О сознании, подсознании, привычках и поступках

***

Сознательные мысли и поступки, каждый раз повторяемые всё чаще и чаще, закладывают в голове подсознательную привычку им следовать. Поэтому сознание и подсознание не должны идеологически противостоять друг другу, ибо чаще всего сознание -- это наши идеалы, которых мы хотим достичь, а подсознание -- именно то, что мы делаем прямо сейчас, то есть действие.

Например, представим себе такую абстрактную личность с именем Валера. Если Валера первое время имел постоянную привычку считать себя спортсменом и тренироваться, посещая уличную спортивную площадку рядом с его домом, то он таким образом каждый раз делает вклад в своё подсознание, закрепляя в него внутрь полезную привычку. Проходит время -- и Валера уже совершенно не задумывается, зачем занимается спортом, но продолжает это делать так же часто, как и раньше, потому что программный код в голове он уже записал и избавиться от этого алгоритма почти что невозможно в повседневных обстоятельствах. Он мог и забыть -- полностью забыть, но всё же делает. Старается.

Но когда жизненные устои колеблются под влиянием какого-либо непредвиденного случая (чаще всего трагического), то давно устоявшаяся мысленная конструкция в голове разваливается, как карточный домик. Возникает недопонимание, сродни своего рода духовному голоданию, начинаются искания и метания, и в конце концов меняются нравственные полюса. Но нет -- это ещё не ломает Валеру. Во всяком случае -- сознание его полностью переворачивается с ног на голову и растасованная колода карт смешивается в непонятную кучу, но привычки остаются прежними (хотя это зависит от уровня тяжести трагедии).

Однако программа переписана! Директор с фамилией Мышление взял новое направление -- на упадок. Подсознание действует по-прежнему, и Валера всё также посещает спортивную площадку, но теперь ему требуется больше сил не на то, чтобы там подтягиваться на турнике, а чтобы вообще добрести туда ногами (но опять-таки -- это тоже зависит от степени тяжести). Рыба гниёт с головы, как говорится. И в этом рассуждении сознание занимает роль головы, а подсознание -- всего остального тела. Проходят дни -- и Валера прибывает сюда уже не ежедневно, а через день. Проходят недели -- он приходит уже 2 раза в неделю. Проходят месяцы -- и Валера куда-то пропал.

Подсознание не действует мгновенно и сразу, точно выстрел из пушки. Нет -- оно действует постепенно, разрушая не всю цепь, а по очереди -- звено за звеном, пока наконец ржавчиной не покроется вся цепь настолько, что она станет непригодной для того, чтобы на неё цепляли якорь и ею швартовали корабль в море. Чем глубже сознание убеждает себя в своей ничтожности и неспособности, убеждает себя в бесполезности своего существования, тем быстрее ржавеет эта цепь. Сознание не сразу, но переписывает всю внутреннюю программу подсознания, и в конце концов доводит свою работу до конца, если не изменить его установку.

Таким образом привычка Валеры посещать спортивную площадку и там заниматься не исчезла сразу, но начала угасать. И она угасала до тех пор, пока вместо Валеры там уже не появлялось дикое перекати-поле. Сознание меняется сразу, подсознание же -- медленно, крайне медленное. Прекрасной наглядной иллюстрацией для пояснения всего изложенного послужит полотно Валентина Александровича Серова -- "Пётр Первый". На нём мы видим, как Пётр с неутомимой энергией, подняв гордо голову вверх, широким шагом идёт вперёд -- творить великие дела. За ним же еле поспевают с покорно опущенными головами сгорбленные слуги, несущие его тяжёлый багаж. Они спотыкаются и чуть ли не падают, пытаясь угнаться за энергичным императором.

Таким образом, Пётр является олицетворением нашего сознания, а слуги -- подсознания. Багаж же, который они тяжко тащат на своих плечах, это есть то, что из внешнего мира воспринимает наше сознание и потом по каналам мышления передаёт его внутрь -- в подсознание (не стоит забывать и про то, что крайне важно, чтобы сознание не просто воспринимало багаж и сразу "швыряло" его в гущу нашего бессознательного, а заглядывало внутрь его, разбирало весь "хлам", отделяло нужное от ненужного и нужное отправляло бы в глубины подсознания). Следует обратить очень важное внимание и на то, каково отношение слуг ко всей этой галиматье по преобразованию Русского царства в Российскую империю. Судя по выражениям их лиц, им это крайне надоело и даже осточертело постоянно не успевать за непредсказуемыми повадками Петра. Они не одобряют его реформистскую деятельность -- не потому что они бы считали её пагубной для застоявшейся консервативной "Руси-матушки", а потому что это поддерживает их в состоянии постоянного беспокойства. Хотя оба Пётр и слуги - видимо - на полотне беспокоятся, но для Петра это является скорее зажигательным беспокойством, когда для слуг -- изнашивающим их тело и нервы.

Вот именно в таких отношениях и находятся между собой наши сознание и подсознание! Яркий пример той обстановки, когда сознание уже сменило свой курс идеологического направления, а подсознание всё следует прежним привычкам. Это всё равно, что когда капитан корабля приказывает менять курс, но матросы вместе с рулевым его не слушаются. И тогда ему нужно придумывать уловки и хитрости, чтобы склонить их к этому. Или умереть, пытаясь. Или просто подчиниться и перестать быть капитаном. Вот таково наше подсознание! Перемены, пусть и прогрессивные, сопровождаются для него болью

Вдобавок ко всему вышесказанному, конфликт не ограничивается только противостоянием под- и сознания. Ведь никогда не предскажешь, в какую погоду угодит корабль в своём плавании -- ветер или штиль, шторм или ясное солнечное небо. Происходит также конфликт сознания и внешних обстоятельств, если те добавляют преград к достижению цели (штиль, не наполняющий паруса и не дающий плыть; шторм, грозно качающий судно до степени травм и пробоин). Получается система из 2-х конфликтов, в которых замешаны 3 спорящих (подсознание, сознание, обстоятельства). Причём не каждый конфликтует между собой, а только первый со вторым и второй с третьим.

Проблема нагнетания внешних обстоятельств критически остра тогда, когда ещё не решён вышеописанный конфликт между под- и сознанием. Конфликта два -- но до состояния психической травмы (на мой непрофессиональный взгляд -- шизофрении)или смерти доводит наличие именно двух нерешённых. Когда же "болит" только одна нога, а не две, то ходить ещё можно. Но с двумя сломанными ногами -- будешь только ползти, находясь ближе к состоянию застывания, чем к движения. Один конфликт (пускай и по воле обстоятельств) не заострён (пускай и не решён) -- значит одна нога ещё здорова, и пока что можно пользоваться.

Тем не менее, нерешённый спор между под- и сознанием меньше способствует решению спора между сознанием и внешним миром, потому что первое (как говорил Маркс) -- базис, а второе -- надстройка. Так что тут складывается цепь конфликтов -- "базисная" (под- и сознание) и "надстроечная" (сознание и внешний мир). Ибо когда у сознания нет чётко сложенных ориентиров, то даже благоприятная внешняя среда особую помощь не окажет (если приводить в аналогию только погоду для корабля). Куда плыть кораблю с не-назначенным курсом в море, будь он хоть в шторме, хоть в штиле?

Иными словами, отсутствие ориентиров -- это удар ножом в сердце, а внешняя "непогода" -- удар кулаком в солнечное сплетение, после которого восстановиться реально. Первый -- уже смертельный (говоря - конечно - в духовном плане), а второй -- добивающий. Или если нет первого, то второй -- просто на время травмирующий, но не опасный. Но оба два -- они тоже означают смерть (говоря тут уже полностью буквально). Невозможно предвидеть враждебность или дружелюбие непредсказуемых обстоятельств, но крайне важно сохранить ориентиры, суметь им следовать. Уверен, что это именно и есть то самое счастье, создаваемое "ловкостью ума и рук", как говорил Сергей Александрович Есенин.

Последнее внимание в итоге стоит уделить тому, что всё написанное и описанное -- это попытка разобраться в тонкостях работы психологии, попытка придать им некое подобие той формы окружающего мира, с которым мы постоянно имеем дело, чтобы нам легко (или легче) было воспринимать ответы на поднятые в этом рассуждении вопросы. Надеюсь, что эта форма правдоподобна.

Ибо тонкости наших убеждений -- это то, что мы не должны забывать. Это то, как мы к ним пришли. Мы не должны забывать дорогу к тому, кем мы стали, чтобы при надобности суметь вернуться и избрать себе другой путь, другие ориентиры, новые ориентиры. Потому что как только мы забываем доказательства, оправдывающие целесообразность наших убеждений, мы отстраняемся от истины и подставляем себя стать жертвой шизофрении. Если мне не изменяет грамотность, то шизофрения -- это подавленное сомнение, следование устаревшим убеждениям. Убеждениям, которые утеряли свои доказательства, свою причину, свой путь к себе.