Курс Андрей Александрович
Тел.: (+375 29) 6618353
E-mail: kurs_a@mail.ru
«Максим Богданович»
автор сценария - Андрей Курс
Формат: полный метр.
Жанр: историческая биографическая драма.
Хронометраж: 90 минут.
ЛОГЛАЙН
Он вырос вдали от Родины, но трудно найти человека, который также чувствовал родную землю, родной белорусский язык. Он умер молодым, но успел за свою короткую жизнь многое. Он писал такие стихи, от которых у каждого белоруса мурашки по коже и слёзы на глазах. Он – Максим Богданович.
Основано на реальных событиях.
СИНОПСИС
Февраль 1917 год. Только что прогремела Революция, пришли смятение и хаос. Где-то под Гомелем стоит железнодорожный состав, в котором замерзают пассажиры. Среди них двадцати пятилетний Максим Богданович, который направляется на лечение в Крым. Коротая время в ожидании, когда дадут паровоз, он рассказывает своему попутчику историю своей короткой жизни.
Максим Богданович вспоминает своё детство в Гродно, смерть матери, которая умирает совсем молодой от чахотки.
Отец, Адам Богданович, банковский служащий, перевозит семью в Нижний Новгород. Здесь он знакомится с Максимом Горьким, с которым у них общий интерес – книги. На этой почве они сближаются и даже дружат семьями, женившись на родных сёстрах. Максим Богданович также увлекается чтением и изучает языки.
Отца переводят в Ярославль, в город с которым у Максима Богдановича будет связана большая часть жизни. В семье Богдановичей всегда, даже когда они жили в Минске и Гродно, разговаривали на русском языке. Но Максима больше всего увлекает язык его далёкой родины. Он не только изучает белорусский язык, но и пробует писать стихи.
Первые публикации стихов сына в «Нашей ниве» не вызывают восторга у Адама Богдановича. Он, сам не лишенный творческого начала и написавший немало научных работ по этнографии, желает, чтобы Максим пошёл в юридический лицей. Тот не спорит, но упорно продолжает писать стихи.
В Вильно выходит поэтический сборник Максима Богдановича «Вянок». Но это не приносит ему ни богатства, ни славы, ни любви, которую он, натура весьма ранимая и чувствительная, так ищет.
Анна Кукуева, Анна Гапанович, Мария Китицына, Клавдия Салтыкова… Они вдохновляют поэта на самые прекрасные в белорусской поэзии лирические строки.
Каждый раз Максим Богданович влюбляется, страдает, разочаровывается и ищет новую любовь.
Но самая большая любовь его не оставляла никогда. Это любовь к Родине, которая его притягивает к себе, как магнит. Окончив ярославский юридический лицей, он отказывается от карьеры служащего и едет в прифронтовой Минск. Здесь же он надеется обрести рядом с собой родственную душу – Ванду Левицкую, с которой долгое время переписывается. Но, встретившись с девушкой воочию, понимает, что ошибался в своих чувствах.
В Минске Максим Богданович работает в губернском продовольственном комитете и помогает военным беженцам. За эти пять месяцев его здоровье окончательно пошатнулось. Чахотка, которая стала настоящим проклятием их семьи, высовывает из него последние силы. Друзья собирают деньги на его лечение.
И вот он здесь, в промерзшем вагоне поезда, на пути в Крым. С трудом вырвавшись из снежного плена, он продолжает свой путь. Свой короткий путь.
Ялта. Здесь проходят последние дни жизни поэта. Здесь он находит пристанище своей беспокойной душе.
«МАКСИМ БОГДАНОВИЧ»
оригинальный сценарий
Андрея Курса
Тёмный экран Титры
РОДИНА
(голос за кадром)
Ласачка-Парасачка, дзе была?
Кросны ткала.
Што зарабіла?
Кусочак сала.
А дзе тое сало?
Мышка ўкрала.
А дзе тая мышка?
Пад печ пабегла.
А дзе тая печ?
Агонь спаліў.
А дзе той агонь?
Вада заліла.
А дзе тая вада?
Вол папіў.
А дзе той вол?
Доўбня забіла.
А дзе тая доўбня?
Шашукі паелі.
А дзе тыя шашукі?
Куры паклявалі.
Из ЗТМ
ИНТ. КОМНАТА – ВЕЧЕР
Немолодая красивая женщина (РОДИНА), одетая в белорусский традиционный костюм, сидит на табурете у кровати, на которой лежит ребёнок лет пяти (МАКСИМ В ДЕТСТВЕ). Она гладит ребёнка по внутренней стороне руки от локтевого сгиба до запястья вперед-назад, приговаривая:
РОДИНА
А дзе тыя куры?
На мора паляцелі.
А дзе тое мора?
Красачкамі зарасло.
А дзе тыя красачкі?
Парвала Парасачка.
Ребёнок улыбается, закрывает глаза и засыпает.
ЗТМ
ПОПУТЧИК
(голос за кадром)
Молодой человек! Молодой человек! Проснитесь!
Из ЗТМ
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Молодой мужчина двадцати пяти лет (МАКСИМ БОГДАНОВИЧ) сидит у окна, покрывшегося изнутри ледяной коркой, с закрытыми глазами в почти пустом жестком общем вагоне пассажирского поезда. Мужчина в шляпе интеллигентного вида (ПОПУТЧИК) тормошит его за плечо.
ПОПУТЧИК
Молодой человек! Проснитесь!
Максим Богданович открывает глаза и сонным взглядом смотрит вокруг.
ТИТР:
Февраль 1917 года
ПОПУТЧИК
Уф! Слава богу! Напугал меня.
Он садится рядом.
ПОПУТЧИК
Вы сошли с ума: спать в такой холод! Вот, попейте. Чуть достал кипяток. Правда, пока дошёл, мог остыть.
Он протягивает Максиму Богдановичу кружку, от которой поднимается пар. Тот берёт окоченевшими руками кружку, дует на воду и делает пару глотков.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Не говорили, когда поедем дальше?
ПОПУТЧИК
У них один разговор – о революции! Что будет с Державой?! Ещё эта война, будь она неладна!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(улыбаясь)
И зима!
ПОПУТЧИК
А вы всё иронизируете!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Просто сейчас у всех три темы для разговоров: революция, война и погода.
ПОПУТЧИК
У нас, у стариков, ещё и о здоровье. Вы, кстати, как себя чувствуете? Уж больно бледны. Я когда вас увидел, думал, уж не помер ли.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Просто устал, уснул.
ПОПУТЧИК
Крепко уснул. Что-то снилось?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Снова один и тот же сон: я маленький и какая-то женщина, лица которой не разглядеть. Может, это бабушка, которую не помню или ещё кто, но рядом с ней мне так хорошо…
ПОПУТЧИК
Я своё детство слабо помню. А вы?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Тоже. Только один день навсегда врезался в память…
ИНТ. ДОМ БОГДАНОВИЧЕЙ В ГРОДНО. ПЕРЕДНЯЯ – ДЕНЬ
Мужчина 34 лет в шляпе и пальто (АДАМ БОГДАНОВИЧ) заходит в дом. Он снимает шляпу и пальто, оставляет их в прихожей на вешалке и проходит.
ТИТР:
4 октября 1896 года, Гродно
Адам Богданович открывает дверь в детскую и заходит.
ИНТ. ДОМ БОГДАНОВИЧЕЙ В ГРОДНО. ДЕТСКАЯ – ДЕНЬ
В комнате стоит кроватка, с лежащей в ней девочкой (НИНОЧКА), над которой склонилась молодая девушка с русой косой (НЯНЯ). В противоположном углу, сидя на полу, играют с оловянными солдатиками два мальчика шести (ВАДИМ) и двух (ЛЕВ) лет. Открывается дверь и входит Адам Богданович. Увидев его, мальчики вскакивают и бегут ему навстречу, крича: «Папа, папа!»
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Тише, Ниночку разбудите!
Он гладит по головам подбежавших к нему сыновей и подходит к детской кроватке. В кадре спокойно спящая девочка.
Адам Богданович поднимает глаза на Няню.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Как прошёл день?
НЯНЯ
Всё хорошо. Ниночка всё спит, а мальчики всё воюют.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
А где Максим?
НЯНЯ
Он всё в спальню к матери бегает.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Я же просил её не беспокоить!
Няня виновато опускает глаза.
НЯНЯ
Разве его удержишь.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Доктор приходил?
НЯНЯ
Ещё нет. Ждём с минуты на минуту.
Адам Богданович кивает, гладит по волосам прильнувших к нему сыновей.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
(мальчикам)
Из комнаты ни ногой.
Вадим кивает, берёт за руку Льва и отводит его к месту, где расставлены оловянные солдатики. Адам Богданович выходит из комнаты.
ИНТ. ДОМ БОГДАНОВИЧЕЙ В ГРОДНО. СПАЛЬНЯ – ДЕНЬ
На кровати под одеялом лежит молодая женщина 27 лет (МАРИЯ БОГДАНОВИЧ) с бледным лицом. Она время от времени подносит ко рту белый платок, на котором отчётливо видны следы крови, и слабо покашливает.
Мария Богданович смотрит на дверь, которая всё время то открывается, то закрывается, и из-за неё появляется голова Максима, который строит ей рожицы, пытаясь развеселить больную маму. Мария Богданович осуждающе качает головой, но всё же улыбается. Когда голова мальчика появляется в проёме между дверью и косяком, сильная мужская рука хватает его за ухо и, не отпуская, заводит внутрь комнаты.
МАКСИМ В ДЕТСВЕ
Ай! Больно!
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Будешь знать, как маму доставать.
Он отпускает ухо сына и подходит к жене.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Как ты, Марилька?
Он склоняется и целует её в лоб.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Температура всё держится.
МАРИЯ БОГДАНОВИЧ
Да, около тридцати восьми. Как я рада, что ты дома, Адамик!
Она берёт его руку и прижимается к ней щекой.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
И бледная, как полотно.
МАРИЯ БОГДАНОВИЧ
(напевает)
Прошли, прошли вы, дни очарованья!
Подобных вам уж сердцу не найти!
Ваш след в одной тоске воспоминанья!
Ах! лучше б вас совсем мне позабыть!
Ах! лучше б вас совсем мне позабыть!
МАКСИМ В ДЕТСВЕ
Мама, а что такое тоска?
Адам Богданович оборачивается и недовольно смотрит на сына.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Ты всё ещё здесь? Немедленно выйди!
Максим показывает ему язык и остаётся стоять на месте.
МАРИЯ БОГДАНОВИЧ
(улыбаясь)
Ну, сущая обезьяна!
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Угу, мартышка.
(Максиму)
Ты себя в зеркале видел?
Максим оглядывается по сторонам в поисках зеркала, но не найдя его, пожимает плечами. Мария Богданович берёт с прикроватной тумбочки небольшое зеркальце и протягивает его сыну.
МАРИЯ БОГДАНОВИЧ
Вот, возьми.
Максим подходит к кровати и берёт из рук матери зеркало.
МАРИЯ БОГДАНОВИЧ
Оставь себе. Не будешь уверен в том, что о тебе думают люди, посмотрись в него.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
А теперь вон отсюда!
Он топает ногой. Максим, смеясь, выбегает из комнаты, закрывая за собой дверь.
Адам Богданович присаживается на постель к жене. Он гладит её по волосам. На его глазах появляются слёзы по умирающей жене. Мария Богданович это замечает.
МАРИЯ БОГДАНОВИЧ
(тихо напевает)
О, будь же грусть заменой упованья!
Отрада нам - о счастье слезы лить!
Мне умереть с тоски воспоминанья!
Но можно ль жить,- увы! и позабыть!
Но можно ль жить,- увы! и позабыть!
Дверь открывается, в комнату снова заглядывает Максим. Адам Богданович замечает его и оборачивается.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Чего тебе?!
Он торопливо вытирает слёзы, чтобы сын не заметил.
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
Папа, скажи, у кота – котёнок, у мыши – мышонок… А у воробья? Воробчик или воробейчик.
МАРИЯ БОГДАНОВИЧ
(слабым голосом)
Беги отсюда, сынок, если не хочешь выслушать от папы нудную лекцию о суффиксах имён существительных.
Адам Богданович смотрит на прикрывшую глаза жену и молчит.
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
Папа, ну, как?
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Никак… Старый воробей, молодой воробей…
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
Давай, ты будешь старый воробей, а я молодой воробей.
Адам Богданович не отвечает. Он тормошит за плечо жену.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Марилька. Марилька!
Мария Богданович не реагирует.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
(кричит)
Глаша!
В комнату вбегает Няня, чуть не сбив с ног Максима.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Врача! Немедленно врача! И, ради бога, уведи, наконец, отсюда Максима!
Няня кивает. Она хватает Максима за руку и грубо выволакивает его из комнаты. Мальчик старается заглянуть за плёчо отца, чтобы увидеть, что произошло с мамой, но перед его лицом закрывается дверь спальни.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович сидит напротив Попутчика.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Чахотка… Она стала проклятием нашей семьи. Умерла мама, ей было всего двадцать семь. Болеет отец. Совсем малышкой умерла Ниночка. Вадим умер в 1908 году. В 1909 заболел и я.
ИНТ. ГИМНАЗИЯ. КЛАСС – ДЕНЬ
Ученики в гимназической форме, среди которых семнадцатилетний Максим Богданович, сидят в классе за партами и слушают УЧИТЕЛЯ.
ТИТР:
Весна 1909 года, Ярославль
Учитель делает мелом запись на доске: «Речь Посполитая».
УЧИТЕЛЬ
Речь Посполитая - государство, располагающееся у западной границы Российской империи, существовавшее с 1569 по 1795 годы. Население состояли поляки, литовцы, украинцы, русские. Государственная религия…
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(перебивает)
А где белорусы?
Учитель прерывает свою лекцию и с гневным видом подходит к Максиму Богдановичу.
УЧИТЕЛЬ
Вы изволили прервать учителя?
Максим Богданович поднимается с места.
УЧИТЕЛЬ
Ну-с, извольте повторить вопрос.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вы не упомянули белорусов.
УЧИТЕЛЬ
Кто такие белорусы?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Только неуч, может этого не знать. Это – нация, наравне с поляками, русскими, украинцами и другими народами.
УЧИТЕЛЬ
Если есть такая нация, у неё должны быть культура и язык. Где они?
(через паузу)
А, молчите!
Максим Богданович выхватывает из своей ученической тетрадки листок бумаги и читает свои стихи.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Здароў, марозны, звонкі вечар!
Здароў, скрыпучы, мяккі снег!
Мяцель не вее, сціхнуў вецер,
І волен лёгкіх санак бег.
Як мары, белыя бярозы
Пад сінявой начной стаяць.
У небе зоркі ад марозу
Пахаладзеўшыя дрыжаць.
Вільготны месяц стуль на поле
Празрысты, светлы стоўп спусціў
І рызай срэбнаю раздолле
Снягоў сінеючых пакрыў.
Ўзрывайце ж іх санямі, коні!
звіні, вясёлых бомбаў медзь!
Вакол лятуць бары і гоні,
Ў грудзях пачала кроў кіпець.
Он заканчивает читать. Раздаются аплодисменты учащихся.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(учителю)
Это белорусский язык.
Тот разводит руки в стороны, показывая свою беспомощность.
УЧИТЕЛЬ
Беру свои слова обратно.
Аплодисменты учащихся перерастают в овации. Максим Богданович начинает кашлять. Он чувствует, что ему не хватает воздуха.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(учителю)
Разрешите выйти?
Учитель кивает. Максим Богданович выбегает из класса.
ИНТ. ГИМНАЗИЯ. КОРИДОР – ДЕНЬ
Максим Богданович бежит по коридору.
ИНТ. ГИМНАЗИЯ. ТУАЛЕТ – ДЕНЬ
Максим Богданович у раковины, в которую из открытого крана струится холодная вода, задыхается от кашля. Он прикрывает рот рукой, а затем омывает руку в воде. Белая раковина окрашивается кровью в алый цвет.
Максим Богданович достаёт из кармана зеркало, подаренное матерью перед смертью, и смотрит на своё бледное лицо, отражающееся в нём.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Так в один день и ощутил и радость от взлёта, и горечь от падения. Я понял, что это начало конца. Но моя мать умерла в двадцать семь, а мне было всего семнадцать. В запасе, я был в этом уверен, у меня было десять лет…
Он прячет зеркало в карман.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Попутчик сидят напротив друг друга.
ПОПУТЧИК
Замечательные стихи. Но я, признаться, думал, что вы истинно русский. Нет ни малейшего намёка на малоросский акцент.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Да. Родился я в Минске, но в нашей семье всегда говорили на русском языке. Затем, как я уже говорил, наша семья ненадолго переехала в Гродно. А после смерти матери мы перебрались в Нижний Новгород, где прожили с 1896 по 1908. Там я пошёл в гимназию. После переехали в Ярославль.
ПОПУТЧИК
(с улыбкой)
Нижний Новгород! Ну, конечно же! Слабо уловимый южнорусский говорок! А я уж думал, показалось. Вы, конечно же, слышали о Максиме Горьком? Он родом оттуда. Я как-то имел честь видеть его. Вы мне его напомнили.
Максим Богданович кивает.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Мы почти родственники.
ПОПУТЧИК
(удивлённо)
Как?
НАТ. У ДОМА БОГДАНОВИЧЕЙ В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ – ДЕНЬ
МАКСИМ ГОРЬКИЙ в легко узнаваемом для зрителей образе подходит к дверям дома, где на земле играет маленький Максим Богданович.
ТИТР:
Лето 1897 года, Нижний Новгород
У Максима Горького под мышкой виднеется газетный свёрток размером с книгу.
МАКСИМ ГОРЬКИЙ
Это и есть дом Богдановичей?
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
А вы кто?
МАКСИМ ГОРЬКИЙ
Максим Горький.
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
Я тоже Максим.
МАКСИМ ГОРЬКИЙ
Полагаю, Максим Богданович?
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
Да.
МАКСИМ ГОРЬКИЙ
Что ж, тёзка, веди меня к отцу. Он меня ждёт.
ИНТ. ДОМ БОГДАНОВИЧЕЙ В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ – ДЕНЬ
Адам Богданович встречает Максима Горького, у которого в руках завёрнутая в газету книга, и проводит его гостиную. За ними следует маленький Максим.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
(Максиму Горькому)
Я рад, Алексей, что ты нашёл время зайти.
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
Папа, его зовут Максим, так же, как и меня!
АДАМ БОГДАНОВИЧ
(сыну)
Максим Горький – это его псевдоним. А зовут его Алексей Максимович.
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
А зачем?
МАКСИМ ГОРЬКИЙ
(улыбаясь)
Станешь писателем иль поэтом, тоже сможешь зваться, как захочешь.
МАКСИМ В ДЕТСТВЕ
Я всегда буду Максимом, как звала меня мама.
Адам Богданович и Максим Горький переглядываются, не зная, что сказать.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
(Максиму Горькому)
Пройдём в мой кабинет, там нам не будут мешать.
Они проходят в кабинет.
Маленький Максим Богданович через приоткрытую дверь наблюдает, как в кабинете Максим Горький разворачивает газетную бумагу и извлекает книгу в кожаном переплёте. Он передаёт её Адаму Богдановичу, который осторожно и с явным волнением берёт книгу в руки.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
У отца была большая библиотека. На этой почве у него завязались дружеские отношения с Максимом Горьким, с которым, они сразу нашли общий язык: им помогла одна большая страсть к книгам, возможность обмениваться мнениями по разным литературным вопросам.
Адам Богданович снимает книгу с полки книжного шкафа и передаёт и, что-то говоря, вручает её Максиму Горькому, который с благодарной улыбкой её принимает.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Вскоре мы породнились: отец и Алексей Максимович женились на родных сёстрах. Горький часто бывал у нас дома. И подарил гравюру с изображением Мадонны — фрагмент знаменитого шедевра эпохи Возрождения Рафаэля Санти, ставшую семейной реликвией, которую мы всегда возили с собой при многочисленных переездах.
В кадре фрагмент Сикстинской Мадонны Рафаэля, на стене.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Хвалююць сэрца нам дзявочыя пастаці,
I душы мацярэй нас могуць чараваці;
Вышэйшая краса - ў іх злітнасці жывой!
Артысты-маляры схіляліся прад ей,
Жадаючы з'явіць цераз свае халсціны
Пачуцці мацеры у вобліку дзяўчыны.
Красы тэй сімвалам, Маць-Дзева, стала ты, -
I глянулі твае з-пад пэндзаляў чэрты.
3 таёмным трэпетам на іх я пазіраю,
А сэрца ўсё імкне да бацькаўскага краю.
Мінулае свае прыпамінаю я!
Між цёмных абразкоў прайшоўшага жыцця
Шукаю сквапна штось трывожнаю душою,
I здаранне адно ўстае перада мною.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович продолжает разговор с Попутчиком.
ПОПУТЧИК
Нижний – славный город. Бывал не раз, но всё как наспех, да проездом. А вот, признаюсь, в Ярославле не был ни разу. Хотя оттуда родом была моя покойная жена. Царство ей небесное.
Он поспешно крестится.
ПОПУТЧИК
А что…
(подмигивает)
там по-прежнему много красивых девушек?
Максим Богданович кивает, но тут же заметно грустнеет, под гнётом нахлынувших воспоминаний.
НАТ. УЛИЦА – ВЕЧЕР
Максим Богданович и его товарищ по гимназии Диодор Дебольский (ДЕБОЛЬСКИЙ) идут по улице.
ТИТР:
Июль 1911, Ярославль
Максим Богданович резко останавливается.
ДЕБОЛЬСКИЙ
Ну, что ещё?! Мы же уже всё решили!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Неправильно всё это: я с ней не знаком, меня не приглашали.
ДЕБОЛЬСКИЙ
Ты же сам говорил, что это всё - мещанские предрассудки или, как там у тебя, «забабоны». Меня пригласили, сказали, что могу взять друга. Ты мне друг или портянка?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(улыбаясь)
Ну, если так выбирать, то, пожалуй, друг.
Дебольский, делая вид, что обиделся, по-дружески бьет его кулаком в плечо, и идёт дальше, но тут замечает, что Максим Богданович остался стоять на месте. Он оборачивается и видит, что его товарищ стоит и смотрит в небо.
ДЕБОЛЬСКИЙ
Максим, мы так до утра идти будем! Что ты там увидел?
Он поднимает лицо к темнеющему небу, на котором начинают зажигаться звёзды.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Венера взошла – это хороший знак.
Он решительно шагает вперёд, оставляя Деболького за спиной. Дебольский качает головой и догоняет друга.
ИНТ. ДОМ АННЫ КУКУЕВОЙ. ПЕРЕДНЯЯ – ВЕЧЕР
Максим Богданович и Дебольский входят в переднюю, где их встречает уставшая ГОРНИЧНАЯ.
ДЕБОЛЬСКИЙ
Богданович и Дебольский к мадмуазель Кукиуевой.
Горничная кивает и указывает рукой в сторону гостиной, из которой доносятся звуки музыки.
ИНТ. ДОМ АННЫ КУКУЕВОЙ. ГОСТИНАЯ – ВЕЧЕР
Дебольский и Максим Богданович входят в богатую гостиную, в середине которой стоит рояль, за которым сиди очаровательная девушка (АННА КУКУЕВА). Она играет вальс Шопена. Вокруг на мягких стульях сидит молодёжь, среди которой преобладают юноши, которые, не дыша, не сводят с пианистки глаз. Так как для вошедших стульев не принесли, они остаются стоять у входа.
Максим Богданович, увидев девушку, застывает на месте. В кадре Анна Кукуева, играющая вальс, но для нашего героя и нас звучит романс «Зорка Венера» (стихи Максима Богдановича, исполнение ансамбля «Песняры»):
Зорка Венера ўзышла над зямлёю,
Светлыя згадкі з сабой прывяла...
Помніш, калі я спаткаўся з табою,
Зорка Венера ўзышла.
З гэтай пары я пачаў углядацца
Ў неба начное і зорку шукаў.
Ціхім каханнем к табе разгарацца
З гэтай пары я пачаў.
Але расстацца нам час наступае;
Пэўна, ўжо доля такая у нас.
Моцна кахаў я цябе, дарагая,
Але расстацца нам час.
Буду ў далёкім краю я нудзіцца
Ў сэрцы любоў затаіўшы сваю;
кожную ночку на зорку дзівіцца
Буду ў далёкім краю.
Глянь іншы раз на яе, - у расстанні
Там з ёй зліём мы пагляды свае...
Каб хоць на міг уваскрэсла каханне,
глянь іншы раз на яе...
Анна Кукуева заканчивает играть. Раздаются аплодисменты.
ДЕБОЛЬСКИЙ
Браво!
Он бесцеремонно подходит к пианистке и, склонившись, целует руку. Анна Кукуева замечает продолжающего стоять Максима Богдановича.
АННА КУКУЕВА
Дебольский, вы сегодня не один?
Все смотрят на Максима Богдановича, который краснеет от излишнего внимания.
ДЕБОЛЬСКИЙ
Да, мой друг Максим Богданович, начинающий поэт.
АННА КУКУЕВА
Вот как!
Она встаёт и подходит к Максиму Богдановичу.
АННА КУКУЕВА
Может, вы нам что-нибудь прочтёте из своего?
Максим Богданович молчит, как загипнотизированный смотрит в глаза девушке.
АННА КУКУЕВА
(шёпотом)
Я вас очень прошу. Иначе они опять заставят меня играть.
МАКСИ БОГДАНОВИЧ
Что же вам прочесть?
АННА КУКУЕВА
Что-нибудь из последнего.
Макси Богданович читает стихи. Все, кроме Анны Кукуевой, исчезают из гостиной: он читает ей одной.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я вспоминаю дом старинный,
На тихой улице фасад,
И небольшой уютный сад,
И двор просторный и пустынный.
АННА КУКУЕВА
(через паузу)
Хотела бы я жить в этом доме.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вы в нём и так живёте. Это ваш дом.
На лице Анны Кукуевой появляется улыбка.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Попутчик сидят напротив друг друга.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Она училась в консерватории и приезжала только на лето. Тем летом мы больше не увиделись: по приглашению сотрудников редакции газеты «Наша нива» Ивана и Антона Луцкевичей я поехал на Родину. Проведя несколько дней в Вильно, я знакомился с коллекцией раритетов Великого княжества Литовского – белорусские иконы, резьба по дереву, рукописи… Особенно меня впечатлили знаменитые слуцкие пояса.
НАТ. ФОЛЬВАРАК РАКУТЁВЩИНА – ДЕНЬ
Максим Богданович выходит на крыльцо дома и с восхищением смотрит вокруг.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Братья Луцкевичи предложили мне после Вильно отдохнуть в фольварке Ракутёвщина, принадлежащему родному их дяде– Вацлаву Лычковскому. Нигде я так не отдыхал душой. И с сожалением уезжал оттуда.
Подъезжает повозка запряжённая лошадью. Максим Богданович садится в неё. К нему подбегает маленькая деревенская девочка (ДЕВОЧКА). Она протягивает ему василёк.
ДЕВОЧКА
Гэта вам!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вялікій дзякуй!
Он берёт цветок. Возница трогает. Повозка увозит Максима Богдановича с усадьбы. Он смотрит по сторонам, любуясь родной его сердцу природой: ржаное поле, за которым темнеет сосновый бор, голубое небо, в котором трепещит жаворонок, синий василёк в руке поэта.
Звучит песня «Слуцкие ткачихи» (стихи Максима Богдановича, исполнение ансамбля «Песняры»):
Ад родных ніў, ад роднай хаты
У панскі двор дзеля красы
Яны, бяздольныя, узяты
Ткаць залатыя паясы.
І цягам доўгія часіны,
Дзявочыя забыўшы сны,
Свае шырокія тканіны
На лад персідскі ткуць яны.
А за сцяной смяецца поле,
Зіяе неба з-за акна, —
І думкі мкнуцца мімаволі
Туды, дзе расцвіла весна;
Дзе блішча збожжа ў яснай далі,
Сінеюць міла васількі,
Халодным срэбрам ззяюць хвалі
Між гор ліючайся ракі.
Цямнее край зубчаты бора...
І тчэ, забыўшыся, рука,
Заміж персідскаго узора
Цвяток радзімы васілька.
Повозка увозит Максима Богдановича, который всё время оборачивается, стараясь разглядеть за деревьями камышовые крыши деревенских построек, пока они совсем не скрылись из вида.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Попутчик сидят напротив друг друга.
ПОПУТЧИК
Вы действительно поэт, пишете стихи?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Пишу. А вот поэт ли я… Не мне решать и не сейчас…Впервые мои печатные стихи на белорусском языке появились в «Нашей ниве», не помню в 1906 или 1907... Но ярко помню ту радость, что охватила меня.
ИНТ. ДОМ БОГДАНОВИЧЕЙ В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ. ПЕРЕДНЯЯ – ДЕНЬ
Максим Богданович принимает из рук ПОЧТАЛЬЁНА подписную газету «Наша нива».
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Это было в Нижнем, на Канатной улице, в доме Павловой.
Он разворачивает её страницы и видит своё стихотворение «Музыка».
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(кричит)
Отец! Они напечатали!
ИНТ. ДОМ БОГДАНОВИЧЕЙ В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ. КАБИНЕТ – ДЕНЬ
Адам Богданович сидит за своим рабочим столом и что-то пишет.
Вбегает Максим Богданович с газетой в руках.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
С этой радостью в лице и сверкающими живым огоньком глазами я вбежал в комнату отца, показал напечатанными свои стихи.
Максим Богданович кладёт газету на стол перед отцом, который явно не доволен, что ему мешают заниматься своими делами, и указывает рукой на напечатанное стихотворение.
Адам Богданович, что-то говорит.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Даже не прочитав, он сухо сказал: «Молодец, похвально». Это звучало столь буднично и как-то по-гимназистки, как будто он хвалил очередного своего ученика.
Максим Богданович забирает со стола газету и направляется к двери, здесь останавливается и оглядывается на отца, который продолжает заниматься своими делами.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Он явно не разделял мою радость, в том объёме, как бы мне хотелось. Может, боялся перехвалить…
Максим Богданович, опусти голову, выходит из кабинета.
НАТ. БЕРЕГ РЕКИ – ДЕНЬ
Максим Богданович стоит на берегу широкой реки (Волга), прижимая к груди газету «Наша нива» со своими стихами и вглядывается вдаль.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Но, тогда во мне говорило не только самолюбие, столь свойственное молодости — видеть свое имя в печати, но и нечто большее: сознание, что подготовительные труды были не бесцельны, что я, оторванный от родины, заговорил о своих чувствах её языком, хотя бы и не совсем чистым, пусть даже картавым, но это дело все исправляющего времени, а пока есть куда притулиться и дать исход накопившимся чувствам и смутным мечтам о далекой таинственной родине: гукнуть издалека — и услышать созвучный отклик.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Попутчик сидят напротив друг друга.
ПОПУТЧИК
А что же та девушка, которая оценила ваши стихи? Вам, конечно же, удалось завоевать её сердце?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Сердце, возможно, да. Но вот разум... Хотя, понять её не сложно. Ярославль – купеческий город. Анна была из весьма зажиточной семьи. В отличие от меня. И её тётка была на страже этих богатств.
НАТ. У ДОМА АННЫ КУКУЕВОЙ – ВЕЧЕР
Максим Богданович проходит под окнами Анны Кукуевой, тщетно пытаясь увидеть в глубине дома любимое лицо.
ИНТ. ДОМ АННЫ КУКУЕВОЙ – ВЕЧЕР
ТЁТКА КУКУЕВОЙ смотрит в окно и замечает сутулую фигуру Максима Богдановича, который прохаживается вдоль забора.
ТЁТЯ КУКУЕВОЙ
Опять он здесь!
АННА КУКУЕВА
Не кажется ли вам, тётя, что вы не справедливы к нему?
ТЁТЯ КУКУЕВОЙ
Нет, не кажется. Я повторяла, повторяю и не устану повторять, что он тебе не пара: бедный и больной. Что между вами общего?
АННА КУКУЕВА
Бедность - не порок. А болезнь можно…
ТЁТЯ КУКУЕВОЙ
Нельзя!
Она достаёт из кармана юбки в несколько раз сложенный листок бумаги.
ТЁТЯ КУКУЕВОЙ
Вот, полюбуйся, что он мне прислал.
Она отдаёт в руки Анны Кукуевой письмо. Та разворачивает лист бумаги и читает. В кадре письмо.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
«Мая гаспадыня, Тацяна Рафаілаўна! У адным музеі я бачыў над японскаю вазаю надпіс: «Просяць рукамі не датыркацца». Тое ж скажу і аб каханні, бо гэта — задушэўная справа, а чалавецкай душы таксама няхораша мацаць рукамі. Далікатныя людзі самі ведаюць гэта, а недалікатным аб гэтым напамінаюць».
Анна Кукуева заканчивает читать и возвращает письмо своей тётке.
ТЁТЯ КУКУЕВОЙ
Весьма дерзкое письмецо! Да ещё на тарабарском языке!
Она рвёт письмо в клочья, но не решается бросить бумагу на пол, чтобы не нарушать безупречный порядок. Тётя Кукуевой открывает окно и швыряет в сторону улицы обрывки письма Максима Богдановича.
ТЁТЯ КУКУЕВОЙ
Вот ему деликатность!
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Попутчик сидят напротив друг друга.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Весной 1914 года Анна вышла замуж за Ивана Лилеева. Жениху был 21 год, а невесте 24. Но по социальному статусу он был ей парой.
ПОПУТЧИК
(через паузу)
Да. Весьма прискорбно, когда в дела душевные вмешиваются родители, дядьки, тётки…
Максим Богданович кивает и добавляет.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Братья.
ИНТ. ДОМ ГАПАНОВИЧЕЙ. КОРИДОР – ДЕНЬ
АННА ГАПАНОВИЧ, милая девушка с кудрявыми волосами, на цыпочках подходит к двери комнаты, из-за которой доносятся голоса спорящих людей. Она останавливается у двери и прислушивается.
ТИТР:
Март 1914 года, Нижний Новгород
ИНТ. ДОМ ГАПАНОВИЧЕЙ. КОМНАТА ПЕТРА – ДЕНЬ
Максим Богданович и его двоюродный брат ПЁТР ГАПАНОВИЧ стоят лицом к лицу по разные стороны письменного стола, опершись об него руками, и громко спорят.
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
Национальная, эта местечковая идея, - фикция, выдумка горячих голов, принимающих мечту за реальность. Где факты?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
А «Наша нива»?! А огромное число корреспондентов! Притом неоплачиваемых!
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
Игра! Немалое количество бесплатных корреспондентов «Нашей нивы» ничего не значит. На одном энтузиазме далеко не уедешь. Необходима хотя бы какая-нибудь финансовая база, не говоря уже о других проблемах и нуждах. Бесплатные корреспонденты! Это же от бедности. Филантропия, одна филантропия. Провинциальная филантропия.
Открывается дверь в комнату тихо входит Анна Гапанович.
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
Рьяные отношения к «самостийной» Белоруссии окончательно поглотили все твои заботы и всё его внимание. Ты запираешься в своей комнате, углубляешься в эти вопросы и в такой плотной двойной оболочке, изолированной от реальности, тратишь жизнь!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Жизнь… Изоляция от жизни. Мещанин понимает только «жизнь», но никогда не постигнет ее меры — времени. Слушай время!
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
Ты постиг время? Поздравляю! И в чём же суть нашего времени?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
В национальном и социальном раскрепощении родного народа!
Он хлопает ладонями по столу, как бы подчёркивая, что разговор закончен и стремительно выходит из комнаты, чуть не налетев на Анну Гапанович.
АННА ГАПАНОВИЧ
Что с ним? Вы так кричали, что в доме вся посуда звенела.
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
Да…
(машет рукой)
Вообразил себя героем нашего времени.
АННА ГАПАНОВИЧ
Он такой красивый, когда так возбужден спором.
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
Тебя увлекают такие экспрессивные натуры?
АННА ГАПАНОВИЧ
(улыбаясь)
Возможно.
(через паузу)
Он не подражаем.
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
Не хотел бы я для своей любенькой сестрицы такой подарок.
Он подходит к сестре, целует её по-братски в щёку и выходит из комнаты.
Из коридора доносятся его слова, адресованные Максиму Богдановичу.
ПЕТР ГАПАНОВИЧ
(голос за кадром)
Эй, идеалист, к барьеру! Мы ещё не закончили наш разговор!
НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Анна Гапанович идут по весеннему городу. На их лицах сияют улыбки. Светит яркое солнце, под лучами которого тает снег, превращаясь в звонкие ручейки, стекающие вдоль мостовой.
Максим Богданович перепрыгивает через ручей сам и помогает Анне перепрыгнуть. На мгновение она оказывается в его объятиях, и для него время останавливается. В кадре лицо Анны Гапанович в лучах солнца.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Калісь глядзеў на сонца я,
Мне сонца асьляпіла вочы.
Ды што мне цемень вечнай ночы.
Калісь глядзеў на сонца я.
Няхай усе з мяне рагочуць
Адповедзь вось для іх мая:
Калісь глядзеў на сонца я,
Мне сонца асьляпіла вочы.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Попутчик сидят напротив друг друга.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
22 марта 1914 года был полон радостных хлопот. Я получил из Вильно на руки часть тиража своей книги «Вянок». Три из них подписал: тете Маше, тете Магдалине, двоюродной сестре Вере, а четвёртую — ей, Анне.
ИНТ. ДОМ ГАПАНОВИЧЕЙ. КОМНАТА АННЫ – ДЕНЬ
Анна Гапанович принимает из рук Максима Богдановича подписанный им экземпляр книги стихов «Вянок». Она читает вслух дарственную надпись.
АННА ГАПАНОВИЧ
(читает)
«Сестрице Нюте от любящего ее автора».
Анна Гапанович перелистывает страницы книги.
АННА ГАПАНОВИЧ
Как же я прочитаю твои стихи, если белорусского не знаю?
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович и Попутчик сидят напротив друг друга.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вскорости Анна получила полный перевод моих стихов на русский язык.
ИНТ. ДОМ ГАПАНОВИЧЕЙ. КОМНАТА АННЫ – ДЕНЬ
Анна Гапанович принимает из рук Максима Богдановича тетрадку - рукописный сборник его стихов. На титульном листе надпись: «Зеленя» и эпиграф. Анна Гапанович читает вслух эпиграф.
АННА ГАПАНОВИЧ
(читает)
«Переводы стихов - словно женщины, Если красивы, то неверны. А если верны, то некрасивы».
(Максиму Богдановичу)
Что ты этим хотел сказать?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Только то, что написал.
Анна Гапанович пожимает плечами и, не читая, кладёт книгу на дальнюю книжную полку.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ВЕЧЕР
Максим Богданович и его Попутчик сидят напротив друг друга.
ПОПУТЧИК
Вы её любили?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Сейчас уже не смогу поклясться в этом. Знаю одно, настоящие душевные волнения были впереди.
НАТ. КРЫМСКИЙ ПАНСИОНАТ - ДЕНЬ
На крыльцо выходит молодая женщина двадцати восьми лет Клавдия Салтыкова (КЛАВА), одетая по столичной моде. Она улыбается тёплым солнечным лучам, потягивается и зевает, прикрывая рукой рот.
ТИТР:
Сентябрь 1915 года, Старый Крым, частный пансионат.
Мимо проходит хозяйка пансионата (ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА).
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Доброе утро, Клавдия Петровна!
КЛАВА
Доброе утро, Дарья Тимофеевна! Простите, проспала завтрак.
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Ничего страшного. К нам новый постоялец приехал, так я вас обоих и покормлю. От моего пирога с рыбой, надеюсь, не откажетесь?
КЛАВА
Это будет весьма любезно с вашей стороны.
Она идёт в сторону веранды.
ИНТ. ВЕРАНДА ПАНСИОНАТА – ДЕНЬ
Максим Богданович сидит один за столом, на котором стоят самовар, тарелочки с вареньем и сушками, чашки, тарелки. Перед ним лежит его книга «Вянок», в которой он делает пометки и исправления карандашом. На раскрытых страницах книги лежит засушенный цветок василька. Максим Богданович так увлечен своей работой, что не замечает, как на веранду входит Клава. Она с интересом разглядывает нового постояльца.
Клава тихо подходит к Максиму Богдановичу и заглядывает ему за плечо. Она видит книгу и лежащий на ней василёк.
КЛАВА
Центаурея цианус.
Максим Богданович вздрагивает от неожиданности.
КЛАВА
Простите, я, кажется, вас напугала.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Нет, ничего. Вы просто так тихо появились.
Он поднимается из-за стола.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вы что-то спросили, когда вошли?
КЛАВА
Я просто сказала «центаурея цианус», василёк синий, семейство астровые.
Она кивает на засушенный цветок.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(улыбается)
Так это вы про простой василёк?
КЛАВА
Обожаю этот цветок. Вы позволите?
Она указывает на цветок.
Максим Богданович кивает, Клава берёт в руки василёк и садится за стол.
Максим Богданович занимает своё место.
КЛАВА
(глядя на василёк)
И вовсе он не простой цветок. В одной из древнеримских легенд говорится, что цветок этот получил свое название в честь синеглазого юноши по имени Цианус, который был поражен его красотой, собирал эти синие цветы и плел из них гирлянды и венки. Юноша даже одевался в платье синего цвета и не покидал полей до тех пор, пока все любимые им васильки не были собраны до единого. Прекрасного юношу однажды нашли мертвым на хлебном поле, окруженным васильками. Узнав об этом, богиня Флора за такое постоянство и в знак особого к нему расположения превратила тело юноши в василек.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я знаю другую легенду. Название происходит от юноши Василя, которого, по поверью, русалка на Троицу заманила в поле, защекотала, и он превратился в это растение. С тех пор Васильки — «русалочьи» цветы. Русалки стерегут тот цвет, пока он не поседеет. И могут защекотать каждого, кто сорвет, хотя один цветок.
КЛАВА
Рискну предположить, что раз цветок у вас, то вы так же пострадали от русалок.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Да, вот пришлось утекать сюда, чтобы укрыться от них.
Они оба смеются. Входит Дарья Тимофеевна с блюдом, на котором лежит пирог.
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Я вижу, вы уже познакомились.
Она ставит пирог на стол.
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Не буду вам мешать.
Она уходит.
КЛАВА
Что же вы не сказали, что мы не знакомы?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Зачем?
КЛАВА
Это избавило меня от неловкого вопроса: «Как вас зовут?»
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Простите, я не представился.
Он поднимается из-за стола.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Максим Адамович Богданович.
КЛАВА
Боже, зачем так церемонно? Мы на отдыхе, а не на приёме у английской королевы. Меня, Максим Адамович Богданович, можете звать просто - Клава.
Она протягивает ему руку. Он берёт её в свою, не зная, как поступить: поцеловать или по-дружески пожать, застывает в нерешительности.
КЛАВА
Можете.
Максим Богданович поднимает на неё глаза.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Что, простите?
КЛАВА
Я говорю, можете поцеловать.
Максим Богданович нежно целует Клаве руку.
КЛАВА
Погода сегодня какая! Думаю, надо обязательно прогуляться после завтрака. Вы мне не составите компанию, Максим?
Максим Богданович кивает.
НАТ. САД – ДЕНЬ
Клава и Максим Богданович одни в саду. У обоих в руках книги: у поэта его «Вянок», у женщины роман Михаила Арцыбашева «Санин».
КЛАВА
Мы оба пришли на прогулку с книгами. Вы позволите?
Она берёт из рук Максима Богдановича книгу и раскрывает её.
КЛАВА
О, стихи! Позвольте, это же ваши стихи!
Максим Богданович кивает.
КЛАВА
Что же вы краснеете? Вы стесняетесь своего творчества? Вы должны непременно мне что-нибудь прочесть.
Она возвращает книгу Максиму Богдановичу.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Они на белорусском языке. Вы не поймёте. А русский перевод мне не нравится.
КЛАВА
Ну, хоть одно стихотворение. Я вас прошу.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(глядя ей в лицо)
Прынадна вочы ззяюць да мяне;
Чароўна усміхаючыся, губы
Адкрылі буйныя бялеючыя зубы...
Ласкавы шэпт... Гарачай хваляй мкне
Кроў к сэрцу маяму. Мана ўсё або не?
Ці верыць мілым абяцанкам любай?
Мо гэта жар, пылаючы для згубы,
Хавае сцюжу пад сабой на дне?
Так, іншы раз, над соннаю зямлёю
Агністаю дугою залатою
Прарэжа цемень яркі метэор.
Гарыць ён, іскры сыпе і нясецца,
Бліскаючы мацней ад ясных зор, -
А ў глыбіні халодным астаецца.
Они подходят к скамейке.
КЛАВА
Присядем.
Они садятся.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(через паузу)
Вам не понравились мои стихи?
КЛАВА
Почему не понравились? Наоборот. Только, когда вы их мне читали, вы так смотрели на меня…
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Как?
КЛАВА
Будто я действительно ледяной метеор, а вы своим взором хотите растопить мой космический холод.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я сейчас всё объясню. Это такая метафора…
КЛАВА
Не нужно ничего объяснять. Ты хочешь меня поцеловать?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Что?
КЛАВА
Я спрашиваю: хочешь ли ты меня поцеловать. Так как мне очень хочется, чтобы ты это сделал.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Да.
Они целуются. Из рук Клавы падает её книга.
Клава отстраняется, переводя дыхание.
КЛАВА
Уф! Однако.
Она поднимает книгу.
КЛАВА
Ты не читал роман Михаила Арцыбашева «Санин»?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Нет.
КЛАВА
Мне нравится. В ней главный герой говорит: «Когда в человеке умирают желания — умирает и его жизнь, а когда он убивает желания — убивает себя!» Я с ним полностью согласна.
ИНТ. КОМНАТА БОГДАНОВИЧА В ПАНСИОНАТЕ – УТРО
Максим Богданович и Клава спят в одной постели. Клава просыпается. Она, стараясь не разбудить своего молодого любовника, тихонько встает с кровати и собирает свою разбросанную одежду. Клава уже одетая подходит к спящему Максиму Богдановичу и целует его в щёку.
Когда за ней закрывается дверь, Максим Богданович открывает глаза и видит, что Клавы рядом нет. Он нежно гладит углубление на подушке, где недавно лежала голова возлюбленной.
На прикроватной тумбочке остаётся лежать книга Михаила Арцыбашева «Санин», оставленная Клавой. Максим Богданович замечает её.
ИНТ. ВЕРАНДА ПАНСИОНАТА – ДЕНЬ
Максим Богданович сидит один за столом, на котором стоят самовар, тарелочки с вареньем и сушками, чашки. Он слышит шаги и предусмотрительно наливает чай в две чаши: для себя и для Клавы.
Входит Клава со своим мужем (САЛТЫКОВ), мужчиной средних лет в дорогом костюме с жилеткой, обтягивающей упитанное брюшко. Из кармана жилетки вьётся золотая цепочка от карманных часов. Максим Богданович от неожиданности не может совладать с волнением и, забыв перекрыть краник самовара, переливает воду в чашке.
САЛТЫКОВ
(по-дружески)
О! А у вас тут всемирный потоп!
Максим Богданович поспешно перекрывает краник самовара.
САЛТЫКОВ
(Клаве)
Это тот самый Максим, про которого ты мне рассказывала?
КЛАВА
Да. Познакомьтесь, Максим Адамович. Это мой муж.
Салтыков подаёт руку Максиму Богдановичу.
САЛТЫКОВ
(представляется)
Салтыков, Иннокентий Михайлович. Банковский служащий.
Максим Богданович смотрит на протянутую руку и медлит, но затем встаёт и всё же решается её пожать.
МАКСИМ
Максим Богданович.
Салтыков замечает лежащую на столе книгу.
САЛТЫКОВ
Позволите?
Максим Богданович бросает взгляд на Клаву, которая сохраняет полное спокойствие и кивает. Салтыков берёт в руки книгу и раскрывает её на титульном листе.
САЛТЫКОВ
Господи, молодой человек! Ай, яй-яй!
Он осуждающе качает головой.
САЛТЫКОВ
Михаил Арцыбашев, «Санин». Как можно читать такой скабрезный, с позволения сказать, роман.
КЛАВА
Откуда ты знаешь, что он скабрезный? Значит, читал?
САЛТЫКОВ
Признаюсь, читал. Но не получил никакого удовольствия.
(Максиму Богдановичу)
Уверен, молодёжи нравится.
КЛАВА
Кеша, не заставляй нашего милого друга краснеть. Лучше выпей чаю.
Она садится за стол и пододвигает чашку с чаем мужу. Тот кивает и тоже садится за стол. Салтыков шумно отхлёбывает чай из чашки и не менее шумно выдыхает.
САЛТЫКОВ
Ну, хорошо, сменим тему. Так вы, я знаю, учитесь, Максим?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Да.
САЛТЫКОВ
Позвольте поинтересоваться, где?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
В Ярославском юридическом лицее.
САЛТЫКОВ
О! Похвальный выбор профессии. Без куска хлеба не останетесь. Что же вы стоите? Присаживайтесь.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Это не мой выбор, отца.
Он садится. Клава наливает чай в третью чашку.
САЛТЫКОВ
Ну, родителей в важных делах слушаться нужно. А отец ваш где служит?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
В Ярославском отделении Крестьянского банка.
САЛТЫКОВ
Так мы с вашим отцом служим в одном и том же банке! Только я в центральном, Московском отделении. Правда, теперь перевожусь в Таврическое отделение, в Симферополь. У Клавочки не важно со здоровьем.
Он берёт руку жену, нежно глади её и целует. Максим Богданович ревностно следит за этим.
САЛТЫКОВ
(продолжает)
Надо кардинально менять климат. А как ваши родные? В добром здравии?
Клава вырывает свою руку из рук мужа.
КЛАВА
Кеша!
САЛТЫКОВ
А что, я что-то не то сказал?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Мама умерла и брат с сестрой тоже.
САЛТЫКОВ
Простите, не знал.
(через паузу)
А что вы думаете о положении на фронте? Как, победим прусаков до зимы? У нас же выдающиеся генералы: Корнилов, Деникин, один Брусилов чего стоит! А русский солдат?! Лучший в мире! Ещё Бисмарк предупреждал этих на Западе: никогда не воюйте с Россией, всё равно проиграете! Русский солдат всё вытерпит: и голод, и холод, и даже нехватку амуниции и оружия.
(через паузу)
Вот только всякие там жидо-масоны и другие инородцы подрывают боевой дух нашей армии.
(взрывается)
Эти, называющие себя революционерами, мать их! Всех в Сибирь! Всех!
КЛАВА
Иннокентий!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(тихо)
Я тоже инородец: белорус. А мой брат был революционером.
Возникает неловкая пауза. Но тут появляется хозяйка пансионата Дарья Тимофеевна.
САЛТЫКОВ
(радостно)
А вот и наша уважаемая хозяйка!
Он встаёт и идёт к ней навстречу с распростёртыми объятиями, но подойдя ближе, лишь берёт её руку в свою и склоняет голову.
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Здравствуйте, Иннокентий Михайлович! Как это вы мимо меня прошли незамеченным? Не скучаете здесь среди молодёжи?
САЛТЫКОВ
Нет, напротив. Чай-с пьём, мило болтаем. Кстати, чай у вас весьма недурён.
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Благодарю. Для своих постояльцев я стараюсь приобрести всё самоё лучшее. А не желаете в преферансик? Собралась недурная компания.
САЛТЫКОВ
В преферансик? С удовольствием!
Он бросает колючий взгляд на Максима Богдановича.
САЛТЫКОВ
(жене)
Идём, Клава.
КЛАВА
Иди, я сейчас.
Она поднимает чашку, показывая, что не допила. Дарья Тимофеевна и Салтыков уходят.
КЛАВА
Ты обиделся? Не обращай внимания на слова мужа. Он неплохой человек. Заботится обо мне. А то, что ты слышал, это только громкие слова, не более. Слова, которые слышаться на каждом углу. Нет у него никакой ненависти к инородцам. Я, вот, по матери – армянка.
Максим Богданович бросается перед ней на колени и обнимает её ноги.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Клава, я так не могу! Давай скажем ему всё, давай признаемся! Поедем со мной!
КЛАВА
Немедленно встань! Сюда могут войти!
Она пытается его поднять. Он мотает головой, отказываясь.
КЛАВА
В чём признаться? Куда поедем?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Признаемся, что любим друг друга! Поедем со мной в Ярославль!
КЛАВА
В Ярославль? И что, позвольте спросить, мы там будем делать? Вместе ходить в лицей?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я брошу лицей, найду работу, путь даже самую тяжёлую. Зато мы будем вместе, Клава!
КЛАВА
Максим, хватит вести себя, как юная гимназистка. Держи себя в руках. Ты хочешь сломать мне жизнь?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Не говори так, Клава!
Он хватает её за руки. Но она вырывается.
КЛАВА
Я говорю правду. Мне нужно идти: меня ждёт мой муж.
Максим Богданович поднимается с колен.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Значит, вы меня не любили. Я был для вас лишь курортным увлечением.
КЛАВА
Что ж, думай так, если тебе будет так легче.
Она идёт к выходу, где останавливается и оборачивается.
КЛАВА
Между прочим, мой муж завтра уезжает. Он нам больше не помешает.
Она бросает выразительный взгляд на Максима Богдановича и уходит.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(кричит ей вслед)
Я не могу так! Не могу!
НАТ. У ВОРОТ ПАНСИОНАТА - УТРО
Клава провожает мужа, который садится в коляску, запряженную лошадью.
САЛТЫКОВ
Пиши мне как можно чаще, душечка.
Салтыков целует жену в щёку, занимает своё место в повозке и хлопает извозчика по плечу. Тот кнутом стегает лошадь.
Повозка срывается с места и уносится прочь.
Клава, не дождавшись, пока повозка скроется из вида бежит к дому.
ИНТ. ПАНСИОНАТ – УТРО
Клава с улыбкой на лице подходит к двери комнаты Максима Богдановича и стучит, игриво выбивает ритм своим кулачком. Ответа нет. Она снова стучит, уже настойчивее. Ответа нет.
КЛАВА
Максим, вы там? Прошу вас, ответьте!
Она прислушивается. За дверью – тишина. Клава бежит во двор.
НАТ. ПАНСИОНАТ – УТРО
Клава идёт по двору пансионата. Её замечает и окликает Дарья Тимофеевна.
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Клавдия Петровна, вы что-то потеряли?
Клава оборачивается на голос.
КЛАВА
Простите, что вы сказали?
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Я говорю, вид у вас, как будто вы что-то потеряли.
КЛАВА
Нет. Ничего… Скажите, я что-то давно не видела нашего юного поэта.
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Так уехали они.
КЛАВА
Как?
ДАРЬЯ ТИМОФЕЕВНА
Ну, да. Вчера вечером. Ещё деньги брать обратно не хотел. Я ему говорю, что не надо мне лишнего. Чуть всучила ему пять рублей.
Клава, не слыша её, бежит обратно к дому.
ИНТ. ПАНСИОНАТ – УТРО
Клава подбегает к двери комнаты, в которой жил Максим Богданович. Она дергает ручку. Дверь оказывается незапертой.
ИНТ. КОМНАТА БОГДАНОВИЧА В ПАНСИОНАТЕ – УТРО
Клава заходит в комнату.
Кровать аккуратно заправлена. Через открытые дверцы шкафа видны пустые полки и вешалки, на которых нет одежды.
Клава подходит к небольшому столу, стоящему у окна и видит рядом с письменным прибором лист бумаги, на котором чернеет короткое четверостишье. Она берёт листок бумаги в руки и читает.
КЛАВА
«Забудется многое, Клава,
Но буду я помнить всегда, Как в сердце шипела отрава Любви и тоски, и стыда».
Она мнёт лист бумаги в своих руках и уже решается порвать в клочья, но, опомнившись, старательно расправляет его на столе, ласково разглаживая измятую бумагу, а затем аккуратно складывает в несколько раз и прячет под платьем на груди. Клава, бросив короткий взгляд на кровать, выходит из комнаты.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – ДЕНЬ
Максим Богданович делится с Попутчиком своими переживаниями.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Не поверите, но тогдашнее возвращение из теплого Крыма в холодный, но родной Ярославль, казалось, мне согрело душу. К тому же приехал мой давний друг.
НАТ. СКВЕР ОКОЛО ЛИЦЕЯ - ДЕНЬ
Максим Богданович вместе со своим приятелем Диодором Дебольским, который в военной форме санитара, идут по аллее.
ТИТР:
Апрель 1916, Ярославль
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Не правильно всё это: ты на передовой, помогаешь людям, а я учусь, учусь… Чему?! Кстати, кем ты на фронте?
Диодор Дебольский встаёт в театральную позу.
ДИОДР ДЕБОЛЬСКИЙ
Разрешите отрекомендоваться! Диодр Дебольский – брат милосердия в 4-м полевом отряде Всероссийского земского союза.
Он театрально раскланивается.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Что-то случилось?
ДИОДР ДЕБОЛЬСКИЙ
Нет. Ничего не случилось. Лишь война, кровь, пот, вонь. Это здесь, глубоко в тылу, война воспринимается, как нечто романтическое. Война до победного конца! За царя и отчество! А там…
Они молча идут по аллее, впереди видят небольшую группу молодых людей.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Кто это? Что-то раньше я их не видел.
ДЕБОЛЬСКИЙ
Минский учительский институт отправили в эвакуацию в Ярославль. Им отвели здесь помещения.
Максим Богданович оживляется.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Правда? Из Минска?
Дебольский кивает. Максим Богданович по-дружески хлопает того по плечу и, оставив его далеко позади, быстрым шагам подходит к студентам.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Добры дзень!
Студенты здароваются по-белорусски.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вы праўда з Беларусі?
СТУДЕНТ
Так. А чаму вы зацікавілісь?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Таму, што сам беларус, але з дзяцінства жыву ў Расіі.
СТУДЕНТ
Зразумела.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Цi прыляцелi ўжо ў нас гракi?
Студент кивает.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
А якiя першыя кветкi на Беларусi?
СТУДЕНТ
Пралеска.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Пралеска?
Студент кивает.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Пралеска, пралеска… Ніколі не бачыў… Яна блакiтная?
Студенты переглядываются, удивляясь проницательности их нового знакомого.
СТУДЕНТ
А чаму вам так здаецца?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Iнакш быць не можа, бо чыстаму блакiтнаму веснавому небу зямля павiнна нарадзiць адпаведны падарунак.
СТУДЕНТ
На жаль, зараз над Краінай неба не блакітнае… Вайна…
Максим Богданович заметно грустнеет. Он оглядывается на Диодора Дебольского, о котором он совсем забыл, и видит, как тот сейчас в своей серой шинели уходит по дорожке сквера вдаль.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Тогда я решил, что пришло время действовать.
ИНТ. ДОМ БОГДАНОВИЧЕЙ В ЯРОСЛАВЛЕ - ДЕНЬ
Максим Богданович сидит за письменным столом
ТИТР:
Август 1916 года, Ярославль
Он старательно выводит пером на листе бумаги.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
«Паважаная, Ванда! Вось ужо год, як мы перапісваемся. Нажаль, я так і не атрымаў ад вас ваш фотаздымак. Аднак, уяўляю вас гэтак жа ясна, як калі бы вы стаялі побач. Не сумняваюся, што пазнаю вас з тысячы. Я, нарэшце, прыняў рашэнне ехаць у Мінск, а гэта значыць, што наша сустрэча неўзабаве адбудзецца».
Заходит Адам Богданович.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Прервись. У меня для тебя кое-что есть.
Максим Богданович откладывает на письменный прибор перьевую ручку. Адам Богданович кладёт перед ним книгу, а сверху карманные серебряные часы.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Это тебе в честь окончания юридического лицея. Чиновник без часов – не чиновник.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Ты же уже дарил мне часы по случаю окончания гимназии.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
То совсем другое.
Максим Богданович берёт в руки карманные часы с цепочкой.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Теперь мне остаётся только отрастить купеческую бороду, надеть цветастую жилетку и прицепить цепочку, которая будет всем показывать, что у меня есть часы, значит, я богат.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Я не понимаю, чем ты не доволен. Тебе не нравятся часы?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Нравятся. Хорошие часы.
Он берёт часы и небрежно засовывает их в карман брюк.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Мне только претит твоя склонность к мещанской роскоши.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Мещанской роскоши? Что ты под этим подразумеваешь? Часы? Или может быть эту книгу?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Не думаю, что теперь самое время для такого разговора…
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Жизнь и книга сделали из меня народника, затем социалиста и, наконец, революционера. Перестав быть революционером, в смысле принадлежности к революционной партии после полной ликвидации партии «Народной Воли», народником я не перестаю быть. Всю жизнь я работаю среди крестьян, отстаивая крестьянские интересы.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Если банк, в котором ты изволишь служить, именуется «крестьянским», это отнюдь не означает, что он перестаёт быть банком – оплотом буржуазии. И если ты стараешься быть скромным в быту, подражая Горькому, это отнюдь не означает, что ты отрёкся от этого мелкобуржуазного бытия. А за книгу спасибо.
Он берёт книгу и, не открывая её, засовывает в ящик стола. Адам Богданович, снова видя пренебрежительное отношение к своему подарку, взрывается.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Да, я служу! Я должен служить, чтобы содержать семью. Одними стишками сыт не будешь, сын. Ты знаешь, сколько я написал за свою жизнь, но богаче от этого я не стал…
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я не стремлюсь к богатству.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Не к богатству, так к славе. Я в твои годы, тоже думал, что моё творчество кому-то нужно, и меня оценят. Не жди этого! Не стоит оно того.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
А что стоит?! Место в обществе?! Табель о рангах?!
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Честная работа, которая хорошо оплачивается! Ты получил хорошее образование. Ярославский юридический лицей – не самое последнее учебное заведение. Ты только скажи, и завтра я переговорю с управляющим банка о твоём устройстве на службу в наше Ярославское отделение Крестьянского земельного банка.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
«Служить готов, прислуживаться тошно».
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Это, надо думать, твой окончательный ответ?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Когда идёт война, когда народ живёт в нищете, когда моя Родина в заняпадзе, я не намерен сидеть в белой манишке в тёплом банке и выдавать грабительские для крестьян кредиты.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Семь-восемь с половиной процентов годовых по ссудам на покупку земли, это – подъёмная ставка. Да, по просроченным платежам взыскиваются ещё пени в размере шести процентов годовых. Так надо платить вовремя!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Отец, ты меня не слышишь!
Адам Богданович садится на диван и, откинувшись на спинку, закидывает ногу на ногу.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Ну-с, позволь узнать, что ты намерен тогда делать?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я еду в Минск.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Это прифронтовая полоса! Ты не поедешь!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Поеду, я уже обещал товарищам. Они подыскали мне место в Минском губернском продовольственном комитете.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Денег на дорогу я тебе не дам! Так и знай!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Как-нибудь обойдусь…
Он забирает со стола лист с недописанным письмом и выходит из комнаты.
НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – ДЕНЬ
Максим Богданович идёт решительным шагом по улице.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
В Минск, в Минск! Я был уверен: там моя судьба. Но где взять денег на дорогу? Дебольский был в Москве, поступал в университет. Других близких людей, у которых можно было бы одолжить деньги, у меня в Ярославле не было, в прочем, не было нигде. Но в тот момент, я об этот почему-то совсем не волновался. Больше всего я боялся, что кто-то или что-то заставит меня передумать. И я торопился отрезать себе пути для отступления.
Он заходит в здание, на котором красуется вывеска «ПОЧТА».
ИНТ. ПОЧТА – ДЕНЬ
Максим Богданович стоит у деревянной стойки и, обмакнув в чернильницу перо, перевидавшее тысячи рук посетителей почтового отделения, и старательно выводит на конверте: «Минск, главпочтамт, Левицкой Ванде Антоновне, до востребования». Он вкладывает написанное письмо в конверт и запечатывает его.
Его окликает, проходящая мимо девушка (ДЕВУШКА НА ПОЧТЕ).
ДЕВУШКА НА ПОЧТЕ
Извините, Вы не подскажите, который час?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Простите, но у меня нет часов.
Тут он вспоминает об отцовском подарке. Его рука исчезает в кармане брюк и извлекает оттуда карманные часы.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(Девушке на почте)
Извините, совсем о них позабыл.
Он откидывает крышку часов и смотрит на циферблат.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Без четверти шесть.
ДЕВУШКА НА ПОЧТЕ
Ой! Как я задержалась! Спасибо!
Она выбегает из здания почты. Максим Богданович смотрит на часы, лежащие у него на ладони.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Решение проблемы с деньгами пришло само собой.
НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – ДЕНЬ
Максим Богданович подходит к дому над входом, в который висит вывеска с огромными буквами: «ЛОМБАРДЪ». Он заходит вовнутрь.
ИНТ. ЛОМБАРД – ДЕНЬ
Максим Богданович стоит у стойки, за которой сидит старый еврей (РОСТОВЩИК), который вертит в руках его часы.
РОСТОВЩИК
Ну, что я могу вас сказать, молодой человек… Пять рублей.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Всего пять рублей? Они же новые!
РОСТОВЩИК
Новые. Я даже больше скажу: серебро и неплохая марка. Но, есть большое «НО»!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Какое «Но»?
Ростовщик переворачивает часы и демонстрирует дарственную гравировку.
РОСТОВЩИК
Вот эта надпись.
Максим Богданович присматривается и видит: «Молодому воробью от старого».
РОСТОВЩИК
Понимаете, молодой человек, есть надписи, которые вещи, так сказать, не портят: «В знак вечной любви!», «Любимому мужу от любящей жены», «Дорогой жене от любящего мужа» и так далее. Для них всегда найдётся новый владелец: «любящий муж» или «любящая жена», желающие сделать дорогой подарок подешевле. Но, весьма сомневаюсь, что найдётся «старый воробей».
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Простите, я не видел гравировку… Знаете, я, пожалуй не стану продавать эти часы.
Его рука тянется к часам, но тут их накрывает жадная лапа Ростовщика.
РОСТОВЩИК
Восемь рублей!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Шестнадцать!
РОСТОВЩИК
О, молодой человек, у вас определённо есть деловая хватка! Хорошо!
Он достаёт из ящика стола деньги и кладёт их на стойку перед Максимом Богдановичем.
РОСТОВЩИК
Вот ваши десять рублей.
Максим Богданович переводит взгляд с часов на деньги и обратно.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Скажите, а вы можете какое-то время их попридержать, чтобы я смог их выкупить обратно?
РОСТОВЩИК
Конечно! Любой каприз за ваши деньги.
Максим Богданович забирает деньги. В кадре довольное лицо Ростовщика, выгодно провернувшего сделку.
ИНТ. «БЕЛОРУССКАЯ ХАТКА». СТОЛОВАЯ - ДЕНЬ
ЗОСЬКА ВЕРАС, красавица с большими выразительными глазами и пухлыми упрямыми губами, изящного сложения, стоит на раздаче еды беженцам. Она наливает суп в тарелку очередному посетителю. Появляется ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ, которая значительно уступает Зоське Верас по красоте, к тому же слегка косоглазая. Она выглядит весьма возбужденной и веселой.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
У хуткім часе ён прыедзе ў Мінск!
ЗОСЬКА ВЕРАС
Кто?
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Як хто? Максиім, Максім Багдановiч! Зоська Верас пожимает плечами.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Ты так преподнесла. Я уж думала сам царь Николай. А, Богданович. Кто такой Богданович?! Сейчас все пишут стихи.
Она наливает суп очередному беженцу, который держит в руках пустую тарелку. Ванда Левицкая также переходит на русский язык.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Людвика! Ты не справедлива! Так чувствовать родной язык! Да, что я говорю! Так чувствовать всё! А стихи?! Такие сложные поэтические формы, как терцина, триолет, октава, рондо! Сонет, наконец! Только Янка Купала да, пожалуй, Жилко, могут с ним в этом соперничать. Зоська Верас кивает, продолжая работать.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
А его восхитительные переводы?!
ЗОСЬКА ВЕРАС
(понизив голос)
Ванда, признайся, что ты немножечко в него влюблена.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
(шепотом)
К оценке его поэтических достоинств это не имеет никакого отношения.
Зоська Верас усмехается.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Я тебе удивляюсь! Ты же его некогда не видела. Влюбится по переписке! Он точно приедет или это твои очередные эротические фантазии?
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Он мне написал об этом!
ЗОСЬКА ВЕРАС
И что он пишет?
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
(снова переходит на белорусский язык)
Піша, што хоча пажыць у Мінску, у сваім родпым горадзе, дыхнуць паветрам Бацькаўшчыны, пачуць жывую беларускую мову. Просіць паклапаціцца аб працы для яго, а калі канкрэтна прыедзе, яшчэ напіша або папярэдзіць тэлеграмай.
ЗОСЬКА ВЕРАС
А тебе, лично, что пишет? Может, в любви уже признался?
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Будет тебе!
Зоська Верас пожимает плечами и обслуживает очередного посетителя, но Ванда Левицкая, распираемая желанием поделиться личными переживаниями, снова её отвлекает.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Людвика, только прошу не смейся… Мне кажется, что он чувствует ко мне тоже, что и я к нему. Зоська Верас пристально смотрит на подругу.
НАТ. ВОКЗАЛ В ЯРОСЛАВЛЕ - ДЕНЬ
Максим Богданович с чемоданчиком в руке отходит от окошка, на котором висит вывеска «КАССА». По его лицу видно, что он не смог купить заветный билет.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
В железнодорожной кассе мне весьма доходчиво объяснили, что денег у меня совсем не достаточно, чтобы на них доехать до Минска.
НАТ. ПРИВОКЗАЛЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ В ЯРОСЛАВЛЕ - ДЕНЬ
Грустный Максим Богданович отходит от здания вокзала. К нему подскакивает шустрый ИЗВОЗЧИК.
ИЗВОЗЧИК
Куда изволите, барин?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(задумчиво)
Барин изволит в Минск.
ИЗВОЗЧИК
Шутить изволите? Так далеко вас никто не повезёт.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(оживившись)
А до Москвы? Извощик качает головой.
ИЗВОЩИК
Это ж – коня морить! Далеко.
Максим Богданович снова заметно грустнеет, кивает, соглашаясь, и собирается уходить.
ИЗВОЩИК
(продолжая рассуждать)
Ещё до Ростова, пятьдесят с лишним вёрст - куда не шло. А тут до Москвы! Это же, небось, в три раза больше будет!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(радостно)
До Ростова!
ИЗВОЩИК
Четыре рубля!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Могу дать только три. Извощик чешет затылок.
ИЗВОЩИК
А, поехали!
Он берёт из рук Максима Богдановича его чемодан и ведёт к стоящей неподалёку «пролётке», запряженной белой лошадью. Они занимают места в повозке. Извозчик взмахивает кнутом, «пролётка» отъезжает.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
За минуту вспомнив географию, я посчитал так: извозчик прав, от Ярославля до Москвы весь путь можно разделить на три почти равные части: до Ростова, затем - до Переславля-Залесского, а там до Сергиева Посада. Если всё по три рубля. Значит, за девять рублей я доберусь до Москвы. А там… А будет видно!
НАТ. ЗАГОРОДНАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ
Извозчик погоняет лошадь. Повозка, в которой сидит Максим Богданович, мчится по дороге. Звучит песня «Пагоня» (стихи Максима Богдановича, исполнение Владимира Мулявина):
Толькі ў сэрцы трывожным пачую
За краіну радзімую жах, —
Ўспомню Вострую Браму святую
I ваякаў на грозных канях.
Ў белай пене праносяцца коні, —
Рвуцца, мкнуцца i цяжка хрыпяць...
Старадаўняй Літоўскай Пагоні
He разбіць, не спыніць, не стрымаць.
У бязмерную даль вы ляціце,
A за вамі, прад вамі — гады.
Вы за кім у пагоню спяшыце?
Дзе шляхі вашы йдуць i куды?
Mo яны, Беларусь, панясліся
За тваімі дзяцьмі уздагон,
Што забылі цябе, адракліся,
Прадалі i аддалі ў палон?
Бійце ў сэрцы іх — бійце мячамі,
He давайце чужынцамі быць!
Хай пачуюць, як сэрца начамі
Аб радзімай старонцы баліць...
Маці родная, Маці-Краіна!
He усцішыцца гэтакі боль...
Ты прабач. Ты прымі свайго сына,
За Цябе яму ўмерці дазволь!..
Усё лятуць i лятуць тыя коні,
Срэбнай збруяй далёка грымяць...
Старадаўняй Літоўскай Пагоні
He разбіць, не спыніць, не стрымаць.
В кадре несущаяся галопом лошадь.
НАТ. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ - ДЕНЬ
Максим Богданович идёт вдоль железнодорожного состава.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Так я добрался до Москвы, но денег у меня осталось меньше рубля.
Он подходит к паровозу.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(зовёт)
Эй, есть кто-нибудь?
Из паровозной будки показывается голова МАШИНИСТА.
МАШИНИСТ
Ну, чего тебе?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вы на Минск?
МАШИНИСТ
И что?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Меня до Минска не возьмёте? Только денег у меня нет.
Машинист качает головой.
МАШИНИСТ
Даже за деньги не взял бы. У нас эта,… Чёрт, всё время вылетает из головы!… Инструкция! По законам военного времени живём.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Документы у меня в порядке.
Машинист качает головой. Максим Богданович идёт прочь. Машинист смотрит ему вслед.
МАШИНИСТ
(через паузу)
Эй, погодь!
Максим Богданович оборачивается. Машинист машет ему рукой. Максим Богданович возвращается.
МАШИНИСТ
Тебе зачем в Минск?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
На Родину возвращаюсь. Родился я там.
Машинист пристально смотрит на Максима Богдановича.
МАШИНИСТ
Документы точно в порядке?
Максим Богданович кивает.
МАШИНИСТ
Кочегаром ко мне пойдёшь на эту поездку?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Кочегаром?
МАШИНИСТ
Лёшка, мой помощник, приболел, должны кого-то прислать, а того, кто будет, я не знаю. Так почему бы не ты?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Пойду.
Машинист спрыгивает на землю и протягивает Максиму Богдановичу руку.
МАШИНИСТ
Кузьмич, будем знакомы.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Максим.
МАШИНИСТ
Залезай, осваивайся.
(он кивает на паровоз)
А я к дежурному по станции, договорюсь.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
А отправление когда?
МАШИНИСТ
Скоро. А что?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Да, я хотел телеграмму дать в Минск, чтобы еду. Успею?
МАШИНИСТ
Успеешь.
НАТ. ВОКЗАЛ В МИНСКЕ – ДЕНЬ
Аркадий Смолич (СМОЛИЧ) по поручению Ванды Левицкой встречает Максима Богдановича на вокзале.
ТИТР:
Минск
Пассажиры московского поезда уже все разошлись. Смолич оглядывает пустой перрон и подходит к проводнику поезда.
СМОЛИЧ
Простите, это все пассажиры?
ПРОВОДНИК
Как есть все.
СМОЛИЧ
Ничего не понимаю. Где же он?
Он оглядывается и смотрит в сторону паровоза, уводящего состав в депо. Сквозь клубы пара появляется худая фигура Максима Богдановича.
СМОЛИЧ
Вы Богданович?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Да, это я.
СМОЛИЧ
Ну, слава богу.
(представляется)
Аркадий Смолич. Ванда Левицкая попросила вас встретить.
Они пожимают друг другу руки.
НАТ. ПРИВОКЗАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ В МИНСКЕ – ДЕНЬ
Смолич ведет Максима Богдановича. У входа в задние вокзала СТАРУШКА продаёт цветы.
СТАРУШКА
Кветочкі! Хлопчыкі, купіце кветочкі.
Максим Богданович останавливается, шарит в кармане и на последние деньги покупает букет хризантем.
НАТ. ОКОЛО «БЕЛОРУССКОЙ ХАТКИ» - ДЕНЬ
Зоська Верас и Ванда Левицкая стоят у «Белорусской хатки». Появляются Смолич и Максим Богданович с букетом хризантем в одной руке и чемоданчиком в другой. Они подходят к встречающим их девушкам.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Ну, наконец-то, мы уж вас заждались.
Ванда Левицкая кивает и улыбается Максиму Богдановичу. Максим Богданович смотрит на девушек и вручает букет Зоське Верас.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Это вам, Ванда!
Зоська Верас смотрит на подругу, с лица которой сходит улыбка, но принимает цветы и нюхает их.
ЗОСЬКА ВЕРАС
(напевает)
«Отцвели уж давно хризантемы в саду, Но любовь все живет в моем сердце больном...»
Она замечает, что Ванда Левицкая бледнеет, и решает больше не играть на её нервах.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Если не возражаете, Максим, я отдам цветы той, кому они предназначались.
Зоська Верас передаёт цветы Ванде Левицкой. Сконфуженный Максим Богданович за этим наблюдает.
ИНТ. «БЕЛОРУССКАЯ ХАТКА». СТОЛОВАЯ - ВЕЧЕР
За одним столом, на котором стоят приборы для чаепития, сидят Ванда Левицкая, Зоська Верас и Максим Богданович. Ванда Левицкая кладёт себе один кусочек сахара в чай и пододвигает сахарницу к Максиму Богдановичу. Тот качает головой.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я не п'ю салодкую гарбату.
Входит мать Зоськи Верас (ЭМИЛИЯ СИВИЦКАЯ), заведующая столовой для беженцев.
ЭМИЛИЯ СИВИЦКАЯ
(Максиму Богдановичу)
Мне нужна ваша мужская помощь: нужно два мешка с картошкой переставить. Не поможете?
Максим Богданович поднимается.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я зараз.
Они оба выходят. Ванда Левицкая потихоньку кладёт в стакан с чаем Максима Богдановича два кусочка сахара и размешивает их.
Возвращается Максим Богданович. Он берет свой стакан и делает пару глотков и вскакивает как ошпаренный.
МАКСИ БОГДАНОВИЧ
(взрывается)
Што гэта?! Хто гэта зрабіў?! Ванда Левицкая испуганно смотрит на него не в силах признаться.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Я.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вы?
ЗОСЬКА ВЕРАС
Так, я.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Больш так не рабіце.
Он садится за стол и берёт в руку стакан с чаем.
Ванда Левицкая переводит взгляд то на него, то на Зоську Верас. Она встаёт из-за стола и смотрит на Максима Богдановича, с надеждой, что он её остановит, но тот молчит.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Да пабачэння.
Не дожидаясь ответа, она выходит. Максим Богданович и Зоська Верас остаются одни.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Скажыце шчыра, чаму так упіраецеся пры сваей пастанове, нашто вы сабе шкодзіце?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Бачыце, вельмі перажываю тое, што я бяесільны памагчы тым, хто цяпер, падчас вайны, церпіць голад, асабліва шкадую дзяцей. Калі я сабе адмаўляю таго, што люблю (бо, прызнацца, люблю салодкую гарбату), мне здаецца, што я раблю нейкую ахвяру, і гэта мяне хоць крыху пацяшае.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Выбачайце, але фактычна ваша ахвяра нічога дзецям не дае.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
А гэта пабачым.
НАТ. ОКОЛО «БЕЛОРУССКОЙ ХАТКИ» - ВЕЧЕР
Ванда Левицкая стоит у дома и смотрит в окно столовой, где сидят напротив друг друга Зоська Верас и Максим Богданович. Она видит, что они оба встают из-за стола, и чтобы оставаться незамеченной склоняется. Когда она снова глядит в окно, в комнате уже никого нет.
Слышится скрип входной двери. Ванда Левицкая оглядывается на вход в дом и видит Зоську Верас, выходящую из дверей. Она торопливо прячется в тень. Зоська Верас идёт по дорожке от дома. Её нагоняет Максим Богданович.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Вы зараз дахаты?
Зоська Верас качает головой.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Учора прыехала да мяне з фронту медсястра, мая сяброўка з «Гродзенскага гуртка беларускай моладзі» Марыся Бобрык. Прыехала на адзін дзень і сёння ўвечары позна уезжае. Я сабралася на вакзал, яе правесці.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Можна мне з вамі?
ЗОСЬКА ВЕРАС
Разумеецца, калі ласка.
Они долго молча идут по улице, когда, наконец, Максим Богданович нарушает вечернюю тишину.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я жыў у Гародні, як быў маленькі, там пахавана мая маці.
Зоська Верас кивает и, не перебивая, продолжает слушать.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я ўжо пагадзіўся са сваёй хваробай і з тым, што жыць асталося не шмат, але вельмі мне цяжка, што не магу мець сям'і. Я так люблю дзяцей. Ведаеце, калі я пачаў пісаць і друкаваць вершы — на жаль, не ў сваёй мове, а па-руску, бо я гадаваўся ў рускім асяроддзі, як ні горка да гэтага прызнацца, а напісаў калыханку і аддаў яе ў друк, падпісаўшы псеўданімам. Усе, хто яе чытаў, думалі, што гэтую калыханку напісала жанчына і то жанчына-маці. У гэты твор я ўлажыў усё свае пачуццё.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Я не ведала, што вы карысталіся псеўданімам. Таму ж тяжка уявіць вас жанчынай. Нават разам с жанчынай.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(улыбается)
Чаму? Зараз жа я побач с жанчынай.
Зоська Верас качает головой.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Зараз вы з сябрам.
Максим Богданович кивает, соглашаясь.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Так. Вы, Бядуля, Галубок і Фальскі… Я чуўся паміж вамі добра, як у сям'і.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Чаму тады такі сумны?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Маю толькі адно прыкрае перажыванне, якое адбірае мне спакой. Можа, вы чулі, што я ўжо даўжэйшы час перапісваўся з адной асобай з Мінску (назавём яе N). Завязалася лістоўная прыязнь, шчырасць. Вось, прыехаўшы, і пазнаёміўшыся асабіста, уся мая прыязнь да яе развеялася. Не магу ёй адказаць тым самым, не магу... і гэта так мучыць! Раблю чалавеку прыкрасць... Ці ж гэта можа не балець?
Невдалеке слышится гудок паровоза.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Вакзал. Вось і прыйшлі.
Она резко останавлівается и резко переходит на русский язык.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Дальше я сама.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(растерянно)
А я…?
ЗОСЬКА ВЕРАС
А вы пишите стихи. Письма – это не ваше. Прощайте!
Она торопливо уходит. Максим Богданович провожает её грустным взглядом.
ИНТ. «БЕЛОРУССКАЯ ХАТКА». СТОЛОВАЯ – УТРО
Зоська Верас помогает своей матери - Эмилии Сивицкой - готовится к приёму посетителей столовой. Появляется Максим Богданович, у которого на плече какой-то мешок.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Добрай раніцы!
ЗОСЬКА ВЕРАС
Добрай раніцы!
ЭМИЛИЯ СИВИЦКАЯ
Доброе утро!
Максим Богданович снимает мешок с плеча, и мы видим, что это не мешок, а наволочка подушки. Он ставит свою ношу на стол.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Гэта для дзяцей уцекачоў.
Зоська Верас заглядывает в наволочку и видит, что там лежит сахар. Она пытается её поднять, но она оказывается тяжёлой.
ЗОСЬКА ВЕРАС
(Эмилии Сивицкой)
Мама, тут, наверное, полпуда сахара!
(Максиму Богдановичу)
Это весь ваш сахар, что вы получали в виде пайка?
Максим Богданович кивает и улыбается.
ЭМИЛИЯ СИВИЦКАЯ
Вас покормить?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Так, не адмоўлюся.
Зоська Верас стоит за стойкой и смотрит на сидящего за общим столом с беженцами Максима Богдановичи, который, как и другие, ест самую простую еду. Её взгляд нежный и сочувственный. К ней подходит её мать. Она замечает настроение дочери и понимает, что она весьма неравнодушна к больному поэту. Эмилия Сивицкая обнимает дочь за плечи.
ЭМИЛИЯ СИВИЦКАЯ
Моя несчастливая девочка.
Она целует Зоську Верас в висок. Услышав эти слова, Максим Богданович вздрагивает.
В столовую входит мужичок в ободранном тулупе (БЕЖЕНЕЦ) и, остановившись у дверей, кричит.
БЕЖЕНЕЦ
С наступающим, люди добрые! С наступающим Новым годом!
ЭМИЛИЯ СИВИЦКАЯ
(дочери)
А ведь и правда – Новый год. Надо бы нам украсить нашу столовую.
ЗОСЬКА ВЕРАС
И друзей пригласить в нашу «Белорусскую хатку».
ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА БОГДАНОВИЧА В МИНСКЕ – ДЕНЬ
Змитрок Бядуля (БЕДУЛЯ) сидит за столом и просматривает рукописи Максима Богдановича, который нервно прохаживается туда-сюда по комнате, ожидая оценки критика. У этажерки стоит сестра Змитрока Бядули (РЕНЯ) и разглядывает вещи хозяина.
БЕДУЛЯ
Выдатна, выдатна.
Реня берёт в руки зеркало, когда-то подаренное Максиму Богдановичу его матерью.
БЕДУЛЯ
(сестре)
Ты толькі паслухай, Реня, гэта яго «Пагоня».
(читает)
«Маці родная, Маці-Краіна!
He усцішыцца гэтакі боль...
Ты прабач. Ты прымі свайго сына,
За Цябе яму ўмерці дазволь!
Усё лятуць i лятуць тыя коні,
Срэбнай збруяй далёка грымяць...
Старадаўняй Літоўскай Пагоні
He разбіць, не спыніць, не стрымаць».
Гэта раскошна!
(сестре громко)
Ты мяне чуешь, Рэня!
Реня роняет зеркало на пол, оно разбивается.
РЕНЯ
(Максиму Богдановичу)
Простите!
Максим Богданович падает, как подкошенный, на колени у разбитого зеркала.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Это мой конец!
ИНТ. «БЕЛОРУССКАЯ ХАТКА». СТОЛОВАЯ – ВЕЧЕР
Столовая украшена гирляндами. Стоит небольшая ёлка, на которой висят незамысловатые самодельные украшения. Собрались все деятели белорусского возрождения, кто был в Минске, в «Беларускай хатцы»: писатели Ядвигин Ш., Альберт Павлович с дочерью Владей и зятем, Фабиан Шантыр, поэт Исаак Фарботка, ученый Аркадий Смолич, публицист Александр Власов, ксендз Викентий Годлевский, театральные деятели Всеволод Фальский и Владислав Голубок, адвокат Чаус, архитектор Леон Дубейковский, Зоська Верас и ее мать, заведующая столовой в «Беларускай хатцы», Эмилия Сивицкая, Ян Кривко, а также краевед и коллекционер Ромуальд Земкевич, Ванда Левицкая. Не видно одного лишь Максима Богдановича.
ИНТ. «БЕЛОРУССКАЯ ХАТКА». КАБИНЕТ БЮРО КОМИТЕТА – НОЧЬ
В комнате, погруженной во тьму, за столом в кресле сидит Максим Богданович. Его бледное лицо освещает единственная свеча. Открывается дверь. Тут же из соседней комнаты до нас доносятся весёлые оживленные голоса. Входит Аркадий Смолич.
СМОЛИЧ
Ты бы хоть лампу зажег.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Мне так тут добра.
СМОЛИЧ
Пойдём к нам, что ты тут один закрылся?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Мне лучше побыть здесь одному. Ты же знаешь, моя болезнь заразна.
Смолич кивает и собирается выйти.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Што вы там робіце?
СМОЛИЧ
А, обычный идеалистический трёп по поводу судеб Родины: конец войне, белорусское возрождение… Я им говорю о реальной экономике, а они мне об эфемерных идеалах! Хоть ты понимаешь, что всё завязано на экономических связях?!
Максим Богданович устало кивает. Он замечает большую сумку на ремне, висящую на плече у Смолича.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
А гэта табе навошта?
СМОЛИЧ
Это мы в почту играем. Я почтальон.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(переходит на русский язык)
Ты не отнесёшь ей «письмо»?
СМОЛИЧ
Кому ей?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Людвике.
СМОЛИЧ
Зоське Верас, значит?
Максим Богданович кивает и торопливо, оторвав большой лист пополам, пишет записку. Он складывает листок в несколько раз и протягивает его Смоличу, который всё это время терпеливо стоит рядом.
СМОЛИЧ
(улыбаясь)
Заказное или простое?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Аркадий, прошу тебя, отдай только как-нибудь…
СМОЛИЧ
Поделикатней.
Максим Богданович кивает.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Не афишируя.
СМОЛИЧ
Будет исполнено.
Он выходит из комнаты. Максим Богданович, как после проведенной усердной и тяжёлой работы, устало откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.
ИНТ. «БЕЛОРУССКАЯ ХАТКА». СТОЛОВАЯ – НОЧЬ
Смолич пробирается сквозь шумную компанию и подходит к Зоське Верас, стоящую рядом с Вандой Левицкой, которые о чём-то шушукаются, стоя у окна. Они его замечают и замолкают.
СМОЛИЧ
Простите, дамы, что потревожил.
(Зоське Верас)
Людвика, можно тебя на два слова.
ЗОСЬКА ВЕРАС
(с улыбкой)
Хорошо, но все слова я обязательно посчитаю.
Они отходят в сторону, но остаются под пристальным взглядом Ванды Левицкой. Смолич достаёт из сумки записку Максима Богдановича и протягивает её Зоське Верас.
СМОЛИЧ
От Максима.
С лица Зоське Верас исчезает улыбка. Она невольно бросает испуганный взгляд на Ванду Левицкую, но та успевает отвернуться к окну.
СМОЛИЧ
(с улыбкой)
Уложился в количество слов?
Зоська Верас молчит, держит в руках записку, не разворачивая. Смолич, понимая, что она ждёт, пока он удалится, уходит. Зоська Верас раскрывает записку и читает.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
«Сегодня я пачуў, як ваша мацi сказала: «Бедная мая дзевачка». Думаю пра гэта увесь дзень, але так не да чаго дадумацца i не магу. Жывём мы як чужыя людзi, а так быць не павiнна».
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
(голос за кадром)
Людвiка!
Зоська Верас вздрагивает и оборачивается. Перед ней стоит Ванда Левицкая, натянуто улыбающаяся. Зоська Верас пытается спрятать записку, зажав лист бумаги в кулаке, но это не ускользает от хищного взгляда Ванды Левицкой.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Ты нешта хаваеш, сяброўка?
Зоська Верас после некоторого замешательства протягивает записку Ванде Левицкой. Та быстро читает её и швыряет на пол.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Как вы могли?! Как ты могла?! У меня за спиной.
Окружающие оглядываются на них.
ЗОСЬКА ВЕРАС
(шёпотом)
Поверь, я не давала ему никакого повода!
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Признайся, он тебе нравится?
ЗОСЬКА ВЕРАС
Это не имеет ровным счетом никого значения. Между нами ничего нет, и не будет.
Ванда Левицкая отворачивает к окну, чтобы никто не смог увидеть её слёз. Зоська Верас обнимает её за плечи, но та сбрасывает её руку движение плеча.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Я знаю, что нам делать.
Ванда Левицкая поворачивает к ней мокрое от слёз лицо.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Он должен уехать.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Ты хочешь просто его прогнать?!
ЗОСЬКА ВЕРАС
За кого ты меня принимаешь?!
(через паузу)
Он болеет, ему нужно сменить климат. Ведь так?
Ванда Левицкая кивает.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Мы отправим его в Крым на лечение.
Ванда Левицкая вытирает слёза и снова кивает. Видно, что она пришла в себя и начинает успокаиваться.
ВАНДА ЛЕВИЦКАЯ
Понадобятся деньги.
Зоська Верас кивает, соглашаясь.
ИНТ. ГУБЕРНСКИЙ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ. КАБИНЕТ НАЧАЛЬНИКА – ДЕНЬ
Чиновник средних лет (ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА) сидя за своим рабочим столом, разговаривает с Зоськой Верас.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА
Вы с ума сошли! Двести рублей! У нас нет в бюджете таких денег.
ЗОСЬКА ВЕРАС
(спокойно)
Да, я знаю.
Она открывает свою сумочку, достаёт из неё деньги и кладёт на стол чиновника.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Мы с товарищами их собрали.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА
Ну, так отдайте ему, и все дела.
ЗОСЬКА ВЕРАС
От нас он их не возьмёт: слишком гордый. Только если «начальство» скажет, что нужно лечиться и даст на это деньги, он, может быть, послушается.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА
Ну, не знаю… Как это с этической стороны будет выглядеть? Обман получается?
Зоська Верас качает головой.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Вовсе нет. Спасение человека получается.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА
Хорошо. Только из уважения к вам и вашей матушке, помня о вашем бескорыстном вкладе в наше общее дело.
Он берёт бумагу, макает перо в чернильницу и пишет приказ, читая написанное.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА
Секретарю продовольственного комитета минской уездной управы Богдановичу Максиму Адамовичу предоставить двухмесячный отдых с сохранением содержания и выдать одноразово на лечение средства в размере 200 рублей. Основание…
(Зоське Верас)
Какое основание?
ЗОСЬКА ВЕРАС
(через паузу)
Заявление Богдановича М.А.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА
Он напишет заявление?
Зоська Верас кивает.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Напишет. Вы позволите бумагу и перо?
Председатель комитета качает головой, но кладёт перед Зоськой Верас письменные принадлежности. Она пишет от имени Максима Богдановича заявление на оплачиваемый отпуск.
ИНТ. «БЕЛОРУССКАЯ ХАТКА». СТОЛОВАЯ – ДЕНЬ
На пороге стоит Максим Богданович, у ног которого мы видим небольшой дорожный чемоданчик. Напротив него стоят вряд: Зоська Верас, её мать Эмилия Сивицкая, Аркадий Смолич, чуть поодаль - Ванда Левицкая. Все молчат, не зная, что сказать напрощание.
ТИТР:
Февраль 1917, Минск
Ванда Левицкая не выдерживает, громка всхлипывает и со слезами на глазах выбегает из дома.
СМОЛИЧ
Может, все же мы проводим тебя на вокзал? Я тебя встречал пять месяцев назад, теперь проведу.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Развітаемся тут, у «Беларускай хатцы». Мне будзе цяжэй развітвацца з вамі ўсімі пры натоўпе чужых людзей.
Эмилия Сивицкая обнимает его и целует в голову.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(Зоське Верас)
Я вам напішу.
ЗОСЬКА ВЕРАС
Не стоит. Помните, что я вам сказала про письма.
Максим Богданович кивает и выходит.
ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА – НОЧЬ
Максим Богданович сидит рядом со своим Попутчиком в полумраке. Их лица освещает догорающая свеча, кое-как прикрепленная к подоконнику. От её пламени стекло окна слега оттаяло, но по-прежнему большая её часть покрыта ледяными узорами.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Ужасно холодно, еды нет… Жаль умирать вот так, здесь, где-то под Гомелем.
Попутчик кивает.
ПОПУТЧИК
Даже не под Могилёвом!
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Простите, не понял, причем тут Могилёв?
ПОПУТЧИК
Ну как же?! Могилёв – могила льва. Вы читали поэму Янки Купалы «Могила льва»?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Читал, но, признаюсь, не совсем улавливаю связь с вами.
Попутчик хлопает себя ладонью по лбу.
ПОПУТЧИК
Ах, да, я же забыл представиться.
Он встаёт и снимает шляпу.
ПОПУТЧИК
Лев Евгеньевич Запольский, учитель гимназии.
Максим Богданович так же встает и представляется.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Максим Богданович, служащий минского губернского продовольственного комитета.
Они пожимают друг другу руки и садятся на места.
ПОПУТЧИК
(про себя)
Богданович, Богданович…
(Максиму Богдановичу)
Простите, а вы, случаем, не родственник Адаму Егоровичу Богдановичу?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Это мой отец.
ПОПУТЧИК
Воистину мир тесен! Мы ведь когда-то с вашим батюшкой вместе служили в Минской гимназии. Помнится, он потом ушёл по состоянию здоровья. Но, какой был умница! Его «Пережитки древнего миросозерцания у белорусов» - это же великий труд. Вы читали? Ах, что я такое говорю?! Конечно же, читали.
С фонарём в руке появляется ПРОВОДНИК. Он проходит по вагону, освещая лица пассажиров и громко причитая.
ПРОВОДНИК
Граждане дорогие, не спите, прошу вас: не спите. Не дай Бог замёрзнете и не проснетесь. Что мне тогда прикажете мне с вами делать?
Попутчик хлопает ладонями себя по бокам.
ПОПУТЧИК
(Максиму Богдановичу)
Да. Становится всё холоднее и холоднее.
(Проводнику)
Эй, любезный!
Проводник проворно подбегает к Попутчику.
ПОПУТЧИК
Скажите, если ли надежда, что дадут паровоз?
ПРОВОДНИК
Паровоз есть, но пути сильно замело. Мы просто не сможем двинуться.
ПОПУТЧИК
Что же нам прикажете делать? Сидим уже здесь уже которые сутки. Холодрыга, еда на исходе, свечи догорают.
ПРОВОДНИК
Что же я могу, граждане дорогие?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Может, есть ли другой путь?
ПРОВОДНИК
Верст пять на юг отсюда есть железнодорожная ветка на Чернигов, но её только проложили. Я не знаю, ходят ли там поезда.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Попытка - не пытка.
Максим Богданович встаёт.
ПОПУТЧИК
Что вы задумали, молодой человек?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Я не могу сидеть здесь и ждать смерти. Ещё нужно много успеть.
(Проводнику)
У вас не найдется лишний фонарь.
Попутчик так же поднимается.
ПОПУТЧИК
(себе)
В конце концов, это же не Могилёв.
(Максиму Богдановичу)
Я с вами!
НАТ. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ – НОЧЬ
Открывается дверь железнодорожного пассажирского вагона. Максим Богданович с фонарём в руке спускается по скользким ступенькам лестницы и спрыгивает на землю. Он оказывается по колено в снегу. Следом за ним спускается его Попутчик. Оба они идут по снегу под заунывный вой вьюги в сторону леса.
НАТ. ЛЕС – НОЧЬ
Максим Богданович и его Попутчик бредут по лесу в сторону железной дороги. Попутчик оступается, вскрикивает и падает от боли. Максим Богданович возвращается к нему и освещает его лицо фонарём.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Что с вами?
ПОПУТЧИК
Нога! Кажется, подвернул.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Хватайтесь за меня.
Он поднимает Попутчика, но тот, наступив на больную ногу, снова вскрикивает и опускается в снег.
ПОПУТЧИК
Не могу. Оставьте меня здесь. Спасайтесь сами.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Или вы пойдёте со мной, или мы умрём здесь вдвоём. Поднимайтесь!
Попутчик с трудом поднимается, стараясь не наступать на больную ногу. Максим Богданович подхватывает его рукой, попутчик, обняв его за шею, выпрямляется. Они медленно бредут через лес.
НАТ. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ПУТИ – НОЧЬ
Максим Богданович, держа в одной руке фонарь, а другой подпирая больного товарища, выходит из леса на заснеженные железнодорожные рельсы. Впереди виднеется стация, у которой стоит железнодорожный состав.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Дошли!
Слышится протяжный паровозный гудок.
Паровоз трогается и, разгоняясь, движется в сторону наших героев.
ПОПУТЧИК
Опоздали! Кто знает, когда будет следующий! Здесь меня и найдут.
Он садится в снег без сил.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Это не Могилёв!
Максим Богданович поднимает вверх фонарь и идёт навстречу движущемуся железнодорожному составу. Он сигналит круговыми движениями фонаря, прося остановить паровоз.
Паровоз резко тормозит, но сразу остановить многотонную махину не удаётся. Колёса скользят по промерзшему металлу рельсов. Поезд останавливается в нескольких метрах от Максима Богдановича. Из паровоза выпрыгивает разъяренный МАШИНИСТ.
МАШИНИСТ
Ты что творишь?! Тебе что, жить надоело?!
Из сугроба с трудом поднимается Попутчик.
ПОПУТЧИК
Не гневайтесь, любезный. Нам, напротив, очень хочется жить.
НАТ. ДОМ В ЯЛТЕ – ВЕЧЕР
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА ведёт Максима Богдановича через двор уже весенний двор. В руках у неё керосиновая лампа.
ТИТР:
Ялта
Они поднимаются по крутой лестнице на второй этаж.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Найти комнату в вашем городе оказалось не так просто, как я думал. Целый день хожу, ищу…
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Почему-то стали бояться чужих людей. Революция… Ну, вот мы и пришли.
Она вводит Максима Богдановича в его комнату.
ИНТ. КОМНАТА БОГДАНОВИЧА В ЯЛТЕ – ВЕЧЕР
Комната довольно просторная, но запущенная: чувствуется, что в ней давно никто не жил. Максим Богданович смотрит в окно.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(разочаровано)
Не думал, что море рядом.
Квартирная хозяйка пожимает плечами.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Другим, наоборот, нравится.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Близко, сыро.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Что ж, если не хотите…
Она направляется к выходу. В изнеможении Максим Богданович, чувствуя, что слабеет, опускается на табурет и вытягивает ноги.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Больше я никуда не пойду.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Ну и живите на здоровье!
ИНТ. КОМНАТА БОГДАНОВИЧА В ЯЛТЕ – ДЕНЬ
Максим Богданович сидит на кровати. Перед ним стоит табурет, на котором лежит лист бумаги и свеча. Он пишет письмо отцу. Максим Богданович медленно выводит буквы, время от времени вытирая испарину, выступающую у него на лбу.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
«Здравствуй, старый воробей. Молодому воробью плохо… Мокроты у меня много, температуры высокие, два раза шла кровь… ослабел до предела. Скоро начнутся жары, надо будет уезжать из Ялты, а как в таком виде поедешь?..»
Слышится стук в дверь. Не дождавшись ответа, в комнату заглядывает Квартирная хозяйка, видя, что Максим Богданович, бодрствует, входит.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Как вы сегодня себя чувствуете?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Лучше, спасибо.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Может, чего-нибудь хотите?
Максим Богданович устало качает головой. Квартирная хозяйка грустнеет, кивает и собирается выйти, но тут вдруг, вспомнив о чём-то, останавливается.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
На рынке появилась ранняя клубника. Не хотите?
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Клубнику?
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Клубнику.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Да, пожалуй, хочу.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Ну, вот и славно. Утром обязательно куплю.
Квартирная хозяйка с улыбкой на лице уходит. Максим Богданович перечитывает написанное.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
Напрасные хлопоты. У отца и без меня забот много…
Он сминает лист бумаги.
НАТ. БЕРЕГ МОРЯ – ДЕНЬ
Максим Богданович стоит на берегу моря и смотрит на бьющиеся о камни волны.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Ў краіне светлай, дзе я ўміраю,
У белым доме ля сіняй бухты,
Я не самотны, я кнігу маю
3 друкарні пана Марціна Кухты.
ИНТ. КОМНАТА БОГДАНОВИЧА В ЯЛТЕ – ДЕНЬ
Крупным планом дверь изнутри. Слышится стук в дверь. Через короткое время, не дождавшись ответа, в комнату входит Квартирная хозяйка.
ТИТР:
25 мая 1917 года, Ялта
Максим Богданович лежит на кровати, выпрямившись: одна рука подсунута под подушку, вторая – откинута далеко в сторону. Квартирная хозяйка, задержавшись на пороге, осторожно прикрывает за собой дверь. Она делает пару шагов в сторону кровати и останавливается, вглядываясь в бледное лицо Максима Богдановича.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Господи, спаси и сохрани!
Она поспешно крестится, понимая, что её постоялец умер.
На табурете возле кровати лежит кулек с нетронутой клубникой. Бумага сильно набухла от ягодного сока и стала пунцовой. Скомканный лист бумаги валяется на полу. Квартирная хозяйка поднимает его и читает:
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
«Здравствуй, старый воробей. Молодому воробью плохо…»
Она оглядывается в поисках конверта. Но его нигде нет.
Квартирная хозяйка замечает на подоконнике несколько старых конвертов и берёт один из них в руки и читает обратный адрес:
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
«Ярославль… А.Е.Богданович». Отец, наверное…
НАТ. КЛАДБИЩЕ – ДЕНЬ
Свежая могила, белый крест. У могилы стоят Квартирная хозяйка и Адам Богданович.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
Четыре дня уж.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Я написала, сразу же.
АДАМ БОГДАНОВИЧ
В Ярославль. А я уже был в Симферополе.
КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА
Батюшки! Так это ж всего восемьдесят вёрст.
Адам Богданович сокрушенно кивает. Квартирная хозяйки протягивает ему клочок бумаги. Адам Богданович разворачивает лист. В кадре лист бумаги с письмом, начинающимся: «Здравствуй, старый воробей!»
Адам Богданович вытирает выступившие слёзы. Он стоит у могилы сына и тихо плачет.
МАКСИМ БОГДАНОВИЧ
(голос за кадром)
Шмат у нашым жыцці ёсць дарог,
А вядуць яны ўсе да магілы.
І без ясных надзей, без трывог,
Загубіўшы апошнія сілы
Мы сайдзёмся, спаткаемся там
І спытаем сябе: для чаго мы
Па далёкіх і розных пуцях
Адзінока йшлі ў край невядомы?
І чаму паспяшаліся так,
Папружаючы ўсе свае сілы,
Калі ціха паўзушчы чарвяк
Ўсё ж дагнаў нас ля самай магілы?
ЗТМ
Звучит песня «ПАГОНЯ» в исполнении Владимира Мулявина на стихи Максима Богдановича.
КОНЕЦ
Максим Богданович. Сценарий полнометражного фильма
© Copyright: Андрей Курс, 2018
Свидетельство о публикации №218101801459
Свидетельство о публикации №218101801459
Рецензии