Климушка. 46 глава

     Вера Ильинична и Варвара ждали, когда выйдет врач, который велел сделать Георгию кардиограмму и сам осматривал его. Он вышел в коридор и подошёл к ним.
     - Ну что, кардиограмма показала, что инфаркта нет, просто давление подскочило и ему стало плохо. Но дней на десять, он останется в больнице и пройдёт курс лечения. Калий с  магнием прокапаем, витамины, никотинку для укрепления организма, ну и рибоксин можно назначить. Так что, для волнения причин нет, - сказал мужчина лет пятидесяти, полноватый, с круглым лицом и добрыми, улыбающимися глазами.
     - Слава Богу. Спасибо, доктор. А увидеть его можно? - спросила Вера Ильинична.
     - А зачем? Сейчас он спит, не нужно его беспокоить, - ответил врач и ушёл по коридору, к своему кабинету.
     - Скоро утро, посидим тут до шести часов и домой поедем, - сказала Вера Ильинична, обращаясь к Варваре.
     Женщины расслабились и успокоились. Сев на диван, они молчали. Говорить не хотелось, ведь разговор бы перешёл на Клима, ни Вера Ильинична, ни тем более Варвара, о нём говорить не хотели. Для Веры Ильиничны эта тема была болезненной, а Варвара понимала, что не имеет права говорить о нём, тем более, что ничего хорошего она сказать не могла. Посидев часа два, они вышли на улицу, первые автобусы вышли в рейс.
     Константин Алексеевич, Пётр Васильевич и Марфа Ивановна почти не спали, сон не шёл. Когда Вера Ильинична с Варварой зашли домой, к ним первым вышел Константин Алексеевич.
     - Ну что? Как Жора? - с нетерпением спросил он.
     - Всё хорошо, не волнуйся. Инфаркт не подтвердился, но его оставили на лечение, - устало ответила Вера Ильинична.
     - Настя спит? Она не просыпалась? - спросила Варвара мать.
     - Не просыпалась, спит, как ангелочек, - успокоила дочь Марфа Ивановна.
     - Вам бы поспать пару часов. Устали, - сказал Константин Алексеевич.
     - Ты прав, еле на ногах стоим, - ответила Вера Ильинична и прошла в свою спальню.
     Варвара тоже ушла и легла рядом с дочерью. Часов в девять, позвонили в дверь, разбудив женщин. Константин Алексеевич, открыв дверь, увидел на пороге двух мужчин в милицейской форме.
     - Доброе утро. Здесь проживает Устинов Георгий Константинович? - спросил один из них, тот, что был постарше.
     - Да... а что случилось? - взволнованно спросил Константин Алексеевич.
     - Может можно пройти? Вы позволите? - спросил мужчина.
     - Да, проходите. А что случилось? - опять спросил Константин Алексеевич, провожая мужчин на кухню.
     Вышла Вера Ильинична и испуганно посмотрела на ранних визитёров.
     - Костя, в чём дело? - спросила она.
     - Я не знаю, но надеюсь, нам сейчас объяснят. Садитесь, - пригласил Константин Алексеевич мужчин.
     - Дело в том, что на железнодорожных путях найден труп женщины. Предположительно, это бывшая жена вашего сына. Вам нужно поехать на опознание, - сказал один из милиционеров, показывая фотографию с места проишествия, на которой было лишь видно, что лежит изуродованное тело женщины, лицом вниз.
     Увидев фотографию, Вера Ильинична побледнела и зажала рот, чтобы не вскрикнуть.
     - Может это не она? - произнёс Константин Алексеевич, тяжело опускаясь на стул.
     - Может и не она. А где Георгий Константинович? Ему надо проехать с нами в морг, куда доставили тело, для опознания погибшей, - спросил мужчина.
     - Он в больнице, поехать с вами он не сможет. Мы с мужем поедем. Одевайся, Костя. День нехорошо начинается... - сказала Вера Ильинична, вставая.
     Одевшись, Константин Алексеевич и Вера Ильинична спустились вместе с мужчинами из милиции вниз, где стоял милицейский УАЗик, на нем они и доехали до морга. От волнения, Вера Ильинична еле держалась на ногах. И когда её с мужем провели в холодное помещение с мраморными плитами, где лежали тела, накрытые простынями, она схватила Константина Алексеевича за руку.
     - Господи... помоги. Костя, я сейчас сознание потеряю. Какой тут запах, - произнесла она.
     - Держись, Верочка. Только бы это была не Нина. Что мы скажем её родителям? - ответил Константин Алексеевич.
     Патологоанатом подошёл к одной из плит и отбросил простыню, открыв лицо покойной, до плеч. Вера Ильинична, не удержавшись, вскрикнула и уткнувшись в плечо мужа, заплакала.
     - Это она, - кивнув головой, с каменным лицом, тихо произнёс Константин Алексеевич.
     - Какая ужасная смерть... бедная женщина, - произнесла Вера Ильинична.
     - У неё есть родственники? Надо им сообщить. Просто нам стало известно, что она находилась в психиатрической клинике и в ночь на первое января, ей  каким-то образом удалось оттуда сбежать. Видимо, персонал праздновал Новый год, вот она этим и воспользовалась. Только как она оказалась на железнодорожных путях, пока не ясно. Женщина попала под маневровый состав, который отцеплял вагон и возвращался на свободный путь. Есть очевидец, путеец, который видел, как это случилось. Главное, что её никто не толкал и в смерти женщины никто не виновен. Как он рассказал, женщина была не в себе, он кричал ей, чтобы она отошла, только женщина его не услышала. Маневровый сигналил, но увидел её слишком поздно и не успел остановить тепловоз. Всё, вы можете идти, если точно уверены, что это ваша бывшая невестка, - говорил капитан милиции, который вёл это дело.
     - Мы сообщим её родителям, сегодня же пошлём им телеграмму, - выходя из помещения, сказал Константин Алексеевич.
     - Добро. Как только приедут, пусть зайдут во второе отделение милиции и спросят меня. Я капитан милиции Козлов Иван Дмитриевич, - провожая Константина Алексеевича и Веру Ильиничну до выхода, сказал капитан.
     Домой возвращались молча, говорить не было сил. Вера Ильинична плакать перестала, со вчерашнего дня, она была просто вымотана. По дороге, они зашли на почту и отправили телеграмму родителям Нины, так и написав, что она погибла и им следует приехать в Москву.
     - Ну что? Это ведь не она? - с нетерпением спросила Варвара, когда они зашли в квартиру.
     - Ах, если бы... бедная женщина! Какой у неё нелепый конец, - качая головой, ответила Вера Ильинична.
     Варвара побледнела.
     - Кошмар какой, - растерянно произнесла она.
     Константин Алексеевич хотел закрыть дверь, но вошёл Клим.
     - Ба? Ты чего такая? Плакала, что ли? - как ни в чём ни бывало, спросил он.
     Вера Ильинична осуждающе посмотрела на него.
     - Где же тебя носит, Климушка? Столько всего произошло, - воскликнула Вера Ильинична.
     - У Юрки был, а что произошло-то? - спросил Клим.
     - Вчера, после твоего ухода, папе стало плохо. Он сейчас в больнице, - ответила женщина.
     - Как в больнице? С сердцем плохо? - встревоженно спросил Клим.
     - А ты как думал? После того, что ты ему наговорил? - строго спросила Вера Ильинична.
     - Опять я во всём виноват. А он что мне наговорил, ба? - воскликнул Клим, проходя на кухню.
     - Ладно, угомонись. Папе лучше, слава Богу. Тут такое случилось! Как сказать, не знаю, - произнесла Вера Ильинична, сев на стул.
     - Что ещё? Потоп? - сердито спросил Клим.
     - Нина умерла, - внимательно посмотрев на внука, сказала Вера Ильинична.
     Клим, который стоял, так и плюхнулся на стул.
     - В смысле, умерла? Почему? Как? Она же вроде, была здоровой... ну, в смысле, не болела, если не считать голову, - повертев пальцем у виска, сказал Клим.
     - Под поезд попала. Мы только что из морга. Мы с дедом зашли на почту и отправили телеграмму её родителям. Бедные... как же они это переживут? - сказала Вера Ильинична.
     - Ничего себе! Во дела! А впрочем, этого и следовало ожидать. Она и должна была так кончить, - хладнокровно сказал Клим.
     Вера Ильинична с удивлением посмотрела на него.
     - Господи, Клим! Откуда в тебе такое равнодушие к людям? Ну что ты за человек такой? Да разве ж так можно? Нина - больной человек, она не ведала, что творит. Её можно только пожалеть, - с грустью проговорила Вера Ильинична.
     - А мне почему-то, её совсем не жалко. Может так даже лучше, чем жить сумасшедшей весь остаток своей жизни, - ответил Клим, уходя в свою комнату.
     Вера Ильинична растерянно смотрела ему в след.
     - Оставь его. Молодой ещё, сам не понимает, что болтает. Я вот что подумал... говорить Георгию о том, что случилось с Ниной, думаю, пока не стоит. Сама понимаешь, ему сейчас нельзя волноваться. Со временем, сам узнает, - сказал Константин Алексеевич.
     - Ты прав, надо Варе сказать, чтобы не взболтнула ненароком, - ответила Вера Ильинична и позвала Варвару.
     - Надо бы к Жоре в больницу сходить. Ты бы ему бульон поставила, дочка. И потом... не стоит ему знать, что случилось с Ниной, поняла? - сказала Вера Ильинична.
     Варвара кивнула головой.
     - Да, поняла. Я сейчас поставлю. Тётя Вера, папа с мамой собрались ехать домой. Я провожу их до остановки и вернусь. Пусть Настя с Вами побудет, - сказала Варвара.
     - Уезжают? А что так? Может завтра бы и поехали, - удивилась Вера Ильинична.
     На кухню вошла Марфа Ивановна.
     - Спасибо, Верочка, поедем мы. Хватит, погостили, пора и честь знать, - услышав слова Веры Ильиничны, сказала женщина.
     - Что ж, если решили, уговаривать не буду. Счастливо вам доехать, выходя вместе с ней в прихожую, сказала Вера Ильинична.
     Пётр Васильевич уже стоял там, одетый и готовый выйти. Он протянул руку Константину Алексеевичу, прощаясь с ним, попрощался с Верой Ильиничной и вместе с женой и дочерью они вышли из квартиры. Варвара, проводив их, вернулась домой. Она вошла на кухню, чтобы поставить варить бульон, но Вера Ильинична уже сама его поставила, пока Варвара провожала родителей.
     - Тётя Вера, я же сказала, что сама поставлю, - сказала Варвара, войдя в комнату, где Вера Ильинична сидела на диване с Настей и что-то ей рассказывала.
     - Ничего, я уже поставила. Насте вот, сказку рассказываю, - ответила Вера Ильинична.
     - Спасибо Вам. Тётя Вера, мы с Настей к себе домой поедем, Георгий так велел. Сказал, что так ему будет спокойнее, - сев рядом, сказала Варвара.
     - Что ж, раз сказал, поезжайте, - ответила Вера Ильинична.
     - В больницу схожу, потом вернусь за вещами, - ответила Варвара.
     Когда бульон был готов, Вера Ильинична сама упаковала банку, завернув в полотенце и положив в сумку. Туда же она положила яблоки и мандарины, творог и хлеб.
     - Я уже не пойду, устала очень. Сходи сама и ничего ему не говори, - сказала Вера Ильинична.
     Взяв сумку, Варвара и Настя вышли из дома. Варвара могла оставить дочь с Верой Ильиничной и сходить к Георгию одна, она бы так и сделала, если бы не вернулся Клим. Ему она доверять не могла.
     Георгий сидел за столом с двумя мужчинами и оживлённо разговаривал.
     - Варенька, пришла? Заходи, дорогая. Это жена моя и дочь, Настенька, - сказал Георгий мужчинам.
     Те поздоровались и сказав, что покурят, вышли из палаты.
     - Как ты, милый? - целуя Георгия в щёку, спросила Варвара.
     - Нормально, только разволновал всех, дома как? - спросил Георгий.
     - Тоже хорошо, мои родители уехали, сама их проводила. Я тебе бульон принесла, ты бы поел, пока горячий, - сказала Варвара.
     - Варенька, собери вещи и поезжай к себе, мне так спокойнее будет. Я выпишусь и тоже перееду, - сказал Георгий.
     - Хорошо, как скажешь, - ответила Варвара.
     - Как мама, папа? - спросил Георгий, не спрашивая про сына.
     - Всё хорошо, не беспокойся, - пряча глаза, ответила Варвара.
     Немного посидев с ним, Варвара поднялась.
     - Пойдём мы, скоро темнеть начнёт. Пошли, Настенька, - сказала Варвара, подавая руку дочери.
     Георгий вышел вместе с ними в коридор.
     - А... как там Клим? - наконец спросил Георгий.
     - Дома он, всё хорошо, - ответила Варвара.
     - Ладно, идите уже, - мрачно ответил Георгий.
     Вернувшись домой, Варвара собрала свои вещи и вещи дочери и зашла в комнату Веры Ильиничны, чтобы попрощаться с ней и с Константином Алексеевичем. Тепло простившись с ними, женщина ушла, держа дочь за руку.
     Через два дня, приехали родители Нины. На них было больно смотреть. Глафира Андреевна постоянно плакала, а на Илью Семёновича, смотреть было ещё больнее. Мужчина, замкнувшись в себе, всё время молчал. Почернев лицом, он тяжело переживал смерть дочери. Константин Алексеевич сам проводил их до отделения милиции, оттуда они поехали в морг. Причитания Глафиры Андреевны, были слышны по всему зданию. Выйдя из морга, где им пообещали выдать тело дочери завтра в полдень, они все вернулись в дом Константина Алексеевича. Вера Ильинична накрыла стол, чтобы помянуть Нину. Весь вечер говорили только о ней. Глафира Андреевна вспоминала детство дочери, юность, но о болезни женщины, не упоминули ни разу. Илья Семёнович весь вечер молчал.
     На следующий день, они уехали в морг, оттуда, оформив надлежащие документы, увезли дочь домой.
     Пролежав в больнице десять дней, Георгий вернулся домой. В этот же день, он собрал свои вещи.
     - Уходишь, значит? Что ж, может так и лучше, - с грустью сказала Вера Ильинична.
     - Прости, мамочка, но не могу я здесь оставаться, - ответил Георгий.
     В комнату вошёл Клим. Посмотрев на вещи отца, он был удивлён.
     - Переезжаешь, значит? А мы, значит, тебе не нужны? - спросил он.
     - Мамочка, я буду к вам заходить. Папа? Берегите себя. Мне пора, Варя ждёт, - не отвечая сыну, сказал Георгий.
     - Пап, ты чего? Я же сын твой, забыл? - воскликнул Клим.
     - Нет у меня больше сына. Ведь я ему не нужен. Впрочем, ему никто не нужен. До свидания, родители, - поднимая сумку с вещами и направляясь к выходу, сказал Георгий.
     Вера Ильинична и Константин Алексеевич не нашлись, что сказать. До боли было неприятно, но они понимали, что Георгий так сказал от отчаяния, устав от выходок Клима.
     Клим за отцом не пошёл, его слова парня озадачили.
     - Ну и пожалуйста! Больно надо. Сына променял на женщину. Жаль, мама этого не видит, - бормотал парень себе под нос, готовый заплакать.
     О том, что Нина погибла, Георгий не знал.