Холодная жизнь

        Он плохо помнил тот день, что впоследствии нарекли Днём Сотворения. Кроме того, что тогда родился он, не случилось ничего примечательного. Небо было таким же белым, и с него продолжал падать и падать снег. И его красивые блестящие хлопья ложились ему прямо на голову. Впрочем, как и потом. Каждый день снег продолжал падать, а когда светило Солнце, немного подтаивал.
         Он стоял посреди большого-большого пространства. Всё белое, но цвет не слепил глаза. Всюду приятный холод. Шум. Постепенно слова прояснялись… Зрение также пришло к нему чуть погодя.
         Веточные руки начали подчиняться воле, и он мог уже ими немного помахивать. Другие так делали, так почему бы не сделать ему? У всех снеговиков есть две тоненькие веточные руки. Туловище из трёх толстых шаров. Морковка или камешек – нос. И какая-нибудь шапка-шляпа.
         Но не все жители этого мира снеговики. Помимо них тут ещё много других, не совсем белых, но часто светлых, одетых в пёстрый наряд. Они называли себя людьми и были совсем не такими, как он. Они – горячие, каждое прикосновение обжигало. Шарик на животе становился чуточку меньше, но, к счастью, за ночь восстанавливался…
         Однако при всём при этом люди и снеговики жили рядом. Они ходили на большую белую площадку и лепили там новых снеговиков. И так рождались новые «снежные люди». Поначалу не больше, чем три больших белых шара, но после… каждый из них жил своей снеговиковской жизнью. А люди – своей, людской. Каждый лепил свою жизнь сам. И каждая жизнь была уникальна.

          ...Наш персонаж, тот самый, что едва помнил День Сотворения, отличался от многих подобных ему особенным любопытством и размышлениями. Глаза-бусинки следили взад и вперёд, наблюдая за людьми, особенно детьми и подростками. К слову, они все наблюдали за всеми, но он это дело любил сильнее всего.
         Снеговик пытался участвовать в жизнях других, пытался помочь, но не мог. Веточные ручки не дотягивались до других ручек. А тяжёлые снежные ноги не могли оторвать его от земли... Можно было только сесть или упасть лицом вниз, а после встать и снова стоять, как прежде…
          Этим и занимался он часами, то ли прыгал, то ли падал, а ещё... слушал. Интересно было внимать чужим проблемам и ситуациям.
          Вот, например, пришла девочка. На лице слёзы, но она не подала виду. Руки продолжили трудиться и лепить большой-пребольшой шар. Наконец, когда работа была закончена, она назвала снеговика «папой» и, прижавшись к нему... зарыдала. Другая начала разговаривать со своим новым холодным другом и гладить его по «спине». Такая дружба куда лучше прежнего полного одиночества, веточные ручки изредка касались руки несчастной красавицы. Но... после она ушла, а новые снеговики остались.
         Другая история – и снова грусть. Холодная жизнь отчего-то сопряжена только с нею. Ещё один «тёплый» человек, который день изо дня трудился над своим «другом», и тёплый луч солнца, который разрушил работу. И не осталось ни дружбы, ни памяти… ни следа, ничего.
          Долго маленький снеговик вникал в эти чужие недоступные ему переживания, а ещё грустил из-за собственных. Никто не проведывал его. Никто не говорил. Не любил. Только ночью. Когда звёзды искрились над головой и заставляли его бока поблескивать особенной белизной, когда на глазах сами собой наворачивались длинные водяные ручейки-сосульки, одна снежная девочка с другого конца ледовой площадки подмигивала ему, улыбалась. Кроткой и неуверенной была эта улыбка девочки. И также со слезами-льдинками. Но даже так, согревала. И он хотел бы ответить ей, поговорить, коснуться… но ждал. Он боялся, что скажет лишнее. И опоздал. Какой-то людской мальчик стал разговаривать с его избранницей… а завтра от неё осталась только кучка снега и отпечатки больших ботинок.

***

         …До весны оставалось всего пара деньков. Белый снег таял и был необычайно красив в это время. В его последней песне ещё сильнее чувствовалась нечеловеческая тоска и боль. Она смешивалась с голосами умирающих снеговиков и в том числе того, самого любопытного. Перед глазами мелькала улыбка, которую он не забыл до сих пор. Снежное лицо той, кого давно разрушил какой-то хулиган.
         Изящные белые шарики, маленькие аккуратные глазки и гладенькие веточки-руки. До чего же она была красива, хрупка… но уже мертва. Почему? А надо было сделать шаг раньше! Надо было упасть и ползти, но быть рядом с ней, с любимой. Разделить её ужасную смерть и смешаться в один снежный ком, чтобы быть навсегда вместе…
         Как хотелось сейчас обнять её, коснуться тоненьких рук! Пусть даже это прикосновение стало бы последним и пронзило его своим жаром. Пусть даже она была бы настоящей девочкой, и им суждено всего пару дней до весны. Пусть даже так, но он хотел… Возможно, потом в мыслях появились бы другие желания. Но сейчас важно лишь одно – она. Ведь он понял, что упустил своё счастье, свою любовь, свою жизнь. «Не успел, позволил другим перехватить и убить её. Да кто он теперь, после этого? Убийца, самообманщик и трус! Нет, больше не может жизнь длиться!..»

***

          …Последний снеговик отчаянно боролся с наступившей недавно весной. С солнцем и его жгучими губительными лучами. Таял, менялся в лице, но за ночь восстанавливался и снова начинал бой с прежними силами. Вот только он давно хотел жить и мечтал умереть. Ночь была ещё холодна и этим она напомнила ту, зимнюю, которая бережно обнимала своими чёрными пальцами, касалась ими и напоминала ему снежную девочку, заставляла стонать от воспоминаний и боли, а боль заставляла бороться снова.
          Последний снеговик видел, как растаяло ледяное поле. Как умерли все, кого знал он. И видел, как начинают прорастать под ногами цветы. Они были такими маленькими, нежными и красивыми и так напоминали кого-то! Он знал, кого. Невинную и молодую любовь. И он был рад встрече с ней даже в таком новом образе, ведь знал точно, что это была бесспорно Она.

          ...Последний снеговик покачнулся и упал лицом вниз. Тоненькие кривые ручки были расставлены в разные стороны, как когда-то в его далёкие годы юности, когда он ложился на снег и радовался его прохладе. Теперь же он радовался любви и сей встрече. Начавшаяся недавно весна коснулась замёрзшего тела и принесла долгожданное «горячее» счастье. Она растопила его и превратила в воду, которая со всей надлежащей любовью отдала себя юным подснежникам… и это были первые цветы любви, рождённые от тепла и от холода...
          Умирая, он знал, что теперь они будут вместе!


Балаклава, декабрь 2018