Зимой

 
1.
    
     В субботу второго  декабря  около шести часов вечера к кунгу, совсем неожиданно, подъехала хлебовозка и выскочивший на шум машины на улицу Порываев уже у порога встретился с Ниной. Сидевшие за столом джентльмены – шурфовщики, допивавшие компот повставали с мест, освобождая место высокой начальнице и водителю хлебовозки Доронину, которых Алексей с Дарьей Максимовной решили угостить своим обедом. Алексей передал Нине второй экземпляр ведомости, быстро написал докладную на имя Остапенко о ходе шурфовочных работ и, передав ее Нине, собрался пойти провожать ее и поговорить с ней на улице наедине.

     Вдруг к нему снова подскочил сообразительный  Никитин и заявил:
- Вам, начальник, надо на прииск ехать, ударно работаем, взрывных материалов мало осталось. Завтра сразу в трех шурфах взрывать будем, мне ехать нельзя, а Вам сам бог велел, самому и детонаторы и аммониту побольше прихватить, еще скребки малые и ложки для вычистки шпуров нужны и на почту сходите, может письмо кому пришло. Никитина тут же поддержал Петр Ионович, заверил, что в воскресенье, как в прошлый раз он организует работу и все замеры и записи проходок сделает. А сейчас вот в кино пойдем, так что смело поезжайте, мы Вас не подведем. Воспользовавшись случаем Кузнецов быстро написал записку Валентине, и  попросил Алексея передать  ей привет вместе с этой запиской.

     Усадив Нину в кабину рядом с водителем хлебовозки, Алексей с помощью Доронина забрался в фургон и, укрывшись с головой тулупом, приготовился к дальней дороге до прииска. Казалось, ничто сегодня не могло помешать Алексею, побывать в новой комнате Нины и понежится с ней в постели после недельной разлуки. Но случилось не предвиденное. При подъезде к реке Эльга по зимнику оказалось, что на самой середине реки, где на поперечные лаги был наморожен толстый слой льда, перевернулся прицеп с углем и полностью перегородил проезд по зимнику.
     Бывалый водитель колымского края Степан Васильевич успокоил Нину и решил проехать на другой берег реки по льду напрямик. Высадив Нину, и проводив ее подальше на другой берег, Степан открыл короб и, рассказав Порываеву в чем дело, предложил ему выйти из кузова и пойти к Нине показывать ему вместе с ней выезд на берег.

     Алексей хорошо пригрелся в тулупе и отказался выходить из кузова. Тогда Доронин взял возившую с собой пешню и, пробивая толщину льда на намечаемом пути, обследовал дорогу до самого противоположного берега. Посчитав, что лед уже крепкий, он вернул пешню в фургон, закрыв его сзади наглухо,  отогнал машину назад и с разгона поехал прямо на противоположный берег ориентируясь на стоящую на берегу Нину засвеченную фарами машины.

     Вдруг, не доехав метров пять до берега, машина со всего разгона ушла под лед, оставив надо льдом лишь самую верхушку кабины и верхнюю часть короба хлебовозки. Нина в ужасе закрыла лицо руками, но быстро сориентировавшись, подскочила к росшей у берега ольхе и в порыве эмоционального взрыва выломала длинный прут и бросилась к кромке берега, пытаясь протянуть его в строну кабины, где должен был находится Степан. Уже под водой, с трудом, Степану удалось открыть дверцу кабины и вынырнуть из воды, опираясь на  край кабины, ушедшей на дно. Увидев, протянутый Ниной прут, он усилием воли взломал лед и, ухватившись за конец прута, смог выбраться на кромку льда и, держась одной рукой за прут, по-пластунски доползти до берега.

     В это время Порываев, увидевший, пробивающуюся из всех щелей в короб воду, сообразил, что  машина ушла под лед, вскочил на ноги, и стал искать возможные пути спасения. Первым делом он пытался открыть входные дверцы сзади сильными ударами с разбегу плечом и ногами. Но наглухо запертые створки снаружи и зажатые кромкой льда не дали желаемого результата, но только усугубили обстановку. Через увеличенную щель вода хлынула в короб с новой силой. 
     Не находившая себе место на берегу Нина, обогнув сбоку ушедшую под лед машину попыталась открыть запор на дверцах короба сзади. Но задвижки на задних дверцах были далеко подо льдом и все ее усилия в оказании помощи Алексею оказались безуспешными.
Подбежав к воздуховоду, который нижней кромкой как раз был вровень со льдом, Нина, истошно закричала:
    - Алеша, не трать силы зря, задние дверцы открыть уже невозможно.  Ты можешь вылезти из короба через воздуховод, снимай всю одежду, бросай ее в это отверстие и быстрее постарайся пролезть через него, он надо льдом, скорей милый мой, машину может сдвинуть течением на глубину, давай скорее, давай, я тебе помогу! Эти слова придали Алексею невероятную силу и уверенность. К счастью, яркий лунный свет, проникший через воздуховод хлебовозки, позволил Порываеву лучше ориентироваться замкнутом пространстве и переключится, по совету Нины, к воздуховоду. Вооружившись пешней, взломав деревянные решетки около воздуховода и взобравшись на поставленные один на один лотки для укладки хлеба, он стал взламывать края воздуховода, расширяя до максимально возможного его размеры.

     Сбросив с себя шубейку, меховую поддевку и теплый свитер и выкинув их наружу, уже стоя по пояс в воде, он следом просунул голову в воздуховод, который был под самым потолком короба, и последовав призывам  Нины, сперва просунул правую руки и максимально повернув плечи снизу вверх, уже по пояс высвободился из короба. Но, не смотря на все усилия Нины и прибежавшего на помощь Доронина, которые пыталась вытянуть его, схватив за руки из воздуховода, , зацепившиеся ватные штаны за развороченные края спасительного отверстия, не позволяли это сделать.
     Сообразив в чем дело Нина, бросившись ничком на лед, быстро расстегнула ремень на  поясе ватника Алексея и,  заставив его интенсивно по-пластунски ползти по льду, помогая  на ходу снять с себя ватные штаны, вместе с теплыми тренировочными брюками. Наконец, меняя по переменке то одну, то другую ногу  в узком воздуховоде вместе с ватником и валенками наполненными водой, Алексею с помощью Нины и Степана удалось выползти наружу из водяного плена.

     Поднявшись быстро на ноги и натянув на себя мокрую одежду, Алексей, вспомнив про Станислава,  схватив за руки Нину и Доронина, почти приказал :
- Бежим быстро к леснику Добрякову, он здесь рядом, я знаю, где находится их дом, недавно мы с Андреем Артемьевичем уже были у него в гостях, он добрейший человек, бежим скорее, пока не околели от холода. Пробежав метров двести, пятидесятилетний Степан Васильевич, задыхаясь, стал отставать и на ходу прокричал:
    - Не ждите меня, бегите, я по Вашим следам как-нибудь доберусь, я тоже бывал у Станислава. Однако, Алексей с Ниной, быстро вернулись к спутнику, ухватили его за руки и быстрым шагом, вперемежку с трусцой, двинулись к спасительному дому Добрякова.
Раздев Доронина и Порываева до гола и, положив их на теплые овечьи шубы, Станислав и Нина принялись растирать вынужденных купальщиков спиртом с медвежьим жиром, обязав одновременно принять во внутрь  спиртовую настойку с целебными травами. После растирки до жара в костях Степана и Алексея обрядили их в сухую одежду Станислава, прикрыли теплыми одеялами и приказали по часу соснуть.

2.

     На ужин, к большому удивлению гостей, Татьяна нажарила бельчатину, и поставила на стол вместе с ней  с вареную брюкву, редьку и маринованные грибы. Алексей, уловив удивленный взгляд Нины на лесное угощенье (каждому на тарелку положили по тушке), прошептал:
    - Не задавай вопросов, ешь молча, это бельчатина – самое чистое мясо из всех лесных зверей, у нас дома это считалось лакомством. Станислав по такому случаю разлил всем присутствующим по рюмке армянского коньяка сказал:
    - Дорогие гости - виновники нынешнего приключения. Я бы хотел выпить сегодня за сидящую рядом с нами – прекрасную Нину Ивановну, ставшую спасительницей двух удалых мужчин. О ней я слышал очень много хвалебных отзывов, как о высоком знатоке  своего  дела, но увидел  с изумлением, к тому же, очень красивую, обаятельную женщину, подумал, что покорить ее сердце едва ли удастся кому-либо из достойных мужчин нашего района…Каково же было изумление Станислава, когда рано утром он обнаружил не доступную женщину, лежавшую в обнимку с молодым мастером, почти мальчишкой, которого вечером, видимо ни спроста, она так усердно растирала спиртом.
     Связавшись с гаражом прииска и объяснив сложившуюся ситуацию, Доронин стал дожидаться прибытия с прииска аварийной бригады, а Нина, сообщив Остапенко о случившемся, дожидаясь приезда на выручку Кирилла, уселась работать с документами.

     Станислав, расспросив Порываева об отце-охотнике и участии Алексея в охоте на перелетных птиц, вручил ему в руки берданку и сказал:
    - Коль скоро в твоих жилах, Алексей, течет кровь настоящего охотника, пока одежда твоя досыхает и за вами не приедет машина, а это произойдет часа через три, пойди-ка добудь к обеду хотя бы пару куропаток, их сейчас на берегах Эльги в тальниках видимо не видимо, а птица это северная, глупая, зароется в снег, аж на пять шагов допускает. Иди, брат, по Эльге в северном направлении по левой стороне, где лед крепко устоялся, да не очень увлекайся, чтоб тебя ждать не пришлось.

     Такой удачной охоты на куропаток, да и вообще на птиц, у Порываева никогда не было - ни до, ни после этого дня. Как будто природа смилостивилась над сыном охотника, температура воздуха опустилась в воскресный день до сорока пяти градусов мороза. Во всю засияло солнце и берега Эльги легким дуновением ветра застелило белесым парком небольшого туманчика. Первый выстрел оказался неудачным. Увидев перед собой почти рядом с десяток куропаток Алексей, не целясь, самоуверенно выстрелил и, почувствовав заметный и не привычный толчок в плечо, понял, что жирно заряженное ружье при выстреле вскинуло вверх и вся дробь, кроме одной пораненной белянки, была выпущена впустую в молоко. Зато второй  выстрел он готовил очень тщательно, крепко прижимая ружье к плечу и терпеливо целясь в кучу курапаток, оказавшихся у самых ног. В результате добыча оказалось весомой: сразу из пяти куропаток, третьим выстрелом  он поразил троих и четвертым - двух куропаток. Возвращаясь домой, Алексей обнаружил убитую первым выстрелом еще одну куропатку. Привязав каждую куропатку к вязанке, как дрова, он волоком по чистому снегу поволок ее за собой.
     Выбежавшая встречать его Нина, не поверившая своим глазам от такой добычи, завосторгалась:
    - Ну, Алексей, теперь я не сомневаюсь, что ты сын настоящего охотника, стрелком ты оказался метким не только по юным женщинам, но и по настоящим перелетным птицам, куда девать их прикажешь, браконьерчик ты мой. Решили: четыре куропатки оставить Станиславу, по две передать Степану и Кириллу и три взять себе.

     Вдруг Нина закручинилась, обняла Алексея и полушепотом спросила:
    - Алеша, что мне делать с Олегом, он возненавидит тебя, когда узнает, что мы с тобой сошлись, хотя я знаю, его жена Ольга просто восхищалась твоими лыжными успехами и особенно стихами. Слухи до них точно дойдут и, если отмечать новоселье, их точно надо приглашать и они сразу обратят внимание на наши особые отношения, ведь я не смогу притворяться. Вот сегодня ночью к тебе перебралась, ты доволен, как я тебя своим телом продолжала согревать, не позволяя в гостях ничего лишнего, сегодня если ты захочешь – отыграемся.

     Алексей, не стесняясь Кирилла, нежно поцеловал Нину и тихо прошептал:
    - Нинуля, ты мой истинный ангел хранитель, ведь вчера благодаря тебя я только и выбрался из этого проклятого короба. И ты знаешь, я сделаю все возможное, чтобы тебе было хорошо. Ты уж милая научись немного притворяться. Словом, твоему брату и даже Ольге ничего про наши отношения не надо говорить, а что сплетни, так мы с тобой связаны комсомольской работой и никто нас не осудит за комсомольскую дружбу. Моя пастель Нина, я уже говорил, только для тебя, когда бы ты не позвала к себе я буду только счастлив помять и твою постель, но домашнее хозяйство нам придется теперь вести врозь.
    - Алеша, я не такая уж глупая баба, чтобы не понимать, как только тебя заберут в Армию, мы расстанемся и возможно навсегда, и никому не ведомо понять каким счастьем ты одариваешь меня своим общением со мной, своей нежностью и вниманием.
     Я согласна. Сегодня ночью мы одни отпразднуем мое, считай наше двойное новоселье, а завтра сделаем вид, что мы разошлись с тобой как в море корабли. И вот еще что: тебе бы очень не повредило как следует пропарится в бане, может ты успеешь, после твоих не отложных дел.

    - А давай в номер отдельный пойдем, ты прошлый раз сама предлагала, веничком меня похлещешь, ведь все мои близкие мужики остались в Никольском. Устинью Гавриловну беру на себя, жди меня около семи вечера, мне надо с Остапенко встретиться, взрывчатку получить и на почту успеть, а уже четыре часа.
    - Я согласна, как и на все разумное, что бы ты ни захотел. – ответила Нина.

     У рудоуправления их встретил Остапенко, похлопав Алексея по плечу и, не здороваясь, приказал:
    - Ну-ка, покашляй! Под лопатками не болит? Как бы тебе парень не заболеть. Знаю, знаю, Афанасий тебя за аммонитом послал и с Лаурой встретиться хочешь. Алексей покашлял и сказал:
   - Да все у меня нормально, спасибо Станиславу, вчера меня медвежьим жиром растер и коньяком напоил, а сегодня я еще в бане попарюсь. Распрощавшись с Ниной, Порываев вместе с Остапенко направились на склад, где быстро получили три мешка аммонита и сотню электродетонаторов. Остапенко, дав расписаться Алексею в получении взрывных материалов, сказал:
    - Аммонит не жалей, еще прошлогодний не израсходовали, а вот с детонаторами экономно надо и постарайтесь там с Никитиным их в надежном месте прятать. По весне за ними настоящая охота начинается и старателей и бичей разных. Так говоришь два по семь метров прошли и два уже на подходе, в коренные глубоко влезли?
    - Да на полметра пожалуй будет. Всю выемку в отдельную кучку, как проходку выложили, и бирку я отдельную прикрепил, чтобы все можно было проверить.
    - Вот это правильно, - одобрительно сказал Остапенко, - а золотоносный пласт, говоришь, на семиметровую глубину залегает, это хорошо, как пройдете еще три – четыре шурфа мне звони, надо к Новому году Николая Васильевича порадовать.
Загрузив полученный аммонит в автобус, Андрей Артемьевич поручил Кириллу, завтра в девять утра быть готовым к отъезду прямо от малосемейки, где живет Порываев. Подъехав к дому Алексея, Главный геолог вручил ему детонаторы и на прощанье сказал:
    - Алеша, береги себя, я тебе, как сыну это говорю, мы все здесь в управлении за тебя переживаем и надеемся, что на Новый год ты нас снова порадуешь своими стихами. Приходи к нам тридцать первого, мы будем с женой тебе очень рады, сын в этом году к нам приехать не сможет.
Вспомнив про новогодние стихи, Порываев быстро занес в свою комнату детонаторы и направился в Дом культуры на встречу с Рябинкиной.
 
3.

     При встрече с Порываевым Людмила Аркадьевна буднично поздоровалась, взмахнула руками и уверенно сказала:
   - Читай. Алексей, решив немного пошутить со своей наставницей, удивленно спросил:
    - А что читать Людмила Аркадьевна?
    - Как же так, ведь я вчера с Лидой разговаривала, она так расхваливала твое стихотворение. Не надо Алеша со мной так шутить, читай давай, иначе бы ты ко мне не пришел.
    - А, это то, что я в библиотеке в Никольском написал, так пожалуйста, сказал с улыбкой Алексей и, достав из кармана свой экспромт принялся его читать.

     Людмила Аркадьевна, ожидавшая со слов Ветровой сногсшибательного стихотворения, поморщилась, с минуту подумала и, как бы про себя, сказала:
     - В общем, не плохо, но чего-то не хватает. А что мы хотим от не профессионала, начинающего стихотворца? Алексею такая оценка совсем не понравилась и он заявил:
    - Людмила Аркадьевна, я вообще-то выполняю важное государственное задание по детальной геологической разведке третьего участка. Пишу, как могу, и больше Вы меня об этом не просите.  Схватив с кресла шапку, он тут же направился на выход, но во дверях буквально столкнулся с Ниной. Тут Рябинкину понесло:
    - Нинуля, задержи его, скажи, пожалуйста, какой обидчивый у нас Алешенька, не попрощавшись, сбежать от меня решил, а я с редактором уже газеты договорилась, его новогоднее стихотворение опубликовать. Уши у Алексея загорелись от стыда. Нина, обладающая необыкновенной находчивостью, пропуская мимо себя Алексея, спокойно сказала:
    - Так ему, Людмила Аркадьевна, срочно на почту надо, пока она не закрылась, он обязательно вернется. Услышав эти слова, Алексей действительно бегом пустился в почтовое отделение, которое действительно уже должно по воскресному графику закрыться через десять минут.
Никитин оказался прав, на почте оказалось письмо Порываеву от Кати. Убрав письмо не читая Алеkсей направился домой  Валентине. Прочитав записку от  Кузнецова, она быстро собрала небольшую посылку и усадила Порываева пить чай. Теперь, отрешенно ведя разговор с Валентиной, Алексей вдруг загорелся встречей с Лаурой. Пойти к ней домой или позвать в библиотеку и что-нибудь подарить, брошку там, перстенек, духи какие-нибудь. Уже попрощавшись с Валентиной, Алексей, как бы между прочим, спросил:
    - Валя, у тебя не найдется какой-нибудь оригинальной брошки? Какого-нибудь украшения, духов, Нине подарить.  Валентина тут же полезла в шкафчик и достала маленький фигурный флакончик с духами и сказала:
    - Это от меня - настоящие французские духи. Алексей достал пятьдесят рублей и настойчиво передал их подруге товарища со словами: «Возьми Валя, получка у Гены еще не скоро, а мне важно от себя Нине подарок сделать».

     Время поджимало, но Алексей смело пошел в баню и, не смотря на расспросы, вручив Устинье пятьдесят рублей за отдельный номер в бане, при его стоимости десять рублей, взял почтенный билет и, получив обещание от банщицы молчать, помчался с покаянием к Рябинкиной.
Людмила Аркадьевна встретила Алексея, как ни в чем не бывало, и тут же, с хитринкой, озадачила новой просьбой:
    - Вот на вечере Лиза своих школьников с приветствием хочет выставить, ты не хочешь ей сделать приятное и для детишек стихотворение написать, это был бы ей настоящий подарок от тебя. Когда напишешь, позвони мне от Лиды, я с твоих слов запишу и ей передам, пусть дети уже его учат и готовятся к вечеру. Так сам-то тоже учить свое приветствие начинай, а текст мне на ночь оставь, я сама его перепишу и завтра утром тебе верну.

     Алексей успокоился, почувствовав, что за недавнюю глупую выходку его уже простили, передал в руки Рябинкиной экспромт и  миролюбиво сказал:
    - Так возьмите это приветствие совсем, у меня черновик сохранился, для школьников Лизы я обязательно в ближайшие дни тоже напишу и Вам позвоню.
    - Вот и славно мой дорогой, - заключила настоящая интеллигентка, и вдруг неожиданно добавила, - а за это я тебя с одной девушкой для разговора по телефону соединю. Будь наготове, я сама сначала с ней поговорю. Набрав телефон квартиры директора прииска, Людмила Аркадьевна, переговорив сначала   с Лаурой о ее участии в новогоднем вечере, закончила разговор словами:
    - Здесь вот у меня, Лара, один молодой человек случайно оказался, мне кажется, тебе бы было интересно услышать его голос вот он:
    - Здравствуй,  Лаура, ты хотела услышать мой голос? – спросил сначала Алексей, и, не дав ответить собеседнице, выпалил, - я лично очень хотел. Но в трубке послышалось невероятное:
     - Кто со мной говорит? Какой голос, я Вас не знаю и знать не хочу, молчун ты мой милый.

     Услышав эти слова, Людмила Аркадьевна, шепнув Алексею: «Я буду в библиотеке», быстро удалилась и Порываев, уловив игривые нотки Лауры, заговорил уже словами экспромта:

- Да я молчал две недели подряд, но Лаура,
В сердце моем неизменно была и теперь
Голос узнай мой, волшебная, милая фея,
Так я скучал по тебе, что молчанье прервал. Лаура попыталась что-то сказать, но Алексей продолжал:
- Год нашей встречи, мой ангел, уже на исходе,
Лютый мороз с каждым днем все сильней и сильней,
Только к тебе жар души разгорается ярче,
Лишь о тебе моя песня все громче звучит. Алексей остановился, переводя дыхание, а в трубке с необъяснимой нежностью послышалось:
- Алешенька, еще, еще!
- Эти глаза – небо синее – бездны виденье
Грезятся мне и туманят мой разум собой,
Каждую ночь я во сне твои губки целую,
И просыпаюсь с мечтою о встрече с тобой.
 
    - Так, давай же, Алеша, встретимся сейчас же – послышались в трубке взволнованные слова Лауры, -  ведь я через неделю улетаю в Якутск на соревнования и очень хочу тебя видеть. Так я одеваюсь и выхожу, встречай меня у крыльца Дома культуры.

     Но взглянув на часы и увидев, что время приближается к семи, Алексей с дрожью в голосе выдавил:
    - Нет, Ларочка, не могу я сейчас, у меня беда с желудком, Все, все, целую, обнимаю, счастливого пути, встретимся на Новый год. С этими словами Порываев решительно положил трубку и, быстро одевшись и попрощавшись в библиотеке с Рябинкиной и Знатновой, помчался домой, где его уже с нетерпением ждала Нина.

4.

     К вечеру заметно похолодало и Нина, как бы спасаясь от холода выходя в баню с Алексеем, укутала лицо так, что остались видны лишь глаза неопределенного цвета, которые как то умоляли необыкновенную красоту ее лица. Устинья встретила их приветливо, не спрашивая билета, провела в номер, вручила настоящий березовый веник, иностранный флакон шампуня, и молча ушла. В номере было два отделения: раздевалка и непосредственно банное отделение. В раздевалке стоял стол с аккуратными лавками , на столе размещались электрический чайник с заварником и вазочка с конфетами. Помывочное отделение представляло собой практически трехуровневую парилку, где на нижнем уровне стаяло два эмалированных таза, я в углу был оборудован душ.

     Ознакомившись с обстановкой разновозрастная парочка стала раздеваться. Раздевшись до кальсон, Алексей приостановился и вперился глазами в медленно раздевающуюся Нину. Та повернулась спиной к Алексею и нежно проворковала:
    - Ты забыл для чего мы в первую очередь в баню пришли, ступай первым в парную, распарь веник, добавь пара, ложись лицом вниз на полок и жди меня. Порываев беспрекословно выполнил указание подруги, но как только Нина зашла в парную, тут же повернул голову в ее сторону. Однако и здесь Нина оказалась на высоте: она быстро повернулась бочком, взяла веник и, прикрывшись им, поднялась на второй ярус, заняв удобное положение для свершения полезной экзекуции для своего милого дружка. Мощная Нина хлестала еще юношескую спину Алексея без перестанно, лишь изредка перенося удары со спины на ноги и обратно.

    Когда многие листья отпали, голые прутки больно впивались в тело, но Алексей стойко переносил удары любимой женщины.  Почувствовав, что она стала уставать, резко перевернулся на спину, спустился на второй ярус и убедил Нину занять его прежнее место и позу.
Теперь удары веником по сочному телу Нины наносились легко и не часто, при этом Алексей то и дело касался и ласково поглаживал то одно, то другое место ее истинно белого тела. Беря инициативу в свои руки, Алексей, приказав Нине спуститься на второй ярус, не меняя позы, налив тем временем полный таз воды и вооружившись намыленной вехоткой стал нежно тереть ее спину и другие части тела, то и дело, обмывая их руками. Затем они снова поменялись местами. И уже Нина заботливо и ласково мыла спину и другие задние части тела Алексея, касаясь боков и заставляя его поворачиваться из стороны в сторону. Потом Алексей снова поднялся на полок, а Нина приняла сидячее положение и оба продолжали мытье самостоятельно.

     И вот, Нина, спустившись вниз, налив полный таз воды и обкатив себя с ног до головы предстала перед Алексеем во всей своей женской наготе-красоте. Он не удержался и стал быстро спускаться с полка. Нина артистично подняла правую руку вверх и ласково сказала:
    - Останься на месте, теперь я сама хочу, чтобы ты пристально рассмотрел меня с головы до ног  и, наконец, понял, что вся моя безгрешная душа и теперь
все мое чистое тело открыты, как поется в песне, «тебе, мой милый, одному!».

5.

    Вернувшись домой, уже в комнату Нины, еще более ухоженную и уютную. Алексей не удержался, заключил Нину в сильные, насколько мог, объятия, и они согласные во всем повалились на широкую, еще не касавшуюся ни одним мужчиной, Нинину кровать. Затем третьим номером программы празднования новоселья Нины была полуночная трапеза с вином и жареной куропаткой. Окрыленный нежностью Нины, Алексей поднял бакал с игристым вином и продекламировал тост своей очаровательной подруге:

«Я пью, любимая, не терпкое вино
В уютном гнездышке твоем, родная,
А счастья миг с тобой теперь вкушаю,
Пусть с нами, здесь поселится оно».

    И достав из кармана, приобретенный у Вали флакончик французских духов, добавил:
   - Милая моя! Мог ли я, еще три месяца назад, даже в самом сладком сне представить, что буду вместе с тобой мыться в бане, сидеть за столом и быть в постели с самой умной, самой доброй и самой красивой женщиной не только прииска, и даже района, как сказал Станислав, а, пожалуй,  всей Республики. Ты столько сделала для меня,  а я вот впервые в честь  твоего новоселья дарю тебе французские духи, желая тебе крепкого здоровья, чувства радости и благоухания от счастья.

     Нина развернула коробочку, подушилась и, убедившись в изысканности аромата, просто сказала:
    - Спасибо тебе за праздник – родное мое сокровище. И они снова крепко обнялись и сказочная ночь продолжилась. Проснувшись утром Порываев тихо высвободился из постели, согрел чай и наскоро позавтракал тем, что осталось от ночной трапезы.
      Вырвав из блокнота листок бумаги он быстро написал:
     «Дорогая, милая и несравненная, Нина!
Я уезжаю с грустью окончания сказки, но со сказочной нежностью к тебе в моей душе.
     Сказать тебе спасибо – это ничего не сказать от того наслаждения, которым ты меня наделила. Но, вспомни наш уговор - с этого утра «мы расходимся, как в море корабли» и не только потому, что будет крайне недоволен нашей дружбой твой брат!? Не провожай меня ни сегодня, ни завтра. На днях я позвоню тебе насчет начисления зарплаты членам моей бригады за ноябрь. В новогоднем стихотворении, которое я передал Рябинкиной, показавшимся ей заурядным, не достает слов о моей любви. И ты обязательно их услышишь на новогоднем вечере.
     До скорого нашего нового и тайного свидания. Твой Алексей».

     Не успел Порываев, тихо перейдя в свою комнату, толком собраться (оставалось упаковать детонаторы, посылку Кузнецову и лишние чашки, тарелки и ложки, которых явно не доставало на участке), как под окном оказался разъездной ГАЗик с Кириллом. Быстро поздоровавшись и загрузив вещи, они тут же направились в путь. Выехав на основную трассу, Алексей и Кирилл вскоре увидели сзади, догоняющую их черную «волгу». Кирилл сбавил скорость, пропуская назойливую машину вперед. Оторвавшись от автобуса метров на пятьдесят «волга» свернула на обочину и остановилась.

     Убедившись, что это машина директора прииска, Кирилл тоже остановился. Неведомой силой из машин одновременно выскочили Алексей и Лаура, и сколько было мочи, устремились на встречу друг к другу. Их объятья и поцелуи ни для Кирилла, ни тем более для Василия Михайловича, не явились неожиданностью.
     Парочка то крепко обнималась, обмениваясь нежными поцелуями, то расходилась в сторону, касаясь друг друга. И когда они уже почти вернулись к своим машинам, девушка остановилась и, повернувшись назад, поставленным голосом крикнула вдогонку:
- А-ле-ша!  Пом-ни, я люб-лю те-бя!
И эти сладkие слова он запомнил на всю жизнь.

Отрывок из романа: "Лаура и другие увлечения Порываева" (проза.ру)