Аномальная зона

    
   Катерина Петровна, чиновник министерства  социальной защиты, получала  хорошую  зарплату для жизни и комфортных путешествий. Годами она получала свою выручку по отдельной шкале, установленной для госслужащих  богатым государством. Столько же зарабатывал нефтяник,  ютящийся в чумазом балке посреди тундры и злой мошкары. Что до прочих трудяг великой страны,  – слесарей, медсестер, учителей и уборщиц, - их труд оценивался по другой сетке, все же,  позволяющей, по мнению властей,   сводить концы с концами.
    В своем кабинете Катерина Петровна сверяла цифры,  доказывающие помощь государства нуждающемуся люду.  Это   была  практичная  женщина, думающая  о   дачном хозяйстве и пожилых родственниках. Она  зарабатывала для семьи,  остальное ее заботило мало. Трудилась внимательно, вовремя сдавая отчеты начальству.  И признавала, - ей повезло в своем времени, как и депутатам, банковским работникам, юристам и артистам-футболистам.
    Борис Иванович, ее муж, водитель-бюджетник,   порой допускал в совместной жизни «закидоны». Но, благодаря терпению супруги, все же, удержался в семье.  Он завидовал зарплате жены,  ругал власти и  голосовал за  коммунистов, хотя не верил в их возвращение.  Работал на двух машинах, - мусоровозе  и дорожной, разбрасывающей  в гололед на разбитые дороги  грязный песок.
     На остатках своего  романтизма  Борис Иванович увлекся  аномальным туризмом.  Конечно, путешествовать он  не мог и лишь собирал рекламные вырезки. Ему нравилось, что   где-то в России еще не   по правилам,  не по закону.  И странных мест, оказывается,   хватает.  Где-то не крутится, как надо, время, в других - мерещатся миражи… А на «местах силы», как обещали агентства, можно  поймать  «просветление» и обрести полезный  талант.
     Словом,  супруги отличались друг от друга. Но, как это бывает,  годы  притерли их  долгом   воспитания детей и   ведением общего хозяйства. Сейчас они направлялись в путешествие за город, в поселок Заречье, куда Катерину Петровну направили с обследованием по социальной помощи населению. Нужно было зайти в три дома и спросить жильцов про  житье-бытье. Вопросник был заранее напечатан. Борис Иванович согласился  охранять ее от бродячих собак и  лихих людей.

      Поселок находился неподалеку,  на другом, низком,  берегу реки. С высокого берега, где стоял город, были видны избушки Заречья.  Но туда, без нужды, не ездили. От нечего делать Борис Иванович   по пути рассказывал жене  о  прочитанных недавно «драконовых» Холмах.  Выходило, что там сохранились  скопления шаровых молний, вылетающих из-под земли.  И деревья там  обуглены изнутри.
    - Под землей там  ходы-каналы для динозавров – говорил  Борис Иванович.- Но, возможно, там база  «рептилоидов».  Такие ящеры, что управляют нами.  У них узкое лицо, глаза с вертикальными зрачками.  А  на лапах –  часы…
      Катерина Петровна  слушала невнимательно, размышляя как  обменять   куртку  своей подросшей внучки на велосипед для внука Иосифа, который,  в свою очередь,  почему-то  ленился давить из пластилина длинные колбаски…
      До спуска к реке нужно было пройти два квартала. Город  невелик, за час пройдешь насквозь. Миновали  площадь, на которой возвышались главные объекты города -  мэрия, управление полиции и суд. Здания были  нескромно великими,  с  огромными красивыми окнами. Кабинеты   там тоже были  большими, а коридоры для посетителей - узкими. В них  люди стояли в духоте, опираясь на  стены, чтобы не упасть.
     Рядом с площадью, на месте вырубленного парка, возвышалась новостройка эпохи рыночной экономики – высотный дом «братков». Здесь комфортабельно жили сомнительные люди города, презирающие и чиновников,  и водителей песочных машин.
    Борис Иванович  знал свой город. И теперь изображал экскурсовода. Рассказал  про дом купца,   который, по легенде, повесился  после революции на потолочном крюке. Теперь здесь таилось  управление ФСБ, а крюк на потолке, говорят, зачем-то сохранили.
    С улицы Коммунистической свернули на Советскую, где краснел кирпичами  исторический музей с трактором внутри. До войны здесь было НКВД, и говорили,  в подвалах дома зарыты свидетельства  пыток...
    Заканчивался  город сталинским  «домом  с проказой». Этот израненный жилой дом  страдал  жутким стенным грибком. Люди  здесь часто болели, но продать свои квартиры не могли.
    Наконец, путешественники вышли к берегу и,  пораженные – остановились. На поле, размером километр на километр, ощетинившись  железными штыками забора, возвышался недавно выстроенный дворцовый комплекс. Здесь супруги еще не бывали и с опаской  рассматривали крепость. Размеры строения подавляли. Сквозь  забор  просматривался  огромный кремль – несколько мощных  зданий о семнадцати этажах, соединенных между собой великанскими переходами.
    На заборе красовались внушительные щиты с мечами.  Федеральная Служба Безопасности!  Опять!   Зачем? Кого ловить? В их лесном краю не водились даже скинхеды.  Не говоря  о террористах. От негодования у Бориса Ивановича в зобу  дыханье сперло.
   -  Одни хозяева жизни отбирают ворованное  у других… – холодно заметила Катерина Петровна.
    -  Но  деньги то - народные! – простонал Борис Иванович.- И  земля  наша. По  Конс-ти-ту-ци-и!
    Они посмотрели на другой берег реки. Там, после недавнего паводка, еще чернели участки огородов между  покосившимися  избами, покрытыми чем-то похожим на  ржавую жесть или разбитый замшелый шифер.

   На другом конце понтонного моста их ожидал мужчина лет пятидесяти,  невысокий, крепкий, слегка  плешивый. Походил  на офицера в отставке. Он и был отставным офицером, теперь старостой поселка, общественником. Согласился провести по  местности.
    - Люди у нас не злодеи. Просто бедные… Могут и послать куда.
    Пожилой служивый поведал историю поселка. Образовался он в 30-х годах на берегу реки Сырой как поселок сплавщиков леса. Раньше ведь бревна  сплавляли по воде. Река была судоходная, рыбная… Срубили домишки, мастерскую для ремонта катеров. Затем – баню, столовую… И уже в период хрущевской оттепели вошли в состав города.
    -  А кем были сплавщики? – поинтересовалась Катерина Петровна.
    - Так раскулаченные… И немцы, которых  до войны  еще выслали. Потом – западные украинцы, потенциальные враги. Позже – власовцы…
    -  Бесправные, значит…
    -  Думаете, здесь внуки поселенцев?  Кто знает! Молчат… Но бедность не оттуда. У нас все, что дальше Центра на две улицы, уже  –  хромает. Вот сколько отсюда до площади с мэрией? Всего два километра! А какая разница. Это наша жизнь… Остался  лишь травпункт и магазинчик с водкой.
    - Почему не переселят в город?
    - Обещали со времен Брежнева. Да – вряд-ли… Ждут, когда вымрем… Нет газа, пользуемся электро-плитками. Освещение не везде… И -  паводок! Затопляет ежегодно до самых окон. Мусор плавает, дохлые кошки. А к заборам, чтоб не уплыли, привязываем плуги или старые котлы. Так и выходит – один берег высокий, где удобства, теплая вода в кранах.  И – низкий –  наш, аномальная зона…
    - Почему так? – занервничал  Борис Иванович. - Ведь рядом живем. Но одни -  в малине, другие – выживают…
    -  Это как в автобусе – объяснила Катерина Петровна. -  Зашел пораньше – будешь сидеть. Опоздал – стой до своей остановки.
    -  Да нет, – возразил староста. – Другая причина. И   большинство стоит до смерти…
       Гости шли по старым деревянным мосткам, разглядывая,  куда бы зайти для опроса.  Остановились у бывшей школы, переделанной в квартирный барак. Здесь жили  выпускники интерната детей-инвалидов. Зашли в одну квартиру, - чистую, но почти пустую: печь с сырыми дровами, коврик в углу. Женщина с  лицом  олигофрена  что–то лепечет.  Из другой комнаты показался  старец в  трусах.
     -  Ку-у-да, па-а-па? На ме-сто!
    Старик заковылял обратно.
    - Вопросов немного, – начала Катерина Петровна.- Что сажаете на огороде? Есть удобрения? Навоз?
    -  Не-е-т   наво-са… Никто не сажа-ет…
    -  Суммарный доход семьи?
       Мужчины вышли на крыльцо покурить.

      -  Что у вас необычного? – спросил, чтобы не молчать, Борис Иванович. – Слышал,  тут  крысы  не живут?
    -  Это не здесь. В Богородске, – усмехнулся  староста. - У нас хорошо им живется… А знаете, сколько сюда добирается «скорая»? Когда нет моста – больше часа в объезд. А если пожар?
    Непонятное? Есть у нас место, «блудный лес» называется. Там деревья со скрученными стволами… Ведьмины метлы… Мрачно там,  птиц нет. И какие-то холмики. То ли вогулы древние… Страшновато там, и голова болит.
     - Покажете? – загорелся Борис Иванович. – Приду фотографировать…
    Катерина Петровна вышла, вытирая руки, словно медсестра   - собранная, деловая. Ей хотелось быстрей закончить дело. Пошли по другой улице, свернули на третью.
    - Сюда не советую – сказал староста. – Хвостюк там, обиженный…
    Но Катерина Петровна  не послушалась.  С мужской-то  охраной!  Толкнула калитку, постучалась в дверь. Ей не ответили. Осторожно прошли в сени.
    В избе было темно из-за немытых маленьких окон. Посреди  комнаты за столом угадывались двое – неопрятный мужчина в майке и седая, полуслепая старуха. На столе – початая бутылка водки, лук и несколько картофелин  в мундире. Мужик уставился  исподлобья, с неприязнью к непрошенным гостям.  Пожалуй,  даже, -  с ненавистью. Нечесаные волосы, лицо как не строганная цементная доска.
    -  «Едоки картофеля»! – выдавила пораженная Катерина Петровна. – Зареченский Ван Гог…
     - Пойдемте! – негромко сказал староста. – Отвечать не будет.
    Они попятились, прожигаемые глазами хозяина. «Сама напишу» - решила Катерина Ивановна, хотя была очень исполнительной. Ходить по домам ей расхотелось. Быстрей домой,  – к переправе!
     - Возвратимся  другим путем, – сказал староста. –  Кое-что покажу.
    По дороге  офицер предложил опросить себя, - ведь он тоже житель Заречья, прописан. Но вопросы ему не понравились.
    - Это обследование? Нужное для правительства?   "…Имеет ли ребенок навык работы с компьютером? Позволяют ли доходы посещать театр, концерты?..." Кому это надо? Формализм! Трата времени, а помощи – чуть.
     -  Зарабатываю, как могу, - сухо ответила Катерина Петровна.
     -  И оплачивают эту работу лучше, чем водителей грузовых машин…
     -   Борис, не здесь…
    Они шли  быстрым шагом, осмысливая  увиденную картину. Миновали  заросли шиповника, затем по полю, обходя засохшие коровьи блины, ямы  и прочие буераки. Вышли к берегу реки, захламленному старыми бревнами, тросами и выброшенными ржавыми вещами людей.
    -  Я  сам попросился в старосты – рассказывал  проводник. – Не из-за денег, там копейки платят... Как здесь оказался? Захотел тишины,  купил домик под дачу. Построил баньку. По выходным – морковка, петрушка… Уйдя со службы, сюда и приехал. Здесь кому хорошо? Сильным, умелым.  Остальные – мучаются.
    …Пытаюсь что-то изменить.  Выбил денег в мэрии под раздевалку для зимних «моржей». Но я против планов устроить здесь игорную зону. Не хватало тут борделя… Не дам, пока жив! Да кто меня спросит…
    Они подошли по берегу к узкому мысу, обтекаемому с двух сторон  речными потоками. Здесь и остановились. Справа и слева неслись воды рек, а перед их глазами сливались в единый,  более мощный рукав течения, уходящий вдаль. С обеих рек тянуло ветерком... Место было красивым, тревожным.
     - Не пойму, устье,  что-ли? – сказала Катерина Петровна. – Как бы реки встречаются… Устье  реки Сырой? Боже мой! Усть-Сыровск!
     - Да,  здесь Сырая впадает в Мутную,  – подтвердил староста. – Именно этот мыс дал название городу. – Можете флаг поднять, гимн спеть…
    -  Я думала, -  это место дальше по течению… А оно рядом! И кто знает?
     -  Да многие… Смотрите!
    Борис Иванович заметил: трава у берега была плотно примята колесами, там и сям валялись стаканчики, шашлычный мусор…
    - Летом здесь отдыхают приезжие. С другого берега.  Приедут, усядутся в кресла и пивко сосут… Загадили все. С открытием моста  и началось.
    -  Так может, к лучшему? Заречье поправят, дороги, А здесь – скамейки…
    -  Вряд ли.  Разведут веселье, отнимут и единственную радость, - тишину. А напьются, будут  орать, да смеяться над  жизнью людей… Хвостюк  пока не никого не убил. Доведут его…
     Но как противостоять? Захочет делец, построит здесь клуб ночной. Мыс то не заливает водой. Тонут  лишь избы, что ниже, с людьми.  Время такое.  Сверху спустили: живи  для себя… Кто живет честно – неудачник. Люди не верят в будущее. Система!
    - Нам пора! – заторопилась Катерина Петровна. – И зачем вы здесь остались?      
      Капитан Тулин не ответил. Он смотрел на другой берег, где зажигались огни  гостиниц  с красивыми номерами-люксами  для богатых людей. Вид на город, действительно, впечатлял.  Затем, прощаясь,  пожал  Борису Ивановичу руку.
    Вскоре его коренастый силуэт скрылся в наступающей из поселка темноте.