В пыли частиц атома

Мой уважаемый читатель!

Прости за раздор — эту мысль, которая не выбирает дороги, а идёт напрямик, сшибая колючую проволоку удобных ответов. Мысль о перерождениях — не только душ, но и самой жизни, которая то ли умирает, то ли воскресает, то ли просто переодевается в другой костюм и выходит на ту же сцену. Ведущую на плаху были иль небыли бытья. Потому что любая мысль о начале — это мысль о конце. И наоборот. А ты стоишь перед выбором: то ли это было, то ли не было, то ли ты сам себя выдумал вместе со своим сомнением.

Во нравственностью ведущий в нем разговор дня — тот самый разговор, который никто не хочет вести, потому что нравственность больно бьёт по карманам и по амбициям. И вот вопрос, который тихо лежит на столе, как заряженный пистолет: готов ли ты выслушать историю моих сомнений? Не поддакивать, не утешать, не давать готовые рецепты из бабушкиного сундука. А просто сидеть и слушать. Готов? Если нет — закрой текст. Если да — оставайся.

---

Начну, пожалуй, с начала из начал. Того самого, которого никто не помнит, но все о нём говорят. С присказки былой, идущей сия причал — причал, к которому пристают уставшие мысли, чтобы передохнуть и снова отчалить. Присказку эту я измыслил вроде только я для себя. Может быть, украл у ветра. Может быть, нашёл в старой тетради. Во прихоти мысли моего воображения — а куда без прихотей? Воображение — единственный инструмент, которым мы можем пощупать вечность.

Ибо, может, оговорюсь в суждениях сия. Ошибочности осмысления того житья. Оговорюсь нарочно или нечаянно — не важно. Важно, чтобы каждый видел в этих словах то, что он желает. Потому что истина — она не лежит на дороге. Она вокруг нас витает, как утренний туман, и тает, едва ты протягиваешь руку. А порой истина вокруг него витает и тает — и чем сильнее хочешь её схватить, тем быстрее она исчезает.

Итак, пожалуй, начнем сеять семена сомнения. Не веру подрывать, не отрицать — сеять. Потому что из сомнения иногда вырастает вера покрепче, чем из готового ответа.

---

Далёкие, далёкие в те давние времена… В древности открыты были их имена. Их — тех, кто первым посмотрел на звёзды и спросил: «А что там?». Не имён мы не знаем. Они стёрлись. Остались только дела. В дикой природе живущей они сеяли семена — не пшеницы, не ржи, а того беспокойства, которое заставляет человека встать с земли и пойти искать. Дарованной жизнью ведущим посевом племена.

Животворящей волей разумом возведенной — кто-то это возвёл. Его создателем жизни на планете этой. Не будем спорить, как его звать. С притязанием в мысли будем спорить с его умом — только с умом, не с ним самим. В думах грешных и безгрешных в мыслях притом. Потому что любая мысль о начале — и грешна, и безгрешна одновременно. Как Адам до яблока.

---

В таинстве свирепом по сей день не открытый… Тайна остаётся тайной. Не потому, что плохо искали, а потому, что тайна — это не дверь, которую можно открыть ключом. Тайна — это воздух. Она везде, и её нельзя потрогать. Как и откуда всё это начало из начал взялось? На пустой планете в одночасье сама собой, вдруг жизнь в ней в миру по ниточки зародилась? По ниточки — как ткань ткут. Нить за нитью. Кто-то ткёт? Или само ткётся?

В тленных путях идущей во всей вселенной, в Млечном пути, ибо нужно было кому-то их свести. Их — атомы, молекулы, клетки. Свести в один узел, который потом назовут «жизнь». И довести до ума биосфер грядущих перерождений — не одну, не две, а бесконечное число попыток. В безмерный, единый экстракт жизни всё сплести. Экстракт — это когда берут самое главное, а остальное выбрасывают. Что же в нас — главное? А что — шелуха?

В пыли частиц атома молекул синтеза меж тем в раскалённом — там, где ничего не может быть живым, вдруг рождается живое. Суммарно это рассчитав, разложит все по полкам. Кому было дано такая могучая сила в мир возведённом? Учёные говорят: законам физики. Священники говорят: Богу. А я говорю: а может быть, и то и другое — просто разные языки, на которых пытаются описать одно и то же. Дабы по канонам библейским рассказано было в нем нам! Библейским — или ведическим, или китайским, или индейским. У каждого народа своя книга. И все они начинаются с одного: «В начале…»

---

В поклонение бесспорном в нем сказано, что создатель сия мира сего Господь. Ибо он истинный творец мира всего, и Владыка Всеведущий, Всемогущий! Хорошо. Допустим. Но тогда вопрос: зачем Всемогущему понадобилось семь дней? Мог бы и за миг. Почему семь? Почему день и ночь, а не что-то другое? Почему Адам, а не Адама? Почему змей, а не жаба? В этих «почему» и живёт наше сомнение. Не из вредности, не из гордыни. Просто хочется понять. А понять — не значит отвергнуть.

Ибо в нас что поныне блуждает вопрос из вопросов. Как создавался мир и из чего он возникал? Из ничего? Но из ничего ничего не возникает. Из чего-то? Но тогда что было до этого «чего-то»? И откуда с чего был соткан грядущего мира накал? Накал — страстей, материи, света, тьмы. Вот такой вопрос из поколения в поколение возникал. И ни одно поколение не дало ответа, под которым можно было бы подписаться обеими руками.

---

В сказание притчей ведь Господь создавал мир за семь дней. Притчей — важно. Это не репортаж с места событий. Это язык, на котором говорят с детьми и с теми, кто всё ещё ребёнок внутри. В начале он раздвинул небо, затем разделил на день и ночь. Где видно было лишь темная материя одного пространства. В этом случаи вроде всё понятно: темнота и свет. Но из чего? Из какой глины лепил? Какой голос сказал: «Да будет свет» — и свет стал? И кто слышал этот голос?

А дальше что же ожидает нас в тайности его бытия? По правилом канона вовсе оно нераскрыта, одни лишь намеки по фактами событий. Ибо как бросали в нем ростки будущих цивилизаций мира во всей вселенной? И кто их бросал? Слепая эволюция? Разумный замысел? Или что-то третье, для чего у нас даже названия нет? Так и остаются навсегда истинно нераскрытой загадкой. Может быть, это и есть главный замысел: не раскрывать до конца. Чтобы мы искали. Чтобы мы не застыли.

---

Кто иль что создало Адама и Еву? И тех приматов и обезьян, что читают ученые в себе как изъян. Изъян — если ты веришь, что человек — венец творения. А если веришь, что человек — одно из звеньев, то обезьяна не изъян, а сосед по лестнице. Ибо мы возникли от тех обезьян в процессе эволюции. От камня до палки в прогрессе. Камень — орудие. Палка — орудие. А потом — лук, плуг, паровоз, компьютер. Мы умеем делать вещи. Обезьяны — почти умеют. Вороны — уже умеют. Даже если вороны им уж пользуются для добычи. Галки открывают мусорные баки. Выдры — бьют ракушки камнями. Где провести черту? И нужна ли она вообще?

Об этом что вы мне скажете? Да ну сравнил, вы мне скажете. Может быть, другие примеры еще расскажите. Не расскажу. Потому что не за этим я начал этот разговор. Я начал его, чтобы спросить: а что, если мы — не вершина? А что, если вершины нет? А что, если есть только лестница, уходящая вверх и вниз одновременно? И мы просто идём. Иногда вверх. Иногда вниз. И те, кто были до нас — не хуже. И те, кто будут после — не лучше. Просто — другие.

---

Прости за раздор. Я не хотел разрушать. Я хотел построить — мост через пропасть между «я знаю» и «я не знаю». Если ты прошёл по нему — хорошо. Если нет — я пройду сам. И буду смотреть в ту сторону, где темнота и свет ещё не разделены. И ждать. Потому что ответа нет. И, кажется, не будет. И это — самый честный ответ из всех возможных.


Прости за раздор сию мыслию перерождений,
Ведущую на плаху были иль небыли бытья;
Во нравственностью ведущий в нем разговор дня,
И готов ли ты выслушать историю моих сомнений?

Начну, пожалуй, с начала из начал,
С присказки былой, идущей сия причал.
Которую измыслил вроде только я для себя,
Во прихоти мысли моего воображения.

Ибо, может, оговорюсь в суждениях сия,
Ошибочности осмысления того житья,
Дабы каждый видел то, что он желает,
А порой истина вокруг него витает и тает.

Итак, пожалуй, начнем сеять семена сомнения...

Далёкие, далёкие в те давние времена,
В древности открыты были их имена,
В дикой природе живущей они сеяли семена,
Дарованной жизнью ведущим посевом племена.

Животворящей волей разумом возведенной,
Его создателем жизни на планете этой,
С притязанием в мысли будем спорить с его умом,
В думах грешных и безгрешных в мыслях притом.

В таинстве свирепом по сей день в ней не открытый...
Как и откуда всё это начало из начал взялось?
На пустой планете в одночасье сама собой,
Вдруг жизнь в ней в миру по ниточки зародилась?

В тленных путях идущей во всей вселенной,
В Млечном пути, ибо нужно было кому-то их свести,
И довести до ума биосфер грядущих перерождений,
В безмерный, единый экстракт жизни все сплести.

В пыли частиц атома молекул синтеза меж тем в раскалённом,
Суммарно это рассчитав, разложит все по полкам.
Кому было дано такая могучая сила в мир возведённом,
Дабы по канонам библейским рассказано было в нем нам!

В поклонение бесспорном в нем сказано,
Что создатель сия мира сего Господь,
Ибо он истинный творец мира всего,
И Владыка Всеведущий, Всемогущий!

Ибо в нас что поныне блуждает вопрос из вопросов.
Как создавался и из чего он возникал?
И откуда с чего был соткан грядущего мира накал?
Вот такой вопрос из поколения в поколения возникал.

В сказание притчей ведь Господь создавал мир за семь дней.
В начале он раздвинул небо, затем разделил на день и ночь.
Где видно было лишь темная материя одного пространство.
В этом случаи вроде всё понятно, темнота и свет: Но из чего?

А дальше что же ожидает нас в тайности его бытия?
По правилом канона вовсе оно нераскрыта, одни лишь намеки по фактами событий.
Ибо как бросали в нем ростки будущих цивилизаций мира во всей вселенной?
Так и остаются навсегда истинно нераскрытой загадкой.

Кто иль что создало Адама и Еву?
И тех приматов и обезьян,
Что читают ученые в себе как изъян,
Ибо мы возникли от тех обезьян в процессе
Эволюции от камня до палки в прогрессе.
Даже если вороны им уж пользуются для добычи.
Об этом что вы мне скажете?
Да ну сравнил, вы мне скажете.
Может быть, другие примеры еще расскажите.