Новые горизонты или Гарик Шулеруфер - отрывочек

1981 Новые горизонты.
(или Гарик Шулеруфер)
     До десяти лет Гарик Шулеруфер был Игорем Смертенко. Он жил в Москве, в коммунальной квартире двух этажного дома, одна сторона которого располагалась в Большом Гнездниковском переулке, а вторая выходила на Тверской бульвар.

Комната, которую занимали Гарик с матерью, обоими окнами смотрела в крошечный проходной дворик, ведший как раз из Большого Гнездниковского к бульвару. Место где они жили было примечательно еще и тем, что совсем не подалеку, по диагонали на другой стороне переулка находился знаменитый  "Дом Нирнзее".

С некоторыми из отпрысков большевиков первой волны, некогда поселившихся в этом доме, Смертенко учился в одной школе. 31 -я специальная "английская" школа славилась тем, что в ней учились дети в основном из семей партноменклатуры, дипломатов и известных актерских фамилий. И таких как Игорь Смертенко там было немного.  Скорее всего именно по этому он уже со второго класса подружился с ребятами из школы по проще всего в пяти минутах ходьбы от его места учебы.

И часто бывало, что направляясь в свою школу, Игорь, выходя с большим запасом времени умудрялся опаздывать на уроки, так как частенько захаживал к своим друзьям в соседнюю, которая к тому же была у него на пути. Он всегда общался с ребятами на несколько лет старше, но, не смотря на разницу в возрасте, они принимали его в свой круг. Это общение, пожалуй, было самым главным его воспоминанием о том раннем периоде школьной поры.

И именно через него формировал он свои первые познания жизни. Одним из первых познаний стал вывод о том, что видимо все же имеет значение тот факт в какой семье ты родился... Остальное как то не запомнилось. Наверное, так было ещё и потому, что в целом жизнь была не очень. Мама много работала, но не смотря на это денег всегда не хватало. Постоянная нехватка средств страшно угнетала их маленькую семью. Ничего лишнего они не могли себе позволить. Игорь всё время ходил в школьной форме серого, мышиного цвета, так как единственные брюки мама разрешала одевать ему только по особенным дням.

Самым сложным было, когда в классе собирали деньги на какие нибудь мероприятия. Смертенко младший  всегда запаздывал с их сдачей, а как то раз они с мамой решили, что он просто не пойдёт в школу, так как тот день был последним для сдачи денег.
    
Но однажды всё как то вдруг изменилось. Это случилось летом. Внезапно Игорь был отправлен в Киев к бабушке. Сама по себе поездка было делом необычным, так как на подобное всегда не хватало средств, и бабушка Надя приезжала летом к ним сама. Пробыв почти три месяца в Киеве, вернувшись Игорь обнаружил, что теперь всё круто переменилось. Мама вышла замуж. Из своей комнаты в коммуналке, они перебрались в двух комнатную отдельную кооперативную квартиру на Бутырской улице. Муж матери был высоченный мужчина, крепкого сложения.

Совершенно лысый череп идиальной формы, большие уши, высокий лоб. Он был не красавец, но было в нем какое то обаяние и еще чувствовалась некая сила, которая возможно дремала до поры до времени. Он носил очки и говорил слегка в нос. И звали его Давид Семёнович. Он вместе с мамой встречал Игоря на вокзале и, протянув тому огромную длань пробасил:
 – Привет, меня зовут Давид, можешь называть меня, как тебе будет удобно или дядя Дава, или просто Давид, это всё равно. Но говори мне « ты».
Потом они ехали на такси до дома! Обедали в ресторане, и в довершение ко всему Игорь узнал, что теперь у него будет своя комната, где он сможет всё сделать так, как сам захочет!

Внезапно возникший в жизни Игоря дядя Дава, родился в Одессе, закончив школу, приехал в Москву, поступил в МГУ на физмат ( как он сам шутя любил говорить "тогда еще было можно") стал инженером. Он работал, в каком то « почтовом ящике» и видимо занимал там весомую должность, так как по утрам за ним приезжала чёрная Волга, и вечером на ней же он возвращался домой, а потом ещё частенько засиживался над каким то бумагами.

По знаменательным дням Дава собирал своих друзей, кого с женами, если таковые у них были, кого без,и накрывался стол за которым все едва помещались, но никогда никто не был в обиде. Давид восседал во главе стола, рядом с женой, и всегда следил, чтобы у пасынка было место и по возможности ближе к ним. Игорю не очень были интересны взрослые посиделки, но отчим настаивал, и тот, видя, что это вероятно очень важно и для него и для матери терпеливо высиживал за столом.

Но со временем он вдруг начал ощущать, что ему интересно быть среди всех этих людей. Гости были людьми разных судеб и профессий. И застольные разговоры были о разном. Много говорили и даже спорили о русской истории, об искусстве и его месте в жизни в том числе и о литературе, конечно же и о политике. В конце концов Игорь сделал еще один вывод. Что, если хочешь постичь истину надо научиться разбираться во всем самому и не внимать тому, что тебе навязывают и втолковывают с кажущейся простотой. А для этого существуют книги. Отныне все свое свободное время он посвящал чтению. Благо библиотека у Давы была отменная.
 
Бывало по выходным дням отчиму звонили, как он сам выражался « оттуда». И тогда вновь приезжала персональная машина, и увозила его «туда». Возвращался он через несколько часов, очень уставший, и иногда, злой. Ставил перед собой графин с водкой и тарелку с нехитрой закуской, молча пил, потом шелестел каким-то бумагами, и ложился лишь под утро. Как то раз Дава вернулся не поздно.

Он уселся на кухне за столом с какими то чертежами и неизменным графином. Игорю не спалось, он заглянул на кухню. Отчим оторвал глаза от бумаг и увидав его поманил к себе. Когда мальчик приблизился, Дава проговорил ему тоном, который Игорь никогда не слышал от него.

- Эти люди живут не для того чтобы сделать нам счастье, они живут чтобы таки построить свое счастье за наш счет! - он взъершил волосы пасынку и притянув его к себе продолжил- запомни Игорь, никому и ни за что не позволяй жить за твой счет! - помолчал и добавил, - ну если это только не самые близкие твои люди, которые без тебя пропадут.