Завистник

«Ты прославил некоторых поэтов своими иллюстрациями незаслуженно, они теперь смотрят на меня свысока и высмеивают моих любимых детьми стихов», — упрекнул однажды мой знакомый старый поэт. На это я отреагировал с усмешкой и сказал, что я занимаюсь любимым делом, и всё. Поэт ушёл молча. Я за ним успел заявить, что если дело только во мне, то и ему помогу, как только работодатели закажут его книгу. А на следующий день он потребовал у работников издательства, чтобы очередную книгу оформлял именно его друг в моем лице.

Ну что же, хозяин — барин.

Стишки вышли в свет через год, но только без иллюстрации. Несмотря на это, поэт был счастлив, поскольку красочное оформление четырёхсторонней её обложки, по его словам, затмевала любых обложек его конкурентов наповал, а для него это было главное.

Но всё же одна чёрно-бело-скромная заставка украшала детскую книжку про петуха: естественно, там был нарисован кукарекающий петух, выполненный лёгкими штрихами, а редакционный коллектив брал на себя ответственность, что этого достаточно для такой убыточной книги назойливого и бездарного автора, но печатают они лишь бы не заработать себе головной боли.

Итак, все выкрутились, и все довольны!

Пришло время получать гонорары. Судьбы так распорядились нами, что с поэтом одновременно мы оказались у кассы: дружно получили причитающиеся нам суммы и счастливо вышли в коридор. И тут поэт почему-то засуетился в недоумении и задал мне неожиданный вопрос:

— Как это ты получил 327 рублей, когда сам автор книжки получил 150?!

— Извините, отец, это вопрос не ко мне, — смущённо я произнёс.

— А ну-ка, тогда расшифруй-ка мне внятно, чтобы потом я сам мог разобраться.

— Хорошо. За четыре стороны обложки и титула — триста рублей, а двадцать семь — за заставку, то есть за вашего милого петуха. Всё?

Внезапно поэт вздрогнул, будто подменили.

— Ну, работнички культуры! — истерично ухватился поэт за голову. — Всю жизнь я получаю по две копейки за буквы, за всё это время вы меня обдуривали?

Я растерялся, и пришлось разъяснить ему буквально как ребёнку:

— Отец! Я — внештатный работник, а получаю гонорары по гос. тарифу, как и вы, и другие.

— Неужели я поверю?

— Придётся, отец!

— А сколько стоит петух на базаре, ты знаешь?!

Сразу коридор стал узким для нас двоих. Я только уходил из-за его глупого вопроса, как тут он вцепился в меня и сам же ответил:

— Девять рублей. Девять! А ты чиркнул два раза карандашом на бумаге — заработал в три раза больше реальной стоимости живого петуха?!

— Увольте, уважаемый…

— Пока цыплёнок станет петухом, сколько времени и денег и нервы я угроблю. Ты этого понимаешь, художник?

— Я… я…

— Хочу я знать! Сколько ты свои драгоценные секунды потратил, чтобы нарисовать такую ерунду?!

— Уважаемый!..

— А ну-ка, отвечай!

— Уважаемый мой любимый поэт, послушайте вы меня, пожалуйста...

— Отвечай, говорю!

— Вы мне не даёте отвечать, отец!

— С мошенниками я не разговариваю!

Признаться, в общении с людьми всегда я стараюсь придерживаться строгих правил. Я впервые тут вышел из себя и покинул его. Но не знаю, как вернулся обратно и выдал:

— Тогда идите вы к чёрту, тоже мне «уважаемый поэт»!

— Ах ты, невоспитанный хулиган! — и поэт не отстал. — Я твою банду аферистов разоблачу — и всех вас посажу в одну петушиную клетку — вместе будете там кукарекать!

Через минуты издательство встало на ноги под петушиным криком бешеного поэта. «Сколько стоит петух на базаре?!» — из всех кабинетов доносился один и тот же вопрос, а ответа — нет.

На следующей неделе в издательство посетила госкомиссия для проверки, но после короткой беседы они покинули нас, сдерживая улыбки.

И всё!