Осень. Покой

Тоска давно минула и я уже которую неделю не вспоминаю, что значит грустить. Я блукаю по осенним улицам, пёстро искрящихся яркими красками, и тепла изнутри мне достаточно, чтобы уравновесить внешнюю свежесть. Досыта насладившись прогулкой, я возвращаюсь в свой дом, где ко входу во двор меня прибежит встречать кто-то из кошачьего кодла - пяти маленьких мягких хищников. Я порой то собираю их словно игрушки в одну пушистую охапку, забавляясь невозмутимости своих домашних питомцев, то плету из слов что-то бессвязно-ласковое в их адрес, чеша им за ушами или гладя по голове. Они вновь раскидают свои мохнатые тела по двору и по окнам, улягутся стаей на подставке для обуви, будут сонно зевать повсюду, куда не брось взгляд, или будут лениво переставлять лапы, двигаясь из тени под солнечные лучи и наоборот.
Дома будет чай - много терпкого, горячего, бодрящего чая. Даже не бодрящего, а просто помогающего не сомкнуть веки в странствии к царству Морфея, в которое постоянно тянет отправляться вновь и вновь в это волшебное время года. Много чая, позволяющего поддерживать это сладкое полудремотное состояние - в нём приятнее созерцать свалившуюся на голову полыхающую осень. Оранжево -красно всё вокруг, остро и резко, а там, посмотри - плавно палитрой пастели устелена поляна, над которой возвышаются ветрами обнесённые кроны стоящих деревьев. Которые, освободившись от одежд, не выглядят осиротевшими, нагими, обедневшими без листьев, но они - модели, наряд чередующие на более приталенный чем прежде, на изысканность высокой моды просто заменившие пышность прежних форм.
Глаза покорены красками, ноги подвластны взору и я иду, наслаждаясь видами. Я уже заблудился в этих коридорах сияющего цвета, а скулы болят от улыбки, что никак не может сойти с уст...
Я возьму бутылку белого мускатного вина и отправлюсь беседовать с другом: я буду упиваться светло-соломенным цветом пожелтевшей листвы сквозь стекло бокала с пьянящим напитком, который так гармонично совпал с господствующими тонами осени...
Будто миг прошёл, а я уже в обители почти упал в сон где-то среди одеял и пледов, где-то посреди умиротворяющего слога "Фиесты" Хемингуэя, но пара глотков чая вновь вытаскивают меня из забытья, и я как кот, встряхнув головой, собираюсь с мыслями. А может и позволю себе провалиться в послеобеденную сиесту - с ещё открытым окном, пусть слегка несущим освежающие потоки воздуха и убаюкивающий шелест листьев, шумящих поодаль. Я забудусь в младенческих сновидениях, где мир - единый сгусток света, хотя и линии текстур парадоксально отчетливо прочерчены. Хотя, ясно видно мне животных и людей, мне видно небо и облака чётко, и одновременно мир заполнен ореолом солнца будто краской, залившей пространство, а фрагменты воспоминаний детства - в переплетении сна и реальности - становятся сейчас всей моей жизнью. И, может быть, мне подарить вдохновенный сон способно было и ушедшее лето, навряд ли, ведь я не чувствовал тогда бы этой ностальгии по былому, которая заявляется ко мне только осенью; не чувствовал одновременно этой неги утешения оттого, что я всё-таки успел насытиться мгновениями нашего лета: солнцепёка и купаний, хмельных танцев в окружении красивой молодости и новых приятных знакомств, лёгких одежд и холодных напитков в зной. И этот эмоциональный коктейль дополняет чувство трепетного волнения от грядущего - может холодов и простуд, может заветных очей и любви - и сон становится истинно осенним. Таким каким его не способно соделать любое иное время года.
 Я снова просыпаюсь без резких переходов, словно плавно сон перетекает в явь, просыпаюсь среди книг на очередной главе "Колыбели для кошки", а кружка с чаем уже в руке даже только спросонья. И странным образом из раза в раз она становится всё больше, а напиток в ней крепче и крепче от одного чаепития к другому.
Стоит моргнуть, и я снова сплю...размыкаю глаза и - осознаю себя на написании строк о ночном похолодании, и том как старшая из питомцев - мать-героиня, наплодившая трех озорников, лезет греться под одеяло. Её детвора улеглась в компании взрослого кота Багира на кресле, устроив из своих свернувшихся клубками тел пушистое лежбище. Своим мягким холодом осень сближает их, а мне дарит этим зрелищем эпизоды уюта теплого дома, когда за окном уже изрядный озноб.
Я загрущу опять по осенней традиции и снова отправлюсь шастать по блистающим улицам, снова буду ненасытно вдыхать запах опавшей листвы в парке, снова буду кутаться в куртку при порывах ветра или поднимать выше воротник на толстовке от вечерней прохлады, снова буду вглядываться в розовый закат сквозь туман, окутавший рассудок.
Осень усадит меня на скамью, заворожив пейзажами и, дав ими насладиться, напомнит о личном, самом важном, сакральном для души. Она мне безмолвно объяснит, что пора перестать ворошить былое и, поглаживая шрамы, предаваться воспоминаниям об утратах - кто-то свыше заодно с осенью омоет доброй печалью всё моё существо и тут же забудется прожитое.
Я рад нашей встрече, осень, пусть бывает и ропщу на твои сквозные ветра и проливные дожди. Я рад этому долгому прощанию с летом, когда постепенно остывает жар беззаботности и мы планомерно входим в подобие анабиоза, наверное, для того, чтобы легче пережить зиму. Я рад твоему участию в моей жизни и тому, что ты пришла вместе с успокоением, которое принимал раньше за тоску.

Осень, я рад, что могу разделить с тобой одиночество.