Захарову присуждена медаль Дирака

Владимир Захаров: "Олигархам выгодно, чтобы население России уменьшилось "

Ломоносов - это трагическая фигура в науке

Сергей ЛЕСКОВ

Академик Владимир Захаров и американский профессор Роберт Крайчнан удостоены медали Дирака за "значительный вклад в теорию турбулентности".

Вручение медали и премии состоялось на этой неделе в Международном институте теоретической физики имени Абдуса Салама в Италии.

Профессор Крайчнан - последний ученик великого Эйнштейна, а имя Захарова прозвучало в науке в 1960-х годах, когда совсем молодой ученый параллельно с гениальным Колмогоровым математически описал так называемые "спектры Колмогорова-Захарова".

Академик Захаров известен и как профессиональный поэт, постоянный автор "Нового мира".

В беседе с обозревателем Сергеем ЛЕСКОВЫМ академик Владимир ЗАХАРОВ рассуждает о науке, поэзии, о наболевших проблемах нашего общества и будущем страны.

- Владимир Евгеньевич, Эйнштейн говорил, что может объяснить свою теорию даже второкласснику. Сумели бы вы объяснить суть ваших работ человеку, который вблизи не видел этой странной турбулентности?

- Постараюсь. Колмогоров математически оформил описанную в 1920-х годах Ричардсоном турбулентность: большой вихрь дробится на мелкие, возникает каскад, который диссипирует в вязкой среде.

Как говорится, что с возу упало - то пропало.

Такие каскады возникают, например, в атмосфере. Но возможны вихри в тысячи километров - в океанской среде.

Мы с Крайчнаном описали явление таких масштабов: маленькие вихри складываются во все большие, возникают гигантские циклоны и антициклоны.

Этот обратный каскад можно увидеть на океанском курорте: маленькие волны постепенно нарастают до девятого вала.

Процесс можно проиллюстрировать социальной моделью: в городе за крепостной стеной, откуда можно выехать только за большую взятку, равномерно распределенные капиталы постепенно аккумулируются у нескольких человек.

- Популярная в последнее время идея - объяснять не поддающиеся строгому описанию социальные процессы посредством точных физических теорий.

- И мне это кажется заманчивым.

Я уже рассчитывал процессы игры на бирже, дарвиновский отбор, модели конкуренции, которые близки к теории турбулентности.

Концентрация денег в руках немногих людей - это грубый математический факт. Нужно очень сильно ломать систему, чтобы нарушить эту закономерность.

Из теории, скажем, лазеров с узкой и яркой полосой, которая "ослепляет" остальной спектр, вытекает неизбежность возникновения олигархов. Конкуренты не выживают - это теория солитона, уединенной волны, тема моей ещё кандидатской диссертации.

- А что произойдёт с бедными, физика тоже знает?

- Все зависит от знака взаимодействия. Если элементы в среде отталкиваются друг от друга, все они тихо и спокойно умрут. Это эффект Бозе-конденсации в квантовой физике, мое второе научное направление. При взаимном притяжении образуются кластеры, возникают волновые коллапсы. На общепринятом языке - революции.

- Вы, получается, не только физик, но и теоретик мировой революции. Но, может быть, в интересах олигархов и всего общества нет противоречия?

- Из математических моделей следует, что олигархи заинтересованы в уменьшении населения страны. Демографическая проблема, о которой сейчас столько говорят, для олигархов проблемой не является, это, наоборот, желанный результат. Олигархам необходим лишь обслуживающий персонал. Ситуация, описанная Салтыковым-Щедриным в "Диком помещике". Поэтому и "утечка умов" для олигархического капитализма тоже не является проблемой. В сырьевой экономике проще приобрести взамен проданной нефти нужное оборудование, чем создавать что-то свое.

- Вы тоже стали жертвой "утечки умов". Вот уже 12 лет вы полгода проводите в университете Аризоны. Почему не уезжаете совсем?

- Во-первых, я только в этом году сложил с себя обязанности директора Института теоретической физики имени Ландау. Был за него в ответе, решал вопросы финансирования. Во-вторых, хотя это может показаться смешным, я - профессиональный поэт, и мне не хочется отрываться от родной языковой среды. Марина Цветаева вернулась в Россию не потому, что поссорилась с эмиграцией, - ей необходима была языковая среда. Поэты, за редчайшим исключением, в чужой стране деградируют.

- Поэзию и науку на столь высоком уровне совмещал, кажется, только Ломоносов...

- Ирония? Как поэт Ломоносов имеет громадное значение. Но в науке это трагическая фигура. При феноменальной одаренности он совсем не знал математики - в Германии учился не у тех профессоров. В итоге его работы не оказали влияния на мировую науку. Но в России он очень много сделал как организатор науки и образования.

- Модный французский писатель Мишель Уэльбек считает, что язык поэзии и язык квантовой физики схожи. Кроме как у вас, проверить справедливость этого утверждения не у кого.

- Нет, я четко разделяю эти области. Мир поэзии построен из звуков, из множества ненаписанных гениальных стихов, и поэту надо лишь услышать свое созвучие. Если же замысел не услышан, поэты прошли мимо стихов, они уходят навсегда, в другое время их не напишет уже никто. Поэтому в поэзии почти не бывает плагиата. В науке рано или поздно открывают все законы и идет яростная борьба за приоритет.

- Современная наука уже не имеет дело с реальностью. В квантовой физике правит принцип неопределенности: вне измерений реальности не существует, пространственные параметры размыты. Про Вселенную можно говорить только приблизительно, в смысле вероятности. А это уже почти поэзия…

- Большевики, как известно, с подозрением относились к квантовой физике и теории относительности. С чего бы это?

По большевистской космологической теории Вселенная должна быть однородна, прошлое не может отличаться от будущего.

Идея Творца при этом становится бессмысленной.

Но такая модель приводит к парадоксу: бесконечная яркость и бесконечная сила тяжести в каждой точке.

Единственный выход - модель Большого взрыва, разбегающаяся Вселенная, когда время становится необратимым.

Большой взрыв - это, в принципе, и есть Творец. Кстати, отцом признанной современной наукой теории Большого взрыва является профессор Леметр - основатель и первый президент Папской Академии наук.

- Итак, поэт погибает за границей. А ученый?

- Ученых это не касается: больше половины списочного состава членов нашего института работают за границей, в университетах США 10-15% математиков и физиков приехали из России.

Мы сделали Западу огромный подарок.

Реальная перспектива необратимых процессов: лет через 20, когда уйдет наше поколение, из России уйдет и наука.

Мой сын, который учится на физфаке МГУ, хочет заниматься наукой, но у него из-за этого проблемы с девушками. Все сокурсники параллельно приобретают коммерческие и бухгалтерские специальности.

- Не проживем без науки? Есть богатые страны, которые отлично живут за счет продажи сырьевых ресурсов.

- Но там феодальный строй.

Для нас типичный пример - Нигерия с ее нефтью, которая не вылезает из гражданских войн.

Недавно после лекции в Сингапуре разговорился с молодым китайским профессором. После рюмки-другой он разоткровенничался:

"Вы, русские, глупые, все не так со своими Горбачевым и Ельциным сделали, а мы, китайцы, умные, мы вас обгоним и будем жить богато".

Кстати, этот профессор - крестьянский сын, отец у него безграмотный. Без науки неизбежно произойдёт падение общекультурного уровня, исчезнут высокие технологии, на которых стоит мир, мы окончательно отстанем от Запада.

Почему-то вспоминаются слова шута Балакирева:

"В России хлеба сеять не надо, мы друг друга едим и этим сыты".


Рецензии