Из темноты к свету. Часть 2. Глава 18

         - Вот… поздравляю с Восьмым марта… Желаю хорошего здоровья, весеннего настроения…

         - Спасибо, можешь не продолжать, - стоя посреди комнаты, равнодушно ответила Люба,  принимая из рук Вячеслава шоколадку и тёмно-красную бархатную розу на длинном стебле.

         Прошло около получаса, как они вернулись с рынка после успешной праздничной торговли, однако радости праздника Люба не ощущала.

          Только после врученного ей подарка она сообразила, почему Вячеслав так поспешно удалился из квартиры. Он продолжал стоять перед ней в куртке и снимать её не спешил.

          - Ты прости, но…  мне нужно срочно ехать в Ростов, - замялся Славик, переступая с ноги на ногу, - Меня ждут…  праздник всё-таки.

          - Так чего же ты стоишь?  Твоя Людмила, небось, извелась вся, ожидая тебя, - съязвила Люба, едва сдерживая себя от желания запустить в Вячеслава его же подарком.

          - Ну, я тогда пойду? – зачем-то уточнил он, после чего его словно ветром сдуло.

          Застыв с розой в руке, такой же одинокой, как и она сама, Люба вдруг ощутила, что на душе у неё будто кошки заскребли.  «Ничего, - подумала она, - терпеть осталось не так уж и долго – думаю, что деньги на машину к осени мы точно соберём, и уж тогда распрощаюсь с ним на веки вечные, главное, что квартиру мне купили, пусть и однокомнатную… »



         Всё свободное время и силы Люба тратила на ремонт квартиры,  планируя закончить его к середине лета, чтобы забрать от свекрови своего единственного сына, заканчивающего в мае девятый класс. Люба надеялась, что учёбу в десятом и одиннадцатом классах сын продолжит  уже в новой школе, расположенной почти рядом с их домом.

         Для сына Люба выделила кухню,  превратив её в уютную комнатку, дверь и стены которой она оклеила обоями под натуральное лакированное дерево в оранжево-коричневых тонах.

          На стене  от самого потолка свисал огромный искусственный куст жасмина с тёмными листьями и розовыми цветами, заполняя собой всё пространство от навесного шкафа до входа в кухню. Под этим шкафом стоял стол, а рядом – широкое угловое кресло.

          Над креслом Люба повесила плетёное панно с веточками цветущей клубники, на которых среди ослепительно белых цветов красовались, словно настоящие, красные ягоды спелой клубники. Это кресло в нужный момент легко превращалось в отличное спальное место, выдвигаясь вдоль окна.

          Над дверным проёмом она повесила декоративные шторы из нитей, усыпанных  оранжевыми бусинками. Уют придавал и подвесной  светильник с плафоном в виде широкой конусообразной тарелки, которую можно было опускать до середины пространства, растягивая спиралевидный шнур и затем возвращая его в прежнее положение…


          Люба ожидала приезд сына с радостным волнением – на него она возлагала большие надежды. Теперь, когда у них появилось своё жильё, она решила больше не испытывать судьбу в плане замужества, а жить ради сына.

          - Серёжка, разве тебе не нравится? –  удивлённо спросила она, наблюдая за сыном, который молча осматривал своё место обитания, - Ты только посмотри, как здесь уютно! На ночь дверь в мою комнату будет закрываться, и мы совершенно не будем мешать друг другу. В коридоре холодильник стоит, в любое время можешь покушать, и никто мешать тебе не будет…

          - Не переживай, мать…  всё мне нравится, - ответил парень с заметным высокомерием, - Я, вот, спросить хочу…  это теперь моя квартира? Она мне по наследству достанется?

          Люба выпучила на сына удивлённые глаза, лишившись дара речи, уж никак не ожидала она услышать от него такого изречения.

          «Надо же, мне всего тридцать пять лет, а он меня уже хоронит», - мысленно ужаснулась Люба.

          - Квартира эта теперь наша, - наконец, прервала она затянувшуюся паузу, - Только умирать я пока не собираюсь…  На выходных отторгуем и поедем в Ростов за товаром, заодно купим тебе одежду для школы и для дома.  В Константинополь ты уехал с вещами, а назад вернулся, почему-то, с полупустым пакетом…  придётся всё с нуля покупать.

            - Не хочу я идти в школу… два года ещё пилить! –  с негодованием ответил Сергей, присев на кресло и, разглядывая веточки клубники, потянулся к ним рукой, - Прям как настоящая…

            - Тебе нужно получить среднее образование, - сказала Люба как можно строже, заметив на лице сына выражение недовольства, но тот молчал, - Хорошо, тогда ответь мне, сам ты чего хочешь?

            - Только не учиться, - категорично произнёс Сергей и откинулся на спинку кресла.

            - На работу тебя пока по возрасту не возьмут, да и время сейчас сложное, предприятия закрываются, люди без работы сидят, чудом выживают. Может, тогда в училище пойдёшь?  Для начала нужно хотя бы какую-то специальность  приобрести…  Ну, чего молчишь? Тебе нужно выбирать: или школа, или училище…

            - Ладно… пойду в школу… - бросил в ответ Сергей, словно делая матери одолжение.



            В Ростов Люба приехала вместе с Вячеславом и своим сыном. Все вместе они отправились на оптовый рынок, чтобы закупить товар для торговли и там же по сносной цене приобрести необходимые вещи для Сергея.

            Завершив все дела, втроём они добрались троллейбусом до остановки, на которой их пути расходились.  После того, как Вячеслав и Люба снова уложили товар каждый на свою тележку, она обратилась к сыну:
            - Серёжка, прощайся с дядей Славой, он в Ростове остаётся, а мы с тобой поедем домой в Новошахтинск. Заодно поможешь мне тележку до автовокзала дотянуть – нам вниз идти нужно.

            - Я никуда не поеду! Я остаюсь здесь! – категорично заявил Сергей матери.
            - Это не возможно, у дяди Славы своя личная жизнь, поэтому немедленно поехали домой! – строго возразила Люба.

            - Дядя Слава, а можно я у тебя останусь?

            - Конечно, оставайся, - ответил Вячеслав, поглядывая в сторону Любы, - Твоя мать не хочет со мною жить…  может, ты сам с нею поговоришь?

            
           Оставшись стоять на остановке,  Люба какое-то время смотрела вслед удаляющегося сына, который захватив сумку с купленными ему вещами, следовал за Вячеславом на противоположную сторону улицы в сторону жилого микрорайона, в котором когда-то жила и она.

           Наклонив тележку,  Люба потащила её за собой вниз по улице, сын так ни разу и не помог, ей самой пришлось тянуть на себе все тяжести. Внезапно душевная боль завладела её сердцем, в котором снова возникло ощущение предательства, но уже со стороны сына.

          «Серёжка всегда мечтал иметь отца, пусть и не родного, - пыталась оправдать она своё чадо, - Что ж, пускай  поживёт пока со Славкой, а когда узнает, что у того другая дама есть, тогда и отпадёт желание общаться с ним».


         
            Собрав все документы, Люба направилась в школу, чтобы определить сына в десятый класс. Но, заглянув в аттестат, директор тут же заявила:
             - Извините,  я вынуждена вам отказать.

             - Почему? Что-то не так? – встревожено спросила Люба.

             - У него в аттестате одни тройки! С такими оценками  в десятый класс мы не берём, пусть идёт в ПТУ.

             - Я прошу вас, помогите, не отказывайте.  Мы с сыном всё это время жили врозь, ему не было и четырёх лет, когда погиб его отец, а сам он еле выжил после той тяжелой аварии. Мне пришлось нелегко, но я смогла купить здесь квартиру…  Я из Украины сюда приехала…

             - Не могу… у нас такие правила.

             - Я буду заниматься с ним, у меня неплохие знания…  Ну, хотя бы с испытательным сроком возьмите…  пожалуйста… - не сдавалась Люба, еле сдерживая слёзы.
             - Хорошо, посмотрим по итогам первой четверти…


             Учёба давалась с большим скандалом.  Если раньше Люба могла пригрозить сыну, висевшим на гвозде ремнём, то теперь такой фокус не проходил – парень давно вырос, заставить его учиться было не возможно. Через две недели адских мучений её вызвали в школу.

             - Ваш испытательный срок резко закончился, - строго объявила директор, - Сколько наша школа существует, таких детей у нас ещё не было! Забирайте его немедленно!

             Люба в ответ молчала, лишь кивая головой. Она на себе поняла, что сын её далеко не подарок и предстоит ей нелёгкая с ним жизнь. Он совершенно её не слушался и делал только то, что хотел сам.


             Пытаясь приобщить сына к труду, Люба пробовала разные варианты, но все они оказывались безрезультатными.

             - Сергей, просыпайся, дядя Слава уже давно на рынке, помоги и мне на рынок тележку с товаром оттащить. Всю ночь болтаешься не понятно где, а утром тебя не поднимешь…  Раз учиться не хочешь, значит надо работать. Давай вставай!
 
             - Никуда я не пойду, сама иди… - ответил полусонный Сергей.

             - Кто не работает, тот не ест, так что ты обязан матери помогать, - не сдавалась Люба.

             - Ничего я тебе не обязан, - услышала она в ответ, - Это ты обязана кормить меня и поить до восемнадцати лет.

             Поражённая ответом, Люба лишь молча развернулась и покинула квартиру.
             Сердце сжималось от боли, слёзы подступали к глазам, и хотелось выть от отчаяния, но Люба всё же постаралась взять себя в руки, теперь для неё стало совершенно очевидным, что сын хочет жить в своё удовольствие, и это удовольствие должна ему обеспечивать она.

             «Почему он такой? – спрашивала она у самой себя, волочась в недавно купленный гараж, в котором хранился  товар, - Почему он не слушает меня? И что дальше от него ожидать?»

             Она прокручивала в памяти последние пятнадцать лет своей жизни, начиная с периода перед рождением сына и буквально до сегодняшнего дня. Ребёнок почти всё время  жил то у одной бабушки, то у другой, воспитанием сына она собственно и не занималась, рос он сам по себе и в основном – у её свекрови.

             «Она меня ненавидит! Это она его против меня настроила! Это она виновата!» – сделала Люба окончательный для себя вывод, совершенно не осознавая, что во всём виновата только она сама.


             Рынок уже наполнился снующими людьми, а Люба только добиралась до своего рабочего места, волоча за собой увесистую тележку. Боковым зрением она взглянула в сторону Вячеслава, он уже разложил товар и отпускал покупателей, скопившихся у его прилавка.

             Приблизившись к своей точке, Люба поздоровалась с соседкой по рынку.

             - Привет! Припозднилась ты сегодня, - ответила уже не молодая женщина.

             - Что-то тяжко мне, Валюха…  совсем тяжко, - произнесла Люба и стала быстро раскладывать различную мелочёвку из  хозтоваров, одновременно торгуя и предлагая товар, ещё не выложенный на прилавок.

             Настроение полностью отсутствовало,  разговаривать не хотелось и видеть кого-либо тоже, поэтому  натянув на арматурный каркас плёнку от ветра и дождя, Люба забилась в угол своей загородки, общаясь только с покупателями.

             - Любаша, ты случайно не заболела?  Что с тобой? – спросила Валентина, заглянув  к Любе со своей стороны.

             Торговля уже приближалась к концу и поток покупателей иссяк.  Люба, наконец,  вышла из-под навеса и подошла к Валентине, глубоко запустив руки в карманы своей осенней куртки.

             - Тяжело на душе… с сыном у меня проблемы...

             - Он заболел?

             - Да нет…  Дело в том, что он больше месяца назад бросил школу, а если быть точнее, то его оттуда  выдворили, - съёжившись от непогоды, начала свой рассказ Люба, - Представляешь, не учится и не работает, только болтается целыми днями и ночами не понятно где. Подружку себе завёл, стал её домой приводить. Постоянно деньги просит, но помогать мне не хочет. Помнишь, я как-то купила искусственные веточки с клубникой? Он почти все ягоды состриг... говорит, что для неё.

              - А чего ты хотела? Парень у тебя красивый, видный…  девкам нравится…

              - Ему сейчас не о девках думать надо, а о том, как в жизни устроиться, - с недовольством произнесла Люба и рассказала Валентине обо всех последних событиях.

              - Так…  ты пока не нервничай, - сказала Валентина, внимательно выслушав Любу, - У меня подруга есть, а у неё есть знакомые в училище. Я сегодня же с ней поговорю. Там он и профессию получит и образование.

              - Но… уже конец октября…

              - Ничего… думаю, что ещё можно его туда всунуть.



              Вопрос, действительно, был решён положительно, но реализовать задуманное оказалось не  возможным.

              - Не пойду я в твоё училище! – заявил Сергей, словно отрезал.

              - Это ещё почему? – возмутилась Люба, - ПТУ совсем рядом, можно пешком ходить. Кормить будут бесплатно, да ещё и стипендию платить. В твоём положении лучше не придумаешь.

              - Я не собираюсь в этой дыре сидеть… Дядя Слава обещал устроить меня в радиотехническое училище…  Я в Ростове учиться буду!

              - Почему я об этом ничего не знаю? Почему все решения вы принимаете за моей спиной? – обрушила Люба вопрос за вопросом, - А жить ты, где собираешься?

              - У него, - победным голосом ответил Сергей, - Он сам так сказал.

              Возражать было бесполезно, поэтому Любе поневоле пришлось смириться, тем более что Вячеслав подтвердил сказанные Сергеем слова.

              «Это, что же получается? – подумала Люба, - А получается то, что даже если мы и купим Славке  машину, то из-за моего сына мне всё равно придётся его терпеть, в покое он меня не отставит. Ловко придумано, ничего не скажешь!»


               В скорости покупка машины состоялась. Выглянув из кухни в окно, Люба увидела внизу тёмно-красное жигули с фургоном, возле которого возился Вячеслав, протирая стёкла.

              - Ну, как? Нравится? – спросил Сергей с высокомерным восхищением, словно машина была его личной, - Мы сейчас уезжаем, я заскочил свои вещи забрать.

              - Как забрать? Куда забрать? - с ужасом возмутилась мать, впившись глазами в своего беспечного  сына, - Ты никуда не поедешь! Я запрещаю тебе!

               - А кто тебя слушать будет? – с ухмылкой спросил Сергей и, выйдя из кухни, направился в комнату за вещами.

               - Серёжа, прошу, выслушай меня, - как можно спокойнее сказала Люба, следуя за сыном, - Ты ему совершенно не нужен, поверь мне. Он просто использует тебя, чтобы я от него никуда не делась.

               Но чтобы Люба не говорила сыну, достучаться до него она так и не смогла. Вдруг открылась входная дверь, и в коридор вошёл Вячеслав.

               - Серёга, ещё захвати подушку с одеялом, - громко прозвучал голос бывшего мужа.

               - Зачем тебе мой сын? – набросилась на него Люба, - Он никуда с тобой не поедет! Оставь нас в покое! Купил машину и убирайся!

               Вячеслав стоял и молча слушал. Передав ему сумку с вещами, Сергей направился в кухню и, выдвинув ящик из-под кресла, стал доставать из него одеяло и подушку.

               Люба проследовала за сыном и уцепилась в вынутые им вещи. Пытаясь удержать его, она закатила  истерику, чтобы не дать ему уйти.

               - Я никуда тебя не пущу! Вот увидишь, он выгонит тебя! Давай лучше пойдёшь в наше ПТУ!

              - Уйди от меня, сумасшедшая! – выкрикнул Сергей и вырвал из рук матери одеяло с подушкой, направляясь к выходу, где ожидал его Вячеслав.

               Причитая, мать подбежала к сыну и крепко ухватилась за него, в надежде остановить. Слёзы градом хлынули из её глаз, а сердце заколотилось ещё с большей силой, не желая принимать очередного предательства.

               Передав вещи Вячеславу, Сергей со злостью схватил мать за руки, и, пытаясь их заломить, сказал:
               - Дядя Слава, так она же чокнулась! Её в психушку отправить надо! Давай отвезём её туда прямо сейчас, и квартира будет наша!

              От таких слов Люба резко замолчала и сделала шаг в сторону, высвободив руки, испугалась она не на шутку – угроза прозвучала слишком правдоподобно.

               Задерживаться Сергей не стал, он одарил мать самодовольной улыбкой и вместе с Вячеславом покинул квартиру. В отчаянии Люба поспешила на лестничную площадку и бросила вслед удаляющемуся сыну гневные слова:
              - Запомни, когда он выгонит тебя, не вздумай ко мне возвращаться!



             После такого стресса Люба приходила в себя несколько дней, не понимая, когда и почему её единственный сын начал дерзить и своевольничать, и даже проявлять агрессию.

             Однако, не смотря ни на что, сердце матери продолжало волноваться о своём непутёвом ребёнке. С целью навестить сына, она всё же отправилась в Ростов – на квартиру бывшего мужа, чтобы оставить ему деньги на содержание парня, а ещё – приготовить им еду, и, по возможности, на всю неделю.

             Так все трое они и жили – вроде бы вместе, но каждый своей жизнью. Не о такой действительности мечтала Люба, ей всегда хотелось иметь крепкую и счастливую семью, чтобы царили в ней любовь и взаимопонимание, доверие, тёплые отношения и забота друг о друге. Но мечты так и остались мечтами…

              Единственным источником для поддержания жизненных сил для Любы по-прежнему оставались редкие и короткие встречи с отчим домом – с родными и близкими ей людьми. Вместе с приближением новогоднего праздника желание такой встречи возрастало у неё всё с большей силой.

             «Надо же, в детстве я мечтала  сбежать из-под родительского ига. Тогда я ничего не понимала, мне очень хотелось лишь одной свободы, - стала вдруг размышлять Люба, наваривая в очередной раз кастрюлю борща в городе Ростове, - Что же дала мне эта свобода, если я спешу под родительское крыло снова и снова?..  Только одни страдания!»

              - Очень хочется к родителям съездить, - сказала Люба Вячеславу, который крутился рядом, с нетерпением ожидая свою порцию варева, - Новый год хочу встретить вместе с родными.

              - И я к деду с бабой хочу поехать! – оживился Сергей, - Дядя Слава, а давай все вместе на машине поедем!

               - Можно и поехать… почему бы и нет? Твои дед с бабой люди замечательные, таких редко встретишь, - ответил ему Вячеслав, - Это дело надо будет обсудить.

               Что именно Вячеслав собирался обсуждать, Люба ещё не знала, но она очень обрадовалась такому решению, однако вида не подала.


               В Новошахтинск она вернулась в приподнятом настроении, ведь сын её учится и Славик присматривает за ним, контролируя каждый его шаг, а ещё её радовала предстоящая поездка в далёкий украинский городок под названием Таврийск, что на Херсонщине. 

               Но через три дня поздним вечером в Любиной квартире неожиданно распахнулась входная дверь и, выйдя в коридор, она увидела вошедших Вячеслава и Сергея, снимающих верхнюю одежду.

              - Не поняла… Сергей, завтра пятница, а тебя  на занятиях не будет, что всё это значит? – не скрывая возмущения,  спросила Люба, заподозрив в его поведении что-то неладное.

              - Ничего страшного, подумаешь…  один день пропущу,  и потом у нас уже праздничные каникулы, - ответил он небрежно, - Я тут тебе письмо привёз от бабы Тамары, вчера получили. Она с новым годом поздравляет…  фотку свою прислала…

              - Ты зачем письмо сюда притащил?  И зачем ты его вскрыл? Этого нельзя было делать, тем более что оно не тебе адресовано!  – хватаясь руками за голову, в панике закричала Люба, - Она же ведьма! Она наколдовала на нём! Сейчас же уноси его из квартиры и немедленно сожги! Быстро!

               - А фотографию? – зачем-то уточнил Сергей, удивлённый такой реакцией матери.

               - Сжечь вместе с фотографией!  Немедленно! Я не один раз тебя просила, чтобы здесь не было от неё никаких писем!

                Вячеслав и Сергей молча вышли, а Любу внезапно охватил страх, необъяснимый и непонятный. По ощущениям страх этот всегда проявлялся одинаково – он всякий раз вызывал предчувствие неизбежной беды. Уже много лет он терзал её душу, то отступая на какое-то время, то возвращаясь снова.

               Теперь Любу не покидало ожидание чего-то нехорошего – предчувствие неминуемой беды.

               
               Закончив субботнюю рыночную торговлю, Вячеслав решил просушить свою кожаную куртку, отсыревшую от дождя и мокрого снега, чтобы на утро опять в ней отправиться на работу.

               - Хочу возле розетки гвоздь вбить, чтобы на него вешалку с курткой повесить. Думаю, что над электроплитой она к утру просохнет, - сказал он и отправился за молотком с гвоздями, изображая себя хозяином в Любиной квартире.

             Перед отходом ко сну, он так и сделал: вбил в стену гвоздь рядом с розеткой,  повесил на него вешалку с курткой, принёс с кухни электроплитку с открытой спиралью и, поставив её на пол, вставил шнур с вилкой в розетку.

              Вдруг среди ночи до Любы донеслись звуки  дикой ругани и крика. Она слышала голос Вячеслава, но никак не могла выйти из состояния сна и открыть глаза.
              - Да проснись же ты, наконец! – кричал Славик сам не свой, - Мы чуть не сгорели, а она всё спит!

             Ослеплённая ярким светом электрических лампочек, вставленных в люстру, Люба слегка приоткрыла  глаза и, увидев мечущегося по комнате Вячеслава, привстала. В воздухе стоял запах гари.

              - Что случилось? – спросила сонная Люба, - А где Сергей? Он уже пришёл домой?

              - Я пожар потушил, замкнуло проводку, а твой сын до сих пор болтается где-то! – не унимался Вячеслав, - Куртка моя сгорела! Я её только купил, я кучу денег за неё отдал! Зачем я тебя только послушал и купил её!

              - У нас был пожар? Но как это могло случиться? – испуганно спросила Люба, - Мы же могли сгореть!

              - Могли! Хорошо, что сквозь сон я услышал какой-то треск и проснулся.

             Любе стало не по себе, в пожаре она обвинила именно свою свекровь, будучи уверена в том, что та желает ей неминуемой смерти, занимаясь колдовством.


              На следующий день с самого утра шёл снег, но уже не мокрый как накануне, потому что стало холодать. Воскресная торговля побила все рекорды – Люба и Вячеслав распродали весь новогодний товар, особенно хорошо в ход пошли электрические гирлянды из разноцветных лампочек, их расхватали первыми.

              - Завтра хоть и понедельник, но рынок будет работать, потому что предпраздничные дни, - сказал Вячеслав, подойдя к Любе на её торговую точку.

              - Да, я знаю, - ответила она с сожалением, - Но завтра тридцатое число, мы же решили к родителям ехать. Мне всё равно торговать будет нечем, товар весь разобрали.

              - Я тоже без товара остался…  Выехать мы можем тридцать первого,  рано утром, и попадём прямо к праздничному столу…  Может, смотаешься в Ростов за товаром? А завтра первым автобусом приедешь прямо к началу торговли. В такую погоду не хочется машину гонять, обещают снежные заносы… Я уже и список товара для себя составил.

             Люба, конечно же, согласилась и приняла от Вячеслава список и деньги на закупку товара. Славик тут же поспешил обратно к своему оставленному месту, прижимая накинутый капюшон запасной куртки, чтобы тот не слетел от порыва ветра, вздымающего снежные вихри.

             «Он ещё не знает, что завтра я починю ему его кожаную куртку, хорошо, что только часть рукава обгорела», - подумала Люба, глядя вслед бывшему мужу, - Повезло ему, что у соседей лишний капюшон такого же цвета завалялся».



               Уже наступил поздний вечер, но снег не прекращался и ветер тоже не собирался утихать, усиливая мороз. Закупив на оптовом вечернем рынке всё необходимое, Люба отправилась на трамвайную остановку, волоча за собой два огромных баула. Направлялась она на квартиру Вячеслава и ей ещё предстояла пересадка на троллейбус.

               Уставшая и прозябшая, она достала из кармана брелок с ключом и, вставив его в замочную скважину металлической двери, попыталась провернуть. Но как только Люба не старалась, у неё ничего не получалось – замок заклинило.

              Её охватила страшная паника, ведь уже было очень поздно, а денег в кошельке оставалось только на обратный путь. Люба осмотрела внимательно дверь и увидела, что она плотно налегает на дверную металлическую коробку, закрывая щель, из-за чего к замку никак не подобраться.

              «Без автогена не обойтись, - с ужасом подумала Люба, представив, какой кошмар ждёт её впереди, когда обо всём она доложит бывшему муженьку, - Он же меня с потрохами съест! Это всё из-за этого письма!  Прежде чем ко мне попасть, оно в этой квартире побывало!»

               Ударяясь всем телом в дверь, Люба несколько раз попробовала повторить попытку в надежде, что случится чудо. Но чуда не случилось, и тогда она направилась к соседке, не понимая, чем та сможет ей помочь. Постучав тихонько в такую же металлическую дверь, она стала ожидать ответа.

               - Ирочка, здравствуй, - тревожным голосом поздоровалась Люба, - У меня дверь не открывается, почему-то замок заело… Не знаю что и делать…

               - Сейчас мужа позову.


              Совсем молоденький и худенький сосед, осмотрев дверь, отошёл в сторону лестничной площадки и вернулся назад уже не один, а с каким-то парнем из этого же дома, который держал в руке длинный лом с плоским загнутым концом.

              - Если получится, то край двери придётся загнуть, чтобы добраться до замка, - сказал Любе сосед, - Ну, что… будем гнуть? По-другому не получится.

             - Давайте гнуть, раз другого выхода нет, - ответила она и отошла к сумкам, стоявшим рядом вдоль стены, но тут её снова охватил ужас, - Это что же получается, даже если дверь удастся вскрыть, то замок всё равно не работает, а мне очень рано нужно уезжать. Как же я смогу уехать, если не смогу закрыть дверь?

             У Любы очень сильно разболелась голова, в которой роились мрачные мысли, вызванные сильным   потрясением.

             Ребята долго мучились, но дело сделали – дверь вскрыли и даже отрихтовали её обычным молотком.  Пришедший на помощь молодой человек, забрав лом, отправился обратно, а сосед стал разбирать замок.

            - Всё ясно, пружина слетела, - сказал он убедительно, - Сейчас попробую починить, но всё равно вам придётся купить новый.

             В скорости замок заработал. Тогда Люба достала из шкафа коробку конфет и бутылку шампанского, которые приготовила для поездки к родителям, и этим подарком отблагодарила парня за оказанную помощь.

            
            К большому удивлению, Вячеслав, выслушав Любу, отреагировал на произошедшее  событие совершенно спокойно, сказав в ответ лишь несколько слов:
            - Этот замок я собирался заменить…  он ещё до этого барахлил…


           Рано утром, 31 декабря, машину загрузили гостинцами и продуктами, но одна из вещей была для Любы  наиболее ценной – это костюм Деда Мороза, однажды сшитый ею специально для Вячеслава, к нему же прилагался и мешок с подарками.

          Хотя машина ещё только прогревалась, но каждый уже занял в ней своё место: Серёга сел впереди, чтобы быть рядом с Вячеславом, а Люба расположилась на заднем сидении, с правой стороны. 

           - Хорошая машина…  багажник у неё внутри салона и наши продукты сохранятся от перемерзания, - радовалась Люба.

            - Сначала мы заедем на автозаправку, - сказал Славик, повернув голову в сторону Любы, - Приготовь деньги на бензин, чтобы были наготове.

             Все расходы на бензин, питание и другие непредвиденные обстоятельства Вячеслав возложил на Любу, так как у каждого из них был свой кошелёк. Именно эту сторону поездки они и должны были обсудить, когда приняли решение отправиться в гости.  Такое решение было справедливым – провести за рулём весь день в дороге, да ещё в непогоду, дело непростое, поэтому  оно дорогого стоит.
           - Деньги я уже приготовила, - ответила Люба, - Вот только погода меня смущает, ветер со снегом так и не перестаёт, хотя он и мелкий, однако сыплется без конца. Как мы будем добираться сегодня, если ещё вчера еле доехали из Новошахтинска, вся дорога была в снежных сугробах и скользкая. Пока доползли, страху натерпелась!

           - Мать, хватит ныть! – вставил своё слово Сергей, - Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Доедем!

           Люба согласилась с сыном, ведь желание увидеть отца и мать было настолько сильным, что всё равно её ничто не смогло бы остановить, тем более что заранее ею было отправлено родителям письмо, и они уже ожидали их приезда.


            Когда из города они выехали на трассу, проблемы начались уже сразу. Как только дорога стала подниматься вверх на пригорок, машину резко развернуло и понесло на противоположную сторону. Вячеслав попытался вырулить, но машину продолжало крутить в разных направлениях, и Люба поняла, что чистый с виду асфальт покрыт льдом.

             На возвышенности  снег не задерживался, он сметался ветром и уносился за обочину дороги, вдоль которой уже стояло множество автомобилей, развёрнутых в разные стороны.  Больше всего Люба боялась встречных машин. Ей казалось, что их или собьют, или унесёт с трассы прямо в придорожный обрыв, куда-то вниз и на этом их путешествие закончится.

            Перепуганная Люба сидела, уцепившись за спинку переднего сидения, и умирала от страха, но  Вячеслав не сдавался, он спокойно и уверенно держал руль, вращая его в разные стороны, и каким-то чудом ему всё же удалось выровнять ход машины и занять свою сторону трассы.

            Двигаясь на самой низкой скорости, они, наконец, стали съезжать с пригорка вниз и Люба увидела, что впереди дорога уже снова покрыта сплошным снегом, и чем дальше продвигался их путь, тем сложнее приходилось пробираться через снежные завалы.

           К вечеру началась настоящая пурга, порывы ветра были такой силы, что слышался свист и завывания. Фары ближнего света освещали несущийся снег, гонимый ветром, и сугробы, бесконечно лежащие по всей дороге. Вячеславу и Сергею постоянно приходилось выходить из машины, чтобы  расчищать снежные заносы. Мороз ощутимо усиливался.

            - А-а-а!!! Руки околели! – оживлённо высказался Сергей, запрыгнув в салон вместе с машинной снеговой лопатой.

            - Главное, чтобы нам среди степи не застрять, - сказал Вячеслав, тоже забравшись в машину, - Если бензин закончится, то нам хана будет, к утру можем  околеть.

           Кроме них на трассе не было ни души, потому что в наступивший праздничный вечер уже все сидели по домам – до встречи Нового года оставалось чуть больше трёх часов. Мороз по-прежнему продолжал усиливаться, а вместе с ним усиливалась и пурга…

            Оставалось сделать последний рывок, чтобы расчистив очередной завал, выехать с подъездной дороги на главную трассу, ведущую к Таврийску, где в уютном тёплом доме за праздничным столом, волнуясь от неведения, их ожидали родители, с тревогой поглядывая на часы…


            Приближаясь к заветному дому, Люба думала о своём сыне, удивляясь тому, как отважно он помогал  расчищать дорогу и как противостоял непогоде; как  обдуваемый колючим ветром, пронизывающим его насквозь, он нырял в ледяные сугробы, разгребал их и толкал машину, чётко исполняя все поручения. Ни единого раза не покинула Люба машину, оберегаемая двумя мужчинами.

            То, что они доехали, показалось им настоящим чудом, а ещё они успели не только поднять бокалы под бой курантов, но и  проводить уходящий 1996 год.

            У родителей Любу встретила её сестра Ольга со своим мужем Владом и сынишкой Евгением.  Получился настоящий праздник: с хлопушками, с ракетами и с весёлым Дедом Морозом, которому больше всех радовался семилетний Женька.



             Праздник быстро закончился, а вот непогода заканчиваться не собиралась.
            - Мамочка, мы решили завтра выезжать домой, иначе можем застрять у вас надолго, - сожалея о скорой разлуке, сказала Люба.

            - Вы же только вчера приехали, может, задержитесь на пару дней?

            - Славик переживает, что снегом может замести все дороги… 


             Обратный путь оказался таким же опасным и непредсказуемым.  Местами трасса не расчищалась и была перекрыта, поэтому ехать приходилось на свой страх и риск, упрашивая милицию пропустить машину для дальнейшего проезда. Не прекращающийся ветер со снегом, заносы, завалы, сугробы – всё повторялось.

             Уже было темно, когда  всё же пришлось свернуть с трассы на объездной путь, пролегавший в низине. Проехав некоторое расстояние, Вячеслав остановил машину, потому что двигаться дальше оказалось не возможно – дорогу замело снегом настолько, что она под снежными завалами просто исчезла.

            - Всё…  похоже, приехали, - занервничал Вячеслав, выбираясь из машины, - Темнота кругом, надо выйти осмотреться.

            Сергей отправился вслед за Славиком, оставив мать одну. Любе казалось, что её переживаниям не будет конца, нервы уже были на пределе.

           - Что делать будем, здесь даже никто не проезжал? – спросил Вячеслав, вернувшись в машину вместе с Сергеем.

          Вдруг на трассе, сверкая фарами, появилась большая машина с огромной будкой и тоже свернула вниз, остановившись рядом с ними.

          - Чего стоим? – выглянув из кабины, спросил водитель.

          - Дорогу замело, не можем проехать, - ответил ему Вячеслав, опустив автомобильное стекло.

          - Если хотите, могу взять вас на буксир, - предложил добродушный мужчина.

          Это была единственная машина, которая встретилась по пути. Проехав немного вперёд, незнакомец остановился и, достав из будки трос, взял легковушку на буксир. Медленно и осторожно он стал пробираться через толщу снега, волоча за собой машину Вячеслава, наполовину утопавшую в снегу, среди кромешной темноты.

           Люба смотрела через стекло и думала: «Машина со всех сторон зажата снегом, если вдруг нужно будет выйти, то дверь открыть, попросту, не получится».


             Уже удалось продвинуться на приличное расстояние, но неожиданно огромная машина остановилась и, немного постояв, вдруг поехала на задней скорости прямо на них. Люба, сидя на переднем сидении, с ужасом закричала, предчувствуя, что их сейчас раздавят всмятку вместе с автомобилем.

              Вячеслав во всё горло кричал матерные слова и давил на сигнал, но их «спаситель» не останавливался, продолжая наезжать на капот их автомобиля, вгоняя его под свой грузовик всё глубже и глубже. Оказавшись в западне, Люба испытала смертельный страх.

              «Это всё из-за свекрови… из-за её письма…» - мысленно повторяла Люба, не понимая, что происходит.

               Наконец, огромный грузовик остановился, и его будка замерла почти у лобового стекла, прямо перед Любиными глазами. Сергей и Вячеслав громко возмущались, а Люба из-за испуга не могла произнести ни слова.

              Стоявшая перед их глазами махина, снова тронулась с места и, натянув трос, рванула вперёд, выдавливая собою толщи снега. Пробираясь среди темноты по какому-то полю, тянувшемуся вдоль основной дороги, они кое-как выбрались к трассе и остановились.

              Вячеслав выскочил из автомобиля, за ним поспешил Серёга. Остановившись у повреждённого капота, они стали его рассматривать. К ним подошёл и водитель машины, чтобы отцепить трос. Порывистый и ледяной  ветер  заставлял мужчин втягивать голову в плечи, пряча лицо от снежного вихря.

              - Ты зачем задом ехать стал? Ты мне весь капот изуродовал! – кричал Вячеслав, сам не свой от злости.

              - Мне показалось, что трос оборвался, и я вас потерял, - стал оправдываться незнакомый мужчина, - Решил вернуться за вами… в темноте не сразу разглядел.

              Люба вышла из машины и подошла к их «спасителю», чтобы расплатиться с ним за оказанную помощь, но денег он не взял…



               Всю оставшуюся дорогу, до самого Ростова, в машине стояло непрерывное бешенство.

               - Вот, если бы мы никуда не поехали, машина осталась бы целой. Только купил!..  И это всё из-за тебя! Ты виновата! – снова обвинял Вячеслав Любу, как и в случае с подгоревшей курткой.

               - Да не кричи ты, хватит! И так голова трещит. Сделаю я тебе твой капот, успокойся и не нервничай!

               - Как ты его сделаешь, если на нём огромные вмятины? Его только менять надо!

               - Молотком отрихтую! – рыкнула в ответ Люба, теряя всякое терпение, - Разве ты забыл, что я на СТО работала, машины красила?  Заедим купить шпатлёвку и баллончик с краской, и будет капот твой как новый! Только хватит уже мои нервы испытывать.

               - Это всё денег стоит!

               - Я сама куплю, только успокойся! Сколько можно беситься? Мать словно чувствовала… провожала и в последний момент в карман деньги всунула, сказала, что пусть будут на всякий случай. Вот и будут тебе на ремонт.

              Сказано – сделано, даже и не скажешь, что на капоте повреждения были. Отрихтовала его Люба прямо на своей кухне деревянной толкушкой для картофеля, там же зашпатлевала и покрасила.


               После возвращения Любы из родительского дома прошло несколько дней, в течение которых её душевное равновесие постепенно пришло в норму и все неприятности остались далеко позади. Будучи в Ростове, она в очередной раз заехала на квартиру к Вячеславу, чтобы навестить сына и наготовить им еды.

               - Любушка, я должен тебе сообщить, что тебя в училище вызывают, - осторожно стал доносить важную новость Славик, - Вообще, Сергей просил ничего не говорить тебе, он хочет, чтобы вместо тебя туда отправился я.

               - Что случилось? Что он снова натворил?

               - Не знаю… он толком не говорит… всё вокруг да около… Но я считаю, что в училище должна явиться именно ты. У меня есть подозрение, что он прогуливает занятия…  Ты только не выдавай меня Сергею, когда он  придёт.

               - Хорошо, я буду молчать.


               Утром следующего дня Люба отправилась в училище вместе с сыном, не подавая вида, что ей что-либо известно, сказав следующее:
               -  Просто хочу посмотреть, где ты учишься, и пообщаться с твоим куратором. Для родителей это прямая обязанность, и я должна знать, как обстоят твои дела.

               Сергей явно не ожидал такого поворота дел, но особо отпираться не стал и когда вошли в здание училища, он подвёл мать к администрации, а сам незаметно исчез в неизвестном направлении.

              - Значит Сергей ваш сын… что ж, присаживайтесь, разговор предстоит серьёзный, -  строго заговорил уже пожилой мужчина, - Он сказал, что вырос без отца, что отец его погиб – разбился на машине, что он вместе с ним в аварию попал...

              - Да, это правда, - тихо ответила Люба и опустила глаза, догадываясь, о чём пойдёт речь.

              - Но это не даёт ему повода вести себя безответственно… он постоянно прогуливает, а если и изволит явиться, то сорвать занятие ему ничего не стоит. Очень не простой парень… сложный очень…  Радиозапчасти  портит, которые выдаются для пайки микросхем…  А ведь расходный материал денег стоит…

             Люба слушала молча, зная наперёд, к чему приведёт весь этот разговор. Контроль над сыном она давно потеряла, и повлиять на него уже вряд ли сможет.

             - Я всё понимаю, с ним очень сложно, но… прошу вас дать последний шанс…  не отчисляйте его, - начала просить Люба, не сдержав слёз, - А нанесённый им ущерб я оплачу.

             - Оплачивать ничего не нужно, всё вычли из его стипендии…


             Прибывая в большом смятении, Люба покинула училище, понимая, что отчисление сына состоится неизбежно и никакой испытательный срок здесь не поможет, просто её поставили перед фактом, а на уступку пошли, чтобы её не очень травмировать.

             Всё так и вышло, в скорости Сергея из училища резко отчислили, но переезжать к матери в Новошахтинск он не хотел категорически, настаивая на том, чтобы остаться у Вячеслава в Ростове.

             - Сергей, ты же настоящий разгильдяй! Как можно с тобой жить, если ты не хочешь ни работать, ни учиться? Завтра же немедленно пойдём искать тебе работу, так что ни в какой Ростов ты больше не поедешь! – высказалась Люба в резкой форме, не понимая, как ей поступать с ним дальше.

             - Чтоб ты сдохла! – в таком же тоне последовал ответ сына.

             - Что-о? Ты в своём уме? Как такое можно говорить своей матери? – глядя сыну в глаза, спокойно спросила Люба, как бы очнувшись от потрясения, - А если я и вправду умру, то, как же ты жить будешь?

             - Ой, да ещё лучше!

             Слова эти пронзили сердце, а вместе с ним и всё тело, парализовав Любу на какое-то время. Она стояла перед своим сыном и молчала, не понимая, какой ему дать ответ. Матери трудно было поверить в то, что сын её ненавидит и желает ей смерти.
            Так ничего не ответив, Люба молча вышла из кухни…



           С этого времени пролетит несколько тревожных лет и однажды, когда Сергея уже не будет в живых, в разговоре со своей матерью Люба узнает от неё невероятную историю из жизни своего сына, в которую им обеим было трудно поверить...

            - Я тогда спрашиваю его: внучок, зачем же ты училище такое хорошее бросил?  Открой секрет своей бабушке, я никому не скажу. А он мне и отвечает: я, бабашка, занятия прогуливал, и не один, а вместе с другими ребятами. Однажды нас повязали менты и сообщили в училище, и нас сразу же выгнали.

            - А он сказал, из-за чего их задержали?

            - Сказал. Спрашиваю: а что же вы такое натворили, что в милицию попали? Отвечает: мы, бабушка, когда стемнело, взяли толстую леску, наловили котов и полезли на крышу автовокзала. Там мы привязали эту леску за котячьи яички и стали подвешенных котов спускать вниз, прямо на снег. Котячий визг стоял такой, что начался настоящий переполох. Внизу забегали люди, крик подняли.  Там менты дежурили, они нас быстро вычислили и схватили прямо на крыше…

            Люба с ужасом слушала и думала: « Это я во всё виновата… только я… это я загубила жизнь сына…  и свою  тоже».



            Но так Люба подумает лишь спустя несколько лет, а сейчас она думала совсем по-другому: «Сергей меня ненавидит, потому что меня ненавидит свекровь. Она не раз говорила мне, что меня надо убить. Если она такое говорила мне в глаза, то, что она могла говорить в моё отсутствие? Это именно она внушила ему ненависть ко мне и желание меня убить! Она ведьма!  Все мои беды только из-за неё! Это она … она  во всём виновата!»

            
       
          
            
               
               
               


Рецензии