Сокиряны, Двойра и путь в Бессмертие...

                - Двойра! Двойра идёт!,- сорвавшись с места, я опрометью кинулся на кухню, где раскрасневшаяся бабушка как раз вытаскивала из огнедышащей печи огромный каравай хлеба.

                Весь дом до самых краев был заполнен волшебно-ароматным запахом свежей выпечки... Этот дух заставлял съедать все, что попадало под руку,-  сваренные вкрутую яички, соленые огурчики, плававшие в огромной бочке, притаившейся в сумраке бесконечного коридора и, конечно, хрустяще-горячие горбушки.

                - Двойра идёт!,- срезонировала бабушка и резво отбросила в сторону лопатку для хлеба с длиннющей ручкой. Из другой половины дома на всех парах неслась ее сестра Роза. А, мама ? Мама торопилась из спальной комнаты, срочно, на бегу, напяливая новый халат.

                Через минуту в большой столовой комнате был полный аншлаг. Встреча самой знаменитой сплетницы Сокирян была гораздо важнее и  обставлялась намного помпезнее, чем , например, визит  центрального телевидения в обычную  московскую квартиру.

                Тем более, что никакого ТВ в те далекие времена ещё не было и в помине.

                Единственным источником правдивой информации был " Перец" - большой стенд в центре Сокирян, где за стеклом находился разрисованный плакатный лист.

                Плотная бумага была переполнена красно-синими носами местных  пьяниц -  завсегдатаев медвытрезвителя ,  и текстами коротких боевых сводок с фронтов жестокой борьбы с самогоноварением.

                Недалеко, по-соседству, располагались листы известного  "Крокодила", где, зачастую, собиралась небольшая группка охотников посмеяться.
      
                Из хриплого громкоговорителя на высоком столбе разносились патриотические песни, ежечасно прерываемые короткими выпусками новостей.

                Здесь, в основном, присутствовали сплошные провалы капитализма с землетрясениями, голодом, болезнями и постоянные успехи социализма, насыщенные перевыполнениями, рекордами и счастьем.

                Заряжая бесконечной гордостью и оптимизмом, скудный ручеек новостей никак не мог удовлетворить  тот гигантский спрос, за счёт которого и существует всем известная желтая пресса.

                Вездесущая Двойра - довольно энергичная старушенция лет семидесяти с гаком , суспехом восполняла колоссальный дефицит этой скандальной информации.

                Без острых злободневных сплетен невозможно было представить полноценную счастливую жизнь наших небольших местечек.

                - Вы помните? Я люблю только крепкий настоящий чай из блюдечек?,- важно интересовалась она, держась как настоящая графиня. - Да! Кстати! Какие варенья будем сегодня пробовать ?

                - Здесь, - показав на пол-литровую банку, с несвойственной ей подобострастностью произнесла бабушка,- варенье из горькой черешни, тут -  вишня, а  вот и белая черешня с лимончиком! Ещё есть твёрдо-каменный сахар, который я наколола специально. Именно такими кусочками, как ты любишь.

                Двойра, которая отсутствовала больше месяца, обидевшись на прошлый прием, показавшийся ей недостаточно жарким, довольно причмокнула губами, искривлёнными давним инсультом и приступила к таинству чаепития. Ее непростой райдер был перевыполнен на все сто.

                По протоколу чаепитие начиналось в полнейшей тишине, прерываемой только звучными посапываниями, позвякиванием чайных ложечек в вазочках варенья и громкими выдохами тружениц, обильно потевших от застольного усердия.

                Уютно устроившись под столом, я терпеливо ожидал, когда, наконец, сплетница вытянет постоянно передвигаемые ноги и приступит к главному.

                - Бедная Фира,- ее первая фраза надолго повисла в воздухе. Неопытный участник важного действа давно бы переспросил.

                Однако это было бы грубейшим, вопиющим нарушением церемониала, ведущим, скорее всего, к безнадежному необратимому сворачиванию  долгожданного общения.

                - Фира, дура !,- провоцируя многоопытную рассказчицу, наугад произнесла Роза.

                - Что ? Вы уже все знаете..?,- подозрительно оглядев присутствующих, огорчённо спросила сплетница.

                Ее ноги, облаченные в толстые коричневые чулки, закреплённые мощными резинками тёплых розовых подштанников, обиженно подобрались и настороженно замерли.

                Мое коронное место под столом позволяло обозревать все, даже самые мелкие подробности интереснейшего общения.

                - Ну, не так, чтобы точно,- протянула бабушка, несколько раз поощрительно подтолкнув  довольную догадкой  сестричкину ножку, нетерпеливо постукивавшую по полу изношенным тапочком. Мамины ноги от нетерпения изображали настоящий латиноамериканский танец.

                - Расскажи - расскажи, как все было?! - сорвалась мама. Но это было сказано с такой страстной просьбой, что Двойра, снисходительно улыбнувшись нетерпению молодежи, сочно причмокнула и выдала самую первую новость.

                Для моего четырехлетнего возраста, умудрённого немалым опытом, информация показалась банальной.

                - Абсолютно нормально, что Люка временами ходит налево, как и все эти поганые кобели..!,-  Женское общество, с моей точки зрения, своими охами и ахами слишком уж долго задержалось на этой мелкой новости.

                - Все знают, что и Нюма захаживает к какой-то Фел ( название неприличной женщины, идиш ), а Максим,- О ужас !,- к той самой  Фелюге ( производное от  Фел, смесь идиша и одесского жаргона)...

                Я знал  совершенно точно , что Фел и Фелюга - это совершенно разные дамы, живущие в противоположных оконечностях Сокирян. Одна принимала своего любовника недалёко от почты, а вторая - у церкви, обернувшись змеёй вокруг женатого любовника.

                - А, Бума - Бума ?! Так ее любил и до сих пор, дурак, любит! А она..?!

                - Что она?! Неужели ?!,- хором воскликнули пораженные слушательницы.

                Передо мною, лет за десять с хвостиком до знаменитых Пушкинских строк, прочитанных и усвоенных самолично, разверзлась очередная неочевидная истина .

                - Чем меньше женщину мы любим, тем легче больше она нам..! Так один умник сказал . Правда, потом, его за это убили,-  по своему сформулировала Двойра - наша остроумная местная всезнайка, выводы великого поэта.

                - Этот Иван лупит ее чем ни попадя, а она - дура, ходит к нему все равно! И это от золотого Бумы, который любит ее всем сердцем!

                - Недавно, видели ?,- Справил ей такое пальто - закачаешься.

                - Чтоб она лопнула в этом пальто!

                - А цацки ? Какие цацки он ей дарит?! Это же уму непостижимо!

                - Наверное, у него - у Ивана, очень большая палка,- нервно засмеялась бабушка, поддержанная всеобщим хихиканьем.

                Тут, я ничего не понял. Логика не работала. Палка, которой Иван, видимо, бил бедную любовницу была очень большая. И за это она его любит?

                - Что это за палка такая?,- решительно спросил я, выскочив из-под стола, как черт из табакерки.

                - Ну, мне пора собираться,- заторопилась Двойра,- Спасибо за чай. Варенье , особенно из белой черешни, было, просто, Цымыс!
          
                - Не уходи, Двойра! - взмолился я,- я буду тихо сидеть. Ты же ещё не спрашивала, что слышно у нас. А у нас много, очень много интересного произошло. Хочешь расскажу?

                Все рассмеялись и поведали об удивительных событиях нашего сокирянского бытия.

                - Как вор заснул у нас в подвале, напившись дармовой вишневки. Как его арестовали, погрузив в милицейскую телегу, а он до самой тюрьмы, так и не проснулся.

                - Как куры во дворе попадали пьяные, наевшись перебродивших вишен, а  затем ожили на радость всем домашним.

                Как заключенные под охраной автоматчиков и овчарок мостили дорогу около нашего дома.
          
                - Ну, Ривка, - обратилась главная Королева новостей к моей бабушке, работавшей билетёром в кинотеатре, теперь расскажи нам самое главное.

                - Что самое главное ?,- улыбаясь, бабушка медлила с ответом.

                - Самое главное - это , какие же  новые фильмы  у нас в Сокирянах будут показывать?!,- напрочь забыв об обещаниях, кричал я во весь голос, выскакивая  из-под стола в очередной раз.

                В те времена, думаю, мы подсознательно чувствовали, что рассказывая о наших событиях самой обычной, на первый взгляд, сплетнице, мы, возможно, попадаем в само Бессмертие.

                С ее помощью все становились неотъемлемой частью Истории, щедро вмещающей в себя, и Войну с Миром, и Москву с Нью-Йорком, и Советский Союз с Израилем, Канадой, Америкой и Германией , и наши  маленькие Сокиряны, и нас с Вами...
      


Рецензии