он называл искусством все, что наполнено жизнью

Он называл искусством все, что наполнено жизнью,
Он говорил мир потерял все чувства и не может попросту видеть.
Он танцевал в тишине, а музыку напевал ему Бах,
Тени игрались со светом на отдаленной стене.
Господи, как он был прав.

Я лишь могла смотреть, я лишь пыталась слушать,
Все чем он дорожил и все что любил,
Я принимала как истину.
Где-то за окнами снег осыпал все,
Как он осыпал меня мыслями.
Я лишь плыла в его голосе,
Томном и теплом воистину.
Он лишил меня сна, рассудка и здравого смысла.
 
Я как в пьяном безумии смотрела как он танцует под Баха,
Смотрела как смотрят на Господа.
Вне реальности, вне сознания,
Маленький принц на планете
Где люди порочны, завистливы,
Живут без всякого смысла,
В домах где никто не танцует, не говорит лишнего,
Потому что бояться казаться смешными и глупыми,
Хотя от этого они и вправду становились такими.

Тени на отдаленной стене тихо сползли по стенам.
Ты посмотрел на меня, как будто впервые заметил
и тихим ответом вонзил в тишины этой комнаты:
«Время течет как густое вино по ночам. Ты тоже чувствуешь?»
И последнее слово еще долго отдавалось во мраке эхом.