Климушка. 14 глава

     Клим поднял голову и виновато посмотрел на отца.
     - Прости, пап, не знаю, что на меня нашло. Только я не знаю, как дальше с этим жить, - тихо произнёс парень.
     Георгий, присев перед кроватью сына, крепко обнял его.
     - Это не твоя вина, сынок, поверь. У мамы было слабое сердце. У тебя есть я, дедушка и бабушка, мы ведь живём ради тебя и очень тебя любим. Поехали, я тебя не оставлю. Всё будет хорошо, ведь ты понял, как тяжело терять близких и я не могу тебя потерять. Пошли, - поднимаясь, сказал Георгий.
     Клим с отцом уехали на машине скорой помощи, Константин Алексеевич вышел на улицу и проводив их, сел на скамью. Мужчина давно не курил, но захватил на кухне сигареты сына и глубоко затянувшись, закурил.
     - Что же на самом деле произошло? Почему так внезапно умерла такая ещё молодая и здоровая женщина. Варенька... - сам себе говорил Константин Алексеевич.
     Мужчина вспомнил, как не хотел принимать её в семью, невзлюбив невестку и не одобряя выбор сына, как позвал своего зама, Сергея Николаевича с дочерью Ларисой, чтобы она смогла отбить Георгия у Варвары. Вспомнил пустые, пьяные глаза Ларисы и такой глубокий и добрый взгляд Варвары.
     - Каким же дурнем я был. Бедная Варенька, ей бы жить да жить. Как жаль... - вдруг прослезившись, вспомнив такой радостный и искренний смех Варвары, прошептал Константин Алексеевич.
     А в квартире, плача и причитая, Вера Ильинична с двумя соседками обмыли и переодели тело Варвары.
     - Давайте, девоньки, уложим её в гроб, в последнюю постель Вареньки. Бедная моя девочка... как же нелепа сама смерть. Осторожно, не уроните. Оля, держи крепче за ноги, а мы с Надей за плечи поднимем. Да, вот так. А теперь, мы тебя накроем белой простынью, моя Варенька, обложим цветами. Красавица ты наша, царствия тебе небесного, - не замолкая, говорила Вера Ильинична.
     В открытую дверь, просидев во дворе дома часа полтора, зашёл Константин Алексеевич.
     - Ну как, справились? Может помочь надо? - спросил мужчина, войдя в зал и посмотрев на спокойное лицо покойной, с платком на голове.
     - Мы уже управились. Ты, наверное, есть хочешь? Давай, я накормлю тебя и иди спать. Нам ещё к завтрашним поминкам готовиться надо. Сейчас тесто на пироги поставлю и компот можно сварить, да на балкон вынести. Завтра и времени не будет, - говорила Вера Ильинична, проходя с мужем на кухню.
     - Что-то тут не так, Вера. Зачем вдруг Климу понадобилось резать себе вены, а? И о какой вине он говорил? У них явно не всё в порядке, - спросил Константин Алексеевич, сев за стол и принимаясь за ужин.
     - Сама не пойму. Но ты к Жоре с вопросами не приставай, захочет, сам расскажет. Не до этого ему сейчас. Вон, как глаза-то от горя впали... сыночек мой, - заплакав, сказала Вера Ильинична.
     - Как же, расскажет. Ладно, пусть уже похороны спокойно пройдут, там видно будет. Может им помощь наша нужна, - ответил Константин Алексеевич.
     Покормив мужа, Вера Ильинична отправила его спать и позвав соседок, вместе с ними тоже села ужинать.
     - Вы уж не уходите, дорогие мои. Мне без вас не управиться, - сказала женщина, отпивая горячий чай.
     - Ну что ты, Верочка, как можно? Жалко-то как Вареньку, молоденькая совсем была, - ответила Надя.
     - Может слышали... не ссорились они в последнее время? - спросила Вера Ильинична.
     Надя посмотрела на Олю и пожала плечами.
     - Да вроде нет... они же всегда мирно жили. Я ничего такого не слышала, - ответила Надя.
     - И я не слышала... правда... - пробормотала Оля.
     - Что правда? - насторожилась Вера Ильинична.
     - Несколько дней назад, Клим что-то громко говорил, а Вареньку я не слышала. Она же всегда такая тихая и спокойная была. И всё. Мало ли что? В семье всякое бывает. Это и скандалом не назовёшь, - ответила Оля.
     - Ладно, поели? Надя, ты с балкона кастрюлю занеси и сухофрукты промой, вон, в пакете лежат. А мы с Олей тесто поставим, - сказала Вера Ильинична, поднимаясь из-за стола.
     Константин Алексеевич уснул с трудом, в последнее время, сна ночами почти не было, но видимо, усталость сказалась и он, наконец, уснул. Вера Ильинична старалась не шуметь и закрыла дверь спальни, где лёг её муж.
     Клима привезли в больницу и положив в палату, поставили капельницу. Георгий сел на диван возле дежурной медсестры и устало закрыл глаза. Мужчина уснул, но резко проснулся и посмотрел на часы, что висели напротив, на стене, подумав, что проспал почти два часа. Волнуясь за Клима, Георгий быстро поднялся и зашёл в палату, где тот лежал. Увидев, что Клим спокойно спит, Георгий облегчённо вздохнул и вернулся на диван. Тут же закрыв глаза, он тоже уснул, за многие дни, спокойно и безмятежно, сам удивляясь, почему.
     Рано утром, его разбудил шум, обычный для больницы. Санитарки убирали палаты и мыли полы, медсёстры ходили по палатам, делая кому уколы, кому ставя капельницы. Георгий встал и опять зашёл в палату к Климу. Парень уже встал и натягивал джинсы.
     - Ну что, пап, поехали? Сегодня у нас тяжёлый день, - как-то по- взрослому, сказал Клим.
     - Но может быть ты останешься, сын? Я бы вечером за тобой приехал, - сказал Георгий, пытаясь остановить сына, понимая, как тому будет тяжело прощаться с матерью на кладбище.
     - Я не могу не проститься с мамой. Пошли, папа, - настоял Клим.
     Сказав врачу, что они уходят, отец и сын вышли на улицу. Георгий тихонько поглядывал на Клима, замечая, как он повзрослел, как изменился. Взгляд стал более серьёзным и тяжёлым.
     Доехав до дома, они поднялись в свою квартиру. Из кухни доносился аромат сдобы и бульона. В зале собрались люди, это были соседи и сослуживцы Георгия, они пришли проститься с Варварой. Похоронить её решили в два часа дня, поэтому на это время Георгий договорился с грузовиком, чтобы на его борт поставить гроб и две скамьи. Постелив ковёр, к кабине шофёра поставили крышку гроба и венки. Возле подъезда столпились люди. Может для кого-то это было просто очередное зрелище, а для кого-то, нестерпимая боль.
     Попросив Надю и Олю остаться дома, чтобы они быстро накрыли столы, после того, как вынесут гроб, Вера Ильинична решила и сама поехать на кладбище. Она не могла не поехать, Варенька была для неё, словно родная дочь. Оле и Наде нужно было всё приготовленное просто разложить на тарелки, блюда и в  салатницы и перенести на стол, который быстро раздвинули, накрыли скатертью и поставили по краям стулья, позаимствовав у них же.
     Гроб поставили на ковёр, на дно грузовика, близкие и друзья сели по бокам, на низкие скамьи, другие поехали на легковых машинах, которые и в то время были у многих. Клим сел у изголовья матери и смотрел на её пожелтевшее лицо. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Георгий, почти всю дорогу от дома до кладбища, с беспокойством поглядывал на него. Когда забивали крышку гроба на кладбище, Георгий заметил, как напряглось лицо сына и как он сжал кулаки, повторяя всё время:
     - Мама... мамочка... прости...
     С кладбища, в квартиру Георгия вернулись не все, в квартиру зашли лишь несколько сослуживцев и соседи. Все сели за стол, сказали несколько хороших слов о покойной, выпили и поели.
     - Вот и нет ещё одного светлого и доброго человека. Земля ей пухом и царствия небесного. Мы не забудем Вареньку, её добрую улыбку и ласковый взгляд. Пусть покоится с миром, - в заключении сказал Константин Алексеевич.
     Клим сидел за столом и почти ничего не ел, его суровый взгляд пугал Георгия.
     - Ты бы поел, сынок, с утра ничего не ел, - тихо сказал ему Георгий.
     - Не хочу я есть, может позже. Я пойду к себе, - встав из-за стола, ответил Клим.
     Георгий с беспокойством проводил его взглядом. Понемногу, все стали расходиться, говоря на прощанье слова утешения. В квартире остались лишь Оля и Надя, чтобы помочь Вере Ильиничне убрать со столов и вымыть посуду. Георгий решил проведать сына и тихонько постучал в дверь его комнаты. Не услышав ответа, он открыл незапертую дверь и вошёл. Клим лежал на кровати и плакал. Увидев отца, он быстро вытер заплаканное лицо и отвернулся к стене.
     - Не стесняйся своих слёз, сынок. Мама всегда будет с нами. Она в нашей памяти и в наших сердцах, - погладив сына по густым, вьющимся волосам, сказал Георгий.
     - Не волнуйся за меня, папа, я не сделаю глупостей. Оставь меня, я хочу спать, - не поворачивая головы, ответил Клим.
     - Может есть хочешь? Заболеешь ведь так, - спросил Георгий.
     - Позже. Иди, папа, я в порядке. Знаю, ты думаешь, что я могу повторить попытку... ну... только ты не волнуйся. Ночью... там, в больнице... я видел маму... она сказала мне, что очень любит меня и всегда будет любить. Она улыбалась мне, папа, - повернувшись к отцу и посмотрев на него, сказал Клим.
     - Так и есть, сынок. И я тебя очень люблю, помни об этом. Живу ради тебя. И бабушка с дедушкой тоже любят тебя. Ладно, отдыхай, мне тоже не помешает поспать. Устал очень, - сказал Георгий и медленно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
     Был ли мужчина спокоен? Наверное нет, беспокойство за сына, его не покидало. Оля и Надя успели уйти, везде прибравшись и вымыв посуду. Вера Ильинична положила им с собой пироги и блины и поблагодарив, проводила.
     - Ну что ты, Верочка! Какие благодарности? Все мы люди и все мы смертны. А Вареньку мы очень любили. Бедная девочка... - говорила Надя, открывая дверь своей квартиры.
     Вера Ильинична и Константин Алексеевич решили задержаться в городе на неделю. Георгий, отдохнув день, вышел на работу, хотя и работы не было. Студенты сдавали экзамены, начиналось лето. Клим тоже вернулся в техникум, Георгию пришлось серьёзно разговаривать с преподавателем и директором. Статус отца Клима, кажется, подействовал и Климу разрешили сдавать экзамены.
     Прошла неделя, был воскресный день, раннее утро, Клим крепко спал, Георгий поехал проводить родителей на электричку, но вернувшись домой, он сына не обнаружил.
     - Странно... воскресенье, куда он мог уйти? - с удивлением обойдя всю квартиру, пробормотал Георгий.
     Почему-то, сердце сильно забилось в тревоге, страшная догадка закралась в душу. Георгий быстро вышел из дома, закрыл дверь на ключ и спустился вниз. Мешкать, времени не было, он поймал такси и назвал адрес Ларисы. Георгий был уверен - Клим у неё. Но зачем он к ней поехал, этот вопрос не давал ему покоя. Доехав до четырёхэтажного дома, Георгий расплатился с шофёром и выскочив из машины, ринулся в подъезд. Он хорошо помнил и этот дом, и этот подъезд, куда когда-то иногда заглядывал, за что так себя ненавидел.
     Вбежав на третий этаж, Георгий увидел, что дверь квартиры Ларисы открыта. От плохого предчувствия, у него похолодели руки.