Освободитель часть 3 глава 16

Четвёртое покушение
Вернувшись с Воронежского съезда, члены Исполнительного Комитета начали действовать. В конце августа в глухом подполье, на конспиративной квартире под Петербургом, состоялось заседание руководителей «Народной воли». Обсуждался главный вопрос:
- Следует ли развернуть широкие террористические акции против высших царских сановников или сосредоточиться исключительно на убийстве государя.
Исполнительный комитет постановил единогласно:
- Все силы направить на убийство императора.
Была создана теория «окончательного убийства», которое должно закончить эпоху террора. Это и было убийство царя. Революционеры верили:
- Оно немедленно всколыхнет народ, страна восстанет, и ненавистное самодержавие тотчас падёт.
Фактический глава «Народной воли» Александр Михайлов, который был летописцем партии, записал после заседания:
- «26 августа 1879 года Императору Всероссийскому Александру II был вынесен смертный приговор Исполнительным Комитетом».
В Швейцарию был направлен посланец для закупки динамита. Динамит доставили в Россию контрабандным путём.
- Ширяев и Кибальчич приступили к изготовлению взрывных устройств, - сообщили Михайлову.
Ширяев создал целую подпольную лабораторию, где трудился Николай Кибальчич. 19 сентября 1871 года он был зачислен на первый курс петербургского Института инженеров путей сообщения.
- Но инженером Кибальчич стать не захотел и с третьего курса уволился… - знал Александр.
Николай стал студентом Медико-хирургической академии. Он поехал на каникулы летом к брату под Киев. Там он дал прочитать одному крестьянину крамольную сказку «О четырёх братьях».
- Книжечка попала к властям, - улыбнулся своим воспоминаниям Михайлов, - завели дело, начали распутывать нитку…
Каникулы кончились, и студент вернулся в институт, когда дотянулась эта нитка, зацепила петелькой его петербургскую квартиру.
- Ни инженером, ни врачом стать мне не суждено… - Кибальчич два года и восемь месяцев просидел в тюрьме, никто его не судил, ни к какому наказанию не приговаривал.
- В тюремную камеру вошёл либерал-вольнодумец, а вышел из неё революционер! - понимали его руководители.
Николай сам нашёл связь с «Народной волей» и предложил изготовлять мины и бомбы для совершения террористических актов. Он понимал, что для выполнения этого у него недостаточно знаний, полученных в институте.
- Я прочёл всё, что мог достать на русском, немецком, французском, английском языках, касающееся литературы о взрывчатых веществах, - заверил он. - Ездил за город, в глухих местах метал свои бомбы, испытывал. 
Кибальчич, вступая в боевую организацию, поклялся:
- Даю слово, что всё моё время, все силы я употреблю на служение революции посредством террора. Я займусь наукой, которая помогла бы мне и товарищам приложить силы самым выгодным для революции образом.
Осенью, когда Александр II уехал в Ливадию решили действовать. Исполнительный комитет собрал уже достаточно динамита, чтобы уничтожить императорский поезд. План Михайлова был прост и безупречен:
- Царь может вернуться в Петербург двумя путями. Путь первый - морем через Одессу, оттуда поездом в Москву. Второй путь - из Ливадии в каретах до Симферополя, оттуда в Москву и далее в Петербург по железной дороге.
- Во втором случае он должен проезжать через маленький городок Александровск… - уточнил глава боевого отдела Андрей Желябов. 
- Треугольник Одесса - Александровск - Москва перекрывает все возможные пути возвращения царя в Петербург, - настаивала Софья Перовская. - Как бы ни ехал император, он непременно должен будет миновать один из этих пунктов.
- Динамит нужно распределить между тремя городами! - подытожил Михайлов. - В каждом из них под полотном железной дороги царский поезд должны ожидать динамитные засады.
- Царь должен погибнуть при любом маршруте...
Члены «Народной воли» отправились развозить смертоносные подарочки царю. В сентябре в Одессу приехала Фигнер с первой партией динамита. За ней с грузом взрывчатки прибыл Николай Кибальчич.
- Нам нужна легенда для прикрытия, - сказала ему Вера.
Изобразив супружескую пару необычайно интеллигентный Кибальчич и сероглазая красавица сняли квартиру на престижной Екатерининской улице. Вера вернулась в Россию из Болгарии, где во время боевых действий русско-турецкой войны служила сестрой милосердия.  В течение десяти месяцев работала фельдшером в селе Вязьмино Саратовской губернии.
- До тех пор я знала о крестьянской бедности и нищете по книгам... - в первый совместный вечер Фигнер рассказала Кибальчичу. - Там восемнадцать дней из тридцати мне приходилось быть в разъездах по деревням и селам. Я останавливалась обыкновенно в избе, называемой «въезжей», куда тотчас же стекались больные...
- Много?
- Сорок пациентов моментально наполняли избу!.. Тут были старые и молодые, большое число женщин, ещё больше детей всякого возраста, которые оглашали воздух криками и писком. Грязные, истощённые... болезни все застарелые, почти все страдали накожными болезнями... Катары желудка и кишок, грудные хрипы, слышные на много шагов, сифилис, не щадящий никакого возраста, струпья, язвы без конца, и всё это при невообразимой грязи жилища и одежды, при пище нездоровой и скудной!
- Это жизнь животного или человека? - не поверил собеседник.
- Часто слёзы текли у меня градом в микстуры и капли, которые я приготовляла для этих несчастных. И когда работа кончалась, бросалась на кучу соломы, брошенной на пол для постели.
- Где же конец этой нищете, поистине ужасающей! - воскликнул Николай. - Что за лицемерие давать лекарства среди такой обстановки...
- И не ирония ли говорить народу, совершенно подавленному своими физическими бедствиями, о борьбе? - возразила ему красавица. - Не находится ли этот народ уже в периоде своего полного вырождения?
- Нужны десятилетия, чтоб пробудить спящий глубоким сном забитый народ... - заявил он. - Поэтому нужны другие методы борьбы!
Вскоре к ним прибыл Михаил Фроленко. Вера отправилась к барону Унгерн-Штернбергу, зятю одесского генерал-губернатора графа Тотлебена. Безукоризненные манеры великосветской дамы сразу пленили барона. Фигнер попросила устроить на работу железнодорожным сторожем слугу:
- Врачи прописали ему жить на природе в связи с болезнью лёгких.
Барон был в восторге от того, что может помочь и написал записку начальнику дистанции Одесской железной дороги:
- Оказать всяческое содействие.
Так у местечка Гниляково появился новый железнодорожный сторож. Эту роль отлично исполнял Михаил с его лицом типичного простолюдина. Троица занялась опаснейшим делом - изготовляли запалы, сушили пироксилин, проверяли аппараты для взрыва. Динамит был необычайно чувствителен и часто взрывался, унося на тот свет создателей.
- Максимальная осторожность! - настаивал Кибальчич.
«Динамитчики» - так они теперь назывались. Это было новое слово нового времени. Вскоре заряды были готовы. Осталось пристроить их на пути царского поезда. Николай повёз взрывные устройства в Александровск в потрёпанном чемодане.
- Но как же хочется спать... - в ожидании поезда он преспокойно уснул на одной из скамеек зала ожидания.
В ожидании возвращения царя из Ялты на вокзалах особенно много толпилось всякого начальства, шпионы полиции рыскали, заглядывая каждому в лицо. Кибальчич был нелегален, и его, уже сидевшего в тюрьмах, узнать было легко по фотографической карточке.
- Нас хранит какая-то сила! - он же, как ни в чём не бывало, лежал вверх лицом, бросаясь в глаза своей позой и чемоданом в изголовье. 
Никто его не задержал. Впрочем, революционеры не были простаками. В Симферополе находился агент-народоволец Пресняков. Ему была поручена разведка. В двадцать три года Пресняков успел побывать под арестом, бежать из-под стражи, пожить за границей.
- Но террор в России притягательней, чем весёлый Париж и богатый Лондон! - признался он соратникам. - Здесь не скучно.
Пресняков сообщил в Одессу шифрованной телеграммой, что государь выезжает из Симферополя. Теперь поезд государя должен был обязательно проехать через Александровск. Там покушение готовила группа террористов, возглавляемая Андреем Желябовым.
- Широко развернёмся… - он изображал купца, приехавшего в Александровск построить кожевенный завод.
Для этого Желябов купил участок земли рядом с железнодорожными путями. Там, где железная дорога проходила по высокой насыпи.
- Чтобы сошедший с рельсов поезд свалился с большой высоты! - всё было задумано исключительно кроваво.
Динамит помещался в откос громадного оврага. В этом месте было заложено два снаряда по такому расчёту, чтобы они охватили весь поезд.
- Чудовищной силы взрыв должен уничтожить весь царский поезд, - рассчитывали они. - А падение с обрыва довершит дело!
Выбранное им место гарантировала наибольшее количество жертв. Жертвами должны были стать не только царь и его семья, но и множество простых людей слуги, охрана. О них вчерашний крестьянин Желябов не думал. Появилось понятие революционная целесообразность:
- Цель оправдывает средства!
Каждую ночь они в чёрных балахонах, сливаясь с ночью, работали у огромной насыпи. Грунт промёрзлый, рано наступили холода. Начались холодные осенние дожди. Но богатырь не знал усталости и копает тоннель для закладки заряда под насыпью.
- Тоннель готов! - решил Андрей.
Желябов затем проделал самую опасную часть, смело перенёс в тоннель снаряжённую мину со вставленными запалами. Нёс опаснейший снаряд,  ожидая каждую секунду взрыва и думая:
- Я выговорил себе почётное право соединить провода для взрыва. Моя крестьянские руки должны были отправить на воздух поезд Царя Всея Руси.
Наступило 18 ноября - день, когда через Александровск должен был проехать царский поезд. Шифрованная телеграмма из Крыма сообщила:
- Первым проследует поезд с царской свитой. Императорский поезд идёт вторым, и царь находится в четвёртом вагоне.
В 9 утра Андрей с товарищами подъехал к насыпи, спустился в овраг. Вынул из земли концы проводов и стал ждать. Над ними по насыпи пролетел свитский поезд. Вскоре показался следовавший за ним императорский поезд. Уже три вагона прошли над тем местом, где была заложена мина.
- Вот он, четвёртый вагон! - Желябов, торжествуя, замкнул цепь.
Взрыва не последовало. Царский поезд невредимым умчался по насыпи.
- Столько трудов впустую! - оказалось, крестьянский сын Желябов не справился с новыми технологиями. - Неправильно соединил провода!
Но впереди была Москва, куда сейчас мчался императорский поезд. Там действовали по той же схеме. В Первопрестольной на окраине, за Рогожской заставой, заблаговременно появилась приятная супружеская пара.               
- Этот дом нам подходит! - на одной из окраин Первопрестольной русской столицы в почти сельской части города стоял ветхий одноэтажный домик с мезонином, почерневший от времени и полуразрушенный.
Вот этот домик всего в ста метрах от полотна Московско-Курской железной дороги и сняли мещане Сухоруковы. Это были народовольцы Софья Перовская и Лев Гартман.
- Нужно спешить! - из домика начали вести подкоп, в конце которого должны были заложить мощную мину.
Предстояло прорыть галерею длиной сто пятьдесят метров. Они объявили хозяину дома, что решили сделать капитальный ремонт. Окна в доме забили досками. По ночам в доме появлялись землекопы: Михайлов, Баранников, Морозов, Ширяев с товарищами.
- Уходим! - они работали всю ночь, чтобы исчезнуть на рассвете.
Как рыть галерею, они не знали, так что учились на ходу. Рыли на небольшой глубине, опуститься глубже мешала подпочвенная вода, быстро выступавшая на поверхность.
- Нужно спешить! - проходили за рабочий день не более двух метров.
Поэтому решили работать посменно и днём. На четвереньках, в мокрой грязи, Михайлов работал в галерее с утра до позднего вечера.   
- Слыхали россказни о заживо погребённых? - спросил он товарищей.
В подкопе Александр почувствовал, что оно такое. Склизкая глиняная толща, черви, вода каплет, и физическая тяжесть.
- Но раз надо, значит, надо! - подгонял он себя. 
Выкопанную галерею укрепляли досками. На случай если засыплет землей, брали с собой яд, чтобы долго не мучиться. Но была, куда большая опасность - появление полиции. В доме стояла бутылка с нитроглицерином, которая должна была быть взорвана, если полиция станет ломиться в дверь.
- Опасность! - однажды рядом с их домом начался пожар.
Соседи постучали к ним, хотели помочь вынести вещи. Но они не могли их впустить. Все спасла находчивая Перовская. Она схватила икону и выбежала во двор, крича:
- Оставьте всё как есть, это Божья воля! От Божьей кары защищаться следует только молитвой.
Вокруг в основном жили староверы, поэтому богомольные соседи тотчас ушли от их дома. Маленькая девичья фигурка простояла с иконой, загораживая вход, пока не был потушен пожар. В сорочке деревенского покроя она походила на крестьянскую девушку, с небольшой русой косой, светло-серыми глазами и по-детски округлёнными щеками. 
- Пронесло… - обрадовались революционеры.
Невзирая на опасности, самая искренняя весёлость царила в домике. За обедом, когда все сходились вместе, болтали и шутили. Чаще всех раздавался серебристый смех Софьи. Хотя у неё лежал револьвер, которым она в случае необходимости должна была взорвать всех на воздух:
- Сдаваться нам нельзя!
Галерея уже прошла под насыпь железнодорожного полотна. Теперь они слышали гул приближающихся поездов. Гул нарастал и с рёвом почти над головой проносился поезд. Укреплённая досками галерея жалко трясётся. Из щелей сыплется земля на голову, в уши, в глаза, и пламя свечи колеблется.
- Скорее бы закончили… - наконец, подошла пора заложить мину.
Приехавший Кибальчич уверял, что его вполне хватит. Они получили телеграмму из Симферополя от неутомимого разведчика Преснякова:
- Цена пшеницы два рубля, наша цена четыре.
Так узнали, что царский поезд следует вторым за свитским поездом. Вагон, в котором ехал царь, был четвёртый.
- На этот один вагон динамита было предостаточно, - заверял Николай.
Но жаждущий деятельности Григорий Гольденберг всё-таки отправился в Одессу забрать лежавший без дела динамит. Приехав к Фигнер, он сложил динамит в большой чемодан и отправился в Москву.
- Денег жалко… - на одесском вокзале одетый истинным денди, он сам потащил по перрону большой, явно тяжёлый чемодан, вместо того, чтобы, как положено такому богатому на вид человеку, взять носильщика.
Это вызвало подозрение у полицейского.
- Пассажир подозрительный! - сообщили на следующую станцию.
В Елисаветграде у подошедшего поезда Гольденберга ждала полиция. Он бросился бежать, но был окружён. Тогда боевик выхватил пистолет, взвёл курок револьвера и целился в каждого, кто приближался.
- Стоять или буду стрелять! - закричал он.
Наконец кому-то удалось вырвать револьвер из его рук. Толпа с ожесточением набросилась на бедного Григория, и только вмешавшиеся жандармы прекратили избиение.
- Однако и после сего только шести человекам удалось связать ему руки: так был силён... и к тому же зол, и даже кусался! - дал показания очевидец.
В Петропавловской крепости к пылкому Григорию был приставлен опытный следователь. Он понял его главную черту - чудовищное самолюбие:
- Реакция на бесконечные унижения еврейского мальчика в детстве.
Выслушав гордую речь Гольденберга о великих и благородных целях «Народной воли», следователь предложил ему спасти Россию:
- Для этого нужно открыть правительству высокие цели народовольцев и описать благородных деятелей революционной партии.
После чего правительство откажется преследовать таких людей.
- Всё дело во взаимном заблуждении! - теперь Григорию, суждено вывести заблудшую молодёжь России из тьмы террора и заблудшее правительство к свету общего примирения.
Гольденберг поверил и с восторгом принялся за работу. Написал полторы сотни страниц показаний с именами, адресами, событиями, фактами и характеристиками более сотни народовольцев. После чего на очередном допросе предупредил:
- Учтите, если хоть волос упадёт с головы товарищей, я это не прощу!
- Уж не знаю, как насчёт волос, а то, что голов много слетит, это верно, - усмехнулся следователь.
Григорий повесился в тюремной камере. В Москве народовольцы узнали про арест, 18 ноября их ждал новый удар. Они узнали, что поезд благополучно миновал Александровск и приписали это аресту. Решили, что взяли Желябова с товарищами. Это могло означать только одно:
- Полиция напала на след!
Они ждали её появления каждую минуту. Нервы были на пределе. Но наступил день 19 ноября - день прохождения императорского поезда, и всё пока шло благополучно.
- Время прибытия поездов свиты и царского в Москву назначено на десять часов вечера… - разузнали террористы.
Все землекопы покинули дом. Николай Морозов, уходя, взял на память исторический камень из смертоносной галереи. Обсуждали, кому следует оставаться в квартире, ожидать царский поезд и произвести взрыв. Решили, что в доме остаются до конца Гартман и Перовская.
- Роль лица, взявшегося произвести взрыв, сводилась лишь к тому, чтобы соединить пластинки коммутатора! - показал им Ширяев.
Сонечка должна была наблюдать и при прохождении царского вагона и подать знак Гартману, находящемуся в доме. Тот соединит провода, мина взорвётся и императорский поезд взлетит на воздух.
- Наконец наступит исторический миг… - с гордостью подумала Перовская.
Её большой лоб с зачёсанными прямо вверх светлыми волосами, подчеркивавшими его величину, вспотел. На ней было чёрное с белым воротничком и манжетами платье. Показался мчавшийся на всех парах первый поезд. Как указывалось в телеграмме, это был свитский поезд, и Сонечка его пропустила. Через полчаса показался императорский поезд.
- Первый вагон, второй... И вот - четвёртый... - считала она и подала условный знак.
Гартман соединил провода, и мощный взрыв потряс окрестности. Вагон буквально взлетел на воздух и рухнул, перевернувшись. Один за другим сходили с рельс остальные вагоны. Счастливые террористы покинули дом, радостно переговариваясь:
- Русского царя больше не существует!
продолжение http://www.proza.ru/2018/10/28/449


Рецензии
Хорошее было время. Никто не погиб. Нынче на всё про всё хватает 18-летнего мальчишки.

Владимир Прозоров   22.10.2018 20:46     Заявить о нарушении
Спасибо!

Владимир Шатов   23.10.2018 08:02   Заявить о нарушении