Судьба

Нам разрешили жить в конторке литейного цеха. Возможно, я был в то время единственным ребёнком на всём белом свете, которому дозволено было день-деньской бродить меж литейных цехов по территории огромного завода. Со временем я привык к одиночеству, к дыму доменных печей, к копоти и к звукам, которые стал обыденностью: гудение кранбалки, грохот и скрежет металлолома при загрузке вагонов, свист и рёв паровозов и прочее.

Формально беспризорным я не был. С момента своего рождения девять лет находился под надзором комендатуры. Смешно звучит, но так было. Комендант докладывал своему начальству о том, нарушил я режим проживания или нет.

Разрешение на воссоединение семьи мои родители получили лишь в 1953 году, и мы переехали на Алтай к деду. Во время целиной эпопеи моя семья рванула в Казахстан. Отца там приняли на работу главным экономистом совхоза при НИИ Целины. К Алтаю успели привыкнуть, ностальгию побороть не смогли и вернулись в Аю обратно. В результате вышло так, что к пятнадцати годам я десять раз успел сменить место жительства и пять раз сменить школу.