Освободитель часть 3 глава 20

Подготовка
24 июля 1880 года случайно попался в руки полиции неуловимый революционер Андрей Пресняков, участник взрыва царского поезда, убийца агента Третьего отделения Жаркова. В октябре состоялся «Процесс 16-ти» арестованных народовольцев. Пятерых приговорили к смерти. Александр II простил лишь троих. Двое были приговорены к виселице.
- Пресняков при аресте отстреливался и убил ни в чём не повинного швейцара! - доложили императору. - А Квятковский замешан во взрыве в Зимнем дворце, унесшем столько жизней.
Когда покушения прекратились, ярость поутихла даже у тех, кто прежде требовал крови. Общество отвыкало от покушений и казней. Вешали Квятковского и Преснякова опять публично - на том же Семёновском плаце.
- Сколько наших товарищей погибло там… - злились революционеры.
Несколько лет назад Квятковский участвовал в освобождении Преснякова из тюрьмы. После чего долго его не видел. Теперь они встретились на эшафоте.
- Прощай! - оба причастились и со священником, потом уже с завязанными руками поцеловались друг с другом, поклонились войскам.
Когда повешен был Квятковский, Пресняков прослезился. Через минуту его ожидала та же участь...
- Ужасное впечатление! - переговаривались зрители. - Я смотрю очень не сочувственно на нигилистов, но такое наказание страшно.
Эта публичная казнь была желанным сигналом для «народовольцев»:
- Царь не хочет играть по новым правилам, и теперь мы получили моральное право действовать! Кровь за кровь!
После неудачи на Каменном мосту Александр Михайлов решил сохранить тот же принцип покушения - взорвать царя на одном из его постоянных маршрутов передвижения по Петербургу.
- Теперь мы с ним покончим, - заявил он товарищам.
Действуют террористы по опробованной ранее схеме: в ноябре создают наблюдательный отряд, который устанавливает непрерывную слежку за выездами царя.
- Мы должны вычислить его маршруты буквально по минутам! - Софья Перовская руководила группой, куда входили два совсем молодых человека студенты Игнатий Гриневицкий и Николай Рысаков.
Революционная деятельность занимала всё больше времени у Игнатия. Он был одним из организаторов «Рабочей газеты» и наборщиком в подпольной типографии, агитировал студентов и рабочих. Распространял нелегальную литературу, собирал деньги на поддержку арестованных, делал фальшивые документы.
- Я не имею права на любовь, пока моя Родина не свободна! - он был уверен, в том, что со смертью Александра II в России начнётся революция и Польша получит независимость.
В среде революционеров было много поляков. На упрёки земляков о неучастии в движении за свободу своей несчастной Родины Гриневицкий отвечал:
- Когда вы в лес отправитесь партизанить, я буду тогда с вами. А теперь, когда вы ничего не делаете, я буду работать для дела революции в России.
- Нужно больше сосредоточиться на раскрытии деспотической её сути перед западными странами! - настаивали поляки. - Тогда Европа поможет нам!.. Эту страну ещё не описывали люди, независимые по положению, даже самые искренние умы, попадая сюда, теряют свободу суждений.
- Государство, от рождения не вкусившее свободы, страна, в которой все серьёзные политические кризисы вызывались иностранными влияниями, такое государство не имеет будущего.
- Россия, грозная постольку, поскольку она борется с азиатскими народностями, будет сломлена в тот день, когда она сбросит маску и затеет войну с европейскими державами.
- В 1812 году Франция пыталась сделать нас свободными, - напомнил ему Игнатий. - И что вышло?
1 июня 1880 года Гриневицкого исключили из института за непосещение лекций. К концу года он стал одним из членов центрального кружка пропагандистов вместе с Андреем Желябовым и Софьей Перовской. С ноября следил за выездами царя и на его квартире они обсуждали детали предстоящей операции.
- Дело революционной партии зажечь скопившийся горючий материал, бросить искру в порох и затем принять все меры к тому, чтобы возникшее движение кончилось победой, а не повальным избиением лучших людей страны, - доказывала им Софья.
Желябов помирился с ней и почти в открытую любовался её, думая:
- Белокурая головка с парой голубых глаз, серьёзных и проницательных, под широким выпуклым лбом. Тонкие черты лица и розовые полные губы, обнаруживавшие, когда она улыбалась, два ряда прелестных белых зубов. Необыкновенно чистая и нежная линия подбородка.
Было что-то резвое, бойкое и вместе с тем наивное в её кругленьком личике. Её партийная кличка была «Блондинка». При удивительной моложавости Перовская в двадцать шесть лет выглядела восемнадцатилетней девушкой, но рассуждала, как опытная подпольщица:
- Царь ездит в карете, окружённый шестью всадниками из казачьего конвоя. Карета и всадники на великолепных лошадях мчатся очень быстро.
Они выяснили, что дневные маршруты царя часто менялись. Зато воскресный маршрут был неизменен:
- По воскресеньям в полдень царь ездит на развод караулов гвардии.
По традиции, установленной ещё убиенным прадедом Павлом I, император присутствовал в огромном Михайловском манеже, где могло разместиться несколько конных эскадронов. 
- Время выездов соблюдается с пунктуальной точностью! - объяснила Перовская. - При этом есть два пути его возвращения во дворец. Один путь через Малую Садовую улицу. Второй путь - через Екатерининский канал.
В конце ноября на совещании наблюдателей подвели итоги слежки. Софья заметила, что на повороте на Екатерининский канал кучер вынужден придерживать мчащихся лошадей, и карета едет почти шагом. И она сказала:
- Вот оно удобное место. Именно в этот момент можно прицельно бросить бомбу... Что же касается пути царя через Малую Садовую, там самый центр города и много агентов полиции. Поэтому лучше заминировать подвал одного из зданий на этой улице. И оттуда взорвать карету.
Баранников быстро нашёл квартиру на Малой Садовой. В снятой квартире решено было устроить магазин сыров.
- Под вывеской сырной лавки можно начать рыть подкоп, - разрешил Михайлов.
Роль хозяев сырной лавки исполняли дворянин Юрий Богданович и Анна Якимова. Под именем воронежского купца Евдокима Кобозева он с «супругой» въехали в подвал, и открыли здесь торговлю сырами.
- Красавец! - псковский помещик Богданович имел типичную наружность русского купца - рыжая борода лопатой, широкое красное лицо.
Утром 25 января в окне сырной лавки стояла икона с изображением Георгия Победоносца и лампадкой. Но окно рядом, где находилось жилое помещение хозяев лавки, было прочно занавешено.
- Это начало великого дела! - «народовольцы» начали подкоп под улицу, чтобы взорвать царя.
Рыть решили из жилого помещения новых хозяев лавки. Сняли деревянную обшивку со стены. Открылась кирпичная, цементированная стена, которую надлежало пробивать. Взяли ломы. Первые удары нанесли признанные силачи: Андрей Желябов и Александр Баранников.
- Эх, ухнем! - запел Богданович.
Работа продвигалась успешно. Однако вскоре попался величайший конспиратор, глава партии Александр Михайлов. Он тщательно разыскивал портреты погибших товарищей за свободу и счастье народа. Собирал о них сведения, не хотел, чтобы они остались неизвестными в истории революционного движения в России.
- Он был арестован в тот момент, когда зашёл в фотографию за заказанными им ранее карточками Квятковского и Преснякова, - узнала Вера Фигнер.
Фотография эта находилась на Невском проспекте. Её хозяин оказался агентом тайной полиции. Когда Александр накануне заходил справиться о карточках, жена шпиона-фотографа, стоя за стулом мужа и с тревогой глядя на Михайлова, провела рукой по своей шее, давая этим понять, что ему грозит быть повешенным.
- Он не обратил внимания на предупреждение… - сожалели друзья.
В день заседала Распорядительная комиссия, и члены комиссии взяли с него слово, что он больше не пойдет в сомнительную фотографию.
- Он дал слово, но подумал, что не зайти за карточками будет актом малодушия… - оправдывала его решение Перовская.
У него отобрали секретнейший устав организации, программу Исполнительного Комитета и записную книжку с адресами и сведениями об изготовлении взрывчатых веществ. Так Лорис-Меликов добрался до квартиры на Малой Садовой. В магазин сыров пришла целая делегация.
- Откройте! - шествие возглавлял генерал Мравинский, инспектор Департамента полиции.
За ним следовали пристав и дворник. Состав пришедших дал возможность предположить, что, видимо, явка провалена, раз прислали столь важную личность. Богданович, изображавший купца, понял:
- Это конец!
В магазине стояла бочка, наполненная землей, вынутой из подкопа, только сверху прикрытой сырами. Инспектор подошёл к бочке, спросил, что в ней. Получив успокоительный ответ, что в ней сыр, он закончил осмотр гибельной бочки.
- А там что? - инспектор пошёл в жилую комнату, откуда вёлся подкоп.
Когда террористы лезли работать в подкоп, то деревянную обшивку стены от пола до окна снимали, потом её ставили обратно. Инспектор подошёл к обшивке.
- Достаточно стукнуть по ней и всё будет ясно... - замер Богданович.
Опытный инспектор постучал по обшивке, но никакого опасного звука пустоты он не услышал, лишь брезгливо заметил:
- Грязно здесь у вас!
К концу февраля подкоп на Малой Садовой улице был закончен, оставалось заложить в него мину.
- Нужно наметить добровольцев на роль метальщиков бомб, если царь поедет другой дорогой, - сказала Софья.
В метальщики бомб Желябов определил Николая Рысакова, Игнатия Гриневицкого и молодых рабочих Тимофея Михайлова и Ивана Емельянова.
- Ты же католик, - спросил он Гриневицкого, - не струсишь убить человека и погубить свою бессмертную душу?
Игнатий был глубоко убеждён, что самодержавие - великое зло. Ради его уничтожения он был готов к полному самопожертвованию, в том числе - отправиться в ад после смерти.
- Александр II должен умереть! - уверенно ответил поляк. - Дни его сочтены… Это необходимо для дела свободы, так как тем самым значительно пошатнется то, что хитрые люди зовут правлением монархическим, неограниченным, а мы деспотизмом… 
15 января 1881 года Игнатий перешёл на нелегальное положение под именем мещанина Ельникова. Вся четвёрка метальщиков вскоре собралась на нелегальной квартире. Главный динамитчик Николай Кибальчич объяснил им устройства метательных снарядов. 
- Не ходите в такие места, где можно быть арестованным, - затем попросил их Кибальчич. - Обыкновенно в такие минуты аресты возможнее!
- История показывает, что роскошное дерево свободы требует человеческих жертв, - убеждал метальщиков Гриневицкий. - Мне или другому кому придётся нанести страшный последний удар, который гулко раздастся по всей России и эхом откликнется в отдалённейших уголках её.
- Это покажет недалёкое будущее… - добавил Рысаков.
- Царь умрёт, и может вместе с ним, умрём и мы, его враги, его убийцы.   
Желябов, возглавивший «Народную волю» после ареста Михайлова не только руководил покушением, но и сам должен был помочь в решающий миг. Если бы бомбы не достигли цели, то силач, вооружённый кинжалом, должен был броситься к карете и зарезать царя. Он понимал, что теперь их арестовать могут в любой день и торопил подготовку покушения:
- Нужно спешить!
В конце февраля Желябов объявил метальщикам:
- Вы должны прийти на конспиративную квартиру утром в воскресенье, 1 марта, чтобы получить снаряды и необходимые указания.
- Скорее всего, для нас этот день будет последним днём свободы, - метальщики поняли это так: - Скорее всего, и жизни!
27 февраля вечером, к «народовольцу» Тригони, занимавшему комнату на Невском проспекте, явилась полиция и арестовала его и сидевшего у него Андрея. Он не успел воспользоваться револьвером. В тюрьме Желябов произнёс насмешливую фразу:
- Убьют нас, другие будут... Народу нынче рождается много!
28 февраля на нелегальной квартире у Вознесенского моста собрались оставшиеся на свободе члены Исполнительного Комитета. Не было уже никого из прежнего руководства «Народной воли». Все главные герои сидели в Петропавловской крепости. В организации царила полная растерянность.
- Ни один из четырёх метательных снарядов не готов. А завтра 1 марта, воскресенье, и царь может поехать по Садовой, где мина в подкоп до сих пор не заложена… - расстроилась Вера Фигнер.
Вела заседание Перовская. Маленькая молодая женщина взяла на себя руководство растерянными мужчинами. Софья искренне верила:
- Стоит убить царя и начнётся русский народный бунт!
Тогда сидящий в тюрьме возлюбленный Желябов будет спасён. Она хочет спасти любовника и осуществить главную цель партии. Неукротимой верой, бешеной энергией Перовская заряжает поникших мужчин:
- Нужно убить царя, чтобы началась революция!
Так схлестнулись воодушевлённый любовью царь, готовящий великий поворот России к конституционной монархии, и девушка, воодушевлённая любовью, тоже приготовившая исторический поворот страны.
- Самыми мужественными среди нас оказались женщины! - устыдился Кибальчич. - Александра Корба, которая жаждет освободить Александра Михайлова, и Вера Фигнер, жаждавшая освободить Россию...
После вдохновенной речи Перовской даже мужчины воспрянули духом. Взволнованные, они были одушевлены одним чувством, одним настроением. Все присутствовавшие заявили единогласно:
- Действовать. Завтра во что бы то ни стало действовать!
С пяти часов вечера в квартире остались снаряжавшие бомбы. Это были три динамитчика, возглавляемые Кибальчичем, и Вера, которая помогала наполнить их гремучим студнем. До самого утра они трудились. Опаснейшая работа, особенно в такой нервной спешке.
- Мина должна быть нынче заложена, - постоянно твердил Николай. - Бомбы тоже должны быть к утру готовы!   
Фигнер уговорила измученную Перовскую прилечь, чтобы собраться с силами для завтрашнего дня и принялась помогать работающим там, где им была нужна рука, хотя бы и неопытная. Она обрезала купленные жестянки из-под керосина, служившие оболочками снарядов. Всю ночь напролёт горели лампы, и жарко пылал камин.
- Я пойду спать, - в два часа Вера оставила товарищей, потому что её услуги больше не были нужны.
В восемь часов утра Перовская и Фигнер встали. Мужчины продолжали работать, но лишь два снаряда были готовы. Их унесла Перовская на конспиративную квартиру, куда должны были прийти метальщики.
- А я установлю мину в подкопе под Садовой, - пообещал ей Кибальчич. - И передам ещё две бомбы.
Утром 1 марта Николай Рысаков встал в восьмом часу. Он был маленький, трогательный, сутулый, у него едва пробивался светлый пушок над губой. По виду мальчик-гимназист. Он пришёл на кухню и сказал хозяйке квартиры:
- Как я рано нынче встал! Мне бы научиться так вставать всегда.
Около девяти часов утра Рысаков пришёл на конспиративную квартиру получить снаряды. Туда же пришли остальные метальщики: Гриневицкий, Емельянов и Тимофей Михайлов. В десятом часу подошла Софья, принесшая большой узел.
- Это ваши снаряды, - показала она, как те действуют.
У них оставалось некоторое время до выхода на место ожидания царя и сторонница свободной любви Перовской предложила Игнатию доказать ей свою преданность, уединившись в соседней комнате.
- Я католик, девственник, давший в костёле обет верности невесте Софье Миллер! - высокопарно ответил Гриневицкий.
Перовская задорно расхохоталась и пригрозила ему:
- Ты ещё пожалеешь о своём отказе…
Она раздала снаряды и начала объяснять план действий. Начертив на конверте план местности, она показала, кто и где должен стоять. Софья назначила бросать вторую бомбу именно Игнатия.
- Я выполню всё, что должен! - охотно согласился он.
Родные, семья, личная жизнь, любовь - всё тонуло в сиянии тех идеалов, которые он считал высшими, всечеловеческими.
- Судьба обрекла меня на раннюю гибель, - подумал Гриневицкий, - и я не увижу победы, не буду жить ни одного дня, ни часа в светлое время торжества, но считаю, что своей смертью сделаю всё, что должен был сделать, и большего от меня никто на свете требовать не может.
Окончательный план действия имел всего два варианта:
- Если царь будет возвращаться из Манежа через Малую Садовую, - инструктировала участников Перовская. - Тогда при проезде царского экипажа по улице должен будет взорван мощный заряд, заложенный в минной галерее в сырной лавке.
В это время четыре метальщика должны стоять на обоих концах Екатерининского канала по разным берегам. Если император поедет по нему, они должны бросить в экипаж свои бомбы. Это должно было произойти по условному сигналу, который подаст им Софья.
- Таким знаком должен стать лёгкий взмах кружевным дамским платком, - предложила Вера Фигнер, принёсшая ещё две бомбы.
Рысаков понял этот исторический сигнал куда прозаичней:
- «Блондинка» вынет носовой платок, высморкается и тем покажет нам, что нужно ждать царя на канале…
продолжение http://www.proza.ru/2018/11/21/30


Рецензии
Ох уж эти блондинки!

Владимир Прозоров   15.11.2018 20:28     Заявить о нарушении
Всё зло от них... Спасибо!

Владимир Шатов   15.11.2018 21:56   Заявить о нарушении
Родители цари перед детьми и в секрете держат, чем ночью занимаются.
Если народу всё рассказывать, то навряд ли кто-то будет работать.
Вождь не секретарь, вожжи дал не уздечку. Договор дороже денег и договариваться не просто. Секс сейчас не секрет, чему рада, вопрос теперь не как, а зачем?
Ёлочка даёт зелёный свет святости, но бояться почему-то вечной жизни души в теле. Об этом писал Некрасов "Кому на Руси жить хорошо", но некрасочно это представил. Люди до сих пор крепостные в своём мышление. Рада, что спокойно говорю о "ё"-это же моё мнение, свобода слова.

Нат Арт Ант   18.11.2018 11:14   Заявить о нарушении