Почему Зима плачет?

          Был слякотный, серый последний осенний день. Холодная зима прощалась с уходящей, уступающей ей место золотой осенью.... Я представила двух сестёр: одна вся в белом и голубом, белоснежные волосы, синие глаза, а в волосах снежинки мерцают, а другая яркая с рыжей копной волос, в желто-красно-коричнево-зеленом наряде, усыпанная веснушками, а в волосах украшения из рябины и других ягод, и они, обнявшись, грустят, и слезы катятся по их красивым лицам, потому что следующая встреча за вкусным чаем и угощениями - только через год.
          Я висела на подоконнике и глядела сквозь мокрое стекло и холодный дождь, кружащие одинокие листья, срываемые порывами ветра, и думала о большой семье: братьях-месяцах и сестрах-временах года, как они весело встречаются, как дружат, весело болтают вместе и грустят, прощаясь и расставаясь ненадолго.

          Уже стемнело, мама хлопотала на кухне, и любимые дразнящие запахи витали по всему дому, пахло сдобой, пирогами с вишней, вареньем и капустой. Обожаю мамины пироги, они всегда такие пушистые и такие вкусные... Я уже сделала домашнее задание и даже дважды прочла заданный в школе текст. Теперь можно было бы или поиграть или ничего не делать, и я выбрала второе. Папа задерживался на работе, и мама немного нервничала, что его до сих пор нет. Я тоже соскучилась, потому что очень хотелось с ним встретиться до того, как придёт время ложиться спать.

          Для всех людей дождь – это просто дождь, но неужели, никто не догадывается, что он значит?.. Когда осень только начинается, то это, действительно, просто осенний дождь. Это рыжая Осень устраивает генеральную уборку: умывает от пыли деревья, поспевший виноград и другие фрукты, дорожки, поля, сады. И небо иногда становится таким, как будто его подмели огромной метёлкой: выметенные тучи превращаются в росчерки белых линий на ещё ярком голубом почти летнем небе, следы точно такие же, как после метлы нашего дворника...
          Но этот дождь сейчас, когда лужи замерзают и покрываются тоненьким лёдиком, а потом опять неожиданно теплеет, - не просто дождь, ведь это чья-то грусть прощания. Ну конечно! Всё это потому, что расстающиеся друг с другом сёстры ещё не наговорились, и Осень угощает свою Зимушку на прощанье пирогами с вишней и вкусным чаем, ни за что не желая отпускать, и они рассказывают друг дружке всякие девчачие истории и секретики, с любопытством расспрашивают и делятся о том, как весело было раскрашивать леса в разные цвета и как будет интересно превращать всё в хрустальную сказку и покрывать серебром.
          (И как будто в подтверждение моих мыслей из кухни вдруг вкусно запахло мамиными пирожками с вишней.)

          В быстро сгущающемся вечернем сумраке ничего не подозревающие и ни о чём не догадывающиеся прохожие, убегая от дождя и слякоти, кутались в свои одежды, поднимали воротники, втягивали в них головы и торопились согреться в своих уютных надёжных тёплых домах.
          Вдруг в воздухе появилось несколько маленьких снежинок… «Ух, ты! Неужели, я первая их увидела? - подумала я. - Значит, скоро, совсем скоро на улицах будет белым-бело». Я опять вспомнила двух сестер: «Это Зима уже вслед своей уходящей сестре Осени машет платочком, и когда она им машет, с него слетают замёрзшие слезинки. Так вот как появляются первые одинокие снежинки!».
          Я прислушалась… На кухне гремит мама, укладывая новую партию пирогов в духовку. Но вот за входной дверью послышались знакомые быстрые шаги. Я подбежала к двери. Замок ожил, принимая в себя с той стороны ключ. «Скорее, скорее…». Ключ провернулся в замке, щелчок, и дверь открылась. «Папа пришёл!». Я так обрадовалась. На пороге стоял мой папа в своей длинной чёрной шинели, весь усыпанный крупными снежинками… Ой, как здорово, они еще не растаяли и можно было рассмотреть, какие они все красивые и разные. Я кинулась обниматься, и папу еще окутывал леденящий хрустальный зимний воздух, который, растворяясь и тая, быстро перемешивался с теплом дома.
          - Холодный какой!..
          - Осторожно! - почему-то очень тихо сказал папа и хитро прищурился.
          Я удивлённо уставилась в лучистые папины глаза, пытаясь понять без слов: «Какой-то заговор?»
          Папа неожиданно подмигнул мне и прошептал:
          - Нам сейчас влетит!
          «Наверное, это от того, что он очень поздно пришел? Но почему влетит «нам»?»
          Папа расстегнул две пуговицы на шинели, медленно и аккуратно, не как всегда, и там внутри, за пазухой вдруг что-то зашевелилось под шинелью... Я смотрела, замерев и не говоря ни слова. Во-первых, папа тихо пришел, и ни мама, ни брат с сестрой ещё не услышали, а во-вторых, это уже наш с папой секретик. Папа расстегнул ещё одну пуговицу… и тут из-под шинели выглянула белая мохнатая мордашка. Папа быстро приложил палец к губам, чтобы я чуть потерпела и не завизжала от восторга, а мне так хотелось тотчас кричать и меня буквально распирало от нахлынувшего счастья, готового вот-вот разорваться в тысячи разноцветных конфетти, точно, как хлопушка, которую дернули за шнурочек. Я держалась изо всех сил… Наконец, он осторожно вытащил пушистый белоснежный комочек и дал его мне, мне в руки. Я затаила дыхание…
          - Держи, он твой!
          - Он мой?!!!
          Конечно, дальше сдерживаться у меня уже не получилось. Я прижала к себе это тёплое нежное сокровище и… На мой радостный вопль выскочили все сразу, оторвавшись от своих дел, из моих глаз брызнули те самые слезы счастья, и я поняла, что значит «нам влетит». Брат с сестрой не скрывали своей радости, но мама была очень недовольна тем, что у нас теперь будет жить собака.
          «Ну, мама! Это пока ещё не собака, а малюсенькая собачка, совсем еще щенок».
          Я прижала к лицу своего нового маленького беленького пушистенького друга и тихонько прошептала ему в мохнатое ушко, скорее объявляя его новым членом нашей семьи:
          - Тебя зовут Пушок!
          Папа показал быстрым торопливым жестом: «Прячьтесь!»… и меня вместе с Пушком, братом и сестрой просто сдуло в нашу комнату, а папа закрылся с мамой на кухне… Хотя мы и не слышали всё-всё, о чём папа говорил с мамой, потому что до нас доносились лишь обрывки фраз, но все вчетвером – я, сестра, брат и щенок, - уже знали, что он останется у нас, и мы ни за что и никуда его не отдадим.
          Вышли папа с мамой и очень строго нас всех спросили, будем ли мы гулять, кормить и ухаживать за собакой, и мы, как немые, с улыбкой во всё лицо, изо всех сил трясли головами, уверяя всем своим видом, что мы на всё согласны… и тут, как-то неожиданно, Пушок почему-то присел, замер и из него потекла струйкой вода прямо на пол… Образовалась приличная лужа, он её даже не переступил, а засеменил в коридор, оставляя мокрые следы... Мама нахмурилась... Папа быстро принёс и вручил нам тряпку для самостоятельной ликвидации этого страшного «ЧП» и скорее увел маму на кухню:
          - Ты не чувствуешь запаха? Кажется, у тебя пирожки подгорели?..

          Так как мы ещё спали все в одной комнате, то у нас не возникло спора, где же будет жить наш щенок. Мы все были счастливы, ну… или... почти все. Просто мама ещё не понимала, что она тоже очень счастлива.

          Я старалась уснуть. Но радостные мысли в моей голове ни за что не хотели, чтобы я заснула, и без конца напоминали мне про всё хорошее, смешное и грустное, что уже случилось на белом свете: про расставание сестер - Осень и Зиму, про дожди, про снежинки на папиной шинели, про чудо, которое папа принес в наш дом, и про то, какая я счастливая и как мне повезло родиться в этой семье, в которой вкусно пахнет пирожками, папа приносит щенков, можно с сестрой устраивать бои из подушек, а с братом кормить и разглядывать его шустрых рыбок в водном царстве аквариума... Как же мне повезло со всеми вами!

          Потом было еще много интересного, хотя и не всегда весёлого: и съеденная обувь, и испорченная мебель, и бои... не только подушками, и мамины вздохи… Жизнь бурлила, переливаясь разными красками, и каждый день, как поворот калейдоскопа, дарил новую картинку, новый неповторимый узор. События сменялись, как времена года, и дожди, которые напоминали мне слезы расставания сестер Осени и Зимы, сменялись на снежные бури, то застывая ледяными сугробами, то рассыпаясь снежными заносами, сердя взрослых и радуя детвору, ведь именно в такие моменты во дворах вырастали снеговики и снежные бабы с морковками вместо носа, ведрами вместо шапки, угольками-глазками и веточными руками, возводились снежные крепости и устраивались битвы снежками. Зима баловала своей красотой, сияла ослепительным белоснежьем, звенела хрусталем сосулек, удивляла ювелирной роскошью неповторимых узоров на окошках... А ещё зимой можно было нагреть в ладошках монетку, а потом приложить к замершему непроглядному замороженному стеклу в автобусе, и оно, растаяв ровным кружочком, превращалось в маленький глазок, и можно было в этот быстро затягивающийся кружочек наблюдать за тем, что делается с той стороны – в мире стужи…
          Но всё это временно, всё ненадолго, и совсем-совсем скоро всё неузнаваемо изменится, и новая встреча произойдёт уже совершенно в других декорациях…

          А вы слушали когда-нибудь капель? Это встретились Зима и Весна. Цветущая, душистая, яркая, улыбчивая, любящая Весна в зеленом расшитом цветами платье обняла свою сестру; одиночество, колкость, холодность и суровость Зимы растаяли в горячих сестринских объятьях, и слезы счастья брызнули из глаз, и заиграли мелодией капели, и с веселым журчанием пробились на свет ручейки из тающих сугробов…

          Я шла по почти весенней, но ещё зимней улице, держа в руке поводок. Мой верный друг радостно лаял на прохожих, делясь со всеми своим настроением, которое у него всегда было хорошим, независимо от времени года. Глядя на подтаявшие сосульки и осунувшиеся похудевшие сугробы, я думала про Зиму:
          «Ей, наверное, очень одиноко и грустно... Она столько старалась: рассыпала снежинки, лепила сугробы, вышивала узоры на окнах, а теперь пришла сестра Весна и всё растаяло… Теперь ей ждать своей очереди... Вот, если бы у неё была такая замечательная собака, как у меня... Но у неё, наверное, нет такого папы, который мог бы ей подарить собаку…»
          Я пнула подтаявший сугроб. Под ногой заскрипел снег. Скоро и этот сугроб растает...
          «Не расстраивайся Зима, за расставанием всегда будет встреча! Я что-нибудь придумаю в следующем году, когда мы снова увидимся с тобой!» - подумала я ей, гладя своего весёлого белоснежного пушистика.
          Я разбила ботинком корку на сугробе - под ней был еще пушистый снег - и слепила огромный снежок, плотным комком, и поскорее принесла его домой:
          - Мам, мама! Спрячь в морозилку, чтобы не растаял... Зима, когда придет, - вот ей сюрприз будет! Знаешь, как она обрадуется!..»
          Мама понимающе улыбнулась и спрятала снежный шарик в морозилку.


14.08.2018