Азбука жизни Глава 3 Часть 70 Мировая убогость у в

Глава 3.70. История одной семьи

— Викуль, у папы вопрос: что происходит в мире? Напрасно смеёшься.
— Она просто рада тебя видеть, Дианочка, даже через экран.
— Не возражаю, Надежда! Мы тоже скучаем.
— Потому ты и звонишь. А события в мире — всего лишь повод услышать родные голоса.
— От тебя ничего не скрыть, Виктория.
— Ей повезло, Диана! Это ведь твои же слова.
— Что вы, девочки! Всё не так просто.
— Вот ты сама и ответила на свой вопрос.
— Нет, Надежда! У Вики есть понимание, которое многое объясняет. Она просто видит связи, которые другим не видны.
— А она лентяйка, чтобы эти связи распутывать для всех?
— Надежда, я не раз слышала, почему она не спешит высказываться.
— Хорошо, Дианочка! Через несколько дней прилетим в Нью-Йорк, тогда и поделюсь своими мыслями. Поймёшь, почему у меня сейчас нет вопросов. Думаю, я не одинока в этом. Мир стал настолько… прозрачным, что кривить душой уже не просто бессмысленно, а унизительно.
— Напрасно иронизируешь, Викуль. Ждём и скучаем!
— А Володя от тебя именно этого и ждёт. Признайся лучше: когда защитила диплом, мы ждали тебя в Париже с Мариной, а ты поехала в Ставрополье к дальним родственникам Ксении Евгеньевны.
— Надежда, мне не хватало пазлов. Узнала я там и о послевоенных годах, и о том, почему позже многие уезжали. Родственник нашей Ксюши работал в Узбекистане до девяностых. Вот и хотела услышать живой голос истории.
— И что?
— Мне тогда, в двадцать лет, приоткрыли достаточно. Помнишь, как в школе на истории спрашивали, у кого в семье были фронтовики? У нас об этом почти не говорили. Ксюша вспоминала только соседку, которая подростком оказалась на оккупированной Украине. Её мужа забрали в тридцать седьмом. А когда пришли немцы, к ней в дом вошёл офицер, вежливо сказал собрать документы и ценности — был приказ жечь дома… А мои родственники оказались в Узбекистане после раскулачивания. Прадеда с семьёй отправили на Соловки с Южного Урала только за то, что приютил беженцев с Волги, спасавшихся от голода. Его назвали кулаком.
— За доброту?!
— Да. Остальных тоже разорили. Кому-то повезло — добрые соседи предупредили, и они успели уехать в Узбекистан. Было трудно, но выжили. Один из сыновей, сорок пятого года рождения, окончил университет в Ташкенте и многого добился. А жена родственника Ксюши, её мама, работала в Таджикистане. С каким светом она рассказывала о той жизни!
— Вот ты и помалкиваешь, наша тихая мудрец!
— Да, Надежда. Поэтому старшие и молчали — чтобы не ранить. Папе Ксюши повезло: он тогда жил у тёти в Москве. У него были блестящие способности к математике, вот отец и отправил его учиться.
— Это его и спасло!
— Да!
— Может, поэтому и Ксения Евгеньевна так тянулась к знаниям?
— Вероятно. Но музыку она не оставляла никогда.
— Да… А теперь потомки тех, кто тогда перекраивал судьбы, сами рвутся к влиянию, повторяя старые ошибки на новый лад.
— А чего же ты хотела, Наденька? История, увы, часто движется по спирали. И главное — не потерять в этих витках себя.