конверт. Белый, чистый, весь усеянный марками и печатями. Я очень удивился ему. Давно уже отменили почту: она попросту стала неактуальной. Люди меньше пишут. Им нравится говорить, слушать, смотреть, но не пытаться сделать из слов нечто монументальное.
   Поначалу мне было всё непонятно. Я бережно достал письмо и поразился тому, что вначале было написано моё имя, причём полностью, и даже без ошибок! Вот что было там:

     «Обстоятельства смерти гражданина П-а неизвестны. Его тело было найдено в его собственном доме, около длинного треснутого зеркала в золотой раме. Следователи тщательно осмотрели жертву и её окружение, но так и не отыскали следов побоев, драк или грабежа. Медперсонал не обнаружил никаких сбоев в организме. П-а просто умер.
   Как сообщает моя ассистентка, лицо погибшего было «искажено гримасой ужаса», а руки сжаты в кулаки, будто бы перед смертью он пытался отбиваться.
   Был найден диск, где записаны чьи-то голоса, а также несколько порванных надвое фотографий, с изображёнными на них лицами. Нашёлся и дневник, но ни один из наших лингвистов не определил, на каком языке он вёлся.»

    Теперь мне тяжело уснуть. Напротив моей кровати всегда стоит зеркало — подарок бабушки на День рождения, семейная реликвия. Я завесил его полотенцем — как и все зеркала в доме — потому что не могу видеть себя. Мне всегда кажется, что, несмотря на это, я вижу свою су.....ь полностью. Да и как мне могли отправить письмо? Это чья-то шутка. Или глупое совпадение имён... А адреса автора даже не было на конверте. И моего — тоже.

     Запись от ??????
   Второе письмо пришло на следующий день, в то же самое время.. Я был даже рад этому, хотя сомнения по-прежнему терзают д..у.
   На этот раз почерк был другим, более аккуратным и мягким, с закруглёнными буквами. Несмотря на смену автора, я всё равно чувствовал уже закрепившуюся связь с ним. Мы будто знакомы всю ж..нь!
   Переписываю:

    «Я разобралась! На диске - интервью! Проблема в том, что вопросы не слышны, только ответы. Приходится терзаться в догадках. Объем небольшой:
    Запись 1.
- Мы с ним знакомы... Были знакомы когда-то. Не вчера.
- Нет, сейчас не общаемся: многое изменилось.
- С самого детства.
- Видела его недавно, но не подошла.
- Он показался мне странным. Взгляд — вниз; руки сжаты в кулаки; дышал через рот, будто бы задыхался. Если смотрел по сторонам, то с ненавистью и отвращением. Заметила, что он иногда себя и щипал за запястье, морщился, но продолжал это делать.
- Не знаю... Он другим был, хоть тоже странным. Ссорились часто.
- Нет, нет, никогда и не заикался об этом. Да и видно было, что любил жить, хоть и принижал себя.
- Всё? Хорошо, и Вам всего доброго.
    Запись 2.
- Странным он малым был ещё в детстве.
- Странным... Ну, как это сказать? Вечно в своих мыслях. Ухмылялся часто. А как отвлечёшь — рычит хуже шакала!
- Конечно, были. Но не друзья, а, скорее, товарищи, как он их сам называл.
- Ну, почти. То каждый день гулял, то месяцами из дома не выходил.
- Были. И на гитаре учился играть, и накупил себе разных пособий по рисованию, и даже браслеты плёл — знакомым дарил. А себе — ничего. Но быстро затухал.
- Ну, сначала с жаром, а потом всё реже и реже, пока новое что-то не увлекало.
- Жил по принципу «из крайности в крайность».
- С этим всё сложно... В раннем детстве всегда толстяком был, а одним летом в скелет превратился. Не ел ничего, а потом объедался и плакал.
- Планировал много, да.
- Давно уже. Уехал и всё. Так и не знаем, куда он после школы подался...
- Не любил он нас.
- Быстро Вы... Что же, и Вам того же. До свидания.
    Запись 3.
- Не знаю, что Вам про меня наговорили, но я уверен, что это чистейшая ложь.
- Я их не знаю и знать не хочу. Они мне испортили всё.
- Жили не так уж и бедно, не подумайте, но ощущение любви... его не было. Зато был я — всеобщая обуза. На меня постоянно кричали, и это так раздражало! Вечные беспричинные обвинения и полное недоверие.
- Друзья? До сих пор их нет. Да и не вижу надобности. Нужно пройти огромный путь с кем-то, чтобы в конце концов назвать его другом. Но ведь если друг, то навсегда — так гласят всеобщие догмы, да? А я ведь постоянство не люблю.
- Глупости. Ведь нельзя так жить! Мы же не пещерные люди! Это удел животных.
- Зачем мы завели разговор про это?
- Ладно... Я не люблю её, но в то же время обожаю. Столько всего неизведанного в мире! Но каждый стремится перекрыть мне воздух. И чем ближе мне человек, тем усерднее он меня убивает.
- Я люблю отражения, но не свои. Постойте, мне кажется, вы зашли не в ту степь. Я отказываюсь отвечать дальше.

   Последующие записи — сплошной шум. Не думаю, что там есть какие-то скрытые послания: просто пленка повреждена.»

   Да, точно другой человек писал. Девушка! Даже дрожь по телу... Увидеться бы с ней, да вот не смогу никогда... Хотя бы потрогаю её слова. Красивый почерк... Я рад.
   Кстати, интервью будто бы с моей жизни списали. Особенно — последняя часть. Жутко! Но всё равно интересное совпадение — прямо как в книге.»

     Запись от ??????
   «Письма так и льются! Забавно наблюдать за ходом дела. Об убитом нашли ещё больше сведений. Только бы ещё понять, кто говорил на тех записях... Я перечитывал и перечитывал второе письмо, и порой создавалось ощущение, что я смотрюсь в зеркало.
   Отправители — а их точно два — мне неизвестны. Хоть мы никогда не видели друг друга в глаза, но я чувствую их! Я ощущаю тепло их слов, и мне наконец-то кажется, что я кому-то нужен. Просто так. И может, они живут на другом конце планеты, но мне кажется, что эти люди стали для меня ближе, чем всё то, что окружает меня в повседневности. Знал бы кто-то, что обычные буквы способны разбудить во мне жар чувств, так сразу бы засмеял. Но это моё, сокровенное, личное, и никто его у меня не отнимет.»

     Запись от ??????
   «Давно уже не приходило ничего, и жизнь будто бы остановилась. Мне даже не хочется вспоминать то, что было раньше: от прикосновения к прошлому только сложнее смотреть на настоящее. Я просто жду. Как и всегда.
   Будто бы потерял часть себя. И не за чем теперь наблюдать, не о чем размышлять. Ведь стимул исчез! Стимул жить! Какая скука...
   Я пересилю себя и перепишу то письмо, которое было последним. Это как капля в море. Лучше бы его и вовсе не было. Вот оно:

    «Мы опускаем руки. Труп остаётся прежним, даже не начал разлагаться. Кажется, будто бы он застыл во времени. Несколько сотрудников уволились. Они говорили, что не могут выдержать этого напряжения. Их легко понять.
   С оставшимися сотрудниками решили сжечь покойника. Дело неразрешимо. Улики уже не нужны. Это худшее решение в моей жизни, и, возможно, оно погубит мою карьеру.
   На днях у нашли у П-а стопку писем. Адресата нет. Видимо, отправитель желал оставаться инкогнито. Написано тем же языком, что и записи в дневнике. Мы в тупике.»

   Я будто стою у высокой стены и не знаю, что делать. Я не могу им помочь! Я бессилен! Они вдалеке, а я тут, сижу в тёмной комнате и жду новых писем... Пора уже заканчивать вести этот глупый дневник!»
                ***
    На последнем листе блокнота был рисунок, совсем крохотный. Мужчина, с огромными мешками под глазами, весь сгорбленный, стоял около длинного зеркала и пристально всматривался в него. Лицо его, казалось, исказилось гримасой ужаса. Он будто бы пытался защититься от чего-то ужасного. Внизу было неразборчиво написано слово: «ты». Но вместо отражения было ничто. Была темнота.

03.06.18.