Воспоминания о Борисе Шишаеве

      

    ПАМЯТИ РУССКОГО ПОЭТА И ПРОЗАИКА

   
           Мы отчизну, как хлеб не делили,
           Выживали всем бедам назло,
           И себя никогда не щадили,
           И умели любить как никто!          



Смерть Бориса Шишаева,* застала меня врасплох. Я готов был ожидать чего угодно — болезни, каких-то осложнений, но только ни этого. В тот момент я подумал — еще одна родная душа покинула земную обитель...
С Борисом Михайловичем Шишаевым я познакомился в 1997 году. К этому времени у меня вышел первый поэтический сборник «Ностальгия» и накопился большой литературный материал, но я по-прежнему нуждался в помощи профессионала. Кроме того, мне стало известно, что Борис был знаком с известным русским поэтом Николаем Рубцовым.
 
Тогда, впервые, приехав в сентябре в Сынтул, я не застал Шишаева дома. Супруга поэта – Светлана Михайловна объяснила, что еще накануне Борису стало плохо, и его отвезли в больницу, но завтра, если все будет хорошо, его выпишут. На следующее утро к дому подъехала «Волга», из которой вышло двое мужчин одинакового роста, внешне похожих друг на друга: оба одеты в брюки джинсового покроя и клетчатые рубашки, поверх светлые куртки. «Интересно, кто же из вас Шишаев?» - подумал я. Через минуту все стало ясно, Борис Михайлович сам пододошел ко мне, чтобы пожать руку. «Каких кровей, откуда родом? – поинтересовался он. – Так мы земляки! – обрадовался Шишаев. - Ведь Тула

 *Борис Шишаев — известный русский поэт и прозаик. Лауреат многих российских премий. Авторское собрание сочинений сотоит из 7 томов. Кавалер медали «За заслуги перед Отечеством», имеет другие награды. Скоропостижно скончался в 2010 году. Похоронен на родине, в Сынтуле, рязанской области.
 
совсем рядом!» Сразу отмечу – общаться с Борисом было легко и интересно, а великолепная мещерская природа и тихая солнечная погода просто располагали к этой встрече. Уже скоро подошли двое рабочих — отец и сын, занимавшихся строительством сарая во дворе у Шишаевых. Чуть позже пришел еще один крупный мужчина интеллигентной внешности - это был московский писатель Валерий Рогов. Светлана занялась приготовлением обеда и вскоре, как водится, все были приглашены к столу. Заняв свои места, мы дружно подняли чарки за здоровье хлебосольных хозяев. Постепенно разговор перешел на столь привычную для русских тему — положение в стране и за рубежом... Мы довольно долго сидели за столом, обсуждая последние события. Ближе к вечеру кто-то из нас предложил поехать на озеро. Я сбегал в соседний магазин и купил курятины и свинины. Замариновав все это, мы приготовили остальную снедь, не забыли и про выпивку. Поздно вечером  погрузившись на роговский «Жигуленок» отбыли на озеро.
 
Глубоко за полночь, когда все легли спать мы продолжили с Борисом разговор. Свет в комнате был приглушенным, что в большей мере способствовало откровенной беседе. «А ты свой, - неожиданно сказал Борис. - У меня волчий нюх на людей, и со временем ты тоже станешь настоящим поэтом». Наконец, я спросил его о Рубцове. Борис сразу погрузился в воспоминания, и едва я успел приготовить камеру, как он медленно начал рассказывать о вологодском самородке... Выслушав, я поинтересовался:
 - Скажи, Борис, что же отличало Рубцова от других пиитов? Вообще, какой он был на самом деле?
   Шишаев задумался и произнес:
  - Представь себе бездомную собаку. Жилья у него своего никогда не было, жил просто, довольствуясь самым малым. Однажды понадобился выходной костюм, так мы ему всем общежитием собирали: кто брюки принес, кто рубашку, кто галстук. Конечно, цену себе он знал и мог любого поставить на место.
  - Рубцов приезжал сюда? 
  - Да, моя сестра и мать хорошо знали его.
А затем Борис поведал мне историю поездки Рубцова на Алтай.

   
С Борисом Михайловичем я встречался почти ежегодно, иногда по два раза и чаще всего это происходило в его родном Сынтуле. Вообще, это были незабываемые встречи! Часто наши свидания подкреплялись просмотрами фотографий и фильмов об Алтае, Карелии, Урале, Африке и других интересных местах, где я успел к этому времени побывать, Шишаев, в свою очередь, подробно и подолгу рассказывал мне свою жизненную одиссею - об учебе в институте, ну и конечно, о Николае Рубцове. Вообще, Николай Рубцов был главной темой наших разговоров. Уже скоро я поехал в Вологду, где встретился с людьми, хорошо знавшими поэта. Неизменно со мной была видеокамера и фотоаппарат. Уже вскоре отснятый материал пригодился для создания короткометражного фильма «Звезда Николая Рубцова», который с успехом демонстрировался на ялтинском кинофестивале. Авторами этого фильма стали трое — журналист Нумероцекая Люба, русский писатель Шишаев Борис и ваш покорный слуга.
   
Надо сказать, мы довольно быстро нашли общий язык с Борисом и даже подружились семьями. А вскоре, по его настоянию я крестился и обвенчался с моей супругой – Ириной. Венчал и крестил нас отец Федор.
В какой-то период Борис сильно запил. Смотреть на него в это время без содрогания было больно, оставалось надеется на лучшее...
Был момент, когда наши отношения с Борисом испортились. Он критиковал меня за бесконечные разъезды, за недостаточно серьезное отношение к литературе; я же в свою очередь требовал, чтобы он бросил пить. В этот недобрый отрезок времени из жизни ушла супруга Бориса — Светлана, а чуть позже и мой отец. Как потом говорил Борис, он очень переживал нашу размоловку, но как это бывает, уже скоро наши встречи возобновились.
   
Должен отметить, что Шишаев искренне радовался выходу моей первой прозаической книги. Особенно ему пришлись по душе рассказы о природе, где он сравнивал мои наблюдения с очерками известного журналиста Василия Михайловича Пескова. Так же горячо Борис отнесся к выходу второй книги прозы - «Право на любовь».   

Отношение Шишаева к российской действительности было мучительно болезненным. Случившееся за последние годы в стране он называл «Проигрышем» и я полностью разделял его мнение. Нельзя оправдать преступников и предателей очернивших, и ограбивших свое Отечество, спокойно при этом разгуливавших по стране и за ее пределами. Борис не всегда отличался дипломатией, порой он был резок в своих суждениях, особенно когда дело касалось самого дорогого — Родины, друзей, литературы. Бывали у него трения и с губернатором рязанской области. А в далеком 1986 году Шишаев, находясь в творческой командировке в Югославии, схватился «за грудки» с Андреем Вознесенским. Если бы не Булат Окуджава, разразиться скандалу. Впрочем, и в этот раз, правда, была на стороне Шишаева.
 
   
Сейчас, когда Бориса Михайловича не стало, некоторые склонны причислять себя к большим друзьям Шишаева. И действительно, друзей у него было много, но все ли могли называться таковыми? Едва ли. Для себя лично я вынес одно: когда человек доверяет тебе самое сокровенное, делится последним - это о чем-то говорит! Могу с уверенностью сказать, что для меня наши встречи с Шишаевым - великая память и награда!..
Каким ОН был? Отвечу, Боря Шишаев был разным: иногда веселым и азартным, реже подозрительным и хмурым, но чаще бесконечно добрым и отзывчивым, по-настоящему был душой честной компании. Когда на какие-нибудь празднования в Рязань приезжал Борис Михайлович, вокруг него моментально собирался круг знакомых и малознакомых людей. Надо отметить, что Борис в своих отношениях с людьми был ровен со всеми независимо от возраста и ранга, невольно становясь душой и центром маленькой вселенной! Как и все интересные личности, Шишаев был талантлив и в других областях. Например, увлекался резьбой по дереву, особенно любил использовать для работы корни или коряги, которые находил в изобилии повсюду. Его дом — музей, где собраны настоящие шедевры — то ли это фантастические звери и комические персонажи людей, а то просто замысловатые декоры.
   
Возвращаясь в прошлое, вспоминаю, как в 2008 году, совершая очередное турне по России, заехал на обратном пути в Сынтул и случайно попал прямо на регистрацию брака Бориса с Надеждой Александровной Эктович. Пока «молодожены» ездили в Касимов оформлять документы, я накрыл на стол. Так что к приезду все было готово. Мы сели за праздничный стол и подняв чарки, я громко объявил: «Горько!»
Спустя два года, в памятном 2010, когда вновь встретился с Борисом, тот чуть ли не с порога предложил мне вновь собраться семьями и чтоб непременно были жена, дочка и сын, «как прежде, в 98».
   
По истечению нескольких дней я собрался уезжать в Сасово, на Аверкинский фестиваль. И тогда Борис предложил остаться: «В следующий раз поедешь, куда торопишься?» Мне действительно было хорошо у Шишаевых — великолепная природа, гостеприимные хозяева, ну что еще человеку нужно — живи и радуйся! Тогда я пообещал ему, что обязательно приеду в следующий раз с семьей и надолго.
В течение сентября — октября 2010 года мы разговаривали по телефону с Борисом трижды, причем он был инициатором наших непродолжительных разговоров. Может, чувствовал близость разлуки?..   
   
Кто для меня был Борис Михайлович? Не ошибусь, если скажу — наставником и другом. Как бывает, к великому сожалению, продолжалось это недолго. Тем не менее, должен сказать, что последними земными годами жизни, Борис Михайлович всецело обязан своей драгоценной супруге — Надежде Александровне Эктович. Это она заменила ему  сестру, мать и любимую. Это был настоящий союз мужчины и женщины.



                ПОЭТ

                Борису Шишаеву

        Зачем живешь ты на земле?
        О чем терзаешься, что ищешь?
        Зачем, блуждающий во мгле,
        Творишь, поверив в разум высший?

        Зачем неволишь ты себя,
        Бросаешь всем добра крупицы,
        Когда у главного руля
        Коварство, злоба и тупицы.

        Ведь ты не в силах все познать,
        Не в силах зло убить молитвой.
        И все ж из мрака к свету звать -
        Великая святая битва.

        С высот, где так привык парить,
        Ты можешь пасть подбитой птицей.
        И сердце уж не будет биться,
        Но дух мятежный будет жить!   

               

                Ноябрь — декабрь 2010 год