3. Доклад трансформировался в Манифест

В конце июля я простудилась, развился бронхит, я лежала в постели и сильно кашляла, а рядом стоял телефон.

И вот однажды раздался звонок, и я услышала голос В.А.Коптюга:

«Татьяна Ивановна, мне сказали, что вы болеете, и мне неприятно вас беспокоить. Но думаю, что вам все-таки следует знать о том, что происходит».

«А что происходит, Валентин Афанасьевич? – беспокойно спросила я, - Я ничего не знаю!» - «Происходит то, что ваш апрельский доклад переведён на английский язык и опубликован в "Washington Post" под именем "Новосибирского манифеста".

А другой экземпляр, попавший в ФРГ, несколько раз в день транслируется радиостанциями на СССР.

КГБ предполагает, что на Запад попали именно те экземпляры доклада, которые пропали из канцелярии вашего института».

Сообщение Коптюга меня и взволновало, и встревожило.

Получалось, что я, совсем того не желая, «сыграла против своих». Ведь, несмотря на критическое отношение к социальным институтам советского общества, я была лояльна к социалистическому строю, считала вполне возможным его совершенствование и не думала о его сломе или подрыве.

Возникший в связи с этим психологический стресс отразился на ходе болезни: бронхит перерос в двустороннее воспаление легких, а в сочетании со сложившейся ситуацией к тому же вызвал депрессию. Мне пришлось перебраться в больницу, где я пробыла почти два месяца.

Продолжение следует: