422. Хуторская чертовщина. Мышиная возня

                -Пахомушка, ты ет где?
                Раздался жалобный голос Трифона.
        -Ишь гад, хитёр,
                подумал Пахом,
                -как бы он меня вилами не шпырнул.

          Пахом на всякий случай, используя пятую точку и руки, отполз в сторону, кто его знает, что задумал этот Тришка, видимо с кем – то снюхался, чтоб сотворить чёрное дело.
                -Пахомушка не молчи, отзовись.
                -Фонарик бы нам зажечь, всё ж спокойней было.
     Трифон пригнулся и шарил руками, словно внезапно ослепший, чего он искал, его, Пахома или фонарь?
                А раз такое случилось дело, то он, Пахом, просто так не даст себя в обиду.
                Взяв в левую руку кнутовище, а в правую плеть с запасом, стал выцеливать в темноте голову Трифона.
                Тришка сам нарывался на неприятность, выдавая себя жалобным блеянием:
                -Пахомушка, ты чего молчишь?

             Этого было достаточно, чтобы перекинуть плеть за голову Трифона, а затем сделать полный оборот плети вокруг его шеи.
                Попался иуда в мёртвую петлю, из которой ему живым не выбраться.
                Пахом проявляя необычную ловкость, уперся обеими ногами в грудь Трифона, а кнутовище и плеть, перекрученную вокруг ладони с силой потянул на себя.
                Трифон забился, как в расставленном силке заяц, из горла слышалось сдавленное хрипение, обвитая вокруг шеи плеть, мёртвой хваткой впивалась в горло.
                Всё так быстро произошло, что Трифон не соображал, что собственно произошло, он только предполагал, что увиденного змея ему не удалось прихлопнуть, вот он теперь добрался и до него, скручивая в общую кучу его и Пахома, который видимо уже был удушен.
                Ужасное положение и состояние, чувство близкой смерти туманило сознание.
               
                Особо удивляться не приходилось, водились при конюшне змеи, хоть эти твари и противны, но приносили некую пользу, вот ужи истребляли мышей, знаете, сколько их здесь водилось, страсть как много.
                Гадюки не в счёт, от них старались избавляться без малейшего сожаления, гадкие создания, к тому же опасные, укус которых ничего хорошего не сулит.
                Полозы или как их называли хуторяне желтопузы, охотились на крыс и некоторые экземпляры достигали трёх метровой длины, так говорили те, кому доводилось таких увидеть воочию.
               Вот именно такой и напал на них, чем – то ему не угодили, поговаривали, что желтопузы любили попивать кобылье молоко, может он так и собирался сделать, да ему помешали своим обходом, вот он и разозлился.

              С трудом просунув пальцы под скользкое тело змеи на шее, Трифон пытался ослабить давление на горло, борьба за собственную жизнь удвоенное действием инстинкта выживания, дало свои плоды временного облегчения.
                Тут же он услышал учащённое и натруженное дыхание Пахома, значит, он ещё жив, радостное известие, напарник также борется с этой подлой змеюкой, вместе они смогут одолеть эту  подлюгу.
           -Пахом, кум родной,
                с трудом выдавливая из себя, произнёс Тришка.

       -Чёрт однорогий тебе кум,
                услышал он в ответ, чем был очень удивлён.
          Злотазана просто прострелило от макушки до самых пяток, когда он услышал страшные слова о себе, как такое возможно быть, что о его тайне вот так запросто разглагольствовали.
                Его не на шутку заинтересовало, чего это там происходит внизу.
      Оставив на время поиски конюшенного, чтобы с ним провести разъяснительную беседу и не которые наставления, он спешно прошёл к самому краю приёмного люка, встал на колени, угнулся в три погибели и приложился правым глазом к щели между  двух створок, чтобы нагляднее рассмотреть, что же там происходило в низу.
               А посмотреть было на что, в полной темени по полу в непонятных позах возились оба конюха.
                Сразу и не разобрать, чем они там занимались, напрягая зрение, хуторской чёрт стал различать, что Пахом окрутил свой арапник вокруг шеи Трифона и по всему видимо пытался того удушить.
                Трифон в свою очередь активно сопротивлялся, ухитрился даже просунуть пальцы обеих рук под плеть, не давая окончательно сдавить горло.
                Удивительно интересная картина, вот только бы знать по какой причине у них вышла ссора, из – за чего вышел весь этот сыр – бор.
            Борьба двух конюхов шла на полном серьёзе, никто ни кому не желал уступать, один прилагая все усилия, громко сопел, другой проявляя активное сопротивление, натружено хрипел.
          Злотазан ещё не принял решения, на чьей стороне ему быть.
                Ему где – то даже хотелось, чтобы Пахом довершил своё дело до конца, но вот сказанные им слова «чёрт однорогий тебе кум» сильно задели за живое, нежели ему стало известно о тайной тайне, о которой он ни кому ни словом не обмолвился.
                Уж лучше пусть вывернется обозлённый на своего напарника Трифон и в пылу горячки саданёт того вилами, тайна должна остаться для всех без исключения тайной.
                Нет ничего интересного и занятного, как смотреть на возню двух разгорячённых мужиков, которые в пылу бессмысленного противостояния, готовы изодрать друг друга в клочья.
                Уж сколь бы в гневе силён бы не был, но всему на свете имеется разумное терпение, мгновенно вскипевшая кровь, как вода, перелившаяся через край, частью загасила пламя безумия, да и мышцы от перенапряжения частично подустали.
               Трифон изловчился и перекинул через себя накинутую на шею петлю, затем сделал глубокий поклон и всё, готово, его шея свободна.
         До него ещё не дошло, что в руках он сдерживал плеть арапника, а не громадного жёлтопуза:
                -Пахом дави гада!
                -Такому только голову свернуть остаётся.

          Пахом полный злобы, не особенно вникал в сказанные слова напарника, ему очень хотелось проучить этого перевёртыша, который ловко маскировался под простачка.
            -Вот я её сейчас и сверну,
                пыхтя отозвался Пахом.

             Протаскивая сквозь сжатые пальцы плеть в сторону утолщения, Трифон, как ему казалось, оказывал большую услугу своему куму, где – то он слышал, что большому змею нельзя дать скрутиться кольцами, иначе жди беды, в таком положении его трудно одолеть.
                Когда правая рука Трифона наткнулась на махор, он слегка был удивлён и впал в некое замешательство.
                У здешних желтопузов он такого не встречал, да и ни кто об этом не сказывал, а вот когда пальцы наткнулись на железное кольцо, то он опешил и призадумался, а зря, обозлённый Пахом чувствуя, что его напарник сейчас попытается вырвать кнутовище, не раздумывая, врезал тому от всей души.
                Неожиданный удар в лицо свалил Трифона на спину, это подействовало на него отрезвляюще, он словно очнулся ото сна.

            Хуторской чёрт, наблюдая всю происходящую картину, вёл себя словно кот, наблюдавший за шелудивой  вознёй мышей.
                Он глазел в щель то одним, то другим глазом, от удовольствия слегка похрюкивал, посмеивался и хихикал,  забавное представление, давно он такого не видывал.
                Всем своим видом и действиями был явно на стороне Трифона, подначивая того на решительные действия.

                09 -11 ноябрь 2018г.