Подземелье

«Да чего ты  там,  в  «погребе» своем, видеть мог?-
                весело  спросил меня сосед в купе.
                «Людей…»-подумав, ответил я.



А шахта  –дело веселое.  Не надо пугаться и пугать. Конечно, там не просто –  метан чего стоит. Зато проверишь себя  -«на всю мазуту», да и деньги, хоть и не  великие, но дают.   
 «Чего ты сюды, хлопчик?!» - встретил меня Микола Гурецкий,  старшой звена, куда определили.
«Романтика, отец!» - бойко ответил я.
« Лишенец …»-  зевнул он со скукой, хотя работа тут оказалась совсем не скучной.
Залезешь с товарищем в «куполок», обопрешься задом о тесанный лес и ну укладывать его друг на друга, а они - кило по сто…
А то зачистишь от уголька пятачок, воткнешь в него свои худые колешки,  сплюнешь на ладони для «сцепу», хлопнешь по ляжкам для духу и давай перекидывать те же бревна с конвейера на конвейер!
Мрак, скрежет, пыль, запах угля, леса и масла – симфония!
Пот ручьем, майка парит, чешется нос, спина и ниже, не до того.
«Насвай» (накладываемый на десна табак)  заложить некогда.
«Раму» пора ставить...
 «РА-МУ»! Для чего надо:
-отволочь на себе, спасая пятки,  «коногонкой» (самопальная удавка из ремня и троса) за километр, металла, бетона  и дерева, общим весом полутону. Часть пути  «скачать» «в обратку» по металлическому транспортеру, рискуя жизнью.
-отрубить, откайлить, отпалить у природы  пол-метра ее каменного пространства, которое и закрепить этой рамой, чтобы обиженное беспокойством подземелье, не наказало заслуженным обрушением.
Одним из важных штрихом этого ритуала, является, конечно,  обработка «лунок» -  полуметровых ямок в породе, для установки в них стоек.
Для которых надо:
Отметить плевком место будущей стойки, встать на карачки, намертво сжать шершаво-теплую рукоять кайла и ….бить, бить, бить им в эту упрямую точку до тех пор, пока она не сдастся и не пустит трещину, за которой можно выгрызть  несколько сантиметров ее серо-черного, пространства.
Не передыхая, (старшой не даст!) выгрести руками из нее гравий и, как дите,   опустить туда стокилограммовую стойку, отбив с нее предварительно, чтобы не копать лишнего «лапу»,(это такая дополнительная поперечина из того же металла, для усиления основания крепи).
По правилам ее отбивать, конечно, было не положено.
Но эти правила никогда не увязывались с заработком и нашей реальной безопасностью и мы это прекрасно знали.
В « оконцовке», когда рама установлена и закреплена – ее подвижной узел  фиксируется «фирменным» клином, которым мы метим траекторию своего личного  движения под землей. 
 Можно и «тормознуть».
Не торопясь усаживаемся за слепленный наспех товарищем из подножного материала стол (распил, бетон), на котором им выложена гора  домашней снеди, высвобожденной из газет,  служащих тут же скатертью, салфетками и чтивом. 
Дразнящие запахи сала, огурцов, чеснока и прочего,  далеко разносятся по шахте. (Впрочем, как и любые другие).
Едим молча, беря куски черными, стерильными, от свежеоткупоренного угля, руками.
(свежий уголь и правда чист,как слеза ребенка).   
Димон  траванет анекдот или поделится чем кончился вчерашний вечер.
 Кто- нибудь прочитает вслух с газеты про изобретательных японцев …
Вот чуднОй, народец!..
Роботов для кухни делают..Тут полгода пилы не допросишься...

Шахтное дело -сакрально.
Оно темно,  опасно, вредно и очень тяжело, но оно же очень прозрачно, открыто и не лукаво по своей природной сути.
Природа никогда  не врет и не шутит.
Она царственно проста и искренна: смотри!! Я тебе сигналю! Слышишь?!?  Я тебе шепчу! Чуешь, сынок!?! Даю запах! Оглянись! Даю капеж!!
И  если ты ленив, рассеян, трусив или хитер –  расплатишься собой и товарищами.
 И обидится невозможно и глупо  - все по предельно справедливому прейскуранту.
Как держали такую нагрузку наши организмы? –не знаю.
Не болели никогда – не когда.
Наверное потому, что все делалось сообща. 
 Сообща работали, сообща «отдыхали» после смены.
Каждый имел свое место и свою цену.
Один крепил слева, другой -справа.
 Один  знал «купола», другой работу с лесом, третий - электричество.
 Были спецы по плетению канатов, креплению сопряжений, монтажу оборудования, управлению сложнейшей  и тяжелой техникой.
Были шустрые как ртуть, были тяжелые как чугун.
«Марат, подложок!
-Лови!
-Длиньшее ...Как ..редькА у Витька…
- Рубю!
-Так! Ниже! Еще! Хорош! Крепим! Павло, звони…
Поехали…»
В забое все быстро и точно, с оглядом друг на друга  и за матушкой -природой. Где и как трещит, чем пахнет, откуда течет.
Выключился,  засуетился  -и твои фрагменты повезут на электровозе на гора, чтобы не мешали выполнять суточный план. 
Нельзя отрываться от подземной сути ни на секунду.
И нельзя  находится одному.
Потому там практически незаменимо степное спокойствие Марала, неистовство  Мухамедсадыкова, гордость Гоги, бдительность Мотина, въедливость  Семенова, старательность Кима, аккуратность Роберта.

Взять тот случай с «орлом» (это когда вагонетки по какой то причине отрываются и летят под уклон со страшной силой, сметая все на своем пути).
В ту смену,как обычно надо было опустить вниз по уклону дюжину вагонеток.
На километр.
(Технология подобного опускания, требует отдельного повествования, особой книги, в силу схожести ее даже не с цирковым искусством, где все отрепетировано  и оборудовано, а с выбросом в тыл врага, где все смертельно,  «эксклюзивно» и решается «подручными средствами»).
Так вот,  пока мы внизу копошились в поисках щепок для приторможения состава,  Василию, пожилому нашему товарищу, который стоял за лебедкой, наша суета внизу показалась сигналом и он приотпустил тормоза.
Состав оказался тяжелым и вагоны пошли в разгон.
Леша, тихого нрава юноша, месяц как из армии, увидев в просвете выработки летящие вагоны и зная,  что мы внизу еще не готовы, схватил  подвернувшийся распил и кинулся к составу.
 Распил закусило колесом первой вагонки, уперло ему в живот и вывернуло  к стенке выработки.
Будь распил длиннее на пять сантиметров, парня бы не было.
А так – мы помазали ему в бане брюхо зеленкой и пошли обмывать ситуацию. Начальнику ничего не сказали, ну его...  Все одно про вагоны, которые ушли дО низа и там рассыпались в пыль, ему доложат...
В другом случае я сам, желая сократить хождение между горизонтами (выработки  на разных глубинах и на больших расстояниях ходьбы под землей ), рискнул полезть в скважину (отверстие в массиве земли диаметром  чуть более полуметра) и глубиной около тридцати метров. Дело было в пятницу, ночью, в канун нового года. Когда я опустился метров на пять, хватаясь за цепь, пропущенной внутри ее для прочистки,  тело окатила жгуче-холодная вода, струившаяся по стенам «колодца», которую сверху было не видно. Чудом не соскользнув и добравшись целым до низу, я с ужасом обнаружил, что скважина осталась на праздники не отгруженной и потому пролезть из нее в выработку нижнего горизонта было  не возможно. Возвращаться тоже было невозможно из-за скользких стен и отсутствия сил. Впереди, через сутки,  был Новый год. Предстояло встретить его трупом на километровой глубине,  в месте, о котором никто не знал. (Полез то,  никого не предупредив).
Спас меня ангел,  по имени Коля Н. Был у нас такой добрый, аккуратный человечек -слесарь, которого мы за его добросовестность дразнили «немцем», хотя он был чистый татарин, и который, по этой своей «немецкой» привычке, на всех своих дежурствах по откачке воды, всегда и непременно аккуратно спускался в  самый забой и проверял –не засорился ли храпок. И никогда не ленился. Вот он и в этот раз пошел вниз и (второе везенье), полез откапывать спрятанные около скважины ключи. Я же, находясь в абсолютной темноте,  уловил фотон света и отчаянно заорал. Он было испугался и отскочил, но потом вернулся и спас меня.
 Мы обмыли "это дело", но никому рассказывали про него не стали и понятно почему.

Было и так, притомившись как то при замене зубков на добычном комбайне(такая огромная черная машина-рубанок, которая огромной фрезой рубит уголь на огромный конвейер,  для отправки «на гора»), пошли мы с товарищем раскладывать  «тормозки» на «свежей струе», оставив молодого слесаря докручивать остатки.
Вышли, порезали сала, ждем его. И тут оттуда - едва слышный, шелестящий звук на высокой ноте. Аппетит пропал, стало неуютно... Мы - в лаву. Подходим –а ее нет… Ни входа, ни выхода. Запечатало  -метров на 40. (Потом откапывали –месяц)…
 А этот, пацан,  подходит сзади – «чо такое?».. он в тупик ходил, по нужде...
(хождение по нужде многих спасало в шахте от беды, хотя многих и доставало. 
«Е твое, Шурик! Ну ты..! Шоб, ты…Твою маму ты...»Радостно хлопаем мы его по затылку..

Или сели мы как то, человек десять, в клеть. Конец смены, недели,  месяца. Настроение –абзац. Наверху  - пиво, мир, май. 
Клеть рванула и повисла. Потом еще и еще. Наконец поползла, но так медленно и с таким треском, что сразу стало ясно  –беда. (Как потом выяснилось, за пульт подъемной машины в тот раз, села машинистка -стажер, отсиживающая последние дни перед пенсией и которую подруга - машинист попросила посидеть немного около пульта).
После судорожных рывков,  клеть,  выскочила одной стороной из правого проводника,  перекосилась и стала цепляться за стыки проводниковых рельс,  меряя на них  силу подъемной машины, с прочностью клетьевого каната.
 В узком металлическом ящике началось несусветное. Унылый мужской рев, толкотня, пот. Возле меня, с белыми глазами мужик со второго участка, монотонно выл на высокой, бабьей ноте: «Мужики, как вам не стыдна!!..Успокойтесь! Будьте мужчинами!..». Но глядя на его зеленое от ужаса лицо, хотелось выпрыгнуть из клети.
 Смотреть страшно было на всех . Мы начали выкидывать спасатели, каски, срывали и выкидывали  двери клети,  надеясь что о нас еще услышит хоть кто то на этом свете…(Потом выяснилось, что шум от нас стоял такой, что люди  и внизу и вверху ствола отскочили  от него на сто метров, ожидая нашего прилета в массивной клети.  Когда клеть, таки, дотащилась до следующего горизонта (сто метров по стволу), она уже не могла выйти на него полностью  («сесть на кулаки»), ибо окончательно расперлась и застряла над бездной. Она замерла. Наступила могильная тишина. Вася Улитин, единственный, кто на этом горизонте не убежал от нашего рева, кинулся к решетке, ограждающей ствол от горизонта и  выбросил ее, многопудовую,  в сторону, словно садовую калитку. Началось паническое выползание наружу, давка, глухой треск, сопение и мат.  Я был далее всех и обреченно знал-думал, что когда все, стоящие впереди меня,  выползут из клети –она рухнет.
Не могло мне подфартить, не за что.. . «Хлюзда на правду выходит..А куда ей еще?». Финита ля комедия,  невдалое существо, за всю свою никчемность и разильдяйство..!Правильно механик седни сказал..» 
Тем временем, все  уже успели просочится на горизонт, а клеть еще висела. Я  заворожено  смотрел на ее край. Ребята крича тянули руки. Ватно двинулся,  кто то подхватил, схватили за шиворот.  Был момент, когда голова и плечи уже вылезли из клети, но зад все еще был там и я   мысленно (а может и в слух)  залепетал  Ему суетливую мольбу о прощении. Очень уж не хотелось погибать вот так «не в дало», с оторванным , как у ящерки, задом.
Через секунду все кончилось.
Мы возбужденно гогочем, бестолково мечемся и грозим кулаками ненавистной  клети. Двое с вызовом помочились на нее сверху. Вскоре я обнаружил, что оставил в ней самоспасатель.
«Лезь!» - хохочет братва. Лезть я, положим, не стал, а достать таки его достал,  подвернувшейся буровой штангой..
Отныне сильно  боюсь подъема в клети. Именно подъема. Спускаться еще терпимо: неизвестно -оторвался уже или еще нет.
(Через много лет, я попал к ведунье, которая сказала мне, что «тогда меня испытывали из-за того, что я обижался на своего отца в детстве».  Это было и вправду так.)

Такой же вертикальный ужас поведал мне и  «горный брат» Сережа Панадеин. При спуске зимой, клеть застряла из-за наледи на рельсах, и на их глазах слабина каната, стала сползать с купола клети в ствол..У ребят враз «пооторвало все башни». И «пооткрывало все шлюзы». Орали -дико, а после смены сутки  не покидали шахтную баню, «наклдырившись роялем» (питьевым спиртом) до мертвецкого состояния... 
Нет понимания природе везения…
 Как понимать, например, «везение» нашего товарища, которого протащило как тряпичную куклу  вниз, под махину комбайна и не дотащило пол метра до стальных зубьев?
Почему жив и не сильно искалечен другой, принявший на голову кусок породы весом кило в двести, так и не выпустивший из рук «табельного оружия» - отбойного молотка?
И отчего выжил тот, которому разбило «жабкой» (стальной серьгой) голову, протащило под партией вагонеток, оглушило 6 киловольтами?
Людей захватывало тросом, заваливало породой, затапливало отстоем, бросало в ствол, на конвейер, но гибли не все.
Кому и чему служит  - Его Величество Счастливый Случай?

Ну, а когда пропустишь через себя этот эшелон  металла, бетона, леса и резины, докопаешь, добуришь, дотащищь, докрепишь, рванешь с ребятами  –  свист в ушах -к стволу. Пешком, бегом, на ленте, за вагоном, в вагоне, главное - к стволу.
Конечно, все это в нарушение святых канонов Правил Техники Безопасности!
Да откуда брать силы на них?
(Был у нас такой …Иван Рудольфович….никада не садился на ленту, а всегда аккуратно топал рядом с ней, как укор нашей не дисциплинированной совести. И умер  от инсульта в 45 лет. Вот и думай, как верно жить. )
Вылетишь к околоствольному двору, набьешься сельдью в клеть, весело матюгнешь или свиснешь отставшим в улетающей под ногами бездне браткам,  швырнешь «на горах» в ячейку «самоспасатель» с «головкой» (светильником),
размотаешь фанерные портянки, завяжешь брезентовым ремнем хитро умотанную робу, чтобы не сходу опотрошили,  ополоснешься ледяной водицей в баньке (не до ногтей и бровей!), пройдешься вразвалку, расчесываясь,  мимо начальника, процедишь через плечо: «шесть рам, Лексеич..» (знай, наших) и - к своим, ожидающим с «сидором» в шахтном сквере или в «шайбе».
Врежешь по первой, «залакируешь»  пивком с мойвой и вот уже Васек, демонстрируя  «бугру» усердие, начинает суетливо выяснять о топоре, пропавшем в ночную смену… 
Посмеешься, попытаешься  свернуть разговор на баб или хоккей -все одно выворачивает на забой. Отчего ныне так, а ране эдак. И от кого это зависит. И почему…И как надо бы, чтоб аккурат…
Очень уж хотелось правды и справедливости. Чтобы объяснила, утешила, но не пугала. Чтобы вышла по доброму, по человечески…
 Дорога к ней была всегда долгой, муторной, не ясной, с перерывами на обнимание и  мордобой -в рамках осиленного образования и жизненного опыта, без  забегания за флажки.
Но это получалось не всегда…Другой раз,бывало, понизив голоса,  нащупывали ее «заповедные» глубины, но чуткий парторг участка, оторвав забитую заботами о народе голову от стола с закуской, с отеческим укором смотрел в глаза и оберегал от неосторожности…
В пивных мест не хватало,  и потому искали смысл бытия за ними, на таре или пили прямо на ходу, двигаясь по городу с горючим во внутреннем кармане. (От этого падали раньше).

 «Люди подземелья»-особые люди. Притупленное ожидание ежесекундной смерти делает их таковыми.
Они не суетливы и не стремятся к подвигам –подвиг само их появление на работе.
На тяжелой, вредной и опасной работе, понуждающей напряженно думать и действовать в нечеловеческих по сути условиях.
Эти подземные испытания, бесконечные риски и травмы-накладывают на них особый,  шарм.
 
И все же воспринимать шахту  преисподней -не верно.
Не надо жути, жалости и слез!  В шахте человечно как нигде! И страшно, и тяжело и весело! ЖИЗНЬ!
Все реально, по настоящему, все остро!
Выедешь под утро «на гора», достанешь заначенную под камушком «Приму», растянешься на пожухшей осенней травке (или на  весенней, молодой), и, ожидая вахтовку, слушаешь полусонное «выкипание» отжатых товарищей по подземному счастью.
… «А знатно,  робя, я седни кота шуганул!!..»
« Не седни… вчера..»
«Все одно знатно!..Захожу на кухню, а он, жидяра, пригрелся на солнышке..растекся по столу …кемарит…Вскочил, глаза выпучил…по линолю елозит…Комедь…»
«Во, тарантас, бля! Кот  при чем?!..»
«А я вчера бабе по жопе впердолил!»
«В чо..?!?»
«За то…»
«Ну?!?»
«Хаккей жи был…Ну я  и спроси ее…так …для смеха …Тебе Валера Харламов -нравица?!  А чо, говорит, видный мужик…
Ну а ты бы с ним....в смысле ..легла бы?... А чего не лечь – лыбится.
Ну, не сука?!..»
«Го-го!...Дурко! Тебе  же шутят…»
«А чо седни с Мамиком было!!…
«Чо?…!»
«Он жи на той неделе ногу трапом проколол…когда на гора шли…ну  и попросил , чтобы ему на нее нассали, ну чтоб не заразилась…А седни он с полка слетел и макушку поцарапал..Не сильно, но кровь пошла…Ну мы и предложили промыть...»
«Хо-Го-Хо!!»
«Павлуш!  А помнишь как вы  … с Николаем Олегавичом тада…землю в  лебедошной ели,  пить завязывали?!»
Молчу, придавленный...
«Да…Выехали оне тада и  …к тете Вале… А Павло, главна, скачет между луж…чтоб штаны не забрызгать…А Николай Олегавич, блин,  вы же знаете нашего Николая Алеговича,  важна так цедит ему через плечо: « Мы тока сухаря возьмем…для отходняка… Ну,ясна роща…конешна ни грамма боле..
Ну, взяли …сразу литр масквы…чтоб меньше  бегать… и в пивнарь...
А потом… эта…лежит Павлуша посредь той лужи, вокруг которой утром прыгал..и щепки отдувает…чтобы в нос не лезли…
…Перезавязали оне тада …»
«Ха-га-ха-го!!»
«Серый! А как вы вчера со Слоном с  «органа» (крепление лесом сплошной стеной)рвали!!..
« Таа… Лес мы туда таскали,  а ОНА и пошла!! И знатно пошла!!! До  РП треск…Мы и рванули гуськом! Выскочили на свежую , (это метров двести, вверх), да и для верности еще сто метров прихватили… смотрим , а бревна то мы  с собой прихватили!!!…»
«Хо -Го-го!»
« А раньше, слышь, у нас тут лошади работали… Конюшня под стволом была, где   подстанция…И они,  хоть и слепые, умные  - не поверишь! Никада больше двух вагонов не брали!  Никада!Натянут постромки и слушают – скока  сзади звякнет …Если больше двух –с места не тронутся, хоть убей…пока лишнее не отснегнешь…Нипочем  не обманешь…»
 «Да…А нам вон,  грузють и грузють…Вчера рикорт, седни норма…»
«Мы ж не мерины, сынок, мы ж люди…» -под усталый хохот поучает старшой.
Но этого, задремав, ты можешь и не услышать...
А будешь доглядывать сладкий утренний сон про то, как  неожиданно и  круто перевыполнишь личный годовой план, и тебя, вместе с победным куском, торжественно и нежно, на ослепительных простынях, понесут на гора девушки, помрачительной красоты, но ты от них, по досадным законам сна, сбежишь домой,  вытаскивать из-под ванны,  заначенную  там водку, которая, сука,  треснет при доставании...Хорошо, что эту жуть оборвет шум подъезжающей вахтовки…


Справка:
          -Обычный  вес «элемента крепи», перетаскиваемой на плечах  сотни метров до места установки  - 85 кг;
-Рештака  –52 кг;
- Обычное расстояние от  места работы до бани -4 км;
-Обычная высота выработки (тоннеля), по которой мы начинали двигаться к свету: 160 -180 см;
-Обычная скорость  ленты, на которую мы прыгали, добираясь до ствола, чтобы сохранить остаток сил – 1,4 - 4 м/сек;
-Обычный  вес инструмента и обязательных принадлежностей  шахтера (самоспасатель, светильник, тормозок, фляжка, интерферометры и др.), который мы носили каждую смену –12-14 кг;
-В Караганде за год гибло  и травмировалось обычно - 40\ 400 человек;
За каждый миллион тонн добычи угля – две  жизни, отдавались (и отдаются) под землей.

У "людей поверхности" прошу прощение за сложность подземной терминологии, обьяснить которую не хватит и жизни.
Но это и не так важно, как понимание принципиальной разницы этих миров.   
Пожилым же подземным братьям, в качестве ностальгического воспоминания, приведу  свои воспоминания предметов и механизмов, окружающих меня тогда, в стремительно удаляющемся детстве…
ПМВИР -41
(Пускатель магнитный взрыво-искробезопасный рудничный).
Вес -210 кг. Обычно переносится на распиле   четырьмя человеками, а в авральном (который и есть обычный) – двумя.
Лебедки: ЛВД-34; ЛВДВ;ЛВД-24; МК-40; ЛПК-10Б.
Особенно шустрая (маневренная) из них, конечно, ЛВД-34, на которой мы обычно  опускали и вытаскивали по уклонам и горизонталям, весь многотонный материал для крепежа. Но и покалечила она нашего брата –не перечесть.
 ЛПК -10Б :  вот силища!!  Землю выворачивает…
Многотонные секции крутит  как картонные коробочки. Успевай отскакивать.
Конвейера скребковые: С-53;СР-70;СП-202.
Сколько же сотен тонн этого железа перетаскано на плечах и руках!
Ленточные: КЛА-250;Л-80; «Гварик».
Сколько тысяч километров проезжено на них! Сколько ног  сломано…
Комбайны проходческие: ГПК;ПК-9Р;ПК-3Р;
Добычные: КШ-3М;ГШ-68; 1ГШ69.
Как же тяжелы, перемещаемые «пупом»,  детали этих монстров!
Подстанция- ТКШВП-400- громоздкое, гудящее и теплое, как домашний кот,
 сооружение. 
Самоспасатель СП-55: Маленький, как  банка тушенки. Среди самоспасателей той поры, он был самый необременительный, хотя и такой же бесполезный.   
ШС-7м : Громоздкий, тяжелый, тусклый. Никого он не выручил в критическую минуту. Но замордовал всех.
Все виды самоспасателей были казенными,но бесполезными по сути амулетами, выдаваемые и контролируемые начальством,  для постоянного напоминания нам о нашей вечной вины перед ним за свою невдалую жизнь.
Разве думал я тогда, что именно эти килограммо-километры, пыле-газо-кислоты, стрессо-выпивки, которые мне пришлось азартно проскочить с товарищами по жизни, обернуться мне гарантированными камнями в почках, посаженной печенью, вспухшими суставами и позвоночником, надорванными внутренностями, вылезшими наружу, притихшим слухом, посаженным зрением, надорванным сердцем и засоренными легкими?
Не думал, конечно. Не было времени и не жалею.
Но думать было надо, о чем и пишу.


Рецензии
Здравствуйте, Павел!

С новосельем на Проза.ру!

Приглашаем Вас участвовать в Конкурсах Международного Фонда ВСМ:
См. список наших Конкурсов: http://www.proza.ru/2011/02/27/607

Специальный льготный Конкурс для новичков – авторов с числом читателей до 1000 - http://www.proza.ru/2018/10/19/1297 .

С уважением и пожеланием удачи.

Международный Фонд Всм   17.11.2018 09:49     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.