На пути к человеку

Дм. Шибанов


На пути к человеку

Фантастическая повесть














- 1 -

Рапсус стонал, бредил, нервно всхлипывал. Очень долго не мог успокоиться. Метался по неудобной жёсткой постели, кричал что-то невнятное почти во весь голос, сжимал кулаки до боли. И весь пылал, не смотря на прохладу вокруг.
Яя тревожно склонилась над ним:
- Что милый, что стряслось? Проснись! Перебудишь всех!
Рапсус словно бы не слышал, продолжал метаться, снова бормоча что-то совсем непонятное.
- Да проснись же!
Она рывком посадила его. Он, наконец, проснулся, сел, резко оттолкнул её, осмотрелся дикими огромными глазами.
- А-а, это ты…
И со стоном бухнулся на подушку.
Яя пристально посмотрела на него.
- Что стряслось? Опять?
- А? А, наверно. А что, я опять кричал?
- Что на это раз?
- Да так…
- Она?
- Она. Она… И снова что-то объясняла.
- И так же непонятно?
Рапсус кивнул.
- Не хочу её видеть! Не хочу! Чего она лезет ко мне? – он невольно напряг кулаки, - Куда зовёт?
Яя нежно погладила его по голове.
- Рапсус, хорошенький, милый, успокойся. Расслабься, дружочек. Это только сон. Её нет, женщины этой.
Он тяжело вздохнул, с тоской посмотрел в старое морщинистое лицо, столь давно и хорошо знакомое. Сейчас, почти в полной темноте оно едва виднелось, лишь тревожно блестели два серых мутноватых глаза. Но и без света он легко мог вспомнить все морщины и родинки этого лица.
- Есть. Где-то есть. Мне кажется, я её знаю. Где-то видел.
- Где? Среди наших?
- Не… Не… Но видел, точно.
Яя вздохнула.
- Ты работать сможешь?
Рапсус уверенно кивнул – смогу:
- Надеюсь. Шкубдуху хочешь?
Парень моментально скривился:
- Как ты ешь эту гадость?
- А что другое у нас есть? Ладно, как хочешь. Ложись, завтра рано вставать. Если не выйдешь… Сам прекрасно знаешь. Воды дать?
- Всегда рано встаём… - проворчал Рапсус, вталкивая в себя тёплую мерзкую протухшую жидкость, – не помню, чтоб мы спали сколько хотели. И всё время думаем только о работе. Это нормально?
Он полез под куцее тонкое одеяло. В ответ молчание.
- Яя, это нормально, спрашиваю?
Старушка заворочалась на своём месте, пробурчала что-то.
Парень же закрыл глаза, пытаясь уснуть. Вдруг приподнялся на локте:
- Яя, а что такое мама? А? Знаешь? И что такое Алёша, Алексей?
Слева и справа глухо заворочались, что-то злобно пробурчали в полусне.
Старушка снова проворчала что-то типа «не думай слишком много»… И добавила коротко, уже более чётко: «Не знаю». Как отрезала.
Спит уже. Хорошо. Он тоже прилёг, закрыл глаза. Нет, не уснул. Перекатывал мысленно неведомые слова. Мама, Алёша… Звуки знакомые, и М, и А, и Л. Но складываются они в совершенно непонятные, неведомые слова. А вот что значат слова эти, – ещё более неведомо. Поди разберись! Особенно если никто рядом ничего не может подсказать. Уж если Яя не знает, которую от считал одной из самых умных в лагере… Если уж она не знает…
Та женщина ещё много говорила на непонятном языке, но парень только эти слова и запомнил.

Когда их разбудила громкая, противно дребезжащая сирена, темень ещё не рассеялась. Не смотря на ночные страхи, Рапсус вскочил одним из первых, натянул на себя грязные штаны на лямках, тонкую далеко не новую куртку, помчался на построение. Он сильно не выспался, пошатывался на бегу, но усилием воли старался держаться. Слабость никак нельзя показывать начальникам. Иначе лишишься тех маленьких благ, за которые все очень цепляются. Всё-таки не совсем холодный, светлый, чистый дом, горячая вода, комната на десятерых – есть чего потерять. А иначе посадят в холодный мрачный подвал без окон и почти без света, будут меньше кормить. Загнёшься, не успеешь ойкнуть. Сколь уже раз такое было?
Почти две сотни шоруванов выстроились на большой площади, огороженной невысоким забором. Все открыто зевали, поёживались от утреннего холода. Впрочем, и днём не особо потеплеет, усмехнулся про себя Рапсус. И тоже поёжился.
За забором клубилась глубокая серая сизость. Как будто мир обрывается там, за забором, как будто отдался на растерзание этой холодной чуждой серости.
А здесь, по другую сторону забора всё родное, милое, да? – усмехнулся про себя парнишка.
Сильный луч прожектора прошёлся, останавливаясь на каждом, больно скользнув по глазам.
Стоявший справа старик Пэт скривился, проворчал:
- Неужто нельзя дать меньше света! Каждое утро так! Я потом часа два ничего не вижу.
- Боятся, что мы не до конца проснулись, - усмехнулся слева Кост.
Действительно, каждое утро походило одно на другое. Да что утро! Весь день мало чем отличался от другого. Построение, перекличка, беседа, безвкусный завтрак из непонятно чего, работа на болотах. Скудный обед, там же, на болотах. Возвращение, перекличка, ужин (так сказать). Далее следует своё время, которое вроде как можно потратить на всё что угодно. Но народ тратит его в основном на сон. Сильно устают шоруваны за день, очень сильно.
А назавтра – новый подъём, и новый день, такой же как вчерашний, как позавчерашний, как неделю назад…
- Да уж, бодрящий холодок нас совсем не разбудил, - высказалась Яя.
Перед толпой встал невысокий подтянутый молодой человек. Ослепительно-белый костюм, казалось, не только сросся сам, но и в кожу хозяина врос, стал одним целым с существом. Не заметно ни пуговиц, ни молнии, ни чего-то ещё подобного. И да, вот ещё. Вокруг грязь, слякоть, а костюмчик всегда остаётся белым.
Хозяин это, точнее один из хозяев. Надо смотреть на него с самым огромным почтением. Называют себя аапоры. Очень похожи на жителей поселения – голова где надо, руки – ноги тоже где надо. Вот только всех их отличал рыжий цвет волос – у кого ярче, у кого – тусклее. И литая одежда, один фасон на всех. Да ещё, пожалуй, нереально большие глаза, в большинстве своём чёрные, как уголь. От этого аапоры всегда казались весьма удивлёнными.
- Откройте глаза счастью, шоруваны!
Этого аапора они ещё не видели. Новый что ли? Возможно. С местными порядками знаком неплохо. Как обычно, произнёс короткую и весьма зажигательную речь о важности работы, о необходимости максимальной выработки, напомнил, что аапоры делают всё, чтобы шоруванам лучше работалось. А в ответ шоруваны должны показать максимум, на что они способны. Чтобы понравиться аапорам.
- На сегодня дать 50 фераков, - закончил он, - И да поможет вам Великий Якробовут!
- Да поможет всем нам Великий Якробовут! – хором повторила толпа, без особого, впрочем, энтузиазма.
- Да, ещё. Валишаны сегодня не очень шустры. Ленивы. Успевайте.
Рапсус услышал, как позади него кто-то выдохнул:
- Полсотни фераков! Это же… Ошалеть можно!
Коэрика, со вздохом опустил голову Рапсус. Опять недовольна. Вечно тоску нагоняет. И чего её сейчас не устраивает?
Её тут же осадил Пэт:
- Не шуми. 50 так 50, какая разница? Не сделаем что ли?
- Вопросы? – спросил рыжий.
Он уже отвернулся, полагая, что вопросов не будет, но… Вдруг раздалось тихое:
- Можно поменьше?
- Чего?
- Можно поменьше сделать?
Рыжий быстро нашёл в толпе Коэрику, гневно уставился на неё:
- Тебе 50 фераков кажется много? На такую группу?
- Да, много... – уже менее уверенно проговорила она.
- Ты в этом уверена?
- Э-э, я…
- Молчи! – прошептала Яя, дёргая её за рукав, - хватит!!!
- Угу, - неожиданно миролюбиво и тихо проговорил аапор, - можешь сегодня не работать. Отдыхай.
Коэрика вся сжалась, лихорадочно забормотала:
- Нет, я пойду. Я ошиблась. Нет – нет, мне не нужен отдых. Совсем. Простите. Да, да, 50 фераков – это действительно совсем немного!!!
Аапор помолчал, шумно вздохнул, посмотрел куда-то в даль. И отрезал:
- Пойдёшь со мной! Остальные – на поле! Вперёд!
Заскрипели тяжёлые ворота, тяжело и медленно открылись. Шоруваны понуро побрели на поле, через почти твёрдую, непроходимую серость. Их никто не сопровождал, они прекрасно знали и дорогу, и предстоящую работу. И не надеялись на лучшее.

- ***-
Идти недалеко. Полем называлось бескрайнее болото, тянувшееся в невообразимо непостижимую даль. Сплошная вода. Над которой иногда виднелись проплешины-островки, всемозможных размеров и форм, с корявыми чахлыми деревцами. Вид их вызывал одновременно и страх, и жалость.
Тут, в воде, а точнее - в иле, и прятались фераки – большие колючие тёмные, почти чёрные плоды. Их надо нащупывать голыми ногами, босиком прогуливаясь по щиколотку в холодной вонючей воде. А то и глубже, по пояс.
Шоруваны пробовали облегчить себе жизнь, искать по-другому – тыкать в дно палкой, скажем. Но нет. Фераки очень нежные. От небольшого удара сразу же трескаются. К тому ж только босая ступня может чутко уловить плод в толстом жирном иле. Ногам, конечно, приходится не сладко. Исколотые, распухшие, покрытые постоянными незаживающими ранами, они всё время болели, и не только у стариков.
Говорят, фераки – настоящее лакомство для аапоров, деликатес, за который платятся большие деньги. Но если спросить любого жителя посёлка о вкусе ферака, он только загадочно улыбнётся и тут же переведёт разговор на другое. Не выносят шоруваны вкус этого плода, хоть что ты делай!
Бадра встал на берегу, оглянулся. Разулся.
- Ну что, друзья, начнём?
Зашёл в холодную воду, крякнул: 
- А ничего сегодня водичка! Тёпленькая!
Остальные тоже не спеша разулись, разбрелись. Вода привычно забулькала, зачавкала, поползли из глубины вонючие болотные газы.
Постепенно, нехотя, словно бы со скрипом, рассвело. Показались невысокие горы, со всех сторон окаймляющие болотистую плантацию. Рапсус равнодушно скользил глазами по хорошо знакомому пейзажу. Вот там острый пик, самая высокая точка, а рядом, левее – перевал, довольно высоко будет. Но кажется вполне удобным, по нему вполне можно пройти сюда и... и выйти.
В конце концов, их самих как-то же привезли сюда! Кто-то как-то привозит еду и прочие необходимости. Кто-то как-то увозит отсюда фераки эти дурацкие!
Что там, за горами – неизвестно. Хоть ходить туда и не запрещалось, никто из шоруванов к ним и не приближался даже. Почему – Рапсус не ответит. Никто не ответит, даже самые старые и мудрые из них. Ну да, верно, устаём после работы, мёрзнем, потом долго отогреваемся в доме. Да, бесспорно. 
Но порой хозяева устраивают настоящий отдых, не гонят их на болота. Целый долгий день. Редко, но бывает такая радость, случается настоящее счастье. Почему ж и тогда нет желающих прогуляться?
- Чего встал? – резко одёрнул его Бадра, - Кто дело делать будет?
- А? Да, да, - словно бы во сне проговорил Рапсус. – Дело, это да, это конечно. Бадра, слушай… Ты… Ты никогда не задумывался, что там, за горами?
- Ты чё? – тот даже остановился, - оно мне надо? Да нет там ничего. Давно известно. Там жить нельзя.
- А что тебе надо? – усмехнулся Рапсус, но всё же двинулся, - Фераки, и только?
- Ты ещё что-то можешь предложить?
Где-то впереди раздался стон, крик. Вроде бы крик боли, но сразу перешедший в громкий крик радости, как не странно. Даже можно было различить слова «нашла».
- Яя что ли? – спросил Бадра, - похоже, что-то нашла.
- Побежали, - крикнул Рапсус, - может, там ещё что есть.
Со всех сторон к Яе бежали сборщики. Все уже прознали об интересной особенности фераков – кучковаться толпой. Где один плод, там очень даже может найтись второй, третий, десятый.
Довольная Яя едва удерживала в руках сразу четыре небывало огромных ферака, и торжествующе смотрела на бегущих к ней товарищей. Как будто бы помолодела лет на 10 сразу!
- Корзину! Скорее! И не одну. Тут ещё будет! Ищите!
Внезапно бегущие остановились.
- Яя!
- Ну? Сюда скорее, я одна не справлюсь!
- Яя, берегись!
Шоруваны не двигались. Зато задвигалась чёрная вода позади старушки, забурлила огромными пузырями противного гнилостного цвета, запахла отвратительной вонью.
- Прыгай! Ну!
Яя смотрела на остальных, ничего не понимая. Она словно бы не чувствовала пузырей сзади, не ощущала тошнотворного запаха. Будто бы не замечала, как пошла внушительная волна, как невидимый хлыст бьёт по воде всё ближе и ближе к жертве…
Крики не помогали… И бежать некуда…
Стоявший ближе всех Кост среагировал моментально. сбил Яю с ног, с шумным плеском упал вместе с ней в воду. И когда хлыст в очередной раз опустился, мощный удар пришёлся всего лишь по воде. А Яя с Костом откатившись немного, яростно отплёвывались и протирали глаза.
- К острову! – крикнул Рапсус, указывая на ближайший клочок суши.
- А плоды? – испугалась Яя, - Взять!
- Все на остров! – уже зарычал Рапсус, - Ещё валишанов что ли надо?
- Он же говорил, они сегодня ленивы! – не унималась старушка.
Рослый Кост сгрёб её в охапку, потащил к острову. Остальных уговаривать не пришлось. Тем более, что брызги начались снова, к счастью, пока ещё довольно далеко.
Буквально через минуту три десятка шоруванов столпились на небольшом клочке земли, едва выступающем из воды. С волнением и нарастающей тревогой смотрели, как назойливый хлыст неумолимо приближается к их убежищу, ища столь неожиданно исчезнувшую жертву. По-прежнему невидимый. Только несколько искорок, беспорядочно трепыхающихся в воздухе, говорили о его присутствии.
Но скоро они исчезли. Затихли брызги. Даже ветер стих. Настала глубокая тревожная тишина.
Яя повторила шёпотом:
- Он же говорил, что они…
- Значит ошибся, - грубо оборвал её кто-то, – Все ошибаются…
Пэт горестно вздохнул:
- Эх, пустыми придём. Скоро стемнеет…
- Пошли! – уверенно сказал Рапсус, - Хоть пустые, но дома.
И первым зашагал к большой земле.
- Накажут, ох, накажут! – охнул Пэт, но всё-таки пошёл тоже.
За ними потянулись остальные.
- Да, мне тоже как-то не особо хочется оставаться тут ночью, - усмехнулся доселе молчавший Бок.

- ***-
На обратном пути неожиданно нашлась дюжина фераков. Змеи или кто-либо ещё не помешали собрать их. Невидимые хлысты носились где-то в другом месте.
На всём огромном водном зеркале, обычно кишащем всякой живностью, сейчас не наблюдалось никого кроме шоруванов.
Так что домой сборщики вернулись вовремя и не с пустыми руками.

- ***-
Фераки принял тот, кто утром провожал их на поле. Или не тот? Не понять. Все они, которые рыжие, все невероятно похожи друг на друга. Перепутать их не так уж и сложно, если особо не всматриваться.
Как обычно, сборщики собрались на большом плацу, ожидая итогов дня. Кого из них накажут, а кого… кто знает, может даже и похвалят. Бывает и такое, нечасто, но бывает.
- Пятнадцать? – пробурчал тот, - Пятнадцать. А сколько надо? Пятьдесят. Или не так?
Сборщики молчали.
- Не так? А?
- А больше просто не смогли мы! – резко выкрикнул Рапсус, смотря прямо в глаза аапору.
- Как это?
- Не смогли и всё! Вот что хочешь с нами делай!
Аапор молча занёс большой кулак над мелким парнем. Все как один вскрикнули, кинулись к ним.
Но рыжий решительно отодвинул их властным жестом руки. Толпа покорно отхлынула.
К его удивлению, хилый невзрачный шоруван не испугался. Не стал отклоняться от удара. По-прежнему смотрел на него, даже более нагло.
- Бей! – просто сказал он, - Смелей бей!
- Я просто убью тебя!
- Давай, - пожал плечами шоруван, - только если убьёшь меня, кто будет вам собирать эти дурацкие плоды?
- Одним больше, одним меньше – какая разница!
- Может быть. Но зато я освобожусь, отдохну.
- Рапсус, что ты такое говоришь? – выкрикнула Чоха. Быстро огляделась испуганными глазами, кинулась к нему.
Она-то что тут делает? И где вообще весь день пропадала?
Чоха рванула к рыжему:
- Послушай, не надо сердиться. Пожалуйста! У нас был большой и трудный день. И у него тоже. Он очень устал.
Аапор только досадливо отмахнулся от неё. «Подумаешь, устал». И продолжил наседать на Рапсуса. Но кулак опустил.
- Не, убивать тебя не буду. Сделаю по-другому. Сделаю так, что ты сам будешь хотеть умереть. Будешь просить умереть. Совсем скоро.
И прозвучало это совсем просто, без малейшей злобы в голосе.
Рапсус наступал:
- Кто вы такие? Кто мы такие? Почему мы здесь? Почему вы здесь?
Аапор презренно усмехнулся:
- Стану я перед тобой выступать!
- И всё же?
- Забыл что ли? Мы – аапоры, вы – шоруваны. Вы работаете на нас, мы вас кормим, заботимся. Только благодаря нам вы живёте. Всё более чем понятно, даже для недалёких шоруванов.
- Сомневаюсь… - усмехнулся в ответ парень.
- Да ты что! – всегда сдержанный аапор не смог сдержать своего удивления.
- Не всё так просто. Мне вот много непонятно, – не унимался Рапсус.
- И что тебе не понятно?
Рапсус немного подумал, словно бы решая – стоит ли продолжать. Оглянулся. На него смотрели товарищи – кто с осуждением, кто – с сочувствием. Большинство же – с плохо скрываемым удивлением. По домам, мол, надо, отдыхать, а не болтовню разводить. И только большие, невероятно глубокие карие глаза Чохи излучали тревогу. Именно за него, за Рапсуса. Ни за кого другого.
А ведь она красива, - с чего-то подумал парень, - Молода и красива… Даже очень…
И это словно бы предало ему сил в споре. Снова обрушился град вопросов на аапора:
- Почему я ничего не помню, кроме этой жизни? Почему не помню себя маленьким? Почему вы все рыжие, а мы никто не рыжий? Почему…
Рыжий явно начинал закипать. Ещё немного, и он вспыхнет так, что не остановишь.
- Хватит – истошно выкрикнул какой-то женский голос из толпы, - хватит! Хорош вопросы задавать! Домой все!
Рапсус смутился. Остыл. Шумно выдохнул, отвёл глаза от хозяина. Тот же резко отвернулся.
Это послужило своеобразным сигналом. Напряжение спало. Шоруваны зашевелились, шумно повздыхали, стали оглядываться по сторонам. Не сговариваясь, развернулись, пошли через большой двор.
Аапор не возражал. Но не уходил с плаца. Рапсус спиной чувствовал – смотрит рыжий на них, пристально смотрит. И именно на него, на Рапсуса. Словно хочет продолжить разговор. Или… или свести счёты, и никак иначе.
И… Честное слово, парень уже трижды, сотню раз по трижды пожалел о своём выпаде. Совершенно бесцельное дело, пустое и никчёмное. Ни к чему не приведёт. Ему хотелось только одного – упасть на свою койку. И чтоб никто его не трогал. В ближайшие 3 года, хотя бы.

- ***-
Но расслабиться не получилось. В доме напряжение ничуть не спало, наоборот, только усилилось. Взбудораженные шоруваны и не думали отдыхать. Собрались в одной из спален. Все галдели, бурно жестикулировали, шумели, не особенно слушая друг друга.
И дружно накинулись на несчастного паренька.
- Ну скажи, - давил на него Пэт, - чего тебя понесло? Что это было?
Рапсус хмуро молчал.
- Что за истерику ты устроил?
- Правды хочу, - только и выдал парень, - Никакой истерики.
- Какой правды? – это уже Бадра.
- Всё предельно ясно, - вставила Яя.
Рапсус снова замолчал,
- Тебе что, больше всех надо? – выдал Бом.
- Ну.., может быть. Скорее - да.
Зрители тихо застонали.
- Зачем? – просто спросил Пэт.
- Пэт, скажи, тебя ничего не смущает?
Тот среагировал моментально:
- А что меня должно смущать?
- Ничего не смущает? Во всей нашей жизни.
- Что всё-таки меня должно смущать? – не понял тот.
Парень снова помолчал, тяжело вздохнул. Пробормотал: «Понятно».
Медленно осмотрел присутствующих, снова вздохнул. И начал, тихо, осторожно, словно бы разъясняя детям прописные истины:
- Скажи, Пэт, ты помнишь другую жизнь?
- Другую?
- Да, другое что-нибудь. Не болото, не дом этот вонючий?
Пэт оступился.
- А разве есть что-то другое?
В глазах Рапсуса мелькнула искорка торжества.
- Кто-нибудь из вас помнит что-нибудь ещё? – это уже ко всем, - Как он был маленьким? Какое-нибудь другое место? Других шоруванов?
Ему ответила гнетущая тишина. Только Бадра тихо спросил:
- Ты вообще о чём?
Рапсус набрал воздуха для ответа, но… лишь шумно выдохнул.
- Не знаю, - только и нашёл он что сказать.
Бадра усмехнулся:
- А чего тогда шумишь?
Рапсус резко вскочил:
- Всё, разговор закончен. Больше ничего вам не скажу.
- Нет уж, парень, - Пэт остановил его, - договаривай до конца
Но Рапсус развернулся, вышел. Народ не останавливал его. Только Кост зло выкрикнул в спину:
- Чтоб мы больше не слышали ничего подобного! Не мучай нас! И проси на коленях, чтобы мы ничего не сказали им! И чтоб тебя в Комнату встреч не отправили.
- Не дождётесь, - глухо прозвучало в ответ.
- И это… - крикнул Пэт в спину уходящему, - не было ничего. Понял?
Рапсус так же резко обернулся, вернулся ко всем:
- То есть?
- То и есть. Никогда у нас не было иной жизни. Запомни! И не ищи ничего такого. Ясно?
- А что тогда Алёша, мама, сынок?
- Ни-че-го! – по слогам отчеканил Пэт, - выброси из головы.
- Случайное сочетание звуков, - подхватила Коэрика.
- Ну – ну! – Рапсус едва заметно усмехнулся.

- ***-
Дальнейшие дни для Рапсуса потекли вполне обыденно. Как всегда, собирал фераки, сеял зёрна похвы, из которых потом сами шоруваны делают противную вязкую шкубдуху. А что делать прикажите? Приходится её есть за неимением другого. Делал что-то ещё, чисто автоматически, не особенно понимая, чем занимается, совершенно не задумываясь ни о чём.
Единственное что крепко засело в мозгу – разговор с аапором в той самой комнате, в Комнате встреч. Да, его всё-таки потащили туда, совершенно неожиданно для него. Тогда он на целый день выпал из реальности, с трудом пришёл в себя. И… ничего не вспомнил о разговоре. Всплывали лишь какие-то неясные шумы, отголоски. Помнилось только, как рыжий что-то говорил, настойчиво объяснял, нависая над ним. А что говорил, что объяснял – вот это молодой человек как назло напрочь забыл. Звуки, медленные и тягучие, шли как через толстый слой воды.
Сколько раз Рапсус плохо скрываемой гордостью говорил, что легко сможет запомнить происходящее там. Никто не может, а он сможет. Даже хотел поспорить с Бадрой. Мол, это будет совсем не трудно. Другие входят туда запуганные, от страха ничего не соображают, а он-то совсем не такой. Ничего не боится. С улыбкой переступит порог страшной комнаты.
А вот не запомнил.
Кстати, небольшой вопросик. Собственно, что такое «молодой человек»? И какое отношение этот «молодой человек» имеет к нему, к Рапсусу? Насколько помнится, ничего подобного аапоры и шоруваны не говорили никогда.
Впрочем, мысль эта так же быстренько убежала из головы, как и прибежала. Да и некогда особенно раздумывать Рапсусу. Задача куда важнее встала перед ним. Похву надо сеять, как можно скорее, и как можно больше. Иначе потом…
Иначе потом будет худо.
И другая мысль спешно промчалась перед ним: надо решиться! И всё, не более. Всего пара слов. Надо решиться, наконец. Ждать уже нельзя. А то вся подготовка полетит в столь хорошо знакомое болото.
Уже давно Рапсус в глубокой тайне от всех, даже от самых близких шоруванов, готовился… может быть, к самому главному своему делу. К путешествию, которое должно прояснить многое, а может даже – всё. И, похоже, аапоры начинают уже что-то подозревать… Надо поторопиться.
Похва, кстати, это вам не фераки, с ней работать – одно удовольствие. Как-никак твёрдая почва под ногами, не зыбкое болото. Можно хотя бы ноги обмотать плотной тканью, не так сильно болят. Колючки, конечно, найдутся и там, в земле, но их хотя бы видно. Какой-то шибко вредный и весьма быстро растущий колючий кустарник постоянно забивает похву, не даёт ей расти. С ним и велась непрерывная борьба.
Но колючки - это ещё полбеды. Куда неприятнее их жители. Прячутся там маленькие кусучие шестиногие твари, такие быстрые, что никак не позволяют себя рассмотреть.
Только вот сегодня Рапсус не обращал ни них ни малейшего внимания. Он ни на что не обращал внимания. Только остервенело работал и работал, вгрызался лопатой в жёсткую неподатливую землю так, что Пэт не выдержал и прикрикнул:
- Остановись! Хорош!
Но тот словно бы и не слышал.
- Да отберите у него кто-нибудь лопату!
К Рапсусу немедленно подбежала Чоха, вырвала у него инструмент.
- Всё, всё! Довольно! На сегодня отбой!
Тот стеклянными глазами смотрел на свои пустые руки, молча вертел ими туда – сюда. По-бычьи грозно уставился на девушку:
- Верни!
- Не сейчас! – тут же парировала она.
- Сейчас! Мне надо!
- Надо. Правда надо. Отдохнуть надо… Вот что тебе надо…
- Мне надо!
И надвинулся на неё. Сжал кулаки.
Пришлось спасать девушку. Четверо крепких шоруванов быстро связали Рапсуса, положили под чахлым деревцом.
- Отдыхай!
Тот давай шуметь, вырываться, пытался развязаться, но постепенно затих. Верёвки держали крепко. Силы быстро покинули его.
И не видел парень, с каким сочувствием смотрела на него Чоха, да и Пэт, всегда суровый Пэт тоже посматривал в его сторону как-то чуть помягче.

- ***-
Он очнулся сразу и полностью. И как раз вовремя. Вечерело. Команда уже собиралась назад.
Рапсус прислушался к себе. Странно, но ничего не болело. И утром не болело, и сейчас. Вспомнилось сразу, как стонала Коэрика, всю ночь и почти весь следующий день после той самой комнаты, какими по-настоящему страшными, стеклянными, ничего не видящими глазами смотрела на мир. И не узнавала окружающих.
Видать, несладко девчонке пришлось.
А вот он же лежит в полном порядке.
Лежит и наблюдает небывалую картинку. Как обычно, их окружали неприступные горы. Тут даже более неприступные, чем на поле фераков – куда круче и выше пики, куда более непреодолимые подъёмы, более мощная и грозная снежная шапка на вершине.
Вот только… С того места, где он лежал, очень хорошо просматривался проход у основания горы. Прямой овраг упирается в проём, через который постоянно шныряли непонятные и странные существа, ничем не напоминающие их, шоруванов. Рыже-серые создания с пальцами на сгибах крыльев, со сморщенной физиономией, неустанно взлетали или садились у входа в тоннель. Некоторые умудрялись с ходу влетать в черноту проёма. Ещё и непонятные механизмы виднелись – то шар, то куб, то какие-то вообще немыслимые конструкции переливаются одна в другую.
Ничего не болит – это, пожалуй, он поторопился. Если честно, больно всё-таки было. Болели укусы. Скорей всего, эти противные шестиноги постарались.
Так и есть. Хитро и медленно изогнувшись, парень наконец-то увидел их. Штук 10 тварей, трепеща прозрачными крылышками и выпучив огромные фасеточные глаза на свою жертву, облепили его. Кроваво-красные полупрозрачные брюшки и слишком большие для такого тела мощные челюсти тоже непрестанно двигались. Челюсти без приглашения вгрызались в многострадальное тело.
Рапсус не удержался, вскрикнул.
Его услышали, подбежали. Быстренько скинули этих тварей. Посадили парня.
- Ты как?
- Нормально.
Подбежавший первым Виран вытаращил глаза:
- Нормально? Правда?
- А что?
- Не может быть!
- Почему? – усмехнулся Рапсус и даже попытался встать.
- Тихо, тихо! – это уже Кост забеспокоился, - не торопись! Не спеши вставать.
Теперь настала очередь Рапсуса вытаращить глаза:
- Вы чего, ребята?
- После Комнаты встреч так быстро в норму не приходят.
- Да я вполне здоров, вы чего? Могу треснуть разок кого-нибудь, чтоб поверили!
Своё слово вставила и Яя:
- Или ты не был в той комнате? Где ж тогда ты был? С рыженькой какой-нибудь гулял?
- Да я…
- Ладно, ладно, смеюсь я.
- Ха - ха! – хмыкнул Кост. – Нашла время! Пошли! Некогда.
Резко вскочивший Рапсус снова посмотрел на гору. С высоты его роста загадочный вход, непонятные существа, конструкции, исчезли. Будто бы и не было их вовсе.
Померещилось ему, что ли?



- 2 -
Ранее утро. До боли знакомое, осточертевшее утро. До боли знакомые ворота тяжело и противно заскрипели, медленно открылись. Из их непомерной пасти медленно вывалился народ. Вместе со всеми показались трое. Вместе со всеми пошли. На них старались не смотреть, но всё равно то один, то другой бросали тревожные взгляды на эту троицу.
Так и добрались до поля фераков, почти не разговаривая. Зашли в воду. Все зашли, и та троица – тоже.
Старушка кинулась к одному из них, чуть не упала в воду, но удержалась, удивлённо зашептала (хотя кто чужой её тут услышит):
- Передумал? Не пойдёшь? И правильно! Нечего там делать! Сили на месте.
- Почему же? - усмехнулся тот, - Пойдём.
- Нечего! – упорно повторила она по слогам, - Нечего там делать!
- Есть чего там делать! – в тон ей отозвался парень, и вдруг приобнял её, приблизил к себе, - Яя! Милая добрая Яя! Всё будет хорошо, вот увидишь! Мы вернёмся!
Что-то тёплое и приятное неожиданно пронзило его. Он вдруг увидел, что старушка – вовсе не старушка. Нет, она довольно молода. Тяжёлая жизнь, волнения наложили на неё свою печать, раскрасили лицо совсем ненужными морщинами.
- Может, со мной?
Яя тут же грубовато оттолкнула его:
- Ещё чего? Всё! Решил, так уходи! Ладно бы один пошёл не знамо куда. Девку-то куда потащил! И пацана!
Рапсус (а кто же иначе) только усмехнулся в ответ:
- Это что за слова новые? Откуда? Я лично такого ещё не слышал!
- Поговори мне! Ещё не такое услышишь!
Бом коротко спросил, правда ли Рапсус уходит. И почему он никого не предупредил.
- А ты думал, я шучу? – парировал тот, - С нами пойдёшь?
Бом отошёл с таким видом, что парень понял – никуда он не пойдёт.

- ***-
Вечером трое добравшись до какого-то ничем не выделяющегося островка, Рапсус немедленно стал копаться в корнях неприметного чахлого дерева.
- Чего ты? - не поняла Чоха.
Но парень только сосредоточенно пыхтел, время от времени ворча «Где оно? Сейчас стемнеет. Неужто потерялось»! Чоха и Бадра недоумённо переглядывались друг с другом: чего это с ним?
- Во! – Рапсус с трудом вытащил на свет огромный грязный ящик, чего зрители никак не ожидали.
- Что это? – в один голос спросили они.
- Это наша защита и спасение. Хотя бы на первое время.
В ящике оказались с десяток штанов с куртками, грубых, но без дырок; еда – сушёные фераки, перетёртая похва, и ещё что-то непонятное, но, по-видимому, съестное; грязные железяки – топор, лопата, металлические пруты. А самое главное – ироши – редкостная вещь. Дырявые, сношенные, но зато с прочной, не испорченной подошвой. Этого оказалось достаточно, чтобы Чоха завизжала от восторга.
Бадра же только и спросил:
- Откуда это?
- Находил, – просто ответил Рапсус, - то в болоте, то ещё где-нибудь. А ироши просто позаимствовал у наших аапоров любимых. Долго собирал.
- Чего-то я ничего такого не находил в болотах, - съехидничал Бадра.
- А ты каждый бугорок на дне ощупываешь руками?
- А зачем? Оно мне надо лишний раз руки пачкать! Только круглые, да размера нужного. Ну, для фераков, понял, да?
- Понял, - усмехнулся Рапсус, - Всё же не помешает смотреть чуть дальше фераков.
Бадра моментально вспыхнул:
- Ты ещё поучи меня!
В ответ Рапсус только криво усмехнулся, чем ещё больше разозлил собеседника.
- Чё ты смеёшься! Я чё, смешной такой? По правде?
- Ребята! – Чоха резко встала между спорщиками, - ребята! Не будем ругаться! У нас есть возможность убежать. Рапсус хорошо подготовился. Так давайте же убежим! И не будем ругаться.
- Куда бежать-то? – выдохнул Бадра, оглядывая унылый ровный пейзаж, темнеющий на глазах. – Всё везде одно и тоже.
- Я бежать не хотел, - вдруг выдал Рапсус.
- Ты? Бежать?? Не хотел???
У Бадры моментально пропали депрессивные нотки в речах.
- Я вернусь. Это только разведка.
Парень с девчонкой снова переглянулись. Они-то думали, что лимит удивления на сегодня кончился.
Оказывается, нет. Оказывается, этот худой бледный шоруван, едва держащийся на ногах, преподнесёт ещё не один сюрприз.
- Я вернусь, - повторил он.
- Зачем?
- Сейчас мы просто идём искать.
- Чего искать?
- Чужое.
- Чужое??? Ты чего?
В полной темноте, подсвеченный лишь немногочисленными блуждающими бледно-жёлтыми огоньками, послышался возбуждённый захлёбывающийся шёпот:
- Я всё больше убеждаюсь, что мы не те кто есть на самом деле. С нами что-то сделали. Что-то непонятное и страшное. Почему? Всё просто. Мы никто, слышите, никто не помним прежней жизни. Никто не помнит себя маленьким. Нормально? То, чем нас кормят, совершенно не подходит к нашим желудкам. Меня всякий раз просто выворачивает от похвы, я только силой воли удерживаю её внутри. Значит, когда-то мы ели совсем другое. Возможно? Вполне. И ещё… У нас не появляются маленькие. Мы трое – самые маленькие в лагере. Это нормально?
- Ну, может, не дано нам это, - протянул Бадра, - Не для этого мы сделаны…
- А для чего? Для бараков? Для похвы? И только?
- Только из-за постоянной заботы аапоров мы живы, - напомнила Чоха.
- И ты этому веришь?
Хорошо, в темноте не видно, как Рапсус скривился в злобной усмешке.
- Во всяком случае, мы правда живы, - продолжала обороняться девушка.
- Поверь мне, аапоры тут не при чём. Да, живы мы. Но нас становится всё меньше. Мы умираем. И никого взамен не будет.
- Аапоры каждый день дают нам еду, воду. Каждый! Что это, если не забота? - тихо спросила Чоха.
- Да – да! Уж во всяком случае, это реальнее будет, чем твои домыслы, - подхватил её Бадра.
- Не хотите – не надо. Сам справлюсь. Рассветёт - можете спокойно возвращаться в лагерь.
Ещё не сделали ни шагу, а попутчики уже начали раздражать Рапсуса. Он уже не раз пожалел, что взял их, что открыл им самые сокровенные свои мысли. Что-то нас ждёт впереди?
- Шагайте назад, - повторил он, в полусне, - Один пойду. Проще будет.
… Если они что ответили, то он не услышал. Глухая угольно-чёрная ночь бесцеремонно забрала ответ.


- ***-
Рапсус вскрикнул, вскочил, непонимающе замахал головой. Бр-р! Холодно всё-таки! Холодно и мокро. Что случилось? Все окна ночью выбили в доме? Или одеяла своровали, пока все они спали?
- Яя! Пэт! Кто у меня одеяло свиснул? Вы? Э! Чего молчите?
Снова замотал головой и… Окончательно проснулся.
На том самом острове.
Вокруг царила вязкая серая мгла, поглотившая весь остальной мир. Кроме ближайших деревцов, спящих в обнимку Бадры с Чохой, и… И непонятной фигуры, тихо стоявшей почти рядом с Рапсусом. Тот даже попятился назад от неожиданности, оступился, упал. От ужаса крепко зажмурился.
Ничего. Ровным счётом ничего.
Рапсус медленно открыл глаза.
Фигура не шевелилась. Большой, много выше Рапсуса, некто пристально смотрел на него, хотя глаз у того молодой шоруван не заметил.
- Ты… кто?
Молчание.
- Ты… Зачем?
Снова молчание.
- Ты… меня …убьёшь?
Некто так же молча развернулся, скрылся в тумане.
Рапсус перевёл дух, осмотрелся. Взгляд почему-то снова упал на эту парочку. Ну чего они обнимаются? Мне это весьма не нравится.
- Подъём!
Рапсус решил не обращать внимания на виденное.
- Встаём, шоруваны! Встаём!
Те медленно зашевелились, с трудом поднялись, долго зевали. Рапсус с усмешкой глядел на товарищей.
- Медленно, медленно! Быстрее надо!
Бадра наконец смог вымолвить:
- Не шуми!
- Не шуметь? Да если бы не я, вас давно бы сожрали! Спите как… (нужного сравнения не нашлось) как они самые! Всё, уходим!
Чоха спросила бесцветным голосом, куда уходим.
На что Рапсус резко ответил, что он лично знает, куда, а кое-кто, если тому не нравится, может повернуть домой. Он, Рапсус, никого не держит. Тем более, что скоро придут остальные, весь день работают недалеко. Спокойно можно присоединиться и всю жизнь искать фераки дурацкие.
Сам не ожидал от себя такой жёсткости, явно тут неуместной. Ребята и так напуганы, а он только подливает масла в огонь.
Но кто-то другой резонно ответил – а как иначе? Иначе нельзя. Иначе погибнем, и всё будет напрасно.
- Ну так что? Вы со мной, или как?
- С тобой!
Парень чуть заметно улыбнулся. Где-то в глубине души он со страхом думал – а что, если они откажутся, если ему придётся шагать одному. Не хотелось бы.

- ***-
Первые несколько километров дались легко. Шли уверенно, упруго и бодро, всего-то по щиколотку в воде. Как фераки собираешь. Даже лучше. То, что Рапсус надел всем на ноги, позволяло идти свободно и быстро. И к тому ж не надо останавливаться, колупаться в грязи в поисках колючих шаров.
Вот только туман сгущался, становился всё более плотным и неуютным. Но это ничего. Рапсус, похоже, чётко знал направление, двигался легко и уверенно.
Если оно так дальше пойдёт, будет просто замечательно, подумалось командиру. Лёгкая прогулочка, и только.
И тут же резко остановился.
Ногам вдруг стало мокро. Сначала левой, потом – правой. Будто бы ироши куда-то исчезли в один момент.
И, кажется, что-то похожее происходило и у спутников – Чоха начала беспокойно осматриваться, излишне топать ногами, явно к чему-то прислушиваясь.
Решительно вытащила ногу из ила, взглянула на неё и удивлённо вскрикнула:
- А где ироши?
Действительно, вместо сапог болталось и истекало грязной водой что-то непонятно-бесформенное. На второй ноге, которая пока ещё в воде, девушка не сомневалась, будет то же самое.
- Где ироши? – повторила она, глядя в глаза Рапсусу, - Что ты мне дал?
А я откуда знаю, буркнул он про себя, вслух же ответил:
- У меня тоже самое.
- Вот спасибо, мне полегчало!
- А у меня – нет, - отозвался весьма довольный Бадра, - всё на месте!
- Ну и радуйся! – буркнула Чоха и направилась к ближайшему островку.
Остальные – за ней. И с интересом наблюдали, как девушка роется в своём мешке, потом – в мешках парней.
- Вот не надо бы! – запротестовал Рапсус, видя, что именно она вытащила на свет.
- А хочу! Просто хочу, и всё!
- Они снова размокнут, и ты снова будешь босиком.
- Плевать! Мне понравилось!
Рапсус только опустил голову. Вот тебе и послушание! Сам-то он не собирался переобуваться, сразу понял, что ироши не выносят воды. С первого раза.
Чоха уже напялила новые ироши, выбрав самые прочные, которые были явно ей велики. Но она просто не заметила этого.
- И что, ты в этом пойдёшь? – усмехнулся Рапсус, - Правда?
- Вполне, - ответила довольная Чоха, топая и осматривая ироши.
- Чоха, - серьёзно сказал Рапсус, - Я сейчас ваш главный, это понятно?
Та перестала топать, пристально осмотрела его с ног до головы.
- Ну и?
- А главного должны все слушаться, что бы он не говорил. Это понятно?
-Ну и? – снова повторила она.
- Немедленно снимай ироши, верни их в мой рюкзак.
- Ну вот ещё!
- Чоха!
- Я уже знаешь сколько лет Чоха?
- Интересно, сколько? – вдруг вмешался Бадра, - Сколько?
Чоха смутилась.
- Не… не знаю… Я вообще не поняла, о чём речь? И с чего вдруг спросила…
- Бадра, где ты был? – накинулся на него Рапсус.
- Отошёл ненадолго.
- Зачем? Хочешь, чтобы тебя сожрали?
- Кто тут жрать будет? Тишина да покой. Аж жутко как-то.
- Найдутся желающие. Особенно на суше. Пошли.
Чоха вздохнула. Снова бродить по холодной воде, с мокрыми ногами. Так долго продолжаться не может.
- Зачем пошли? – усмехнулся Барда, - можно плыть.
- Плыть?
Опять новое слово, подумал Рапсус. Никогда не слышал, но прекрасно понял, что оно означает.
- Плыть? – повторил он, - Это как?
- Вот! - гордый Бадра бросил в воду кусок дерева, - Оно держится на воде. И если связать их много-много, они выдержат и нас.
- Не получится, - нахмурился Рапсус.
А сам сжал кулаки от обиды. Почему не он придумал такую простую штуку?
Бадра заверил – очень даже получится. Начал собирать валяющиеся брёвна. Чоха тут же стала помогать ему.
- Мало, очень мало, - вздыхал Бадра, глядя на добычу.
- Я стараюсь, но ничего уже нет!
Действительно, валёжник в округе быстро закончился. К тому ж, маленький и корявый, он явно не подходил для нормального плота.
Рапсус, наблюдая за ними, задумчиво вертел в руках ржавый железный топор без топорища – из находок. Тяжёлая непонятная штука казалась совершенно бесполезной. Тюкнул зачем-то по лежащему стволу, и с удивлением заметил след на дереве. Тюкнул сильнее – след стал больше, глубже.
Он быстро понял. Тут же срубил пару высоких и тоненьких корявых деревьев. А когда догадался сделать топорище, деревья для плота появились тут же, сколько надо, и даже больше.
- Вот так! – новоиспечённый лесоруб хвастливо оглядел присутствующих.
Бадра не мог выразить словами своё удивление, только молча вертел топор.
- А что он ещё может? – наконец спросил он.
- Он? Сам - ничего. К нему голову надо добавить. И руки.
- Ой, ну умный, надо же!
- Я тебя с собой не звал! Шагай назад!
- Далеко!
- Меня не волнует!
Чоха снова тут же ринулась их успокаивать. Вроде бы удалось. Особенно после того, как она напомнила, что деревья как-то надо соединять друг с другом.
Парни озадаченно замолчали. Они и понятия не имели, как же соединять стволы.
Спасли их лианы. Крепкие, длинные лианы оплели тут почти каждое дерево. Хоть и колючие, но это не особенно волновало шоруванов.
Ребята не знали, как именуются эти гибкие стволы, они их впервые видели. Но использовали вполне правильно. И вскоре плот приличных размеров мирно покачивался на воде.
- Столько всего нового, - выдохнула Чоха, - просто не умещается в голове!
- А то! – не удержался Рапсус, - я вам ещё не такое покажу!



- 3 -
Вышли утром назавтра, эти дела заняли почти целый день. В итоге все просто валились от усталости. Вот и отложили отъезд.
Чоха (да и ребята тоже) с опаской встали на шаткую дощатую поверхность. Спящее болото и его загадочных обитателей разбудил истошный девичий крик:
- Оно не выдержит нас всех!
Выдержало. И ещё как! Ничуть не прогнулось.
- Тише ты, - проворчал Рапсус, - Местных разбудишь.
- Какие местные! – усмехнулась девушка, - Никого ж не видели.
Рапсусу что-то хотел ответить, нопромолчал, только досадливо махнул рукой. Тут вдруг возникла проблема – как плыть. Чем грести, точнее.
Смотрит – его спутники тоже недоумённо осматриваются по сторонам.
Тогдас видом волшебника он достал пару длинных шестов:
- Вот. Должны помочь.
И воткнул палку в берег. Последовал небольшой толчок, от которого все пошатнулись.
Проворчали: предупреждать надо.
Ещё один толчок, и первое в истории планеты судно отправилось в свой первый рейс!
Рапсус снова оттолкнулся, теперь уже от дна, и расслабленно выдохнул в мыслях – получилось. Всё же он не был уверен в своей идее до самого конца, боялся, что не сработает. Но, похоже, сработало.
Чоха долго напряжённо смотрела на парней, в даль, по сторонам. Явно боялась. Но старалась ничем не выдать своего страха. Села посреди плота, поджала ноги под себя.
- Какие ж вы! – только и прошипела она, то ли со злости, то ли со страха.
- Ты чего? – не понял Бадра.
- Не привыкла, - ответил за неё Рапсус, - привыкнет – всё нормально будет.
Непривычная тишина и неподвижность вокруг пугали. Рапсус уж стал думать ненароком, не ошибся ли он. Он ждал чего-то более серьёзного, тяжёлого.
- Рапсус, - тихо позвала Чоха.
Так тихо, что он не сразу услышал. А когда услышал…
Она сидела по-прежднему в центре плота, туго обхватил коленки, невидящим взором глядела куда-то в пустоту, и… плакала. Не стесняясь никого, плакала.
- Рапсус, миленький, давай вернёмся… А? Мне… Мне страшно. Что там? Боюсь! Боюсь! Боюсь!
- Со мною тебе нечего бояться, девчонка, - хрипло выдал Бадра, - Я надёжен, как гора!
- Да ну тебя! – вскрикнула девушка.
А Рапсус нарочито спокойным тоном заметил, что она уже видела и воду, и берега, и деревья, и не раз, ну разве что чуть с другой стороны.
- И ничего не поменялось! – закончил он тихо.
Нет, поменялось. Берега заметно удалились. Кругом, куда хватало глаз, пугающе-свинцово блестела одна вода. Её явно стало больше, и не только в ширь, но и в глубь. Шесты, уже не встречвшие дна, стали совершенно бесполезны. Ход резко замедлился, но зато усилилась качка.
- И что дальше? – спросил Бадра.
- Ты ж надёжен как гора, с тобой нам нечего бояться! – усмехнулся Рапсус, - Думай!
Ответа он не услышал, и не удивился этому. Бадра замолчал, но глазами по-прежнему спрашивал – что делать?
У Рапсуса и тут нашёлся ответ – три лопаты.
- Ты чего копать собрался? – спросила Чоха вяло.
- Двигаться дальше! Взялись все дружно!
- Это как будет? – не понял Бадра, вертя лопату в руках.
Орудуя лопатами как вёслами, ребята хоть немного двинулись. Не сразу пришло понимание, как надо грести, как действовать сообща. Плот дёргался, крутился на месте, но всё же пошёл в направлении, указанном Рапсусом – куда-то туда, к тоненькой линии берега.
- Ого - выдохнул Бадра, - Мы не доберёмся.
- Доберёмся, - заверил командир, - Придётся. Пути назад нет.

- ***-
Откуда-то выскочил ветер, маленький, но настойчивый и упругий, весьма многообещающий. Плот качнуло заметно сильнее. Ребята вздрогнули, с тревогой переглянулись. Случается тут такое иногда – комра называется, очень сильная, холодная, дующая порой несколько дней. И на суше с ней не особо приятно встретиться: валит с ног, засыпает тоннами пыли и грязи, тревожно гудит в голове, так, что череп непременно хочет взорваться, и чем скорее, тем лучше. А что насчёт воды… На воде никто с комрой не встречался.
Все с надеждой смотрели по сторонам. Но кругом вода, вода, и только вода. Лишь по-прежнему вдалеке виднелась заветная полоска, ничуть не приблизившись.
- Навались! – крикнул Рапсус, - Дружно! Раз – два, раз – два!
- Не успеем! – крикнул, задыхаясь Бадра.
- Раз – два! Раз - два!
Но они нисколечко не сдвинулись. Что-то их крепко держало. И не ветер, нет, тот ещё не доставлял особого беспокойства.
Хилый плотик дёрнуло в одну сторону, в другую. В толще воды туда – сюда начала ходить какая-то пугающая тень, явно заинтересовавшаяся судёнышком. Пару раз она даже касалась брёвен, от чего плотик нервно вздрагивал.
- Ой, ой, мамочка, помоги нам, помоги, - лихорадочно шептала Чоха.
Рапсус вздохнул. От неё сейчас явно никакого толку.
Мельком глянул на Бадру, и… Простонал - тот тоже не помощник. Нет, он не плакал, вовсе нет, он просто сидел в полной прострации, глядя в одну точку. Лопата – весло чуть ли не валится в воду. И, похоже – сам Бадра – тоже.
Командир выхватил из ослабевших рук лопату, оттолкнул парня на середину плота, начал грести ещё яростнее.
Тёмная тень под водой, словно бы в ответ, заходила ещё яростнее. Вот уже показалась огромная страшная морда с двумя парами выпученных глаз и круглой пастью, полной мелких острых зубов. Позади нарисовались огромный высокий плавник и не менее огромный хвост с длинным острым шипом, явно ядовитым.
Чоха взвизгнула. Бадра оторопело вскочил.
Тварь начала наползать на плот. Деревяшки тревожно заскрипели, судёнышко опасно накренилось. Глаза твари, казалось, выпучились ещё больше, словно бы она не ожидала увидеть этих весьма непонятных и доселе невиданных существ. Она, не мигая уставилась на них, как бы решая – стоит ли нападать, съедобные ли они, не отравится ли она, попробовав их.
Секундная заминка решила дело. Улучив момент, Рапсус с силой воткнул лопату прямо в огромную нежно-розовую пасть, даже смог с силой повернуть своё орудие.
Существо дёрнулось, забило плавниками, ринулось обратно в глубину, едва не забрав лопату с собой. Парень всё же успел вытащить её, и теперь стоял наготове, ожидая нового нападения.
И дождался.
- Рапсус, сзади!
Рапсус инстинктивно резко пригнулся. Острое жало на кончике хвоста просвистело всего в сантиметре от его уха, едва не содрав кожу.
Короткий глухой звук удара. Непонятные то ли крики, то ли стоны. Плот вздрогнул как-то особенно тяжко.
Оказывается, Бадра мощным ударом лопаты отсёк чудовищу хвост, и теперь соображал – правильно ли он сделал.
А чудище, похоже, совершенно перестало интересоваться плотом. На миг к путешественникам заглянуло хрупкое затишье, даже море (да, пожалуй эту необъятную водную гладь вполне можно назвать морем) успокоилось.
Рапсус коротко поблагодарил Бадру. Тот едва заметно кивнул и отвернулся.
Он весьма удивился своему поступку, явно не ожидая от себя такого. Ведь он… да, он должен признаться хотя б самому себе. Должен рассказать хотя бы Бадре, как он относится к Рапсусу. К этому выскочке, фераку-переростку на ровном месте. Которому всегда достаётся всё. Совершенно неожиданно и совершенно незаконно. Ведь он, Бадра, вполне может встать на место Рапсуса. Вполне мог бы устроить этот поход.
И очень даже может быть, встанет в один прекрасный момент.
Хотя, если честно, ну не нужен он, поход, никому не нужен! Чем дальше, тем больше Бадре не нравится эта затея. Вернуться бы домой, да только… Только далековато они уже от дома.
Словно бы услышав его мысли, Рапсус задумчиво произнёс:
- Теперь нам только один путь… Вперёд…
Команда молча переглянулась, хотела напомнить, что он уже говорил это, но…
Но тут снова что-то появилось неподалёку.Та живность, или не та – непонятно, но вполне жива-здорова, и даже с целым хвостом.
- Э! – не поняли все, - Бадра, ты же вроде как…
- Ну вот так! – обозлился он, беря крепче весло – лопату.
- Берегись! – крикнул Рапсус.
Мог и не говорить. Рыбина снова заходила под ними. С точно такими же намереньями.
- Ну теперь я не промахнусь! – крикнул Бадра.
Но создание вдруг снова потеряло к ним интерес. Даже не погрозило ядовитым хвостом.
Чоха расслабленно заулыбалась – ура, мы победили.
- Всё? – даже обиделся Бадра, - Нечестно! Я хотел…
Не, далеко не всё. Вода вскипела, как-то особенно мощно и зловеще. Пошли судорожные волны отовсюду, и одновременно. И поползли отовсюду же хорошо всем знакомые невидимые щупальца, явно больше тех, болотных, серебристые, и от этого чуть более заметные, но не ставшие менее опасными.
- Вот только вас не хватало для полного счастья, - выдавил Рапсус, взяв в руки ещё одно весло. - Бадра, ты смотришь туда, - он показал его сектор, - я – сюда. Чтобы всё видеть. Понял?
- Зачем? – начал кипятиться Бадра, но послушно отступил под гневным взглядом командира. Лишь пробормотал что-то типа «новая ерундень этого умника. Что ж делать, придётся подчиниться».
Но только благодаря этой «ерундени» первая атака щупалец оказалась успешно отбитой. Бадра не сразу понял хитрую диспозицию, придуманную Рапсусом буквально за минуту. А поняв, поразился гениальности затеи. Они видели всё вокруг, каждое движение врага, и моментально отбивали все выпады щупалец, где бы те не появились.
- Молодец! – сказал Рапсус, чуть позже, - хорошо получилось. Нам надо научиться понимать друг друга с полуслова.
- Да, да, - прохрипел Бадра, - Понял.
- Да ничего ты не понял! – скривился командир, - Я тебя насквозь вижу. Ты ж сейчас думаешь «как же ты мне надоел, болван».
Бадра зло сверкнул глазами, но промолчал.
- Подождём атаки, - только и ответил он.
Новой атаки не последовало, щупальца исчезли. Но ребята не расслаблялись, напряжённо всматривались в даль. Лишь Бадра позволил себе присесть.
- Что у нас на очереди? – хохотнула Чоха, - Какие зверюги?
Ответом ей стал ветер. Уже серьёзный порыв.
Бадра с девушкой тут же вскочили.
- Сядьте! – крикнул Рапсус, - смоет!
- Да ничего, всё нормально…
- Сидеть!
- Ой, ну откуда ты всё знаешь…
Бадре не дали закончить. Сильнейший порыв всё-таки заставил его сесть.
- Держитесь! - только и смог крикнуть Рапсус, - В воду не упадите!
И началось. Над гладью понёсся настоящий шквал. Ветер дул так, что перехватывало дыхание, сносило шоруванов в воду. Волны вздыбивались почти вертикально, хилый плотик бросало из стороны в сторону. Мелких жалких мореплавателей тут же намочило с ног до головы.
Окружающий мир перестал существовать – вода, небо, суша. И без того неяркий свет почти совсем погас – трое уже едва видели друг друга. Всё, абсолютно всё в миг исчезло. Осталось лишь нечто невообразимое, неописуемое, чему ещё нет названия у шоруванов, да и аапоры, наверно, призадумаются, подбирая нужное слово. Жалкая короткая хилая «комра» никоим образом не подходит для этого дикого танца стихии. Всё вокруг в едином порыве свистело, грохотало, плескалось холодной водой, поливало колючими иглами дождя, сотрясалось от немыслимого грома, крутилось во всех направлениях одновременно…
Всё, что знали раньше шоруваны о непогоде, они могли напрочь забыть. Все ранене пережитые ветра, дожди казались теперь лёгкой забавой. Ничего более грозного, устрашающего, небывалого им ещё не доводилось видеть.
Оставалось только одно – держаться друг за друга и надеяться. Ждать окончания буйства стихии. Тут шоруваны бессильны, и они хорошо понимали это.
Казалось, предстоит очень и очень долгое, почти вечное ожидание. Ребята уже были близки к полному отчаянию. Парни окружили маленькую Чоху, которая чего-то шептала с жаром, не понять - что.
Но…
Буря стихла. Неожиданно и моментально. Кто-то одним щелчком огромного невидимого выключателя вырубил и ливень, и ветер. Только море не сразу успокоилось. Даже наоборот, по какой-то непонятной причине волнение усилилось. Волны сталиещё выше, водовороты – ещё больше, ещё мощнее.
А плотик, наоборот, становился всё меньше. Уже добрая половина брёвен оторвалась, уплыла. Рапсус пытается хоть как-то собрать оставшееся дерево, и кажется, успешно.
- Ничего, ребята, справимся, - крикнул он как можно бодрее, - берег близко! Доберёмся!
- Ага, конечно, - усмехнулся Бадра.
Грести нечем. Все лопаты – вёсла потерялись в пучине.
- Как доберёмся?
Рапсус посмотрел на недалёкий, но по-прежнему недоступный берег, что-то прикинул в уме.
- Доберёмся! – он подошёл к краю плота.
- Рапсус, милый, что ты делаешь?
- Надо спасаться, Чоха.
- Не надо! Не ходи!
- Не надо спасаться?
Медленно, опасливо озираясь, он спустился в воду и… поплыл. Поплыл, неловко булькая ногами, толкая перед собой плот. Точнее то, что от него осталось.
Ощущения просто непередаваемы. Рапсус буквально задохнулся от неожиданности. Он впервые мерил такую глубину, впервые не чувствовал под ногами дна. Страх моментально овладел им, но командир справился. Не выпустил плот, надёжно держа его рукой. Крепко зажмурился, выдохнул, открыл глаза, и заставил ноги двигаться как надо.
А после страха пришёл восторг. Небывалое чувство лёгкости, парения… парень даже не знал, с чем это сравнить.
Сколько же всего нового, небывалого открылось ему за пару дней!
- Рапсус, вправо заворачивай, вправо! Круче! – закричала Чоха.
- Влево! Влево, а то врежемся!
- Перестань! Слушай меня, и только меня! Точно говорю!
- Ой, ты заведёшь нас!
- Хватит болтать! – не выдержал Рапсус.
- Ой, тебе не холодно? – забеспокоилась Чоха.
- Ему не холодно! – моментально парировал Бадра, за что получил весьма колкий взгляд от девушки. Жаль, Рапсус снизу не увидел.
Но споры быстро прекратились.
- Нас несёт на стену! – вдруг крикнула Чоха, оглянувшись, - Рапсус, не греби!
У того моментально пропало всё ощущение полёта. Как это – несёт на стену?
- Не гребу.
- Всё равно несёт!
- Значит, течение мощное, - заметил Бадра.
- Рапсус, миленький, что делать? Мы разобьёмся!
Тот уже влез на плот, смотрел на быстро приближающийся почти отвесный берег. Пристать, даже в тихую погоду тут совершенно негде.
- Что делать, что делать? – в который раз за эти дни запричитала Чоха.
Парень быстро осмотрелся. Их действительно, понесло на невысокую, но почти вертикальную скалу. Может, где и есть там пологости, их не может не быть. Но насколько хватало глаз, всё время торчала вертикальная стена. Да и искать хоть какую-то пристань уже просто некогда.
- Не вырулим! Не вырулим! Разобьёмся!
- Чоха, прекрати! – не оборачиваясь прикрикнул Рапсус.
- Это не я. Я вообще молчу…
- Значит так, - через долгую секунду медленно проговорил командир тоном, которого нельзя ослушаться, - значит так… Я иду в воду, погоню это (он выразительно притопнул ногой) на маленький уступ, вон там, правее. Видите? Вы меня направляете.
- Чем? – не понял Бадра.
Командира аж передёрнуло.
- Чем – чем! Сам не догадался?
Бадра весьма выразительно глянул на него.
- Эй, если вы будете ссориться, я прыгну туда, - Чоха показала бурлящий водоворот, - с разбегу!
Парни невольно замолчали. Только Бадра едва заметно но злобно прошипел «Ещё поговорим с тобой»!
Рапсус же, словно бы не замечая его выпада, продолжал:
- Подведу плот к уступу, и как только волна поднимется, вы прыгаете на скалу. Понятно? Вам даётся только один шанс. Сработайте чётко.
Чоха выдавили из себя:
- А ты?
- Там видно будет.
- Нет, нельзя так. Нельзя!
Но Рапсус снова сполз в воду. Волны качали его, вырывали судёнышко из рук. Но он держался. И держал плот. Крепко, железной хваткой.
Незаметно подплыли к уступу. Действительно, это чуть ли не единственное место, где можно попытаться пристать. Небольшая скала, или большой камень с плоской поверхностью словно бы специально поставили для таких измученных путешественников, как они.
Бадра попытался влезть на камень, но тот оказался слишком большим и мокрым. Получилось только тогда, когда ощутимая волна подняла плот почти до нужной высоты. Тогда Бадра резко перепрыгнул, подал руку Чохе, но поздно. Кто-то из них промахнулся, и девушка не поймала руку парня, опустилась вместе с плотом.
- Руку, Чоха, руку! – крикнул Бадра.
- Не могу, высоко!
Вторую такую же волну пришлось ждать довольно долго. На этот раз Бадра не промахнулся, крепко схватил её.
- Тяни! – крикнул Рапсус.
Что дальше произошло – никто так и не понял. То ли Бадра не удержал, то ли Чоха испугалась, разжала пальцы, но… Она упала в воду. Далеко от плота.
Дикий крик встревожил немногочисленных летающих существ, которые, несмотря на непогоду, истошно начали носиться в воздухе.
Рапсус зажмурился, не веря своим глазам. Но нет, это жёсткая правда. Вот они, ручки Чохи, то появляются на поверхности, то исчезают. Вот она сама выпрыгивает, жадно ловя воздух открытым ртом, и снова исчезая внизу.
До неё недалеко. Пока ещё. Добраться можно. Пока её не отнесло куда подальше. Вот только… Только чтобы достать её, надо отцепиться от спасительного плота. Полностью отдаться на волю диких непредсказуемых волн. На что Рапсус никак не мог решиться. От одной мысли уйти в свободное плавание предательски сводило ноги и перехватывало дыхание.
А тянуть плот за собой – тоже не дело. Тяжело и долго.
Но Чоха… Чоха, тем временем всё дальше отдалялась от него. И всё реже показывалась над водой. И уже не кричала.
Такого шоруваны ещё не делали. Никто и никогда. Никому до этого не приходилось сталкиваться с глубиной, бороться с глубиной, преодолевать глубину.
Но Рапсус всё же сделал это. Ему многое пришлось делать впервые в те дни, и плавание, пожалуй, далось труднее всего. Потребовало максимальной концентрации.
Первым делом парень попробовал оторваться от плота и удержаться на плаву. Инстинктивно понял – надо чаще дёргать руками и ногами, и тогда есть шанс. И не судорожно дёргать, а ритмично, спокойно.
Ещё открытие – дыхание. Оказывается, можно ненадолго задержать дыхание, погдузиться в воду, и ничего страшного не будет. И даже можно выдыхать в воде. Правда, для вдоха придётся поднять голову, тут уж ничего не попишешь. Вдох в воде не получается никак, Рапсус быстро в этом убедился.
Поразительно, сколько же всего можно продумать, понять, осознать, за какой-то короткий миг, если не паниковать, а просто включить голову. И тогда вполне получится найти выход из любой ситуации. Ну, почти из любой.
Впрочем, всё это Рапсус продумал, понял, осознал позже, гораздо позже. Пока же всего его занимало только одно - спасти девушку. Спасти во что бы то ни стало.
Он набрал побольше воздуха, нырнул. И тут же наткнулся на что-то большое и бесформенное. Потянул наверх.
Да, это оказалась Чоха. Она уже не сопротивлялась, безвольно повисла на его руке. Казалось – не дышала.
Рапсус перевернулся на спину, поплыл назад, держа девушку на своей груди.
Внезапно Чоха напряглась, резко задвигала руками и ногами, уцепилась за волосы Рапсусу, стала топить.
Тому ничего не оставалось, как последовать за ней в пучину.
А там… Там как будто бы его ждали. Они оказались не одни. Стройная молодая женщина улыбалась, протягивала руки. Удивительно, но она держалась совершенно спокойно, как будто не замечала, что происходит вокруг. Это как?
- Не бойся, Алёша! Не сдавайся! От тебя многое зависит. Смелей!
И снова этот чужой, мелодичный, и совершенно непонятный язык! И снова Алёша… И удивительно мягкие, добрые и мелодичные интонации.
Всё же, что такое Алёша?
А женщина… Рапсус вздрогнул – это женщина из его снов! Короткие тёмные волосы, широко раскрытые, полные страха карие глаза. Мелодичный воркующий голос. И лицо бледное-бледное, почти белое. Неужто бывают такие лица?
- Я так боюсь за тебя. Будь осторожен! Я твоя…
Их с Чохой резко вытолкнуло наверх. Настолько резко, что он не сразу сообразил, что можно дышать. И не сразу сообразил, куда их вытолкнуло.
В реальность. В холодную мокрую реальность, которая резко бросала вверх - вниз по своей собственной прихоти, не считаясь с волей шоруванов. И ощутимо ударяло обо что-то уж очень твёрдое, так же по своей прихоти.
- Руку, руку давайте! Ну?!
- А? – Рапсус не понял – кто это кричит?
- Руку, а то опять унесёт!
Трое стоят на скале, тесно прижавшись друг к другу, пытаясь хоть немного согреться под постоянным напором мощных волн и сильного, упругого ветра. Смотрят, как разбивается в мелкие щепки их плот, который так им здорово помог. Молчат. Говорить не хотелось. Бадру, правда, мучало любопытство – что да как там было, да как эти двое выбрались оттуда, но… не время, ой не время для таких расспросов.

- ***-
А меж тем быстро темнело…
- Мы, что, ночуем здесь? – наконец нарушила молчание Чоха.
- Есть другие варианты? – хмуро отозвался Бадра.
- Волны-то стихают, и ветер, - попытался успокоить всех Рапсус, - полегче будет.
- Не думаю, - хмыкнул Бадра.
Чоха явно хотела что-то сказать, но смолчала.
Внезапно её толкнуло в спину. Несильно, но неожиданно.
- Ай!
Девушка вскрикнула, пошатнулась, едва снова не соскользнула вниз. Её удержали.
- Чего толкаешься? – крикнула она, обращаясь непонятно к кому.
- Я? – почти дуэтом отозвались парни, - Чего я?
- Кто-то бьёт меня по спине! – продолжала кипятиться Чоха, - Если он думает, что это смешно, то он вообще дурак!
- Чоха, мы тебя… - начал было Бадра, но она снова вскрикнула:
- Вот опять! – и даже выругалась.
Рапсус посмотрел за её спину, и в сгущающихся сумерках сумел разглядеть верёвку. Да, сплетённая из лиан грубая толстая верёвка уходящая куда-то вверх, на неприступную скалу.
- Откуда? – только и смог выдохнуть он.
- Её не было! – тут же заверил Бадра, - Точно не было!
Трое, забыв про холод и мокротень, не отрывая глаз, смотрели на верёвку. Она не исчезла. Ни через пять минут, ни через полчаса.
Рапсус почему-то прошептал:
- Если и дальше будем глазеть, вообще ничего не увидим!
С этими словами он дёрнул за верёвку.
Ничего не произошло.
Он дёрнул сильнее.
Так же никакого ответа. Верёвка не исчезла.
Он повис.
Верёвка выдержала.
- Лезем! – последовал короткий приказ, - Я, потом – Чоха, потом – Бадра! Никаких вопросов! – сразу высказался он, - Вы же не хотите ночевать здесь, под волнами! Я залезу наверх, посигналю, и только потом лезет Чоха.
Неожиданно лезть оказалось очень и очень нелегко. Оказывается, он заметно ослаб с начала похода. Верёвка очень быстро завирала силы, а их и так оставалось очень даже немного. Он уж думал – не спуститься ли, пока живой.
Но тут же осадил себя: неужто он каких-то несчастных десять метров не преодолеет!
Ещё с чего-то подумал: странно, что никто ему не привиделся здесь, на верёвке, никакой женщины. Ну и хорошо. Потому как, вися над пропастью, неизвестно ещё, удержишься ли, заслышав её. Поразительно, но он её боялся. Вот именно, боялся, хотя она вроде бы говорит добрые слова приветливым тоном. Никакой угрозы. Но всё равно какой-то подсознательный страх перед ней остаётся.
Вскарабкавшись, он долго лежал без движения, не шевеля ни рукой ни ногой. Потом нашёл в себе силы встать, оглядеться. Он словно бы попал в совсем другой мир. Где-то внизу, в тёмном мраке, ворочалось озеро - море, теперь уже вовсе не страшное, сейчас больше слышимое, нежели видимое. Скалу и ребят на ней уже вообще не видно. Не смыло их там?
А вокруг, насколько хватало глаз, расстилался необъятный простор, тоже не видимый пока. Ветерок довольно бойко гулял по округе, не встречая никаких препятствий. Какие-то почти незаметные ночные создания тихо и деловито шуршали по земле. Несколько раз его легонько толкало чьё-то мягкое крыло, или лапа, слышался тихий визг.
Рапсус облегчённо воздохнул. Он почувствовал – впереди будет ровная дорога, не горы. По крайней мере, на следующий день. Это уже хорошо, уже замечательно.
- Эй, вы где там? Живы? Чоха, забирайся! Только не спеши! – парень затормошил верёвку.
Ответом стало натяжение верёвки. Вскоре послышалось тихое:
- Не могу.
- Чего не можешь?
- Подняться не могу!
«Но я же смог!» - в сердцах хотел крикнуть Рапсус, но промолчал. Ему самому очень нелегко подъём дался.
- Тут невысоко… Сможешь! - ободряюще заверил он.
- Не, не могу! Сорвусь! Упаду!
- Прекрати!
Пришлось её вытаскивать на руках, что оказалось почти невыполнимым. Особенно в одиночку. Тоненькая мелкая Чоха вдруг стала вешать как… как не знаю что. Верёвка сильно, до боли врезалась в руки, тёрлась по камням, но парень будто бы не ощущал этого.
В конце концов, он выдержал. Поднял её. Она тут же без сил упала на землю. Прошептала только что-то вроде «Ты молодец».
Бадру вытаскивать не пришлось, сам вылез. Оно и к лучшему – тот весил куда тяжелее девушки. И к тому же держал все три рюкзака. Да и силёнок у Рапсуса уже совсем не осталось.
- Вот, решил не выбрасывать, - как ни в чём не бывало, проговорил Бадра, кинув рюкзаки на землю.
- Здорово, - только и смог сказать Рапсус.
Бадра тоже долго осматривался, напряжённо хмурился. Даже в потёмках это заметно стало.
- Ночлег ищешь? – не поняла Чоха, - Да, не помешает.
- Не, - задумчиво протянул Бадра, - не…
- А чего? Расслабься, отдыхай. Всё на сегодня.
- Кто скинул нам верёвку? – вдруг спросил Бадра.
- Сама… - неуверенно начала Чоха, - ветер…
- Ага, конечно, - отозвался Рапсус,- Сама сплелась, сама оказалась в нужном месте, в нужное время. Вон и к большому камню сама привязалась. Да?
- Ну не знаю, - выдохнула Чоха, - Я вовсе не должна о таком думать, или как?
- Здесь есть кто-то, - уверенно произнёс Рапсус, - Мы не одни.
Все замолчали, напряжённо всматриваясь в темноту. И действительно, скоро показались бегающие огоньки, летающие цветные всполохи, ещё что-то нечто невообразимое. Чоха потом даже яростно доказывала, что слышала какую-то песню, негромкую, но резкую. Но парни только обсмеивали её. Они едва не подрались, выясняя – какого цвета и формы были всполохи и огоньки.
В конце концов, свалились спать под чахлой кроной хилого деревца, даже не выставив дежурство.




- 4 -
Чоха проснулась, но глаз пока не открыла. Прислушалась. Вроде тихо. Прислушалась и к своим ощущениям – тоже тихо. Тихо и тепло. И приятно так, расслабленно. Неужто вчера и правда бущевал ветер, бесконечным потоком вода падала с неба, а она, Чоха едва не потонула?
Просто не верится.
Она наконец-то открыла глаза. Стало светлее, но ненамного. Осмотрелась. Увидела парней, те дружно прижались к ней, Рапсус – слева, Бадра – справа. Хотела крикнуть что-нибудь типа «Э! Вы чего! Совсем уже!» и возмущённо взбрыкнуться, но промолчала. Лишь медленно, тихонечко, стараясь не разбудить их, зашевелилась.
Сил хватило чтобы встать только на четвереньки. И тут же нырнуть обратно. Так вот оно что, поняла она, они меня согревали всю ночь. Какие они, а? А я-то, дурная, обиделась, орать на них собралась!
Всё же она встала. Бр-р, холодно! Холодно и ясно. И темновато.
В потёмках заметила мимолётный блеск чьих-то незнакомых глаз. Блеснули и пропали. Несомненно, блестнули глаза. Ни молния, ни огонёк, ни что другое, а именно глаза. И донеслось тихое «Кур-р».
- Э! Кто там?
- Кур-р.. – ещё тише.
- Иди сюда!
Никто не появился на зов. И «кур-р» затихло.
- Ну и ладно! – обиделась та.
Вроде как следовало бы испугаться, поднять ребят, но это «кур-р» прозвучало как-то совсем не страшно. Обладатель такого «кур-р» не может быть огромным злым хищником.
Мысль незаметно скакнула на другое. Рапсус… он совсем другой, оказывается. Как же уверенно идёт к цели! И Бадра, и сама Чоха не раз намекали, что надо бы повернуть… не повернули. А теперь уже и правда поздно.
Как он говорил? Вспомнить себя маленькой, вспомнить прошлое. Мир, будто бы не есть только болото да посёлок.
Похоже так. Столько нового и необычного она уже увидела, даже не представляла себе, аж в голове не укладывается. А столько ещё будет впереди! Она даже благодарила его за это. Про себя.
Вот только… Только прошлое, иное прошлое упорно не давалось в руки. Как ни старалась Чоха, она никак не могла припомнить хоть что-то, отличающееся от нынешней жизни.
- Кур-р…
- Ой! Да кто ты там? Подходи! Я не обижу!
- Кур-р-р…
- Чего?
Из полумрака показались четверо весьма странных животных, таких Чоха доселе ещё не встречала. Одетые в мягкую чёрно-серую шёрстку, ростом чуть побольше Чохи, существа нервно перебирали четырьмя мягкими лапами. Испугались что ли?
Да, похоже испугались. Их плоские мордашки с парой любопытных блестящих глаз явно говорили об этом. Чоха прочла в них страх, удивление, и тут же – любопытство, которое они даже и не пытались скрыть.
Но самое удивительное – помимо четырёх лап зверюги обладали ещё и руками! Настоящими, с длинными тонкими пальцами, почти как у них, у шоруванов. Выглядело это так смешно, что девушка не смогла удержать смех.
- Чего-о? – спросил ближайший.
Ну, или что-то весьма похожее.
- Чего? – оторопела Чоха, - Вы говорите по-нашему?
- Чего-о-о… – отозвался ещё кто-то, - Говорите по-нашему…
Девчонка снова рассмеялась.
- С кем это ты говоришь? – послышалось сзади.
И Чоха и звери дружно вздрогнули, но живности – куда сильнее. Все, как один, сделали испуганные огромные глаза, как-то по-особенному вскрикнули, и как один, отскочили назад.
Сзади подошёл Рапсус.
- Ой, это кто такие? – не понял он.
- Не знаю. Местные. Сами пришли.
- Не кусаются?
- Нет. Пока.
Рапсус хмуро смотрел на них, пока они медленно, с опаской выползали из укрытий.
- Ну что вы, хорошие! – улыбнулась Чоха, - Не бойтесь, подходите!
- Чоха…
- Не надо! Они такие добрые… Они не могут сделать плохо…
- Я вот так не думаю… Осторожнее.
- Ой, какой ты мнительный! – Чоха даже притопнула.
- Ой, какой ты-ы-ы… - выдал зверюга с непередаваемой интонацией.
Рапсус оторопел:
- Они что, говорят по-нашему?
- Похоже. Сама не ожидала.
Проснувшийся Бадра тоже удивлённо уставился на гостей.
А те, окончательно осмелев, подошли совсем близко, окружили троих, протягивали им руки.
- Я, кажется, вспомнил, – с чего-то зашептал Бадра, - это яцхоны. Или как-то так. Мирные животные, сильные и выносливые.
- Мирные? – усмехнулся Рапсус, - ну посмотрим, какие они мирные.
Один из яцхонов решительно взял за руки Рапсуса, заглянул ему прямо в глаза. Тот мужественно терпел. Но, в конце концов, расслабился и даже улыбнулся зверю.
- Похоже, ты ему понравился, - усмехнулась Чоха.
Внезапно что-то переменилось. Взъерошенные до предела яцхоны вдруг зашипели по-особому неприятно.
Через мгновение зверюги снова исчезли, на этот раз гораздо дальше. За ближайшими деревьями их уже не видать.
- Что с ними?
Ответ пришёл почти сразу же. На месте милых смешных созданий возник знакомый рыжий. Аапор собственной персоной, прошу любить и жаловать.
- Аапор тут? – успел выдохнуть Бадра.
Гость мило улыбнулся (если этот кривой оскал можно назвать милой улыбкой).
- Вот вы где! Наконец-то мы нашли вас! Откройте глаза счастью, шоруваны!
Рапсус решительно вышел вперёд:
- Чего вам… тебе надо?
- Впрочем, иначе и быть не могло, - рыжий, словно бы не слышал его, - Куда бы вы не убежали, мы всё равно найдём вас, рано или поздно. Запомните.
- Как вы нас нашли? – теперь уже Чоха не смогла скрыть удивления.
- Это совершенно нетрудно, уж поверь мне, дорогая, - ядовито-мягко ответил рыжий, - Вы не задавайте глупых вопросов, а слушайте внимательно.
В наступившей тишине рыжий заговорил особо медленно, чётко и раздельно. Чтобы до всех слабеньких дошло, пояснил он ехидно. Судя по его словам, они сделали очень и очень плохо, когда убежали. Они, де, не знают ещё всего коварства этих мест. И навряд ли останутся живы. Они прошли немало, но пройденное – самое лёгкое. Аапоры выбрали самое безопасное место для их поселения, а они, шоруваны, не ценят этого.
- То есть вы тем самым подтверждаете, что нарочно привезли нас сюда, - немедленно заметил Рапсус, - Да? Откуда?
После некоторой паузы рыжий снова снисходительно улыбнулся.
- Что ты вообще знаешь? Ты же ничего не знаешь! Вы никто ничего не знаете. Вы жили разрозненно, дикими племенами! Между вами были огромные расстояния. Вы не знали нормального языка, не знали, что можно готовить пищу на огне! Вы болели и умирали, погибали от лап хищников! Вас становилось всё меньше и меньше. А мы собрали вас вместе, обогрели, вымыли, вылечили! Научили жить по-другому. Вы стали куда лучше выглядеть, бодрее, живее! Умирать перестали. Вам этого мало, глупые?
Трое молчали.
Рапсус резко поднял голову:
- Как называется эта… наша планета?
- А ты не знаешь? – рыжий скривился в усмешке.
- Как называется планета? – уже настойчивее повторил парень.
- Ты должен помнить. Вы все должны помнить. И хватит вопросов!
- А если мы не помним? – выдал Бадра, - Нувот не помним, и всё тут!
- Ну… я тут не при чём…
В рыжего полетел камень, но… тот будто бы не заметил его, продолжая стоять так же прямо, а булыжник… булыжник спокойно прошёл сквозь него.
Минутная пауза замешательства.
- Расслабьтесь, несчастные, - усмехнулся собеседник, - вы мне ничего не сделаете, как бы не хотелось. Так куда вы идёте?
Двое, не сговариваясь, одновременно уставились на Рапсуса.
Рыжий, уловив, кто тут главный, колко взглянул на него:
- Куда вы идёте?
Рапсус недолго колебался, словно бы ждал чего-то подобно.
- Куда-нибудь подальше от вас, от рыжих, - довольно резко ответил он.
Чоха больно сжала его руку – до того неожиданным показался ей выпад парня.
- Да! – взвинтился Рапсус (от этого, или нет?), - Да! Мы бежим от вас. И только.
Рыжий довольно долго молчал, глядя куда-то сквозь собеседников, в пространство. Трое уже начали шевелиться, надеясь незаметно исчезнуть, как вдруг он сказал особо тихо:
- Стоять всем! Чоха! Слушай. Ладно, он дурак, ничего не соображает, но ты-то! Ты! Зачем идёшь с ним? Куда? Тебе чего не хватало?
- С ним! – отрезала девушка, - Куда он, туда и я.
Рыжий, казалось, опешил ещё больше.
- Бадра, а ты? У тебя своих идей нет? Да?
- Я тож с ними, - чуть поколебавшись ответил парень.
- Ладно, - проговорил рыжий, - По-хорошему вы не понимаете. Ладно. Хватит разговоров. Я сам не хотел этого, но вы вынуждаете. Оставайтесь тут. Сейчас за вами придут и отведут куда надо. Если будете умницами, не станете сопротивляться, вам ничего не сделают. Всё забудут. Обещаю. Ну а если… Понятно, да?
С этими словами он исчез. Просто исчез, без хлопков, затемнений фигуры, ещё каких-нибудь впечатляющих эффектов. Просто исчез.
Ребята быстро всё поняли. Схватили рюкзаки, рванули в степь.
Рыжий немедленно высветился:
- А вот этого не советую. Мы вас найдём, где бы вы ни были. Не углубляйте яму себе.
Но беглецы уже мчались, не слыша его окриков.
Они не знали, куда бежать. Да и выбирать особо не пришлось. Во всех направлениях тянулось одно и то же. Высокие стебли заслоняли видимость, связывали ноги, сверху одаривали бегунов въедливым жгучим порошком; предательские ямы услужливо раскрывались под ногой в самую последнюю минуту; толстые горизонтальные ветки радостно приветствовали шоруванов, как раз на уровне головы или груди.
Но всё это – ерунда. Главное – бежать. Бежать и бежать без остановки, иначе…
Что настанет, если будет «иначе», Рапсус прекрасно понимал, потому и не мог позволить остановиться. Даже если его попутчики отстанут, он всё равно должен довести дело до конца…
Чоха взвизгнула, упала. Парни в первую секунду не заметили, рванули дальше, но потом вернулась.
Девушка сидела, неловко подвернув под себя ногу. На лице – гримаса жуткой боли.
- Бежать можешь? – только ивыкрикнул Рапсус.
- Ага! Ещё и танцевать могу, и прыгать выше деревьев, зло выкрикнула она.
- Можешь! – крикнул командир, - Вперёд!
Девушка со стоном встала, наступила на больную ногу, прислушалась к ощущениям. Нога вроде бы выдержала.
Побежали снова. Но уже куда медленнее. Бадра ворчал, толкал её в спину, но скорости это не прибавило.
Сзади и сверху послышался жуткий шум, чуждый, нереальный. Неживой, нарастающий, и всепоглощающий, он мгновенно повергал в шок и ступор.
Шоруваны резко остановились, подняли головы вверх. Над ними, совсем низко, рукой достанешь, висела парочка огромных чёрных кубов, которые, казалось, занимают полнеба. Они, как по команде, зависли, переделались в треугольники, и от каждого поползли вниз штук по пять тонких блестящих жгутов, направляющихся прямёхонько к шоруванам.
- Разбежались! И упали! – коротко приказал Рапсус.
Повторять не пришлось. Все, как один, немедленно упали.
Но эта нехитрая хитрость не помогла. Жгуты продолжали опускаться, извиваться. Сомнений не осталось – они видели беглецов, они тянулись к беглецам, они схватят беглецов.
«Конец» - думал Рапсус, крепко зажмурившись.
- Простите, шоруваны, я погубил вас.
В ответ ему показалось, или правда среди грохота донеслось тихое «Кур-р»… И ещё раз «кур-р»…
Вас только не хватало, - проворчал парень.
- Брысь! Пошли!
- Кур-р… Бежать… Можно… Быстро можно…
И не успел Рапсус хоть что-нибудь возразить, как три яцхона опустились перед тремя шоруванами, намекая, чтобы те забирались на них. А четвёртый забрал их рюкзаки.

- ***-
Сильные, мускулистые, выносливые животные – совсем не то, что уставшие и голодные шоруваны. Яцноны словно специально созданы для бега. Легко подхватив пассажиров и их нехитрые пожитки, рванули сквозь высокую траву. У Рапсуса просто захватило дух, он и представить себе не мог, что так можно бегать. Зверюги, словно бы летели, не касаясь земли своими мощными мягкими лапами, и, честное слово, казалось, они вообще не нуждаются в опоре, что они могут парить над поверхностью долго, бесконечно долго. Чёрные летуны сверху неохотно, но всё же отстали.
К несчастью, ненадолго. Скоро они снова начали выбрасывать свои шнуры. Те, плотоядно извиваясь, спускались уже гораздо быстрее.
Но в тот самый миг, когда казалось, что всё, пришёл конец, спасения нет, шнур непременно доберётся до своей цели, именно в этот отчаянный миг зверь неожиданно делает мощный резкий бросок в сторону, и… и уходит от захвата. И как только он успевает заметить, что надо прыгать именно сейчас?
Долго ли продолжалась такая дикая скачка – невольные наездники не знали. Перед ними стояла только одна, и довольно трудная задача – удержаться на мощной спине.
Но вот наконец-то дикий бег закончился. Остановились в особо густом и тёмном лесу, с невероятно большими, огромными деревьями. Таких шоруваны ещё не видели. Тут царил полумрак, почти потёмки. Откуда-то звучали неслыханные доселе трели, весьма приятные на слух.
Высоко и злобно прогудели преследователи, уже гораздо тише; похоже, окончательно потеряли беглецов. Шоруваны дружно выдохнули; да и звери, как показалось, тоже расслабились.
Трое слезли, точнее – сползли на траву. Долго сидели, не в силах что-нибудь сказать или сделать. Звери прилегли рядом, решив не тревожить их.
Наконец Бадра прохрипел:
- Всё?
- Что всё – не понял Рапсус.
- Мы совсем что ли? Совсем всё?
- Вы безопасно, - промурлыкал яцхон, - мы безопасно, вы безопасно.
- Точно? – усомнился Рапсус.
- Вы безопасно…
Бадра присел, замотал головой, оглядел всех мутным взглядом. Простонал:
- Ой, как башка трещит! Сейчас треснет.
- Не треснет, - авторитетно заявил Рапсус.
- А ты всё знаешь, да?
Рапсус не стал отвечать. Порывшись в своём рюкзаке, достал непонятный мокрый свёрток, бережно разложил его на траве. Облегчённо закрыл глаза:
- Сохранилось. Что-то можно увидеть.
Увидев это, главный яцхон (наверно так, потому как он выглядел немного крупнее и немного седее остальных) удивлённо вскрикнул:
- Кур-р… Шоруван такой умный?
Тут уже Рапсус удивился, даже не нашёл что сказать.
- Ты знаешь, как делать с гебартаном, – вроде как пояснил яцхон, хотя на самом деле ничегошеньки не пояснил.
- А чего тут знать? Тут надпись нашей земли, словно бы меня подняли вверх и дали посмотреть на неё. Так?
- Откуда у тебя оно? – не успокаивался яцхон.
Рапсус долго молчал, потом, наконец, открылся:
- Сам нарисовал. Наверно, видел в комнате.
- В какой?
- В самой жуткой комнате, - вставил Бадра, - вы, видимо, не слышали о ней.
- Не слышали о ней, - повторил другой яцхон.
- Какие же вы счастливые, - усмехнулся Бадра.
Лежащая Чоха зашевелилась, простонала «Есть хочу». Все замолчали.
- Есть? – переспросил Рапсус, беспокойно забегав глазами, - А вот нечего нам есть, милая. Всё что я взял, намокло, испортилось.
- У-у! – тоненько протянула она, - Никуда не пойду…
Кажется, Бадра тоже тяжело вздохнул.
Рапсус только беспомощно развёл руками.
Он, как и остальные, тоже почти падал с голоду. Чтобы отвлечься, не думать о еде, вернулся к карте.
Да, действительно, карта нарисовалась как бы сама, по памяти, ещё до выхода. Насколько точно получилось – сказать трудно. Он не совсем понимал - откуда это взялось в его голове. Вдруг выплеснулось однажды ночью, и всё. Самое вероятное – и правда он видел её на столе в той самой Комнате. Потому так и сказал яцхонам.
Сейчас же, в потёмках, он вертел её так и эдак, стараясь понять – что получилось. Явно различались какие-то большие очертания, и очертания поменьше, всевозможные надписи. Только вот что это за надписи? Что за очертания? А кто их знает. Чувствовалось немаленькая важность этого всего, но и не более.
Над тканью склонился главный яцхон.
- Редкое, интересное, - только и сказал он, немного помусолив губами.
Рапсус отшвырнул её:
- Да уж, очень! Ничего не понимаю!
- Не. Всё ясно.
- Что тут ясного? – взорвался парень, - Что тут вообще нарисовано? Я думал, что знаю, но оказывается, ничего не знаю. Да, рисунок нашей земли, да что с толку? Что тут где нарисовано? Как понять? Думал, иду правильно, а сейчас понял - заблудился! Куда идти? Что вообще делать?
- Всё ясно – тихо и спокойно повторил яцхон, - Это вода, а то – суша.
- Где мы жили?
Яцхон подумал немного:
- Вот здесь. А сейчас мы здесь – ткнул он в другое место.
- Немного прошли… - заметил Рапсус.
- Только тут не так немного.
- Как?
Вместо ответа зверь уставился на него:
- Вы куда идёте?
Этот вроде бы простой вопрос ввёл командира в ступор. Вся злость его моментально куда-то испарилась.
- Да так… - замялся он, - есть одно местечко… где хотелось бы побывать…
- Местечко какое?
После долгого молчания Рапсус шепнул на ухо ему. Глаза у зверя тут же моментально округлились. Послышался тихий непонятный звук – то ли смех, то ли крик возмущения. Они заспорили громким шёпотом, яцхон даже замахал руками, запрыгал на всех четырёх лапах. Рапсус тоже не отставал, так же яростно жестикулировал.
- Всё! – почти крикнул парень, - всё, закончили. Скажи только одно. И больше мне ничего не надо. Это здесь? – он сурово ткнул на большую нарисованную кляксу.
Зверюга лишь ненадолго бросил взгляд на место, куда указал командир, и ответил только:
- Вы туда не доберётесь.
- Далеко?
- Ни. Опасно.
Парень с досадой отвернулся от зверя, стал устраиваться на ночлег.
- Всё ясно!
- Что ясно?
- Пойду! – буркнул командир, отворачиваясь, - Даже один. А если есть желающие со мной, то только…
- Есть… - простонала Чоха, и Рапсус не совсем понял, что она этим хотела сказать. Но на обдумывание уже не осталось сил.
А Бадра только перевернулся на другой бок, что-то невнятное буркнув во сне.

- ***-
Утро началось с не очень приятных новостей.
Ну, во-первых… Во-первых, исчезли яцхоны. Все четверо. Их, конечно, никто не держал, они – существа свободные, ничего никому не обещали, но всё равно неприятный осадок оставили.
А во-вторых… Во-вторых, Чоха не смогла встать. Совсем. И это оказалось куда неприятнее. Нога её за ночь так опухла, что с трудом сняли сапог. А снявши его, парни ахнули, долго глазели на кроваво-красную разбухшую щиколотку. И ничем не могли помочь. Ничего не приходило в головы.
Несмотря на постоянные крики, что ей больно, что ей очень больно, что ей просто немыслимо больно.
К тому же к ней заглянула лихорадка. Девушка металась по лежанке, стонала, кричала что-то невнятное.
- Н-да, - протянул Рапсус, - нате, получите…
- Ты ж не бросишь меня, да? – Чоха старалась заглянуть в глаза командиру, - Меня не бросишь?
- Н-да…, - только и ответил командир, стараясь не встречаться с ней взглядом.
- Идти можешь? – тихо поинтересовался Бадра.
- Ага! И бежать, и скакать, и летать! Всё могу!  - повторилась она.
Рапсус прикрикнул, чтоб Бадра замолчал.
Так они и просидели, не понять, сколько времени, возле тихо стонущей девушки. Рапсус молча прикидывал все возможные варианты. Ничего не придумывалось, кроме того, как ждать и надеяться на выздоровление Чохи, во что, если честно, верилось всё меньше и меньше. Но сейчас двигаться никак нельзя, это и самому глупому пурику понятно.
Кстати, и сам Рапсус тоже не прочь отдохнуть. И Бадра, наверно, - тоже. На нём совсем уже лица нет.
Сверху уже несколько раз гудели чёрные летуны. Вот ещё напасть. Ну как опять найдут? С чего разлетались? Заметили нас что ли?
От усталости и голода парень провалился в вязкое чуткое небытие. То ему снова виделась та самая женщина, сейчас упорно молчавшая, то рыжий с руками-крыльями что-то пытается ему втолковать, а он, Рапсус, при этом ни слова не понимает…
Тут же и извилистые узкие проходы, тёплые, светлые, мирные и безопасные, ждаут именно его, откроются только ему… Хм… что такое?… И куда они они ведут, проходы? Надо пройти вперёд хоть немного.

Рапсуса рывком выбросило в другое. Но ощущение реальности коридоров поражало, и долго не отпускало. Он и не сразу понял, что взаправду – это вот оно: мрачный холодный лес, нестерпимый голод, на который уже давно махнули рукой, больная стонущая Чоха. Но никак не тепло и, спокойствие, уют, мирный тихий свет.
Над девушкой уже склонились яцхоны, громко цокая языками и напряжённо переглядываясь. Старые знакомые, или новые – сказать трудно, они так похожи меж собой. Значит, явились, красавцы. Чего забыли?
Седой яцхон, оказавшийся знакомым, повернулся к парню:
- Очень плохо.
- Спасибо, а то я не вижу, - огрызнулся тот.
- Мы сделали помощь, но не очень, - зверь, похоже, не заметив грубости, указал на Чоху.
Та лежала в той же позе, но нога её покоилась, обёрнутая большими тёмно-фиолетовыми листьями и прочно обвязанная толстоватыми палочками.
- Ненадолго, - прокомментировал Сизый (Рапсус вдруг окрестил его так). – Надо серьёзнее. Оно там.
- Что серьёзнее? Где серьёзнее?
Сизый покачал головой:
- Там, куда ты стремишься.
Быстрым движением развернул карту. Как бы между делом заметил, что кое-что в ней переделал, теперь правильнее будет. И уверенно указал:
- Здесь то, что ищешь.
- Что я ищу?
- То, что не отсюда. Не из нашего мира.
- А-а-а! – зачем-то протянул парень.
Он даже не сразу сообразил, что яцхон показывает совсем не на то место на карте. Гораздо дальше и совсем в другой стороне от прежнего. Но поняв, нерешительно указал:
- По-моему, это здесь. Я именно сюда иду.
- А надо сюда, - спокойно возразил зверь.
- Почему?
- Сюда надо.
Вот и поговорили, усмехнулся про себя парень.
- Ты что-то знаешь, - усмехнулся Рапсус уже вслух, - Знаешь, но не говоришь.
- Ты сам должен дойти до этого.
- До чего? – командир уже не скрывал возмущения, - до чего дойти?
- До того, что не из этого мира.
- У-у! – чуть не зарычал Рапсус, - Опять всё одно да потому. Есть что толковое у тебя?
- До того, что ваше…
- Чего?
- Ваше…
Рассерженный Рапсус резко отвернулся. И не заметил, а скорее – не обратил внимания, что Бадра зачем-то пристально рассматривал карту, будто стремился запомнить всё на ней.

- ***-
Рапсус остался в глубокой задумчивости. Надолго замолчал. Откуда этот Сизый так много знает? Что он ещё знает? И почему так уверено говорит? Кто он такой вообще? Рисуется простым зверюгой, пусть и умной, пусть и говорящей, ну а на самом деле кто ты, Сизый?
Вопросы, вопросы… Да вот, кстати, вам и ещё один. Что значат его недавнишние слова? О чём они? Как не подкатывал к яцхону потом парень, какие бы каверзные вопросы не выдумывал, тот упорно молчал, или говорил ещё большими загадками.
Чоха стонала, просила есть, и снова стонала. Выглядела страшно – осунулась, высохла, и глаз уже не открывала. Почти не шевелилась. Рапсус снова перетряс все рюкзаки. Ничего, ровным счётом нисчго, хотя бы немного похожего на съедобное там.
И тут медленно, с ужасом осознал, что не помнит, когда сам ел в последний раз. И сразу навалились страх и паника, захотелось куда-то бежать, что-то делать. Неважно что. Только для того, чтобы не сидеть сложа руки, не думать о противной еде. А ещё лучше бежать, чтоб раздобыть еды.
Но он лишь бессильно опустился рядом с Чохой. Как назло, ничего другое не лезло в голову. Только большая миска похвы. Такая большая, что с трудом поднимаешь.
Хотя чего уж там скрывать, сейчас даже дурно пахнущуая, комом встающая поперёк горла похва пришлась бы к месту.
Яцхоны разбрелись кто куда, бродили, низко опустив головы. Явно чего-то ищут. Плевать! Рапсуса уже не волновало, чего они ищут, чего хотят.
Те столпились в одном месте, довольно заухали, стали усиленно рыть землю. Ухватили каждый по хилому невзрачному ростку, с явным усилием дёрнули, и что-то бесформенное и грязное, довольно большое вытащили. Потом ещё несколько штук таких же. Ополоснули в ручейке. И вот в руках у них лежали штук пять больших корявых и колючих корнеплодов.
Очищенные от грязи и колючек, тёмно-зелёные плоды не вызывали особого аппетита своим видом и запахом. Скорее – недоверие, и даже - отвращение. Вот Рапсус, к примеру, ни за что не стал бы их есть, даже под грозным окриком Сизого.
Но Чоха вдруг подскочила, схватила один, впилась в него голодными зубами. Твёрдая кожура громко хрустнула, на девчонку вылилась густая светло-зелёная жидкость, показалась нежная светлая мякоть.
- Тихо, тихо! – яцхон поднял руку предостерегая, - не быстро!
- Вредно! – подтвердил другой яцхон.
Но не успели они договорить, как плод уже исчез.
Шоруваны с тревогой смотрели на Чоху, ждали её реакции. Она закончила трапезу, вытерла рот, откинулась назад, застыла. Впервые на её лице появилась слабенькая улыбка.
- Нормально.
Тут уже Рапсус с Бадрой не стали стесняться, навалились на плоды. Кисло-сладкие, приторные, они моментально обожгли глотку и пищевод, вызвали поначалу приступ отвращения. Но зато потом… Потом тепло и наслаждение неспешно разлилось по всему телу, дошло до самых кончиков пальцев. Не так уж и плохи плоды эти.
- Ну, что друзья. Учитывая, что у нас нет похвы, вполне сойдёт, - крякнул Бадра, всячески стараясь скрыть довольство.
- Э-э! Похва в сотню раз хуже,- обиделась Чоха
- Это бхффорук, - выдал яцхон.
- Как?
- Бхффорук.
Пушистик выдал какой-то гортанный звук на выдохе, более всего напоминающее бфор… ну или что-то около того. Никто из шоруванов не смог его повторить, так что остановились на более понятном - форук.
- Они растут почти везде, - пояснил Сизый, - надо только уметь их искать. Вкусно вам?
- Нормально, - почти с Чоховской интонацией ответил Рапсус.
- Мы думали так, - довольный Сизый расплылся в улыбке, - так и думали. А если их испечь на костре, ещё вкусней будет.
- Угу… - пробурчал Рапсус.
С чего-то подумалось – слишком хорошо всё вдруг пошло. После таких приключений – переход, купание, и всё такое – нате вам отдых, еду в неограниченном количестве, Чохе вот помогли… А да, кстати, с чего бы это они ей помогли? С чего это нам всем так усиленно помогают?
Незаметно подошедший Бадра словно бы услышал его мысли:
- Они позовут аапоров этих. Мы расслабимся, они нас и возьмут тёпленькими. В любую минуту. Вот увидишь.
- Да ну, брось!
- Позовут, позовут! Не сомневайся.
- Давно бы позвали, если б хотели. Да и как позовут? Крикнут им что ли?
- А почему бы и нет? Мы ещё не знаем точно, на что они способны. И вообще не знаем, кто они такие… - закончил Бадра.
- Так пойди да узнай, - пожал плечами командир.
- Ага, побежал. Как я с ними контакт найду?
- Ну она же нашла, - Рапсус кивнул в сторону Чохи, - глянь.
- Чего я там не видел?
Нашлось, однако, на что посмотреть. Чохе стало заметно легче. Она ещё лежала на подстилке из кучи опавших листьев, но выглядела гораздо бодрее. Опершись на локоть, гладила холку одного яцхона. Тот блаженно растянулся, поигрывал хвостиком, тихонечко что-то напевал. Явно доволен. И Чоха тоже очень довольна. Заметила взгляды парней, улыбнулась:
- Он такой хороший! Мягкий, пушистый. Добрый.
- Это она, - усмехаясь сказал словно бы появившийся неоткуда Сизый, - Бо любит ласку.
- Бо? – усмехнулась Чоха, - так значит, у вас есть имена?
- А почему у нас не должно быть имён? – промурлыкала Бо.
- Ну… - протянула Чоха, и замолчала. Замолчала и Бо – обеим явно не хотелось продолжать видимо не совсем приятный для них разговор.
- Я Ап, это – Ро и Ви, - коротко пояснил Сизый, - ну и Бо. Всё, всё, успокоились! Разошлись! – вдруг закричал он.
Это Ви и Ро с чего-то затеяли шуточную потасовку меж собой. Кто из них где – уже трудно понять. Ноги, руки, хвосты мелькали везде и всюду, и казалось - одновременно.
Причём старались сделать так, чтобы их борьбу заметила Чоха.
– Вот какие! Спокойно и минуты не посидят! Это дети мои, - вдруг заметил Ап… Не, Сизый.
Сизый тебе больше идёт, - подумал Рапсус, ну да ладно, Ап так Ап.
А вслух попросил рассказать о себе.
- Вас только четверо?
Сизый долго молчал, потом неохотно проговорил:
- Нас много. Больше чем четверо. Не так много, как раньше. Ну вот мы четверо – семья. Я родитель, это мои чада. Была ещё родительница, но… её уже нет с нами. Давно.
- Семья? – Рапсус прислушивался к новому слову, - Что такое семья?
- Семья, это…это… - Яцхон крепко задумался, - Это самое главное, наверно, что есть у нас.
- Это как?
Но Ап уже перешёл к лекции из прошлого своего народа.
Яцхоны – здешние жители, жили когда-то легко и непринуждённо, ни с кем не воевали. Жили в полном согласии с природой, дружными большими семьями. Хотя оружие возьмут в руки, если потребуется. Правда, оружием эти приспособления назвать можно весьма условно – камни да праща, ну ещё каменные топоры, вот и всё вооружение.
Впрочем, и это нехитрое вооружение лежало без дела.
А потом пришли ЭТИ. Кто? Сизый не знает. ЭТИ, и всё. Откуда– тоже не знает. Вначале яцхоны попытались подружиться с ними, пришли с открытыми руками. Но те не пошли навстречу. Сначала отталкивали яцхонов, грубо уходили от разговоров, потом просто стали убивать их. Те вынуждены были скрываться в далёких лесах, поскольку пращи да каменные топоры оказались бессильны перед жутким оружием ЭТИХ.
- Они испорти наш дом, - с болью говорил Сизый, - выгнали нас с вечных наших мест. Нам теперь не хватает еды и воды. Мы не можем гулять там, где спокойно гуляли раньше.
- Как они выглядят? – спросил Бадра.
- Страшные, - только и смог сказать Сизый. – Очень страшные. Надеюсь, теперь понятно, почему мы помогаем вам.
Рапсус хотел уточнить, но вдруг выдал нечто неожиданное.
- Скажи… - слова с огромным трудом вытягивались изнего, - скажи… А ты… Вы… не видели раньше нас.
- Вас – нет.
- Не, не то. Не нас. Похожих на нас. Других, но таких как мы.
Тут уж яцхон долго молчал.
- Не хочу тебя огорчать, - наконец выдал он, переминаясь с ноги на ногу, - но говорить неправду не могу. Не видел. Таких как вы вижу впервые.
Надежда медленно погасла в глазах парня.
- Но может, может вы жили там.
- Где – там? – бесцветно спросил Рапсус.
- Там, за большой водой.
- За большой водой?
Сизый потребовал карту.
- Вот мы, - быстро ткнул он, - вот вода, которую вы плыли.
- Понимаю.
- А вот там – зверь уверенно ткнул за пределы карты, - тут нет, но оно есть. Большая, бескрайняя вода. Может, вы жили там, за водой.
- И как же мы жили за водой? – не понял Рапсус. – Плавали?
- На земле конечно. Вы ходите, не плаваете. Только я не уверен. Мы не знаем, что там. Не знаем, кто там. Не были там мы. Но думаем - там всё же есть земля большая.
Рапсус усиленно обдумывал новое, а Бадра (он, оказывается, слышал весь разговор) тут же довольно крякнул:
- Всё, поход закончен. Домой, друзья, домой! Яцхон, скажи, как нам вернуться? Куда двигать?
На недоумённые взгляды парень объяснил, что теперь ему всё ясно. Картинка сложилась. Можно вздохнуть спокойно. Цель достигнута, так что двигаем назад.
- С чего это вдруг?  - не понял командир.
- Ну а как? Всё понятно. Мы жили где-то за водой, и туда добраться не сможем. Сейчас. И вообще не сможем. Всё понятно. Что-то ещё?
Рапсус энергично, но молча запротестовал. Его в теории Бадры что-то не устраивало. Только что?
- Нет, – наконец сказал он, - будем искать дальше.
- Что искать? – вскипел Бадра, - Что искать? Уже всё найдено! Уж не хочешь ли ты за воду идти?
- А почему бы и нет? – почти по-детски улыбнулся командир.
- Ну знаете ли! – крикнул Бадра так, что услышали все. Ро и Ви даже прекратили возню. – Знаешь ли… Зачем за воду-то?
- Не за воду, - примирительно сказал Рапсус, - Пока. Пойдём недалеко.
- И что мы должны увидеть? Там, недалеко?
- Не знаю. Что-то значительное, Точно.
- Ну а я как? – вмешалась со своего места Чоха, - Я как? Куда мне идти?
Рапсус словно бы налетел на невидимую стену. Смутился.
- С тобой – не знаю как. Серьёзно, тихо выдохнул он, - Просто беда. Оставить тебя здесь?
- Ну да, конечно! – возмутилась девушка.
- Мне тоже не нравится.
- Тогда что делать?
Рапсус не ответил. В этот вечер никакого решения в голову командира так и не пришло.
А вот Бадра категорически заявил, что непременно надо двигать домой. Немедля, прямо сейчас. Несмотря на ночь.
- Ну это никак нельзя, - сразу же возразил Рапсус, и Чоха его поддержала слабым голосом.
- Ну тогда, тогда… - Бадра даже забегал по поляне в жутком волнении, - тогда я не знаю, как дальше с вами идти!
- То есть?
- Не знаю, и всё. Не могу. Просто не могу. И не хочу.
Он не кричал, нет. Наоборот, тихим спокойным голосом объяснял, что ему до смерти надоел этот поход, что чем дальше, тем виднее, что он никому не нужен, что он совершенно лишний, и просто опасен, поход этот. Да и вообще, идти куда-то в неизвестность, в пустоту, без конкретного плана – верная смерть.
- Поймите же, - не мог остановиться он, - услышьте меня! Я вас же хочу уберечь от гибели!
- Мы вполне живы – здоровы, - попытался отшутиться Рапсус.
- Сомневаюсь. И вообще знаешь… Кто как, а я скоро буду дома. Кто со мной, - пошли.
- Как же ты собираешься попасть домой?
- Попаду, - Бадра всё больше заводился, - попаду. Ты со мной?
Командир снова ничего не ответил.

- ***-
И потом тоже не ответил… Почему? А кто знает! Если на чистоту, план-то у него имелся, и давно. Очень хороший, верный, надёжный план. Только вот… Согласятся ли Бадра с Чохой с ним? Сомнительно весьма.
А куда они денутся, - тут же сам себе ответил командир. Не останутся же они тут навечно. Куда-то надо двигать.
Хотя… бодро шагающий Рапсус резко остановился. Почему бы и нет, собственно? Иногда кажется, что он тут просто третий лишний, что он совершенно опрометчиво набрал команду. Из случайных шоруванов. Или же… Или же весь этот разговор недавнишний затеян только для того, чтобы унизить его, Рапсуса. Показать, что он не командир, и никогда им не был. Нет, точно, кто-то из нас здесь явно лишний. И кто мне скажет, во что выльется вдруг обнаруженное неравновесие, кто скажет? Вот пусть они вдвоём и остаются, а он пойдёт дальше. Так оно лучше будет для всех.
Думы эти мрачные Рапсус старался держать в себе, отпускал их только тогда, когда оставался в полном одиночестве. Для остальныхже командир выглядел спокойным и уверенным, а бездействие своё объяснял только одним – Чоха ещё не может двигаться. Высказывания Бадры тоже вроде как остались незамеченными.
Сейчас вот как раз настал очередной момент одиночества. Рапсус влез на самое высокое дерево в округе. В который раз. Привычно осмотрелся. В который раз. Привычно подумал: эх, карту бы сюда, ту самую! Сравнить нарисованное и настоящее! Только вот не получится – тяжело и неудобно. Тут и без того с трудом карабкаешься наверх, постоянно боишься свалиться, а ещё и карту тащить! Неприменно свалишься вниз.
В который раз парень вынужденно согласился. Да, пожалуй, Бадра прав. Искать тут совершенно нечего. И идти некуда. Разве что в загадочное место за воду. Или же и правда, назад, в посёлок.
А того, чего ищет сам командир, нигде не видать. Даже с самого высокого дерева. С одной стороны тёмной бесформенной кляксой красуется озеро, по которому они приплыли. Хорошо присмотревшись, можно даже тонкую полоску родного берега различить. И каменистая равнина, по которой они скакали как угорелые от летунов, вот она, пожалуйста, как на ладони.
По другим же сторонам везде, куда хватает глаз, растянулся лес, один только бескрайний плотный лес. Сплошной тёмно-фиолетовый ковёр, без малейших проплешин, бежит от горизонта до горизонта. Юноша, как обычно, снова не смог сдержать удивления, невозможно, чтобы столько столько деревьев стояли вместе.
А за лесом – горы. Те огромные неприступные горы, куда парень так стремился. Вот и самый доступный перевал, чуть ближе, но так же далёкий. Нет, им никак не добраться туда, слишком далеко. Даже если яцхоны помогут, будут бежать и бежать с ними постоянно, день и ночь.
Но сегодня картинка изменилась. Появилось что-то новое в пейзаже. Взгляд сперва равнодушно скользнул по новым деталям, но потом парень всмотрелся пристальнее. Неподалёку, да что там неподалёку, можно сказать – совсем рядом раскинулась чужая стоянка. Большая стоянка. Вдруг возникло множество тёмно-синих надутых шаров, почти незаметных с воздуха среди густой тёмно-фиолетовой листвы. Между шарами деловито сновали невиданные существа. Летали и знакомые геометрические летуны. Один, как показалось командиру, резво направился в его сторону. Заметил что ли?
Рапсус молнией вернулся в лагерь.
- Бежать! Надо сейчас же бежать!
Ему ответил удивлённый и испуганный взгляд проснувшейся от криков Чохи. Похоже, она одна. Яцхоны куда-то исчезли. Снова ушли, не сказав ни слова.
Исчез и Бадра. Вот это ещё новости. Этот-то куда делся?
- Бадра где? – выдохнул Рапсус.
Чоха только пожала плечами.
- Ладно. Бежим.
- Куда?
- Скоро сюда придут.
- Кто?
- А-а! Бежим, Чоха, бежим!
- Не могу!
- Можешь!
- Мне плохо!
- Значит, понесу тебя!
Он заметался по поляне в поисках давно подготовленного походного запаса, одежды, всего остального.
- Нас нашли, - приговаривал он, - Аапоры.
- Как?
- Хотел бы я знать! Они нам никак не нужны, это точно.
Чоха с трудом встала, постояла шатаясь с полузакрытыми глазами. Со стоном опустилась.
- Рапсус, я никуда не пойду. Мне совсем плохо.
- Нас заберут!
- Пускай!
- Думаешь, нас по головке погладят?
- Пускай.
Рапсус со вздохом поднял рюкзаки вместе с Чохой. Прошёл десяток шагов и вынуждено опустил ношу. Тяжело же! Какое тут бежать! Тут идти невозможно, а вы говорите – бежать! Всё, братцы, конец.
Сел, а вернее - бухнулся рядом.
- Да чего паникуешь? – пыталась успокоить она, говоря, пожалуй, излишне бодрым голосом, - никого рядом. Всё тихо. Остаёмся здесь.
- Вот именно никого рядом, - протянул Рапсус, и почти закричал в сердцах, - Ну где этот Бадра? Где?
- Ушёл, - механически отозвалась девушка, - С утра. И всю ночь где-то бродил, с кем-то говорил.
- Да? – насторожился парень, - Точно? Значит, мне не показалось. Я тоже какой-то шум слышал ночью, шаги. Всё хотел спросить, что это.
- Он что, нас забыл? – Чоха с тревогой заглянула в глаза командира, - Что-то плохое сделает?
- Не. Мы же друзья, мы в одной сцепке идём. Уверен. Не такой он.
Но в тоне командира уверенности не чувствовалось, даже самой маленькой.
Чоха же заговорила куда уверенней:
- Да конечно, он не мог нас бросить! Он хороший, он с нами.
- Да, да… - Рапсус опустил голову, - посмотрим, какой он хороший.
Взгляд его невольно упал на ногу девушки. И Рапсус против воли содрогнулся. Нога распухла ещё больше, и уже не помещалась в самодельном деревянном лубке. К тому же девушку начал давить дикий непрекращающийся кашель, ей даже тяжело стало говорить. С трудом она снова спросила, что делать, куда идти.
Рапсус промолчал. Ничего в голову не приходило, совершенно ничего.
Вдруг зашумело. Негромко, но решительно, и со всех сторон сразу. Шоруваны вскочили, стали испуганно озираться. Непонятно как и откуда, из-за кустов нарисовались аапоры, целая толпа. А среди них – Бадра, собственной персоной. Решительно вышел вперёд.
- Открой глаза счастью, Рапсус! Открой глаза счастью, Чоха!
Его же собственные глаза светились так лучезарно и весело, что можно было подумать, будто он уже давно открыл их для счастья и не закрывал никогда.



- 5 -
- А-а-а!!!
Рапсус с первой попавшейся под руку дубинкой рванул к Бадре. Тот нехотя отшатнулся, будто не веря, что командир сможет.
Но командир смог. Дубинка опустилась, едва не задев парня. Хорошо, тот успел отскочить.
- Эй, ты чего?
- Сейчас я тебе открою глаза! Так открою, что…
Но силы, и без того не очень большие, окончательно покинули его. Новый взмах дубинки уронил командира. На него тут же набросились аапоры, связали, подняли на ноги, прислонили к колючему дереву.
И свет померк...
… Первое, что увидел Рапсус, когда пришёл в себя, – наглая Бадрова рожа. Командир аж застонал. Ему вдруг очень сильно захотелось снова потерять сознание. Но сознание, как назло, повторно отказывалось покидать его.
- Ну, наконец-то, дружок, очнулся. А я уж думал, - всё, наш энергичный Рапсус спел свою последнюю песнь. А вот и нет. Молодец!
- Ты уже говоришь, как эти поганые аапоры, - простонал Рапсус, - Думаешь как аапор, дышишь как аапор.
- Я же не рыжий, - усмехнулся Бадра.
- Чтобы быть поганым аапором, совсем не нужно быть рыжим.
- Это чем же аапоры так поганы?
- Тем что… Ты знаешь. Прекрасно знаешь.
- Тем, что дают возможность жить несчастным шоруванам? Тем, что кормят их и поят? Заботятся о них?
- Ой, ну не надо красивых слов! Когда-то я их достаточно наслушался. Есть что новое? Говори.
Их окружили молчащие аапоры, явно желающие вмешаться. Бадра едва заметными движениями как-то сдерживал все их попытки вклиниться в разговор. Интересно, как? Как он смог достичь такой власти над ними? Да ещё так быстро?
Сам же Бадра со снисходительной улыбкой сохранял мрачное молчание, медленно расхаживая перед бывшим командиром. Вроде бы безразличным взглядом скользил по грязному, истощённому Рапсусу, по дрожащей в лихорадке, мало уже что соображающей Чохе. Наконец процедил сквозь зубы:
- Новое? Ну как сказать… Много нового я узнал, много. Но тебе этого не понять. Ты же упёртый, упорно цепляешься за старое. И не принимаешь нового. Не понимаю тебя.
- Ты привёл целую толпу грязных аапоров только чтобы сказать мне это?
- Чтоб спасти тебя, дурной. Тебя спасти да Чоху. Видишь, не встаёт уже. Да заодно напомнить, что есть места, где вовсе не обязательно быть.
- Какие же это места? – скривился Рапсус.
- Ты знаешь.
- А если я ничего не знаю? Тогда что?
- Тогда это очень и очень печально, - медленно и трагично проговорил друг (бывший?). В ответ рыжие дружно зашевелились, захмыкали.
Рапсус попытался решить дело миром, пусть, мол они идут своей дорогой, а мы – своей, и никто никого не видел, никто никому не мешает.
На что один из рыжих презрительно хмыкнул. Другие немедленно отозвались тихим смешком. Кто-то из них даже заметил, дескать они, аапоры, даже восхищаются небывалым мужеством и не менее небывалой глупостю этих шоруванов.
- Ладно! – резко оборвал всех Бадра, - Нечего тут перед ними! Они нарушили правила. И должны получить суровое наказание.
- Ты ж тоже с нами нарушал правила, - немедленно отозвался Рапсус.
- Молчи! Не с тобой разговаривают! Когда спросят, тогда и будешь отвечать!
Ох, ничего себе Бадра выдал!
- Всё, разговор окончен! Взяли их! На место!
… И через несколько мгновений беспомощная Чоха с большой палкой вместо костыля, да яростно сопротивляющийся Рапсус оказались в совершенно незнакомом месте.


- ***-
Вот сейчас, как назло, в самый нужный момент мозг командира снова отключился. И включился уже в том самом непонятом месте. Точнее, что-то резкое разбудило его.
Полутёмная пустая гулкая комната. Видимо, небольшая. Ни лежанок тебе, ни сиделок, тут нет вообще ничего кроме стен да маленького светильника. Рапсус лежит на холодном жёстком полу. Не двигаясь, прислушался к себе. Ему ещё не приходилось видеть столь ровных поверхностей. Тихо охнул. Тело застыло и заскрипело от долгого неудобного лежания. Голова гудит, как пустой котелок, по которому яростно, от души, со всей силы били молотом, бесконечно долго.
Гудит не только в голове. Тихий низкий шум заполняет всю комнату, с низу до верху. Тяжёлый, вязкий, мрачный. Рапсус не сразу услышал его, а услышав, захотел избавиться.
Но не получилось. Так же как и от едва уловимой качки.
Рядом кто-то лежит, тихо стонет. И кашляет. Сильно, надсадно, громко, непрерывно. Вот что, оказывается, разбудило парня.
Он неспешно повернулся, хотел рассмотреть, того, кто кашляет. От предположения аж перехватило дыхание. И точно! Так и есть! Чоха! Лежит в горячечном поту, тихо стонет. Н-да, ей уже совсем плохо.
- Рапсус! Слышишь? Здесь так холодно! Скажи что-нибудь, а?
Рапсус пополз на руках, обнял её. Она вся так и прильнула к нему. Её бил озноб, страшный жар сжирал изнутри.
- Здесь не холодно, - попытался ободрить её командир, - прохладно. И только.
- Холодно. И плохо. И тихо. И страшно, - прошептала она еле слышно. И снова забилась в кашле и судорогах.
Рапсус застонал от беспомощности. Чем он мог помочь здесь, в совершенно пустом металлическом кубе?
Как бы растворилась часть потолка, нарисовался ярко-жёлтый квадрат, и вниз плавно поехала небольшая платформа, на которой… На которой стояло нечто. Рапсус уже видел ЭТО, но только издалека, размыто и нечётко. Сейчас он наконец-то смог рассмотреть создание более подробно. Грязно-белый высокий рукокрыл, в чёрном плаще с капюшоном. Руки обхватили пояс, длинные противные корявые пальцы мерзко шевелятся, что твои отвратные авемы. Под капюшоном не разглядеть лица, но юноша не сомневался – красотой оно уж точно не обезображено.
А рядом стоял… Рапсус уже не удивился, увидев Бадру рядом с ЭТИМ. Тот уже не улыбался. Наоборот, лицо его выражало тревогу и озабоченность Похоже – не надуманную.
Рукокрыл подошёл к пленникам, долго, пристально всматривался в них. Криво усмехнулся, и в какой-то неуловимый миг решительно преобразился. Осунулся, вздрогнул, и стал хорошо знакомым рыжим аапором. Хотя нет, не совсем знакомым. Что-то едва уловимое в его облике выглядело не так. Только что конкретно?
- Так лучше для твоей слабенькой головы, - презрительно прогундел он.

Рапсус молчал, не менее презрительно, отвернулся.
- Встать, когда с тобой говорит аапор!
Парень не пошевелился.
- Встать! – рыжий уже орал, моментально заведясь.
Снова ни малейшего движения.
- Ты плохо слышишь меня, шоруван? Или плохо соображаешь? А?
Интересно, но Бадра молчит, не останавливает этого. Тут кончается его власть, так?
Рапсус наконец-то повернулся к ним, и намеренно тихо, задыхаясь, еле-еле слышно проговорил: встать он никак не может, очень и очень слаб. Чоха – тем более.
Как ни странно, но рыжий перестал орать. Хмыкнул довольно, выдавив при этом сухо и назидательно, что, если бы они, несознательные шоруваны не затеяли бы эту безумную авантюру, всё с ними было бы хорошо. А сейчас его вовсе не удивляет такое их состояние. Так им и надо, сами виноваты.
- И ты даже не спросишь, куда мы идём?
- Не «ты», а «вы», - немедленно среагировал Бадра, но его выпад остался незамеченным.
- Шли, - ещё более сухо заметил рыжий, - шли. И я хорошо знаю - куда, так что можешь не напрягаться. Вот только теперь ты уже некуда не пойдёшь по своей воле. Только туда, куда прикажут. А так жаль, так жаль, - с деланным состраданием закончил он, - Я так за вас переживаю.
- Знаешь, и по чужой воле я тоже не пойду, - горько усмехнулся Рапсус, - всё, пришли.
- Ты вполне полон сил, - вставал его друг.
- Ну да, конечно!
Рыжий порылся в непонятно откуда появившейся сумке.
- Я предвидел это. Вот тут найдётся для вас кое-что, - проговорил он медленно, пристально всматриваясь в горсть полупрозрачных блестящих пирамидок, - поможет.
- Чем поможет?
- Будет много новых сил, забудешь про болячки.
- И Чоха тоже?
- И Чоха, - рыжий не моргая, пристально смотрел прямо в глаза шорувану.
Видимо, что-то такое проскочило в глазах иного, что заставило командира засомневаться.
- Интересненько… В посёлке ничего нам не давалось. Никогда. Даже когда умираешь…
И Чоха зашевелилась, тихо подтвердила – Рапсус прав.
- Я не из посёлка, - моментально отозвался аапор, - Что творится у вас там, меня совсем не интересует.
- Тогда зачем мы тебе нужны?
- И кто ты такой? – донеслось от Чохи.
- Потом узнаете.
- Сейчас! – выкрикнул Рапсус.
- Глотай – приказал аапор, - а то поздно будет!
- Не буду, пока не скажешь…
Аапор резко встал, выпрямился. Подышал глубоко и шумно, зыкрнул гневно куда-то в пространство.
- Не советую задавать вопросов. И на вашем месте я вообще молчал бы. И делал бы всё что велят.
Бадра всё это время усиленно подавал какие-то непонятные знаки за спиной рыжего. Рапсус взглядом показал на пирамидки – это про них? Съесть их всё-таки, или как? Что ответил Бадра – не понятно.
- Делай, что говорю!
Всё-таки Рапсус не спешил.
- Ну же!
Командир вдруг кивнул в сторону Бадры:
- Пусть этот сначала попробует!
«Этот» моментально смутился:
- Я… Мне… Мне не надо, не надо…
Рыжему надоело. Он ещё более шумно выдохнул, и одним неожиданным, едва уловимым движением отправил по паре пирамидок в рот Рапсусу, потом – Чохе. Посмотрел с довольным видом на обоих:
- Вот так! И нечего тут!
Те отплёвывались, мотали головами, но поделать ничего уже не смогли. Пирамидки моментально растворились, и жгучая терпкая жидкость неспешно потекла к желудку. Тот испуганно сжался, получив первые капли противного снадобья, а потом вообще запросился наружу.
Рыжий довольно кивнул, потом мигнул Бадре – пошли мол.
Тот сделал нечто непредсказуемое, не только для шоруванов, но даже для аапора. Тоже сунул что-то в рот пленникам, шепнул: «Глотайте быстро».
Аапор взревел:
- Это что ещё?
- Я проверил, правильно ли они приняли средство, - парень смело смотрел на него донельзя честными глазами.
- Без тебя обойдутся, понял, шоруван! Ты такой же как они, понял?
- Да, конечно…
Бадра не договорил. Аапор резко подошёл к нему. Вроде бы ничего не делал, но паренька резко скрючился от жуткой боли, застонал. Тихо прохрипел: «Отпусти…те».
Рыжий (нет, теперь уже рукокрыл) брезгливо фыркнул, быстро отвернулся, и Бадра обессиленно свалился на пол.
- Ты всего лишь шоруван, - повторил рукокрыл, - не забывай! Вперёд!
И оба исчезли в проёме потолка, причём Бадру что-то невидимое и сильное тащило волоком, грубо и не особенно аккуратно.
Правда, Рапсус видел всё это очень и очень невнятно, прям как ищешь фераки в грязной воде. Даже ещё хуже. Он постепенно отключался. Голоса отдалялись, движения замедлялись. Внутри словно бы взорвалось что-то горячее, жгучее, острое, страстно желающее вылезти наружу.

- ***-
Но не вылезло. Даже наоборот. Постепенно внутри у Рапсуса всё успокоилось, он и сам, успокоившись, смог оценить новую ситуацию.
Перво-наперво Бадра. Командир никак не допускал мысль о предательстве друга. Тем не менее, дела говорят об обратном. Значит… Значит придётся бросить его. Двигаться дальше вдвоём. Иначе нельзя. Вроде как всё просто.
Только вот куда идти? Снова и снова командир задавал себе этот вопрос, вроде бы простой, но и невероятно сложный. Карта потеряна. Ну даже если бы она и была, от неё мало толку. Куда их уволокли? Где они сейчас? Ответов, понятно дело, нет.
- Летун, - прошептала Чоха.
- Чего?
- Летун. Нас затащили в летун. Помнишь, чёрные, жуткие, летали такие?
- Ты думаешь?
- Уверена!
Рапсус смолк. Ведь и правда. Мог бы и сам догадаться! Вот откуда едва уловимая болтанка. И гул. Летим, значит.
- Летим, - подтвердила девушка, - Назад, в лагерь.
- В лагерь?
- Ну а куда ещё? Не туда же, куда хочешь ты.
- Да-а-а…
Снова открылся потолок. На этот раз платформа принесла только одного. Бадру.
- Ребята, вы тут?
- Нет нас! – огрызнулась Чоха.
Бадра, довольно улыбаясь, эффектно явил на свет большой поднос со всякими невиданными яствами.
- Прошу!
- Рапсус недоверчиво покосился:
- Это что?
- То, что вам весьма нужно сейчас. Прошу не отказываться.
- Да что ты! – фыркнула Чоха, - Какие мы добрые!
Улыбка у Бадры моментально слетела. Он заговорил быстро, тихим заговорщицким тоном:
- Так, ребята, быстро. Слушай меня и поменьше вопросов. Времени мало. Я с трудом уговорил ЭТИХ разрешить мне принести вам еду. Нам надо выбираться отсюда.
- Нам? Тебе-то чего беспокоиться? - моментально отреагировал Рапсус.
- Нам надо уходить, - терпеливо повторил Бадра. – Мы на летуне, и нас везут в лагерь…
- Домой… - радостно встрепенулась Чоха? – Наконец-то!
- Это другой лагерь! – отрезал Бадра, - более жёсткий. Для преступников по мнению аапоров. Оттуда не возвращаются.
- Да что ты! – повторил Рапсус, - Красиво! Кто научил?
- Не веришь, - скорее подтвердил, чем спросил Бадра.
- А с чего мне тебе верить? Ты для нас потерян, полностью на их стороне. Всё!
Бадра возмутился, хотел наговорить кучу гадости, но вместо этого только улыбнулся.
- Надеюсь, скоро поймёшь, как ты ошибаешься, командир.
- Я тебе уже не командир! Других командиров ты себе нашёл. Точнее – хозяев!
Чоха застонала:
- Хватит, мальчики! Вы не поняли ещё? Они – это они, а мы – это мы. Кто мы, а кто они – разберёмся позже. Кто Бадра – тоже разберёмся позже. А пока мне например, ясно, что мы с ними никак не похожи. Мы и они чужие совершенно. Или как? А Бадра наш.
Чоха даже села, так взволновалась.
- Во! – подхватил Бадра, - Вот это слова!
- И поэтому мы должны держаться вместе, - торопливо закончила она, - мы, трое.
- И это тоже слова! – восхищённо выдал Бадра, - Давно такого ждал. От тебя, Рапсус, не от неё! Не дождался.
- Гуляй!
- Да пойду я, не бойся. Недолго с вами буду. Пойду.
Словно бы услышав его, снова выкатилась платформа сверху. Бадра поднялся:
- Будьте готовы! Скоро придётся действовать. Быстро и решительно.
- Гуляй! Быстро и решительно! – выдал в ответ командир.
- Я бы советовал подкрепиться, - Бадра кивнул в сторону принесённого.
- Гуляй! – ещё более настойчиво повторил командир.

- ***-
- Ну зачем ты так?
- Затем! Не верю ему.
- А я… Я, наверно, верю.
- Да? Ну… Чего ж тогда с ним не пошла?
- Куда я пойду? - Чоха уставилась на свою больную ногу.
- Ну так сиди тут и наматывай сопли на кулак! А я буду дело делать.
- Хм… И какое же?
- Такое.
- Ну какое?
Рапсус не ответил.
- Ты будешь нас вытаскивать отсюда?
Снова тишина.
- Рапсус, миленький, хорошенький! Ну скажи же хоть что-нибудь!
- Кого нас? - вдруг спросил парень, - Тебя и меня?
- И Бадру.
- А его-то зачем? Ему сейчас неплохо. Куда лучше чем нам.
- Надо. Надо, – чуть слышно выдала Чоха, но Рапсусу показалось, будто она закричала так громко, как только могла.
Она тяжело встала, еле волоча ноги подошла к подносам. Парень равнодушно следил за ней.
- Отравишься, - удивительно спокойно выдал он, глядя, как она присматривается к кушаньям.
- Нет, - отрезала она, едва попробовав принесённое.
- Ты уверена? Можно есть?
Чоха резко отшвырнула поднос, Рапсус даже вздрогнул.
- Здесь есть нормальная еда, а? Надоело!
- Именно здесь? Сомневаюсь.
- Вообще! Вообще в этом мире! Есть?
- Ого вопросики, - Рапсус оживился, – Откуда?
- Оттуда! Что я не поем, всё плохо. Всё противно! Не замечал? Мне после всего становится плохо. Вот и спрашиваю – есть? Тут? Нормальная? Еда? Или как?
Парень только развёл руками – другого, мол, не имеем.
- Да не может такого быть! – крикнула девушка.
- А других ненормальностей ты не замечала?
- Других? Каких?
- Замечала, или нет?
- Не… Не знаю. Я просто очень хочу есть. О другом и не думаю, уже потише заговорила она.
Парень прекрасно понял.
- Яцхоны что-то сносное давали, ну помнишь, а? Выкапывали из земли. Единственное что есть можно. Ты же не бросишь Бадру тут, да? – вдруг выпалила девушка, - не бросишь?
- Сдался тебе этот Бадра! Соскучилась?
Чоха заметно покраснела, опустила глаза.
- Он тебе дороже всех? Даже дороже меня?
- Значит, оставишь друга…
- Он не друг мне. И закрыли тему.
Чоха медленно опустилась на пол, легла. Закрыла глаза. Прошептала:
- Нельзя ж так.
- А как можно?
- Ты думаешь вытаскивать нас отсюда? – повторилось снова.
- Мы же на летуне, - вдруг вспомнил Рапсус, - Что тут сделаешь?
- Думай, думай. Нет безвыходных положений.
На летуне… Ну правда, что придумать? Он же ничего тут не знает… Механизмы, пусть и самые простые, пугали его невероятно, он боялся даже подойти к технике.
Снова нагрянули гости. Двое. На этот раз – новые. Серые мрачные лица, совсем без эмоций, угрюмые резко двигающиеся фигуры. И не рыжие, вот что интересно! Ни одной рыжей капли, ни в волосах, ни в ярко-синих комбинезонах.
- Встали! Пошли! – коротко приказал один, а второй немедля добавил:
- Быстро!
- Куда? – не понял Рапсус.
Вместо ответа получил мощный тычок в спину.
Через несколько мало приятных минут, постоянно подталкиваемые сзади, пленники взобрались на платформу, поехали вверх.

- ***-
… Коридоры, коридоры. Узкие, длинные, прямые. И тёмные. И мрачные. Неприятно и тревожно пахнущие. Совсем не те, что виделись Рапсусу недавно.
Ведомый постоянными жёсткими ударами, парень тяжело тащил на себе Чоху. Спутники в синем не помогали. Мчались, не снижая темпов. Шоруван едва поспевал за идущим впереди типом.
Вдруг шальная мысль пришла ему в голову. Он даже остановился, заработав очередной сильный толчок в шею.
Но мысль не утихала. Почему коридоры? Откуда? Неужто они возможны на каком-то маленьком летуне? А что если они на земле где-то, коридоры эти? И выходит, они, шоруваны, тоже на земле, никуда не летят.
Хотя что с того – усмехнулся кто-то другой. Летят, не летят – есть ли разница.
Парень даже обернулся – это задний серый сказал что ли?
Нет, тот молчал. Молчал и передний конвоир. И Чоха.
Что такое?
- Стоять.
Вот это сказал передний. Точно.
Открылся круглый люк, совсем незаметный, где-то сбоку. Повеяло холодом, показался яркий жёлтый свет.
- Погодите! – прикрикнул передний.
Он проделал что-то у двери, и свет погас.
- Теперь можно.
Прошли через узкий проход. Свечение тут же вспыхнуло снова за их спинами.
- Бежать назад не советую, - прогундел задний, - Опасно.
Снова бесконечные переходы, ещё более запутанные, но теперь Рапсус уловил какие-то едва заметные изменения. Изменился ветерок, стал прохладным и колючим, а главное – свежий, изменились и стены коридора – стали влажные, даже мокрыми. Это точно уже не летун.
То же почувствовала и Чоха. Прошептала: «Пещера».
Да, очень даже возможно… А это значит… Значит…
- Это значит, мы совсем не знаем, где мы, - Чоха словно бы услышала его мысли.
- Ты?! Как это?!
- Прекратить речи! – послышался в ответ грозный окрик, - Нельзя говорить!
- А если меня спросят, мне тоже молчать что ль? – усмехнулся Рапсус, и едва не упал, получив новый мощный шлепок.
- Быстрей!
Подгоняемые ударами, болью и страхом, шоруваны наконец добрались до… До большого узкого зала. Яркий свет ослепил вошедших. Когда Рапсус и остальные привыкли к свету, увидели семерых рыжих, столь хорошо знакомых, которые, сидя за столом непонятной формы, пристально и придирчиво осматривали вошедших. Рапсус наконец-то понял, что отличало их (и того, который заглядывал в подвал - тоже) от тех, ранешних, из посёлка. Костюм. Эти оделись не в белые костюмы, а в насыщенные, ярко-синие, да коричневые, но тоже будто бы впаянные в тела. Может и правда, другие, не наши старые знакомые по лагерю?
Сам зал поражал шоруванов. Потолок его уходил в глухую темноту, высоту представить просто невозможно. Свет шёл из колонн треугольного сечения, которых стояло очень много, Рапсус быстро сбился со счёта. И почему-то они не доставали до верху.
Пол квадратиками, переливался невозможными цветами, от чего по залу шло невероятное, неописуемое свечение.
Ещё тут обитали трое – четверо серых, застывших в стороне словно статуи, и… и Бадра. Да, Бадра, сидевший среди тех, совершенно спокойно, будто родной, тоже с интересом осматривал вошедших.
В первый раз видит нас, что ли? – про себя буркнул командир.
- Проходите, друзья, садитесь, - сказал один, усевшийся чуть в стороне.
Рапсус осмотрелся. Сесть некуда, все сидения оказались заняты. Пришлось остался стоять посерёд зала. Чоха же тихо прислонилась к стенке, присела.
- Рапсус и Чоха, Чоха и Рапсус, - пробормотал аапор, - И Бадра…
- А тебя как зовут? – резко спросил Рапсус.
Аапоры зашевелились, зашумели, но быстро поднятая рука восстановила тишину.
- Моё имя вряд ли что тебе скажет, - усмехнулся аапор, - Ну, допустим, зови меня Щор.
Прозвучало как сильный щелчок.
- Щор? – удивился Рапсус.
- Плохо слышишь?
С другого конца стола донеслось, что с Щором надо разговаривать очень почтительно, и с уважением.
- Ну допустим… - начал было Рапсус, но тут же осёкся. И Бадра, и даже кто-то из аапоров дружно начали подавать недвусмысленные знаки – молчи.
Щор же долго и пристально смотрел на Рапсуса.
- Так вот каков ты, наш герой. На героя как-то и не похож. Правда?
Аапоры вокруг одобрительно зашумели, но тут же замолчали. Повисла тишина. Командир хотел что-то спросить, но Щор заговорил сам.
- Объясняю, кто мы и зачем вы все трое тут. Вы на суде.
- На суде? – Чоха даже подскочила.
- На суде, - подтвердил Щор. – А суд над вами.
Тут уже не выдержал Бадра:
- Над нами? А что мы такое сделали?
- Вы не поняли?
- Нет, - Бадра смело смотрел на аапоров.
- Мы ж ничего не сделали, - отозвалась Чоха.
- Сделали. Вы сделали много, очень много тяжких преступлений.
- Правда что ли? – усмехнулся Рапсус.
Щор лекторским тоном перечислил:
- Убежали из поселения - раз. Бродили по запретным землям - два. В посёлке посеяли смуту - три. Внедряли вредные бредовые идеи в головы остальных шоруванов. Уже этого вполне достаточно, чтобы обсудить наказание. Уж поверь мне. Вы чего-нибудь помните?
Бадра поспешил высказаться, ходя аапор даже и не смотрел в его сторону:
- Нет, не помним.
Одного взгляда оказалось достаточно Рапсусу, чтобы согласиться с товарищем и тоже завить, что он всё позабывал.
- Отлично, - обрадовался Щор, - отлично.
- Но тогда вопрос, - не унимался Рапсус, - откуда к нам обвинения?
- Не сомневайся, шоруван, они были. У нас есть доказательства.
- Тогда зачем…
- Затем что надо! Всё, вопросов хватит. Или будет худо.
Рапсус упорно хмурился, и всё-таки спросил – что ещё за суд?
К его удивлению Щор продолжил лекцию:
- Суд, шоруваны, это место, где собираются аапоры, обсуждают нарушения шоруванов, наказывают их. Строго по кодексу деяний.
- Это про нас? – глухо спросила Чоха, - мы ж не знали… Мы не помним, значит не было…
- Ох, наивный же ты шоруван, - с усмешкой проговорил Щор, - неужели думаешь, что знаешь всё о своём мире? Что видела всё? Что лагерь да плантация ваша – это весь мир?
Шоруваны хмуро и тревожно молчали.
- Так слушайте же внимательно! И запоминайте! Здесь, в этом мире царствуем мы, аапоры. На всей большой планете. Нас больше всех. Мы сильнее и умнее всех. Наши города и посёлки стоят по всему миру. Понимаете? И именно мы добровольно взяли на себя огромную ношу сохранения и процветания этой планеты. Потому что больше никто не сможет, - в голосе аапора слышалось неприкрытое торжество, - не сможет сделать эту тяжёлую работу. Никто! - Он обвёл присутствующих широким жестом, - именно мы решаем, кто вреден для планеты, а кто – нет. Это тоже понятно, надеюсь? И ещё, думаю, понятно, что мы следили за вами. С самого начала побега. Мы умеем это делать, и, кстати, очень незаметно для таких как вы.
Бадра зашевелился, кажется, прошептал «врёт». Или нет?
- Ну так вот, - продолжал Щор, - Не волнуйтесь, я уже почти всё сказал. Осталось немного, но самое главное. Сейчас я спрошу этих несравненно сияющих аапоров, и они решат вашу судьбу. Уважаемые аапоры, говорю с вами! Поступки этих троих шоруванов вы слышали?
- Слышали! – отозвались голоса вокруг.
- Повторять надо?
- Не надо.
- Хорошо. Отлично. Тогда как вы считаете, уважаемые аапоры, какого будущего они заслуживают? Успокоения?
Через несколько долгих минут кто-то сказал:
- Нет.
- Нет? Вы не ошибаетесь?
- Нет.
- Позвольте слово. Они сделали одно из самых опасных дел, что только может сделать шоруван. Ослушались правых. Посеяли смуту в головы остальных. И ещё, и ещё. Мало?
- Нет.
- Но почему, почему?
Прозвучало снисходительное:
- Их уже слишком мало. И если отправлять всех повинных на успокоение, кто работать будет? Пусть исправляются.
- Вы уверены, аапоры?
Ответили уже несколько голосов, как один:
- Уверены.
Щор, видимо, ждал чего-то другого. Уже тише спросил:
- Сколько времени даётся на исправление?
- Вся их жизнь. На Фапрозе.
Щор просиял:
- Тогда соглашусь. С каждым словом соглашусь.
- Не радуйся. Тебе, Щор, тоже будет назначено исправление, раз допустил такое в своём посёлке.
- Как скажете, несравненные, как скажете. – прошептал Щор обернулся: - Слушайте же, шоруваны! Бадра, это и тебя касается. Вам всем неслыханно повезло. Я не припомню раньше такого везения. Успокоения не будет. Вместо этого вас отвезут в посёлок на Фапрозе для исправления, хотя вы этого не заслуживаете. Там пойдёт у вас совсем другая жизнь, полная большого радостного труда на благо всей планеты, за её процветание и благоденствие. Сейчас вы увидите своё будущее.
Весь разговор сопровождался почти непрерывным оглушительным кашлем Чохи из дальнего тёмного угла, куда она тихонечко прибилась. Щор постоянно недовольно морщился, но речи не прерывал. Под конец кашель и стоны из угла почти заглушали его.
- Смотрите! – махнул рукой Щор.
На столе прямоугольная конструкция из тонких трубок увеличилась чуть ли не на весь стол, внутри неё засветилось матово-белым. И открылась картинка, до того чёткая, что… Изумлённые шоруваны словно бы парили над холмами, густо покрытыми коричневыми и фиолетовыми деревьями. Видать, очень высокими. Трёхмерные, пятиметровые деревья пробегали под восхищёнными зрителями довольно долго, казалось, ковёр будет бесконечным. Вдруг внизу показалась проплешина – коричневая же земля, на которой дружно трудились с десяток, а может и больше, незнакомых шоруванов. Те, не замечая ничего вокруг, усердно работали большими самодвижущимися механизмами. Бадре (да и Рапсусу – тоже) сразу бросилось в глаза - до чего хорошо работники выглядят. Чистые, довольные, в свежей одежде, как будто только что надетой. Движения быстрые, чёткие, словно бы они совсем не устали.
Показались строения, возможно, их дома. Три дома. Крепкие, основательные, двухэтажные, красивые…
Картинка закончилась. Щор довольно потирал руки:
- Чтоб я так жил, да? Да не пустят меня… Всё это только для вас, мои дорогие.
Рапсус промолчал, ничем не выдавая своих чувств.
- А она? – резко спросил он, - Она не сможет работать. Её лечить надо. Совсем плохо, не видите?
Ответили из-за стола, холодно и жёстко:
- Да поможет ей Великий Якробовут.
- Да поможет ей Великий Якробовут, - автоматически отозвались все, как один, шоруваны – тоже. Даже Чоха зашевелила губами.
Рапсус не закончил заветной фразы. Аж дыхание перехватило. Он осмотрелся - не заметил ли кто из аапоров? Поход, оказывается, принёс… ну как бы поточнее выразиться… Полное разочарование в этом самом Якробовуте, вот что. Никому он не поможет, никогда и ничем. Проверено. И не только в походе. Рапсус уже давно понял – надеяться нужно только на себя, и ни на кого другого. Тем более, на какого-то там Якробовута.
И ещё раз: надеяться только на себя.
Тем временем Бадра усиленно просил почтенных собравшихся аапоров позволить ему поговорить с друзьями наедине, совсем-совсем немного. Да, так и сказал – с друзьями.
Почтенные аапоры не позволили. Наоборот, поспешили отправить всех на выход. Троицу немедля окружили серые.
- В новый свой дом отправляетесь немедленно, - объявили сзади, - вас проводят.
Вконец оторопевший Бадра стоял с выпученными глазами, глотая ртом воздух.
- Как? А я? И мне с ними? – спрашивал он дрожащим голосом.
- А чем ты лучше?
- Но я… Я же помог вам… Если бы не я… Я ж столько сделал…
Щор грубо оборвал его, велев встать со всеми.

- ***-
Снова нескончаемые коридоры, едва уловимый вход в летун. Холодная тёмная комната, в которой они уже были. Хищный лязг небольших колец на запястьях. Щелчок закрывающегося замка.
Всё. Тишина.
Кольца, даром что маленькие, оказываются, хорошо держат. Рапсус, едва только охранники уплыли вверх, рванул к выходу, но какая-то сила резко вывернула ему руки и отбросила его назад.
Больше попыток парень не повторял.
Бадра медленно приблизился к остальным, насколько позволяли кольца, и громко, взахлёб зашептал:
- Знаете, что будет? Будет лагерь куда страшнее нашего посёлка. Оттуда не выбраться. Понятно?
- Правда? – деланно изумился Рапсус, - Ну валяй, выдавай новую сказочку. А то как-то скучновато становится.
- Мы же видели, - прошептала Чоха, - там, у них хорошо. Хочу туда!
Бадра хохотал долго и от души. Даже Рапсус не смог сдержаться. Чоха удивлённо и обиженно уставилась на них, не находя слов.
- Ты поверила картинке? – сквозь слёзы проговорил Бадра, - Правда?
- А чего не так? – не сдавалась девушка, - Зачем им врать? Если б мы им не нужны, так давно бы убили.
Бадра только криво усмехнулся – какая же ты ещё наивная! Как ещё столько лет прожила на свете с такими взглядами?
- Убьют ещё, не спеши, - обнадёжил Рапсус, кивнув в сторону Бадры, - А этот поможет.
- Заткнись!
- Не обижайся, парень, это ж правда. На правду не надо обижаться.
Бадра зачем-то спросил:
- Как ты думаешь, что за ерунду вам дал этот? Ну тогда. Здесь. И что дал я?
- Тебе зачем?
- Сейчас поймёшь. Яд для мозгов. Вот что! Он. Вам. Хотел. Дать. Вы бы всё забыли, даже как вас зовут. А я прихватил пирамидки, которые делают наоборот. Они не дают забыть, они растворили тот яд. Поэтому он и спросил – что вы помните. Вы молодны, поддержали меня.
- Еренда! – отрезал Рапсус, - Себя хочешь показать.
- Как хочешь! Но я буду действовать. Поможешь?
Парень резко отвернулся. Бадра посидев возле него немного, отполз. Долго разносилось потом недовольное ворчание из его угла.
- Командир, - донеслось оттуда же, только позже, - Я всё же не понял. Могу рассчитывать на тебя?
- Говорил же - не командир я тебе!
- Командир по-прежнему. И мы по-прежнему команда. Мы. Все. Трое. Команда. Так на тебя рассчитывать?
После нескольких минут мрачной тишины Бадра простонал, может даже чересчур громко:
- Эх, всё самому приходится делать. Всё самому… Никто ничего не поможет. Ладно, не привыкать.


- 6 -
Скоро за ними явились. Серые. Трое. Молча вытолкнули, куда-то повели, завязав глаза. Шли недолго. Шоруваны ощутили на лицах поток свежего, плохо пахнущего воздуха. Их грубо остановили, сняли повязки. Выход?
Точно, выход. Трое стояли у круглого открытого наружу отверстия. Именно оттуда шёл тот противный запах. Следом выступала клубящаяся серость, куда более густая и мрачная, чем у них в посёлке, и куда более холодная.
Шоруваны испуганно озирались по сторонам. И встретились взглядами с Щором. Тот, довольно улыбаясь, показывал на дверь – вам, мол, туда.
- И поскорей, - добавил он, - они недолго ждут.
Первые слова после того, как за ними пришли.
Рядом торчала троица застывших серых, столь неподвижных, будто бы не живые вовсе.
- Жаль, конечно, не пришлось познакомиться ближе, - со вздохом проговорил Щор, - мне вы чем-то понравились. Если бы не ваше непреодолимое упрямство… Может, мы и забыли бы. Кто знает. Вернули бы в посёлок. Но вы, к несчастью, захотели по-другому. Что ж… так тому и бвть. Я уже ничего не смогу поделать. Ладно… - Щор в бессилии развёл всеми верхними конечностями.
Шоруванам идти наружу как-то совсем не улыбалось. Чоха подняла на Щора свои большие влажные глаза:
- Ну а как же? Где весёленькие поля? Довольные сытые шоруваны?
Ей ответил оглушительный хохот.
Сверху прозвучал мелодичный гонг, и мягкий шелестящий голос дал на всё 3 минуты, потом наружный вход закроется.
- Всё, шоруваны, выходим! Тут тоже можно устроиться. Вполе неплохо. И да поможет вам Великий Якробовут.
Что-то стремительное белёсое впрыгнуло, настолько быстро, что никто не успел среагировать. Момент – и мягкие когтистые лапы толкают Щора наружу. Тот, естественно, кричит, отбивается, цепляется за всё. Но его неумолимо тянет из летуна. Тогда подключились серые, стали защищать аапора.
Бадра, а затем и Рапсус, не сговариваясь, тоже подключились. Тем более, что нежданных гостей начали вытеснять назад, так что помощь шоруванов подоспела очень кстати. Даже Чоха всесла свою долю. Подобрала странного вида длинную палку с плоской коробкой на одном конце, что-то нажала, и… грянула мощная световая вспышка. Все на какой-то момент застыли от неожиданности, а один из серых, который бежал к ней, вдруг упал и начал дёргаться, быстро и бестолково, чисто механически.
Рапсус раздавал удары направо и налево, не замечая боли. Серые оказались отличными бойцами, быстрые, сильные, живучие. Сколько раз парни посылали их в нокдаун, но те упорно поднимались и снова ввязывались в драку.
Рапсус смог мельком рассмотреть ворвавшихся, точнее – заметил мягкие когда-то лапки – руки, усатые морды. Знакомо всё! Вот кто пришёл на помощь! Весьма неожиданно и весьма приятно. У командира словно бы прибавилось сил.
И когда дверь в стене начала зарастать, Щор уже торчал там, в клубящей серости. Вернуться он уже не успевал.
Дверь заросла. Вокруг победителей валялись серые в нелепых позах, с оторванными руками или ногами. Кое-кто беспричинно дёргался, даже оторванные ноги пытались убежать. Но вот что интересно – крови-то возле них Рапсус не заметил. Ни малейшей капельки!
Что же вы за создания? Явно не шоруваны, но и на аапоров тоже никак не похожи. Будто бы и неживые вовсе. Невероятно! Невозможно! Неживые, но двигаются! Двигаются, и даже дерутся! Как это вообще происходит?
Но недолго Рапсусу позволили предаваться размышлениям. Живые усиленно требовали внимания. Чоха уже давно выпытывала яцхонов – что они тут делают, как они их нашли, и зачем вообще затеяли драку. Яцхоны же скромно встали молча. На все вопросы отвечали лишь многозначительно-загадочным «Кур-р-р», а вот возбуждённый до невозможного Ро выделывал невероятные кульбиты возле девушки и оглушал всех присутствующих криками: «Мы любим драться просто, любим просто драться, кур-р-р!!!»
Его прервал Сизый, уверенно заявив, что ещё не всё кончено. Что ещё придётся подраться, очень может быть.
Ро так и застыл в нелепой позе, потом медленно опустился на пол.
- Что ещё может быть, – не поняла Чоха.
Сизый хотел что-то сказать, но его перебил уже знакомый гонг. Вместо приятного голоса по выходному шлюзу разнеслись весьма неприятные скрипучие слова, которые шоруваны совершенно не поняли. Единственное, что они разобрали – это «Щор».
Ещё не дослушав, Сизый нахмурился, и начал торопить всех на выход. Подумав немного, Рапсус согласился с ним. Захватил четыре валяющихся загадочные палки, дал Чохе с Бадрой. Так на всякий.
И снова коридоры, светлые, с кривыми стенами. Сизый куда-то мчался, не позволяя шоруваном отставать ни на шаг. Бежал уверенно, похоже, хорошо знал дорогу.
Он упорно советовал двигаться как можно тише. У яцхонов это получалось очень даже хорошо, а вот шоруваны топали ну просто омерзительно громко. Сизый морщился, шептал «Услышат, услышат», руками всячески показывал, что надо бы идти ещё тише.
Куда уж тише! Полететь, что ли?
Пока что их не заметили. Летун словно бы вымер – в коридорах никого. Поэтому пошли быстрее.
Но летун всё же не казался мёртвым, всё же не пустовал. Жил своей, тайной, и совершенно непонятной шоруванам, жизнью. По стенам в разные стороны бегали сполохи указателей, порой весь корпус содрогался от непонятных мощных ударов. Постоянно раздавались шумы.
Рапсус узнал место, побежал направо. Но Сизый резко рванул в другую сторону. Остановился, осмотрелся по сторонам. Зашептал Рапсусу:
- Надо пост управления. Он скоро. Идея захватить его. Да?
Командир сдержанно кивнул, хотя в душе ему захотелось прыгать. Прозвенел звоночек – да, это именно то, чего он давно и страстно желал, что ему нужно позарез. Да, сотню раз да! Тысячу раз! Что там он будет делать, на этом посту управления, командир совершенно не представлял себе. Главное – добраться до рубки. Там видно будет.
Сизый остановился, казалось, просто так. Обернулся, посмотрел на Рапсуса и остальных. Указал на стенку: «там». «Там», на стене, светился знак – набор связанных друг с другом треугольников и квадратов.
- Там просто стена, - не поняла Чоха.
- Там рубка, - почти прошептал яцхон, - там.
- И как мы попадём туда? – так же тихо спросил Бадра.
Яцхон отрицательно замахал головой:
- Главнее – что делать там. Бить надо там. Быстро, сильно, много.
- Бить? – удивился Рапсус.
- Готовься ко всему! – загадочно произнёс Сизый.

- ***-
Открыть дверь в загадочную рубку оказалось большой проблемой. Тут даже всезнающие яцхоны не помогли. Хотя усиленно уверяли, что всё идёт правильно. Но… Ни замков, ни ручек, вообще никакого намёка на хоть какой-нибудь вход не наблюдалось.
Команда долго торчала в коридоре. Бадра уже начал беспокоиться – надо же что-то делать! И как можно скорее. Их заметят, если уже не заметили.
Яцхоны только виновато опускали глаза.
- Вы не знаете, что делать? – удивился Бадра.
Те промывали в ответ что-то непонятное.
Совсем ослабевшая Чоха, прислонившись к стене, стала медленно оседать. Тут уже встревожился Рапсус:
- Тебе совсем плохо?
- Ничего, держусь. Нормально.
Но парень прекрасно видел: ей совсем не нормально. Напряжённо потёр лоб:
- Послушай, а если…
Но в коридоре стало на одного человека меньше. Чоха пропала. Тихо, исчезла, и всё. Стена словно бы растворилась, и… поглотила её. Её просто втянуло в стену. Знак выше потух, но вскоре зажёгся снова.
Оторопели все, даже яцхоны. Бадра выдохнул:
- Это как?
Рапсус же бешено заколотил по стене:
- Э-э! Откройте немедленно! Отдайте!
- Ш-ш-ш! Не шуми, - забеспокоились яцхоны.
- Отвали! – проорал Рапсус, продолжая колошматить по стене.
Все усилия напрасны. Только кулаки разбиты в кровь. Да ещё знак этот ненормальный, словно издеваясь, менял цвета, как ему заблагорассудится.
Но, кажется, боль немного остудила пыл. Командир вернулся в реальность. «Хватит ныть, возьми себя в руки», сказал… то ли он сам себе, то ли… то ли женщина из видений. И Бадра туда же, успокаивал, говорил, мол надо просто подумать спокойно. И Ро, и Ви, и даже Ап твердили то же.
Рапсус выпрямимся, нахмурился. Стал вспоминать действия Чохи. Что могло привести к такому? Какие её движения?
Вот она стоит, опирается на стену. Так. Вот она, наваливаясь на стену, садится. Хорошо. Обычно садится? Нет, как-то не так. Рука опирается на пол. По-особому опирается, болит что ли? Пальцами прямо в пол. А там, на полу…
Рапсус выпучил глаза. Может, случайность, а может нет… Там, на полу виднелся треугольник, размером с ладонь. Тёмно-коричневый на тёмно-коричневом, не сразу заметишь. Но всё-таки он есть, несомненно.
Бадра тоже склонился над ним.
- Ерунда, - веско заявил он, - Уж не думаешь ты, что это – замок...
- Замок, - прошелестел яцхон Ви, - Замок.
- Кур-р-р! – отозвался Ро.
- Ну и как он тогда работает, замок ваш? - с презрительной улыбкой обернулся к ним Бадра, - Уж не так ли?
Он тыкнул с размаха в треугольник, продолжая надсмехаться:
- Самый мировой замок, никто его никогда не откроет.
И вдруг исчез. Точно так же как Чоха.
Рапсус охнул, выдал что-то нечленораздельное. Это ж надо же, а? Так глупо, так нелепо потерять своих шоруванов! Всю команду! В один миг! Сначала Чоху, а потом – и Бадру! Вот это командир! Самый командирский командир!
Решение пришло само собой. Не колеблясь ни минуты, он буркнул:
- Как хотите, я иду за ними!


- ***-
Место, где он оказался, не увидешь и в самом навороченном сне. Просто дух захватывает. Ну скажите, может ли шоруван представить в своём воображении обзорные экраны, вычислительные блоки, пульты управления, связи, тумблеры, большие планшеты с объёмными картами местности, и всё такое. Даже названия эти ничего ему не скажут. Раньше командир хоть не сразу, но всё же догадывался о предназначении новых для него вещей, сейчас же застыл в полном непонимании. Непонятная и неприятная боязнь механизмов снова выползла откуда-то и громко напомнила о себе.
Не сразу заметил и Бадру, и Чоху. Парень лежал в углу, тихо постанывая, а вот девушку привязали к большому и явно неудобному креслу. На голове бесформенный чёрный колпак, закрывающий всё лицо. Пятеро грязно-белых рукокрылов мерзко и противно шипели, размахивая перепончатыми руками-крыльями. Хорошо рассмотрев их, Рапсус аж содрогнулся – до чего мерзки эти создания. Вроде как ничего отталкивающего, но всё же… всё же лучше их не видеть. И вообще забыть, как они выглядят. Несуразные высокие и худые фигуры, с огромными подошвами, с грубыми чертами лиц, с квадратными челюстями, с уродскими четырёхпалыми верхними конечностями. Бр-р!
Рукокрылы не сразу заметили новенького, а заметив, дружно ломанулись к нему. Рапсус рефлекторно вскинул трубу, которую, оказывается, всё ещё держал в руках.
Сбоку что-то сверкнуло, бумкнуло. Растолкав рукокрылов, троица яцхонов, не долго думая, полезли в драку. Рукокрылы поначалу растерялись, но потом быстренько сориентировались, приняли бой. Начали по двое, по трое налегать на каждого яцхона.
Казалось, всё, выхода нет. Но не тут-то было! Юркие и гибкие звери легко уворачивались от любых захватов, непринуждённо и свободно летая по всей рубке.
Но почему-то они только уходили от захватов, совсем не нападая на аапоров. Даже не пытаются.
Почему не нападали? Командир не утруждал себя этим вопросом. Начал действовать. И едва один из аапоров, увлечённый погоней, так, что перестал замечать всё вокруг, кроме яцхонов, приблизился к шорувану слишком близко… тут же прилёг, оглушённый.
- Вяжи! – коротко крикнул кто-то из яцхонов, кинув Рапсусу верёвку.
Скоро уже пара рукокрылов лежали возле шорувана, крепко связанные. Но битва не закончилась. Наоборот, даже усилилась. Казалось, рукокрылов стало больше. Откуда только они понабежали?
Их действительно, становилось больше. И яцхонам становилось всё труднее, они всё медленнее двигаются, всё тяжелее уходят от захватов. Рапсус, как мог, помогал, но его помощи явно не хватало. Чоха с Бадрой всё так же лежали, не обращая ни малейшего внимания на суматоху вокруг. Словно бы выпали из реальности.
Ну, Чоха – понятно, а Бадра-то что? Тоже отключился?
Между тем, положение яцхонов, ну и Рапсуса – тоже стало совсем уж худо. Аапоры давили, аапры наседали, аапоры шли косяками, без конца и без краю. И помощи ждать просто неоткуда.
И помощь пришла. Непонятно откуда. Рапсуса что-то словно бы подбросило. Неожиданно появившаяся женщина из снов молча указала на палку у него в руках. Лицо её выражало весьма сильную тревогу. Мелькнула на какой-то миг и исчезла в шуме схватки. Но парень всё же её заметил.
Он повертел палку. Что оно такое? Куда используется? Чоха тогда сделала что-то, и палка в ответ плюнула огнём.
Да, как же так? Коротенькая палка, полая, с продольной дыркой. На другом конце – круглая коробочка с несколькими светящимися огоньками. Один, красный, быстро пульсировал. Парень нажал на него, и чуть не выронил конструкцию. Короткая палка резко удлинилась. С другого же конца выдвинулась другая, потолще и покороче. Её можно, оказывается, упереть в плечо, тогда будет удобнее.
Он так и сделал Сразу увидел какую-то плоскость, которая словно бы ожив, начала показывать всё вокруг. Что-то похожее, только большего размера, он уже видел в этой загадочной комнате. Только то показывало лес, воду, а вот это – яцхонов и аапоров, их драку. И гораздо ближе.
Красная кнопка запульсировала сильнее. Неловко изогнув палец левой руки, Рапсус нажал на неё.
И закрылся от страха, выронив палку. Последующие вспышка и грохот перекрыв шум битвы, моментально остановили её. Двое аапоров рухнули.
Что-то ещё раз щёлкнуло в голове шорувана. Он резко поднял палку, выпрямился. Сказал негромко, но жёстко:
- Тихо! Всем стоять!
Услышали. Встали. Дали тишину.
Рапсус походил среди погрома, попинал обломки.
- Кто тут главный?
Вышел какой-то невзрачный низенький рукокрыл, скрестил руки на груди:
- Ну, допустим, я. И что?
- Поговорим?
Аапор усмехнулся:
- О чём говорить с каким-то грязным шоруваном? Вас всех надо успокоить, вместе с вашими вонючими зверями. Немедленно!
У яцхонов шерсть поднялась дыбом, они зашипели громко и противно.
Рапсус тяжело вздохнул:
- Меня совершенно не волнует, как ко мне относятся грязные аапоры!
Рукокрыл только усмехнулся – посмотрим, мол, как ты позже заговоришь.
Рапсус медленно сказал, смотря в пол:
- Знаешь, мне бы не хотелось снова стрелять. Очень. Но если ты нам не поможешь…
- Чем я должен помочь?
Аапор хотел продолжить, но к нему подскочил другой рукокрыл, зашептал что-то на ухо. Тот долго хмурился. Наконец, промямлил что-то типа «Ну, может быть».
Рапсус же продолжал наседать.
- Снимите это с Чохи, - кивнул он в сторону кресла, - Она вообще жива?
- Жива, - поспешно заверил капитан.
- Зачем надели?
- Для её же безопасности.
- Это как? – не понял Рапсус.
- Сейчас увидишь, - от всё более наглого и торжествующего тона аапора командиру становилось всё более не по себе.
- Ты точно уверен, что хочешь это увидеть?
- Точно
Ну что опять они удумали?
Всё это время другие не проронили ни слова, даже яцхоны притихли. Будто бы два командира находились одни, в пустой гулкой комнате.
- Смотри, я тебя предупреждал!
Полотнище спало. На Рапсуса смотрела вроде бы хорошо знакомая Чоха, и в то же время… в то же время вовсе не она. Лицо осунулось, будто бы она неделю не спала, огромнейшие зрачки на все глаза пугали своей чернотой.
- Чоха, что с тобой? Ответь!
Тот командир, не скрывая торжества, проговорил, глядя прямо в глаза девушке:
- Кто ты такая? Говори!
От Чохи полилось совсем несуразное:
- Я раб Великого Якробовута, пусть не знает он невзгод и лишений.
- Имя у тебя есть? Какое?
- Я раб Великого Якробовута, пусть не знает он невзгод и лишений.
- Ты Чоха, ты шоруван! – крикнул Рапсус, - Никакой не раб! Вспоминай!
- Я раб Великого Якробовута, пусть не знает он невзгод и лишений.
Рапсус не выдержал, накинулся на того:
- Что ты с ней сделал, урод?
Тот равнодушно пожал плечами:
- То, что давно надо бы сделать. Скоро и твой дружок последует за ней. Потом – ты.
- Не, такого не будет! – заверил его шоруван.
- Правда? Ты знаешь, кто вы? До сих пор так ничего и не понял? Вы наши быдуки! А быдукам не позволяется бунтовать! Быдукам не позволено ничего, кроме работы, без сна и отдыха. Быдуков лишают всего: памяти, родины, личности! У них нет ничего своего, они вообще не принадлежат самим себе. Так было и так будет. Понятно?
И Бадра туда же, зашевелился, тоже запел что-то вязкое и нудное насчёт этого дурацкого Якробовута.
- Встать! – дико заорал главный аапор, и Чоха его покорно послушалась, вскочила с кресла, но не удержалась на ногах, упала, с помощью Рапсуса забилась в угол.
У Рапсуса всё внутри опустилось. Он давно уже понял. Оно всё-таки случилось, самое страшное, во что он, Рапсус никак не хотел верить. Вообще не думалось даже, что оно реально, что оно – не жуткая сказка.
Он дико заорал, кинулся на этого, но его тут же скрутили подоспевшие аапоры. Подбежали яцхоны, завязалась новая потасовка только…
Только сейчас всё быстро закончилось. И не в пользу шоруванов. Пара резких движений, непонятных сложных кульбитов, и Рапсус водружён в кресло, из которого только что выпала Чоха.
- Всё, миленький, допрыгался! Поздравляю. Теперь тебя не будут мучить никакие вопросы.
Руки-ноги шорувана оказались связанными, да так, что весьма скоро затекли и онемели. Голова, и без того тяжёлая, затуманилась ещё больше, командир уже ничего не соображал. С тихим свистом подъехали неживые гибкие руки, ощетинившись несколькими тонкими и острыми иглами, застыли в полной боевой готовности. Ясно, ждут команды. Сверху, над головой раскинулся тёмный непрозрачный мешок, тоже в готовности номер один.
Это были, наверно, самые жуткие минуты в его небольшой жизни. Уходя из поселения, он никак не предполагал столь печального финала. Погони, купание, трудные переходы – ладно, вполне понятно, тяжело, конечно, но можно выдержать, а вот когда из тебя делают какой-то ферак, даже хуже, – это уж, знаете ли, как-то чересчур, верно?
- Верно, - ответил он сам себе зачем-то.
- Хорошо бы выбраться отсюда, - внезапно ответили Рапсусу.
Он уже нисколько не удивился, лишь поинтересовался:
- И как же выбраться отсюда?
Ответили:
- Для начала вспомни, в каком состоянии Чоха, и в каком – ты.
- И что из того, что Чоха куда слабее меня? Я тоже слаб.
- Нет, ты сильнее.
- А меня сильнее связали.
В ответ почти крикнули:
- Не вздумай раскисать! На тебе всё держится. Ты должен закончить путь, именно в том месте, где наметил. Ты должен там быть.
- Я уже не хочу никуда идти.
- Значит, совсем скоро тебя не будет.
- Что, совсем?
После долгой паузы снова заговорили:
- Будет только жалкая оболочка, в которой сидел когда-то сильный, надёжный, уверенный Рапсус.
- Да кто ты, в конце концов? – закричал уже Рапсус, - и что от меня надо?
- Так ли важно, кто я? – усмехнулись в ответ, - действуй! Вот и всё что от тебя надо.
- Кто ты?
Парень только сейчас понял, что голос-то ему совершенно не знаком. Это не та самая женщина. И, несомненно, не Чоха с Бадрой
- Как я должен действовать?
- Действуй быстрее!
Похоже, он прав. Тёмная маска уже сидела на лице, плотно его обжимая. Что-то тихо и упорно-навязчиво щёлкало. Наружные звуки постепенно уплывали куда-то.
Темнота и тишина, оказывается, способствует усилению работы мыслей. Да, несомненно, это так. Перво-наперво Рапсус представил сидящим себя в глубокой яме, настолько глубокой, что к нему на дно не проникает ни свет, ни какие-то другие сигналы. Он словно бы стал невидимым для других. И от этого стало куда легче. Лишь летают крупные мошки, уже позабытые шестиногие твари.
Второе - почувствовал едва заметное, легчайшее прикосновение к рукам. Миг – и оно исчезло, так же внезапно, как и появилось.
Напугался – неужто его заметили? Кто? Почему? Ведь он так хорошо спрятался. Может, шестикрылые мошки работают? Кажется, обошлось, всё так же остаётся по-прежнему, но вот руки чуть больше шевельнулись. И смогли повернуться так, что сумеют выскользнуть из петли, если понадобится.
Понадобилось очень скоро. Рапсус услышал, нет, скорее почувствовал движение возле него, едва-едва заметное шевеление воздуха. Этого оказалось достаточно. Верёвки с рук упали, но парень не подавал виду.
Щелчки усилились. Маска сильнее сдавила лицо и всю голову. Чёрная липкая холодная масса медленно, но уверенно и настойчиво начала наползать на него.
- Ты меня слышишь? – несколько раз повторили откуда-то из далёкого далека, - Кто ты такой? Кто такой? Кто такой? Такой? Кто??? Ты???
Мошки, мошки, мошки... Увеличиваются прямо на глазах, утолщаются, тяжелеют. Крылышки, нет, крылья басовито жужжат.
- Кто ты такой????
Кто я такой? А ты не понял? Я – шоруван, свободный шоруван, вовсе не быдук, кто бы что там не говорил. И Чоха не быдук, и Рапсус, и Яя, все остальные наши.
Резким движением сорвана маска, отброшены приготовившиеся к уколу манипуляторы. Глаза немедля ослепли от яркого света. Но всё же парень успел увидеть удивлённую рожу склонившегося над ним рукокрыла. Тот даже что-то выронил из рук от неожиданности.
- Я – шоруван, - прокричал Рапсус уже во весь голос, отправляя этого наглого аапора в нокдаун.
Он даже не ожидал такого эффекта. Тот безмолвно свалился, безвольно рухнул, как пустое дерево. Рапсус тут же, пока тот не очухался, освободил ноги. Встал, осмотрелся.
Похоже, не только тот аапор, но и все находящиеся вокруг, не ожидали нечего подобного от какого-то глупого слабого шорувана. Шестеро аапоров, трое яцхонов застыли в полном изумлении. Бадра с Чохой… где они? Командир потерял их из виду.
Яцхоны… К ним вдруг появилось много вопросов. Не так просты они, как кажутся, не так просты… Ладно, потом разберёмся. Сейчас главное – совсем другое.
Рапсус схватил стрелялку, так вовремя оказавшуюся под ногами.
Один аапор бросился к нему, но тут же получил заряд в голову.
Рапсус посмотрел на всех через прицел.
- Значит так. Теперь все слушаетесь меня. И только меня. Иначе…
Яцхон кинулся к нему, но тоже получил выстрел. Куда – Рапсус не понял. Не успел рассмотреть. Надеюсь, не в голову, подумалось ему.
- Буду стрелять! – крикнул он, - Во всех! Кто! Подойдёт! Ко мне!
Кажется, его послушались. Он нашёл главного. То уже очнулся, пошатываясь стоял, опираясь о тумбочку.
- Ты! – кивнул командир ему, - как тебя звать?
- Тебе зачем? – дерзко ответил тот.
- -Как тебя звать?
- Ты меня не убьёшь? – в голосе аапора послышался неподдельный страх, - Не убьёшь? Если скажу.
- Как тебя зовут?
- Ну допустим, Бувила. Что с того? – жёсткая интонация снова вернулась.
- Вот что, Бувила. Я не хочу в тебя стрелять. Вообще не хочу стрелять. Но если ты мне не поможешь, то… Надеюсь, ты понятливый. Или как?
- Стрелять что?
- Ну это, - Рапсус покосился на ствол, который всё ещё держал в руках.
Бувила не смог сдержаться, оглушительно расхохотался. Рапсус терпеливо ждал окончания неожиданного приступа смеха. Если он не понимал, о чём речь, но не подавал виду.
Потом, как ни в чём не бывало, сказал:
- Сначала ты объяснишь… Нет. Сначала все вышли отсюда. Кроме тебя, Чохи, Бадры.
- А мы? – спросил Ап.
- И вы – тоже. Ну! Быстрей!
Бувила махнул рукой – выполняйте. И добавил зачем-то, что он только командир этого летуна, и всё. Не более.
- Мне хватит, - заметил Рапсус.
- Чего хватит?
По приказу Рапсуса закрыли дверь на замок.
- Если они захотят, то взломают дверь легко, - мрачно отреагировал на это Бувила.
- Успеем.



- 7 -
Шоруван осмотрелся. Первым делом поинтересовался – Чоха скоро ли очнётся.
- Надеюсь, - пожал плечами Бувила, - Думаю, она не долго там провела.
- Что это за машина?
- Тебе незачем знать.
- Да? – Рапсус усмехнулся, - Глупый недалёкий шоруван не представляет себе машину для промывания мозгов? Так?
Аапор промолчал. Ничем не выдал своего удивления.
Рапсус же занялся комнатой. И через несколько минут убедился, что действительно попал в рубку управления. К его услугам нашлись карты, картинки с видами планеты, схема корабля. Бувила снова всячески напирал, что он только капитан. Ничего больше не знает, и знать не желает. Он самый зависимый аапор. Куда прикажут, туда и полетит.
- Кто прикажет? - немедленно поинтересовался Рапсус.
- Как кто? – не понял капитан, - Ты не знаешь? Ах да, конечно же не знаешь… Ну, как бы тебе это объяснить попроще…
- Говори как есть. Пойму.
- Да? – усмехнулся аапор, - Вы же, шоруваны, совсем ничего не можете…
- Мы всё можем! – почти крикнул командир, - Не считай нас дураками!
- Да, конечно, конечно, - приторно-сладко залепетал капитан, - Конечно… Ну короче, есть те, кто над нами командует. Понимаешь, да?
- Да, - охотно согласился Рапсус, - Точно. В посёлке над нами командовали.
- Те не главные, - Бувила презрительно махнул рукой, - далеко не главные. Над ними тоже есть командиры. И над теми командирами – тоже.
- А кто главный? Над всеми? Мне бы с ним поговорить.
- Этого никто не знает, - капитан спешно оглянулся, перешёл на шёпот, - никто. Говорят, он есть, он живёт где-то, но его никто не видел.
- Якробовут?
- Великий Якробовут! – тут же поправил его Бувила, - Может он, может – не он, кто знает. Но имя его говорить следует почтительно и шёпотом.
- Как он хоть выглядит, этот ваш великий Якробовут?- зачем-то спросил Рапсус, хотя волновало его совсем другое.
- Говорю же, его не видели. Но зато знаем место, где он живёт. Думаем, что живёт.
- Где?
- А тебе зачем?
- Надо, раз спрашиваю.
- Туда нельзя. Могу только показать.
- На гебартане?
Бувила вытаращил глаза. Плащ – перепонка между руками и телом нервно зашевелилась.
- Ох! – только и сказал он.
- Открывай гебартан! – уже жёстче проговорил шоруван, - То место открывай.
- Зачем тебе? Ты же не пойдёшь туда.
- Открывай!
- Я туда не пойду, точно!
- Показывай живей!
В фигуре аапора что-то едва заметно изменилось. Он словно бы решил для себя нечто важное и серьёзное.
Проговорил чуть медленнее, указывая на кресло:
- Сядь, пожалуйста, сюда.
-Это что? – наивно спросил Рапсус, хотя догадался давно, зачем это кресло нужно.
- Тут шоруванам будет лучше и проще усвоить новую для них крафу.
- Кра… Что? – вот это слово Рапсус и правда услышал впервые.
- Короче, садись быстрее, - капитан уже заметно терял терпение, - Для тебя же лучше.
Вместо этого Рапсус поинтересовался, что будет, если сюда сядет аапор. И собственно, что оно делает тут, в рубке управления ко… как его? Кораблём, вот. Ни к месту оно тут.
Бувила не ответил, начал угрожающе надвигаться на шорувана. Тот вскинул ружьё, но аапор, видимо, ждал этого жеста. Ружьё отлетело далеко в сторону.
- Сюда, быстро! – злобно зашипел аапор, - ещё шаг, и....
Он запнулся, грохнулся на пол. Рапсус, не теряя ни секунды, действовал максимально быстро. И через какое-то мгновение гордый, знающий себе цену, ни перед кем не приклоняющийся Бувила сидел на кресле, связанный по рукам и ногам.
- Так-то лучше, - проговорил парень и глянул вниз. С чего бы этот чудик запнулся? На полу не валялось ничего опасного. На полу вообще ничего не валялось. Тогда почему?
В комнате ровным счётом ничего не поменялось. Ничего необычного. Лишь Чоха подползла ближе, лежала теперь почти на самом проходе. Впрочем, это тоже нельзя назвать необычным.
Рапсус с трудом оттащил её к стене.
- Лежи, не бегай.
Чоха едва заметно кивнула. Или вздрогнула. Рапсусу некогда долго беседовать с ней. Быстро, но пристально посмотрел на неё. Вроде, нормально выглядит. Не хуже, чем обычно.
Он резко повернулся… Не к аапору, вовсе нет. К пульту управления. К экранам.
Сразу узнался гебартан. И сразу узналось то самое место, куда все почему-то запрещают ему ходить. Яцхоны, хоть и грубо, но, в общем-то, верно нарисовали окрестности.
Похоже, все мои трудности только из-за того, что я рвусь туда, - подумал Рапсус. Что же вы там скрываете такого, что я никак не должен узнать? Он обернулся к капитану.
Ох. Во даёт! Тот, хоть и привязанный, сидел совершенно спокойно, расслабленно. Нагло ухмылялся.
Рапсус уже рассматривал пульты. И опять возникло противное, слишком хорошо знакомое чувство боязни механизмов. Откуда, почему? Сейчас оно особенно усилилось, одного взгляда на пульты хватило. У парня подкосились ноги, помутнело в глазах, комната словно бы поплыла перед глазами. Он хватился за край пульта, часто задышал.
- Что, дружок, не выдерживает слабенький умишко шорувана? – злорадно усмехнулся аапор, - тяжело даётся знакомство с техникой высших существ? И кстати, это – не самая сложная техника. А что будет с техникой посложнее, а?
Ничего не говоря, Рапсус подошёл к креслу. Маска. Неживые руки с тонкими острыми иглами. Ремни. И пульт. Снова кнопки, тумблеры, индикаторы.
Но теперь командир явно ощутил - в них должна быть какая-то система, просто не может не быть. Не просто так всё тут натыкано. Что-то должно двигать маску, что-то – манипуляторы. И то, что двигает маску, не должно двигать манипуляторы. И наоборот. То, что двигает манипуляторы, не трогает маску. Правильно?
Правильно.
Парень начал щёлкать тумблерами, один за другим, нажимать все кнопки и рычаги. В ответ зажужжало, засверкало, задвигалось. Неспеша завертелось кресло.
Раздалось насмешливое:
- Эй, шоруван! Ты хоть знаешь, что делаешь? Я бы на твоём месте не наглел бы так! Мало ли что.
А шоруваном постеренно овладевал непонятный восторг. Довольная улыбка заиграла на лице. Он может командовать жуткими неживыми созданиями, всеми, без исключения, это, оказывается, так просто делается! Легко и приятно!
По его приказу маска полностью закрыла лицо Бувилы (всё-таки лицо, хоть и смотреть на такое так сказать лицо без содрогания невозможно). Тот заверещал, тоненько и противно. Полная неожиданность, командир даже оторопел. Неужто такое существо может выдавать столь высокие звуки?
- Я тебе всё скажу, всему научу! – продолжал истошно вопить тот.
- Это само собой.
Маска слезла. Бувила вздохнул спокойнее. И с упоением начал рассказывать, чем несказанно удивил Рапсуса.
Вскоре командир узнал всё, что хотел. Сейчас на борту пятеро аапоров, включая капитана, десяток вурков, - те серые создания, которые то ли живые, то ли нет. А тех аапоров, которые судьи, кстати, нет.
Сейчас они никуда не летят. Бувила, едва услышав подозрительный шум, немедленно приземлился. «Словно бы ждал чего-то такого, - пояснил он, - Я уже взлетел, но что-то словно бы заставило меня опуститься снова. Хотя зря, ой, зря!».
И ещё. Их уже ищут. Найдут непременно, и совсем скоро. «И тогда от вас от всех и мокрого места не останется!» - поспешил обрадовать Рапсуса капитан.
Разобрались с командным пультом. Теперь шоруван мог сам проверить – что да как делается, правильные ли отдаются команды.
Разобрались и со связью. Сама дала о себе знать. На столе возник миниатюрный рукокрыл, до того чёткий, что Рапсус, если бы не размеры, принял бы его за вновь вошедшего.
Рукокрыл настойчиво вызывал Бувилу, потом быстро заговорил, частенько прибавляя неслышанные ранее шоруванами слова. Рапсус быстро догадался об их смысле и назначении, и неожиданно для себя густо покраснел.
Капитан посмотрел на Рапсуса, но никак не отреагировал. Тот кивнул: отвечай.
Бувила откашлялся:
- Бувила слушает.
- Где тебя носит?! Ты уже давно должен быть на Поране! Где находишься?
- Я… я ещё тут… - забормотал капитан.
- Где тут?
- У Фапроза.
Долгая пауза. А следом оттуда разверзся бурный, необузданный поток эмоций, который, казалось, никто и ничто не остановит. На что аапор совершенно спокойно отвечал, что корабль и сам он захвачен этими несносными шоруванами, и ему придётся лететь туда, куда они велят. Скорей всего – на Кие-бову.
Снова долгая пауза, даже больше чем первая. Наконец мини-аапор коротко выдал, что там их встретят, и отключился.
- Что это значит? – услышал Рапсус вопрос, который у него самого вертелся на языке. Он резко оглянулся.
Рядом стоял Бадра, бледный, шатающийся, но всё же живой Бадра. Рапсус только коротко спросил:
- Ты нормально?
- Вроде бы.
- А Чоха?
- Худо, - и к аапору: - Так всё же, что это значит? Драка будет?
- А ты догадайся, - усмехнулся тот.
- Значит, драка, - устало выдохнул парень.
Рапсус вдруг выкрикнул:
- Бадра, бей их! Они предатели!
- Чего?
С тихим стоном расплавилась стена, и в рубку ввалились яцхоны и все остальные. Серые, как по команде, моментально выбрали себе места и застыли. Вбежавшие аапоры тоже застыли, не понимая ситуации. Видать, сильно она отличалась от ожидаемой.
Увидев зверей, Рапсус моментально вскинул ружьё, приготовился стрелять. А Бадра так и не понимал – чего такого сделали эти милые зверушки?
Рапсус дулом уже прижимал Сизого к стенке:
- Значит, вы хотели, чтобы мы повредились умом, ага? Чтобы мы исчезли, как шоруваны, ага? Стали непонятно кем? Чтобы мы просто исчезли, ага?
Под конец он уже просто орал нечто совсем неразборчиво-невнятное. Сизый испуганно мотал головой, отнекивался, яростно жестикулируя.
- Мы не знали, - робко прошептал Ро, - Там правда написано «рубка».
На что Сизый яростно закивал: он прав, он тысячу раз прав.
- Где там? – не понял Рапсус.
- На стенке.
Парень постепенно остывал. Может, яцхоны, и правы. Мало ли что может стоять в комнате с надписью «рубка управления». Хотя, собственно, зачем аапорам тут такая техника нужна?
Отпустил Сизого. Встал посерёд полуразгромленной рубки, тяжело дыша. Остыть до конца, не получилось. Что-то тревожило.
- Для нас это тоже неожиданно, - заговорил Ви.
- Помолчи!
Увидел, что Чоха тоже очнулась, приподнялась, смотрит. Это словно бы взбодрило его.
Поискал глазами карту. Приказал Бувиле:
- Летим на Кие-Бову.
- Куда? – не понял тот.
Повторил – надо на Кие-Бову. Почувствовал вдруг: там – конечная точка пути, там всё решится и прояснится. Ну, во всяком случае, многое. А потому летим на Кие-Бову.
- Тебе не нужно туда, - выдал Сизый, - Там - смерть.
Огрызнулся:
- Мы это уже слышали!
- И всё равно летишь, - это уже не вопрос, твёрдая убеждённость.
- Что там такого страшного?
- Там мрак и слёзы, и бескрайняя печаль – Сизый снова заговорил загадками.
Но теперь Рапсус не фыркнул, нет, наоборот, вдумчиво вслушивался в слова. Что-то реальное же стоит за ними. Аапоры, вон, тоже не особо пылают желанием пускать их туда.
- Тем более, надо узнать, что там такое.
- Как скажешь, - хмыкнул Бувила, - Мы все тебя предупреждали.


- 8 -
Обстановка резко сменилась. Публика успокоилась. Пошла тихая обычная работа, словно и не было совсем недавнешней стычки, криков, драки. Сломанное быстро привели в порядок. Бувила с помощниками тихо переговаривались, управляя полётом; яцхоны уютно устроились на полу, положив морды на руки; серые по-прежнему стояли недвижимы. Шоруваны тоже застыли, прислонившись к стенке. Спят. Рапсус следил за дисплеями, за Чохой, за зверями.
Атмосфера разрядилась. Надолго ли?
Постепенно и он начал отключаться. И не мудрено. Сколько же он не спал? Не помнил уже. Но заснуть боязно – мало ли что. Кажется, стоит сомкнуть глаз, и всё пойдёт кувырком. Все, буквально все, словно сговорившись, выкидывают фокусы, один другого круче. Ни на кого нельзя положиться. С чего бы так? Яцхоны, Бувила, Бадра. Командир уже не понимал, какую штуку каждый из них выдаст в следующую секунду. Пожалуй, только Чоха пока ещё предсказуема, ничего каверзного не устроила. Пока. Понятно – её состояние. А иначе кто её знает?
Короче, спать тебе, дорогой Рапсус, долго не придётся. И не надейся даже. Вот так.
Походил по рубке, чтобы не уснуть. Команда аапоров словно бы не замечала его. Бувила не отрывая глаз от пульта, водил пальцами по белому и плоскому. Рапсус тайком поглядывал на него, пытаясь понять – что же им всё-таки движет. Но ничего не смог прочитать. Или, может, он вообще не способен показать хоть какую-нибудь самую простую эмоцию, аапор этот?
Словно бы заподозрив что-то, Бурвила резко оторвался от приборов, пристально взглянул на шорувана.
- Что? – насторожился тот.
- Поспал бы ты. Еле на ногах стоишь.
- Да, конечно… А ты в это время сделаешь с нами всё что хочешь.
Тот ответил неприятным скрежетом – то ли смех, то ли стон.
- Понимаю, понимаю. Я бы на твоём месте тоже не доверял бы никому. Но у меня на вас есть планы, так что не беспокойся. Доставлю куда надо в лучшем виде.
На вопрос – что за планы аапор загадочно промолчал. Он вообще перестал отвечать на вопросы. Лишь бормотал что-то про Якробовута.
Что-то едва заметно изменилось в рубке. На пульте управления, точнее. Пока Рапсус пытался понять, что да как, к нему медленно подошла Чоха. Едва взглянув на пульт, тревожно прошептала:
- Картинка погасла. Видишь?
Видел. Рапсус уже заметил это, и встревожился не на шутку. Накинулся на Бувилу:
- Почему картинки погасли?
- Так надо, - не мигнув глазом, ответил аапор.
- Куда мы летим? На Кие-бову?
-А как же!
- На высоте 200 бапов? – уточнила Чоха.
- Ты где это видишь? – изумился Бувила.
- Вот, цыфры ползут.
- Цыфры?
- Да вот же! – Чоха ткнула пальцем в один индикатор, - Вот это называется цыфры, а бапы – это значит длина. Или высота, если вверх. А это – работа двигателей. Их три, и все работают нормально.
Двигатели сигнализировали о себе приятными голубыми огоньками.
Рапсус напрямую стал допытывать аапора – зачем он залетел туда, куда лезть, по сути, совсем не обязательно. Чоха молча смотрела на мониторы. Всё больше понимала – Рапсус прав. Началось что-то трудно объяснимое. А Бурвила в ответ зашептал что-то на тему шибко, мол, умный для шорувана.
- Впрочем, это уже не важно, - добавил он. И приказал серым связать троих шоруванов.
Пятеро немедленно надвинулись на троицу с угрожающим видом.
Рапсус не стал орать, паниковать. Просто выбил их всех точными выстрелами. По одному на каждого.
- Ещё желающие? – обвёл он комнату жёстким взглядом.
Вдруг возник уже совсем иной Рапсус, совешенно новый, неизвестный доселе Рапсус. Рапсус, которого не знали. Даже шоруваны. Даже Чоха. И подумать не могли, что он возможен, что он реален.
Желающих не нашлось. Бувила удовлетворённо закивал – он словно бы ожидал чего-то такого. И подал едва заметный знак своим.
Те моментально сгруппировались возле командира. Он сделал знак рукой в сторону шоруванов, как бы прощаясь, и исчез в мягкости стены, вместе с остальными.
Исчезли и яцхоны, так же неожиданно и тихо. Может быть, даже раньше аапоров.
Рапсус, Чоха и подошедший Бадра переглянулись. Ничео не поняли.
- Мы что, совсем одни остались? – встревожилась Чоха.
- Похоже так,- пробормотал Бадра.
Выглядел он вполне здоровым.
- Яцхоны опять свалили, - выдал Рапсус.
- Совсем одни, - упасшим голосом повторила Чоха, уже утвердительно.
- Ну так замечательно! – обрадовался Бадра, - Сейчас рванём куда хотим!
- Ага, два раза, - оборвал его Рапсус.
Неожиданно свет погас, но тут же вспыхнул другой – красный. Слабый, неуютный, тревожный.
И приветливые огоньки двигателей погасли. Следом все дисплеи и индикаторы умерли.
Чоха тихо запричитала:
- Мы разобьёмся! Разобьёмся!
На вспыхнувшем экране показалась хорошо знакомая рожа Бувилы. Он довольно ухмылялся, насколько это возможно для аапора.
- Слушайте, глупые шоруваны! Вы сейчас торчите почти в космосе – на высоте две с половиной сотни бапов. Шоруван ваш, который очень уж умный, прав. Корабль завис на орбите. И может сколь угодно долго болтаться там. Кроме вас на борту никого нет. Как нет ни еды, ни воды. Через две – три каппы мы просто заберём корабль. И проблема строптивых и глупых шоруванов решится сама собой. Никого не придётся винить в их гибели. Вот так. Что такое «космос», «орбита», объяснять не вижу смысла. Всё равно не поймёте. Так что большой привет! Ах, да… Пусть поможет вам этот старикан. Как его там? Великий… Велик… Ну вы знаете. Может, и правда поможет.


- ***-
- Каппа, это же… очень долго, выдохнула Чоха,- а две каппы – ещё дольше...
- Ну, значит, будет время хорошо отдохнуть, - довольно выдал Бадра, - Я, лично, устал ужасно!
- Дурак! – обиделась Чоха.
- Хватит вам! – тихо сказал Рапсус, - Действовать надо, думать.
- Думай, не думай, а с летуном ты не стравишься, - авторитетно заявил Бадра, - Никто из нас… не справится…
Рапсус не стал спорить. Просто завалился в уголке. Что правда, то правда. Отдохнуть им явно не мешает. А потом уже будем думать и действовать.
Вдобавок что-то дёрнуло в ноге, быстро, сильно и неожиданно. Рапсус даже вздрогнул, но никто, похоже, этого не заметил.
- Как ты можешь спать? – вспыхнул Бадра, - Совсем что ли? Кто нас вытаскивать будет?
- А ты на что? – сквозь зевоту проговорил командир, - Действуй! Раз такое заявил.
- Что я такого заявил?
- Что я… с лёту… не справлюсь с этим… с летуном… - Рапсу даже не смог докончить фразу, так его свалила усталость.
Бадра попрыгал, порычал, помахал руками, но так ничего и не добился. Через миг Рапсус уже спал как убитый.
- Отдохни тоже, - Чоха сонно кивнула Бадре, пристраиваясь рядом с командиром.
Бадре же не спалось. Совсем не хотелось. Походил по рубке, полюбовался холодными серыми стенами, чёрными гладкими поверхностями пультов, тщательно изучил зачем-то своё отражение в тёмных экранах.
Отражение, прямо скажем, ужаснуло. Тощий, небритый, взлохмаченный, с огромными, пронизывающими всё и вся глазами, он даже испугался самого себя. Это и правда он? Как он сумел докатиться до жизни до такой?
Остальные, кстати, сморятся не лучше.
А кто виноват? Известно, кто. Рапсус, кто ж ещё! Рапсус с его дурацкими идейками. Пошли да пошли искать неизвестно чего. Ну пошли. И к чему пришли? Ему, Бадре, с самого начала не нравилась вся затея. Не хотел, очень не хотел шагать с ними. Пошёл только… Да, чего уж тут скрывать, из-за Чохи пошёл ты, и только. Попоялся отпускать её вдвоём с этим ненормальным сумасбродом.
Ну и что мы имеем в итоге? Чоха непоправимо больна, как её спасать – неизвестно, где мы – тоже неизвестно. В каком-то космосе. Что за космос? Совсем далеко от посёлка, или не очень? Юный шоруван ещё не слышал такого слова.
К тому же запасов у нас никаких. Кто-нибудь об этом думает?
А может врут они, аапоры эти дурацкие? И никакого космоса нет вообще. И стоят сейчас они где-нибудь на середине болота. А что, вполне возможно. Нельзя верить аапорам, нельзя никак, сразу понятно стало, с самого начала. Вот недавно что получилось? Хотел обезопасить себя, наладил с ними контакт, а в ответ что? Ровным счётом ничего. Никаких выгод. Сижу в темнице, как все. Хотел хоть таким способом вылезти из столь сложной ситуации, а потом уж и остальных вытащить. Если получится, конечно.
Не получилось. Завязли они тут крепче, чем на болоте с фираками. Да, болота… Ох, с каким удовольствием он пособирал бы сейчас фираки! Да, трудное дело, конечно, кто спорит, тяжёлое, мокрое и холодное. Но те трудности давно известны, к ним давно привык. А тут… Бадра тяжело вздохнул, снова посмотрел на спящих товарищей. Как можно так беззаботно спать, когда впереди полная неясность?
Всё же решился прояснить обстановку, хотя б немного. Просто позарез надо прояснить обстановку. Вспомнил, как аапоры колдовали у пульта с картинками. По их воле картинки крутились, увеличивались, уменьшались. Посмотрел на технику, как будто впервые её видит. Как же ты включаешься? Давай, включайся. Если не заработаешь, они просто побьют меня, непременно побьют! Очень даже может быть – забьют насмерть.
Кто побьёт – Бадра уточнять не стал.
Что да как потом получилось – непонятно, но, в конце концов, экраны засветились. Мутно-коричневая пелена пришла вслед за чернотой, сменилась вишнёво-красной, потом – пронзительно-голубой, а потом…
По рубке прошёлся громкий крик, полный неподдельного ужаса, моментально переполошивший и Рапсуса, и Чоху.
Те вскочили, тараща глаза во все стороны, со сна совершенно ничего не понимая.
Крик повторился. Что такое? Кто может так напугать шорувана? Или что?
Бадра переполошил всех не на шутку. На вопросы не отвечал, только мычал и показывал дрожащими пальцами на экраны.
Да что же, в конце концов, тебя так напугало?
Да уж… Есть от чего испугаться. Двое шоруванов тоже едва не закричали от ужаса. Там, на экране, где раньше проплывали столь хорошо знакомые фиолетово-зелёные поля и воды, сейчас зияла пугающая фиолетово-чёрная пустота. Нет, просто чёрная. И больше ничего. Абсолютно ничего. Пустота и темень давили, притягивали к себе, не собирались отпускать. И только сбоку виднелось нечто далёкое, огромное, грязно-фиолетовое.
Дальше, приглядевшись, пассажиры заметили мелкие светлые точки на тёмном фоне, не мигая смотревшие на шоруванов. От них становилось ещё хуже.
С трудом оторвались от экранов.
- Что ЭТО? – прохрипел напуганный Рапсус.
Голос его предательски дрогнул, хотя он старался ничем не выдать своего страха.
Чоха же вовсе не собиралась прятать свои страхи. Громко зашептала:
- Выключи! Выключи это!
Бадра уверенно погасил экраны. Но напряжение в рубке не спало. Чоха медленно проговорила:
- Выходит… выходит, мы висим там? Тут? В пустоте? Так?
- Похоже, это и есть… как его… космос… - выдал Бадра, - Ну говорил этот… Помните? Типа, не поймём мы…
-Ага, совсем непонятно, - хмыкнул Рапсус.
- Мы упадём! – взвизгнула Чоха, - Погибнем! Прямо сейчас!
Бадра снова включил экраны. Чоха моментально отвернулась, но героически заставила себя взглянуть в глаза манящей пустоте.
- Ничего не изменилось, - констатировал Рапсус.
Светлые точки так же равнодушно глядели на них. Сбоку так же равнодушно торчало то самое, круглое, огромное, фиолетовое. Разве что из-за этого круглого выплыл большой ярко-жёлтый шар, ослепляя всё вокруг. Шоруваны даже не заметили, как красив рассвет над их планетой. Светило не на шутку напугало.
Снова всё погасло.
- Мы не падаем, - повторил Рапсус, - ничего не изменилось, видишь?
Чоха упорно не хотела смотреть на черноту.
- Ну… Ну и что?
Бадра жёстко выпалил:
- Ничего… Мы просто застрянем здесь на совсем. Без еды, без воды…
Чоха смолчала, не ответила.
Только теперь троим стал полностью понятен смысл послания Бувилы.

- ***-
Рапсус всё ходил и ходил по рубке, никак не мог успокоиться. Должен же быть хоть какой-то выход, несомненно, должен быть! Усиленно вспоминал – кто из аапоров что делал. Напрасно. Картина по-прежнему оставалась совершенно туманной. Они просто беспорядочно тыкали пальцами в полукруглые поверхности, так казалось со стороны, а куда и для чего тыкали – вот поди разберись. Шоруван попытался повторить, но безответно.
- Бадра, попробуй тыкни в другие штуки.
- Тыкал, бесполезно.
- Картинки же ты как-то включаешь!
- Не знаю, как.
Все трое со вздохом, не сговариваясь, как по команде, опустились на пол. И снова тишина и бездействие. Только Чоха простонала, что если её не дадут ничего поесть через парочку бипов, её уже ничего не будет волновать.
Ей не ответили. Видать, парни уже сейчас ничем не интересуются.
Через несколько томительных минут (или часов) Рапсус понял - надо встать. Немедленно. Надо двигаться, а то… Поднялся с гораздо большим трудом, чем раньше, опираясь на мощную тумбу пульта. Снова мощно заявила о себе нога.
Тебе-то что надо? Нашла время болеть!
Мимолётный взгляд, брошенный на нижнюю поверхность пульта, заставил парня забыть о ноге, и застыть в не очень симпатичной позе. И нашлось из-за чего. Пульт возвышался на тонкой ноге, вросшей в пол. Даже непонятно, как она выдерживает такую толстую станину. Но более удивительно выглядела нижняя поверхность – будто бы сложенная из объёмных геометрических фигур. Тут найдётся и полусферы, и призмы, и кубы. А самое интересное и необычное – нити, во множестве свисающие оттуда. Всякого размера, толстые и тонкие, некоторые скреплялись друг с другом через какие-то толстые устройства, другие же просто висели в одиночестве.
Цвета они имели самые-самые разные, на любой вкус. И соединялись только одноцветные нити. Всегда. Обязательно и непременно.
Что-то это да значит!
Рапсуса внезапно завалили мысли одна другой новее, одна другой непонятнее. Каждому, абсолютно каждому кораблю требуется управление. Нужно управлять и двигателями, и навигацией, и условиями внутри корабля, и ещё многими штуками. Ведь так же, да? Да. Ещё нужна связь с внешним миром. Всё это выводится на пульты в рубках управления. Правильно? Правильно. Пульты могут быть отключены от питания и не работать. Тогда корабль становится неуправляем и ни на что не реагирует… Сейчас пульты отключены, и поэтому корабль ни на что не реагирует. Правильно?
Для проверки он подполз под пульт связи. Так и есть. Одиночных нитей внизу не наблюдается. Поэтому пульт работал, и поэтому получилось увидеть Бувилу.
Интересно, кто командиру подсказал заглянуть под стол? Опять та женщина? Наверное. Он не видел её давно, не слышал, но каким-то чувством ощущал её присутствие. Между прочим, выглядит она… Командиру ни разу пока не удавалось рассмотреть чётко её, но всё же с чего-то сейчас он смог представить её. Так вот. Ребята, послушайте, она – не аапор, не рыжая, и уж, конечно же – не яцхон. Она – шоруван. Самый настоящий. Как мы. Как Бадра, я, Чоха, все остальные шоруваны. Чёрный короткий волос, несколько вытянутое лицо, огромные встревоженные карие глаза.
Почему? Почему так?
Вот подсказала бы она совсем немного, а? Что такое, скажем, навигация? Или – двигатель?
Руки, между тем, работали, словно бы сами по себе. Все разомкнутые соединения соединены, цвет к цвету. Рапсус выпрямился. И… Эффект превзошёл все ожидания. Электроника разом заработала – засветились экраны и пульты, заговорили двигатели. Ожил корабль, ожил! Затрещали динамики, громко и непонятно. Рапсус сиял. Чоха смотрела на него с нескрываемым восхищением.
- Ну а дальше? – усмехнулся Бадра. Сам же едва заметно скривился – почему не он догадался заглянуть под низ? Всего делов-то! Но уже поздно. Рапсус снова опередил его. Рапсус снова оперелид его, как всегда!
Бадра продолжил нападение:
- Ты хоть знаешь, кто это говорит? Что они говорят? Кто знает, вдруг вышвырнут нас сейчас куда подальше!
- Не знаю, - смутился Рапсус, - не понимаю…
В ответ Бадра только усмехнулся. Ещё командир называется.
Вмешалась Чоха:
- Они говорят о полной готовности всех систем корабля. И всё.
- Точно? – скривился Бадра, - Ты откуда знаешь?
- Знаю! – уверенно заявила девушка.
Бадра уже серьёзнее посмотрел на неё:
- Это совсем другая речь. Мы не знаем её.
Чоха кивнула – да, верно, речь совсем другая. Похоже на нашу, но другая. Сложнее. Так аапоры говорят между собой.

- Чтоб мы не догадались, о чём говорят, - злобно закончила девушка.
- И как же ты смогла выучить их речь? – не унимался Бадра, и когда?
- Да так. Взяла и выучила. Само как-то получилось.
- Ну-ну, - Бадра всё же не поверил ей.
Рапсус, тем временем, погрузился в изучение оживших пультов. Разноцветие надписей на непонятном языке откровенно пугало. Но это уже совсем иной страх, вдруг осознал он, совсем другие ощущения. Не страх перед самими машинами, вовсе нет, новый страх, если можно так выразиться. Страх сломать их неверным каким-нибудь движением. Он же, как-никак, доверил им жизни. И друзей, и свою.
Спросил Чоху, может ли она прочитать надписи.
Та со стоном, но с довольным видом приковыляла к нему. Усмехнулась:
- Ну вот, и я хоть на что-то сгодилась. Наконец-то.
Рапсус вытаращил глаза – что за фразы пошли. Она только отмахнулась, стала читать надписи.
- Как я понимаю, - он, словно бы забыв всё личное, вернулся к пульту, - как я понимаю, двигатели включены. А двигатели позволят нам двигаться куда мы хотим.
- Потрясающе! - усмехнулся Бадра, - Сам догадался, или кто подсказал?
Рапсус потыкал двитательский пульт, но ничего не произошло.
- Но двигатели же работают! – крикнул он с досады.
- Они включены, - пояснила Чоха, - но не работают. Говорят, готовы к работе. Ждут команды. Без команды никуда не повезут.
- Ужас! - пробурчал командир, - Башка кругом идёт. Эта ваша техника до добра не доведёт.
- Во всём можно разобраться, - миролюбиво заметила Чоха, - коль одна башка создала что-то, то вторая вполне разберётся с этим.
- Да, да, точно, - ехидно вставил Барда, - особенно если вторая башка это – башка шарувана.
- А чем плох шаруван, - вспылила Чоха, - не глупее аапора.
- Конечно, конечно, - гнул своё Бадра, - Шоруван лучше всех. Шоруван мощнее всех. Так, кажется, нам твердили в посёлке. Или нет?
Чоха только фыркнула, повернулась к пультам. Снова принялась переводить.
- Вот, наверно, это включает контроль двигателей, - прошептала она.
- Рискнём? – прищурился командир.
- Ну-у-у… Давай, - решилась она.
Рапсус зажмурился, нажал на пульт.
И у него получилось! Трое с нескрываемой радостью наблюдали, как изменился цвет сигнальных лампочек двигателей, как едва заметно корабль вздрогнул всеми своими стенами, как сдвинулись и поплыли в сторону звёзды на обзорном экране.
Почти сразу вспыхнула новая надпись. Совершенно новая, Рапсус ещё не видел такую. Вопросительно глянул на Чоху. Та довольно долго молчала, но всё же в итоге перевела: корабль просит дать курс.
- Курс? – нахмурился Рапсус.
- Ну да, курс.
- Что я должен дать? У меня нет никакого курса!
- Тут я не смогу помочь…
Парень простонал. От какого-то загадочного непонятного курса зависит всё.
- Что за курс? – пробормотал он.
Из-за спины раздалось насмешливое:
- А ещё командир называется.
Рапсус злобно выдохнул:
- Ну делай сам, раз такой умный!
Бадра замялся, виновато посмотрел по сторонам. Похоже, он тоже не понимал, что это за зверь – курс, и с чем его едят. Правда, Рапсус уже и без его помощи кое-что сообразил. И вертел во все стороны открывшуюся карту, совсем как прирождённый аапор.
Нашёл.
- Курс Кия-Бовэ! – послышалось решительное.
- Ага сейчас! – снова раздался знакомый смешок, - Разбежался он!
Чего ожидал Рапсус – неизвестно. Электроника не послушается, чему он совершенно не удивился бы.
Но электроника всё же услышала голосовой приказ, сказанный, к тому же, на не совсем понятном ей языке. Невнятное произнощение технику вроде как не смутило. Так что смешки в рубке быстренько стихли, когда послышалось:
- Идёт расчёт трассы.
Чуть позже:
- Расчёт закончен. Прибытие через тридцать – тридцать пять бривов. Обозначьте время старта.
- Немедленно, - повелел Рапсус.
- Принято, - согласилась машина.
- А быстрее никак нельзя? – высказался Бадра.
- Ну как тебе сказать, - протянул командир, вытирая рукой холодный пот со лба, - Поговори с ним. Может, получится у тебя.


- ***-
Тридцать бривов – довольно долго, можно спокойно отдохнуть.
Рапсус ждал расспросов, бурного обсуждения, но ничего такого не получил. Друзья молчали. Лежали, вздыхали, ворочались, но молчали. Как будто им абсолютно всё равно – где мы находимся, куда летим, что с нами будет через брив, через полбрива.
Командир не выдержал первым.
- Надеюсь, я всё сделал правильно. Как вы думаете?
- Надеюсь, - прошептала Чоха.
Бадра же выдал что-то непонятное.
И всё. Снова глубокое молчание.
- Да что с вами, ребята! – почти закричал Рапсус, - Вы чего?
- Да так… - выдохнул Бадра.
Рапсус даже приподнялся на локте:
- Ты чего? Всё же вроде бы налаживается.
Бадра резко встал:
- Спи давай.
- Ты куда?
- Пойду пройдусь.
- Куда? Зачем?
- Надо. Надо, - тон Бадры не допускал никаких возражений.
Рапсус хотел ещё что-то спросить, но усталость скрутила его так, что он уже ничего не мог говорить. Да и к тому же – чего такого может натворить Бадра здесь?
Бадра тихо-тихо, почти на цыпочках, постоянно оглядываясь, отошёл от друзей, направляясь к переговорному пульту. Так же тихо включил его. Снова оглянулся. Кажется, ускользнул. Его не видно и не слышно. Хорошо.
Долго колебался. До этого он только включал пульт, и ни разу не двигался дальше. Нажал виртуальные кнопки, как ему казалось – правильные.
Да, правильные. Появился хорошо уже знакомый Щор, и снова настолько реальный, что парень снова не поверил, что перед ним только трёхмерное изображение. Всегда спокойное и непроницаемое лицо сейчас просто пылало гневом. Щёлочки глаз расширились, сами глаза горели ярко-жёлтым пугающим пламенем. А маленький рот непрерывно открывался, ничего не выдавая.
Наконец, выдал:
- Бадра, чего связался? Я же запретил тебе.
- Понимаю, Щор. Согласен, виноват. У нас тут кое-что произошло.
- Что? Говори быстро! Да, между прочим, и как ты включил связь?
Бадра долго собирался с силами. Щор взглянул куда-то в сторону, и выдал что-то невообразимое.
- Ну, я… Я сделал всё как ты велел…, - начал Бадра.
- Погоди-ка. Ты… Вы что, движетесь? - изумлённо проговорил Щор, - Точно, движетесь.
- Может, и движемся. Не знаю.
Изумление Щора быстро сменилось гневом:
- И двигатели работают. Кто включил двигатели?
Бадра кисло улыбнулся, попытался включить дурака:
- А разве они включены?
- Кто включил вам двигатели, я спрашиваю!
- Не знаю. Я даже не знаю, что они включены. Может, сами…
- Да? – скривился Щор, - Уж мне-то можешь не врать. Там, рядом с вами никого и ничего! Автоматика полностью выключена. Знаем совершенно точно. Двигатели сами не включатся. Никак. Тоже знаем совершенно точно. Но корабль смещается. Кто вам помогает? Кто там с вами?
Бадра удивлённо развёл руками – не знаю.
- Или ты хочешь сказать, что глупые недалёкие шоруваны смогли справиться с техникой высшего народа? Не поверю!
Шоруван отключил связь. И когда Щор снова включился, на все его вопросы Бадра ни давал никакого ответа. Замолчал, угрюмо глядя в одну точку. И даже на прямой вопрос – зачем всё-таки он связался с ними – аапору ответило молчание.
Внутри же Бадры закипели нешуточные страсти. Он откровенно растерялся, не понимая, и не принимая себя. Невидящими глазами осматривал комнату, моментально ставшую чужой и холодной. Цель звонка аапорам, дальнейшие его планы, сама идея, ради которой он и затеял всё, ещё недавно казавшиеся единственно верными и незыблемыми, вдруг… вдруг превратились в полное ничто. В пустоту, не стоящую ни малейшего внимания. И наоборот, жизнь и спокойствие двоих мирно спящих шоруванов внезапно перевесили чашу против веса его амбиций.
- Ты чего здесь?
Бадра вздрогнул, не услышав подошедшего Рапсуса. Отскочил от пульта, озираясь, словно напуганный зверёк.
- Ты сейчас с кем-то разговаривал?
- Я? Ни с кем…
Бадра попытался незаметно выключить пульт, но Рапсус всё равно заметил. Покачал головой. Снова повторил вопрос.
-Твоё какое дело? – пошёл в атаку Бадра, - Я вам не мешаю, и ладно.
И сразу почувствовал – сболтнул что-то не то.
- Нам? Ты уже отделился от нас с Чохой?
- Я… С Чохой… - Бадра даже не нашёл что сказать.
- Бадра, слушай, - доверительно заговорил Рапсус, глядя ему прямо в глаза, - Я вот… Всё не могу понять тебя. Никак. Что ты за шоруван? К чему идёшь? Чего хочешь?
Бадра молчал. Желание ссоры уже ушло, но вот время откровенности, наоборот, не настало.
- Чего ты хочешь? – повторил командир.
- Потом. Давай потом, - выдал Бадра.
- Когда потом? Сейчас нам ничего не угрожает, можно вполне спокойно поговорить.
- Нельзя спокойно говорить.
- Почему? – снова спросил Рапсус, - тихо, спокойно.
- Скоро здесь не будет ни тихо, ни спокойно.
И предвосхищая новые вопросы, парень махнул рукой:
- Хватит болтать. Лучше помоги разобраться с машиной. Есть ли у них оружие.
- Оружие?
- Да, оружие. Они увидели, что мы двигаемся. И придут в гости. Скоро. Понимаешь?
Рапсус не очень поверил парню. С одной стороны, вроде бы вполне логично. Только станут ли аапоры стрелять в нас, в шоруванов? Командир сильно сомневался.
И ещё, откуда парень знает про движение летуна и про всё остальное?
- Значит, ты разговариваешь с аапорами. И сейчас говорил с ними, а я тебя спугнул.
После тугой минуты напряжённой тишины командир выдал:
- Зачем ты хочешь погубить нас?
Словно выстрелил в упор.
- Я не хочу вашей гибели.
Ответный выстрел.
Честное слово, если бы Рапсус не был бы так слаб, он вмазал бы хорошенько этому, так сказать, приятелю, от всей души, наотмашь. И выбил бы всю дурь. Тот бы всё бы рассказал, как миленький. Всю правду.
Но силы, к сожалению, всё больше утекали из командира.
А летун, хоть и действительно уходит с орбиты, но слишком медленно. А тридцать бривов – это и правда слишком долго.



- 9 -
Неожиданно засветилась молчавшая доселе панель в стене. Шоруваны уставились на неё, ожидая неприятностей. И правда. Пошёл тревожный тёмно-красный цвет. На рубку навалились тихие тяжёлые звуки. Ничего приятного её включение не сулит, поняли пассажиры.
- Что такое? – почти одновременно прошептали парни.
По небольшой почти круглой панели побежали незнакомые буквы, знаки, в сопровождении монотонного механического голоса, который явно о чём-то предупреждал.
- Что такое? – снова повторили шоруваны.
- Надо будить Чоху, - выдал Рапсус, - Пусть разбирается.
Голос на секунду замолчал, прохрипел что-то, и заговорил на понятном шоруванам языке.
- Внимание! К кораблю слева приближаются три борта. Просят стыковки. Требуют. Принять? Три борта принять?
Раскрылась картинка, где действительно, очень близко маячили три большие яркие точки.
Шоруваны не отвечали.
- Готовлю пристыковочный узел для приёма бортов.
- Нет, - вдруг выпалил Рапсус.
- Команду не понял.
- Не готовь узел. Понял? Нельзя готовить пристыковочный узел. Запрет.
- Команду понял, - через несколько томительных минут отозвался голос.
Бадра толкнул командира, мол, зачем так. Там, мол, помощь идёт.
- Ты сам прекрасно знаешь, кто к нам идёт, - Рапсус словно бы ответил на незаданный вопрос.
- Жду следующую команду, - голос не дал Бадре возразить.
- Следуй намеченным маршрутом, - немедленно отозвался Рапсус, - Ускорься.
- Понял. Идёт расчёт.
Заговорила связь, не видео, простая голосовая. Незнакомый сварливый голос аапора медленно пояснил, что глупые несмышлёные шоруваны делают большую, огромную, непоправимую ошибку, убегая от них, от великих аапоров. Они, глупые шоруваны, не смогут совладать с кораблём. Поэтому пусть скажут тому мерзкому несносному аапору, который спрятался на корабле и помогает им, чтобы он остановил движение. И чтоб дал команду на подготовку к открытию пристыковочного узла. Иначе этого мерзкого аапора ждёт быстрый справедливый суд. И шоруванов тоже – последовало окончание после некоторой паузы.
Машина добросовестно переводила, слово в слово.
Чоха рассмеялась из своего угла, весело, беззаботно, от души. На недоумённые взгляды ответила:
- Вы поняли, что он сказал?
- А что? – протянул Бадра.
Она рассмеялась ещё громче:
- Нет, вы и правда глупые мерзкие шоруваны. Всё объяснили чётко и внятно, на шоруванском. Чего ещё надо? Думайте, думайте!
Рапсус, чуть подумав, тоже рассмеялся. Хулиганисто предложил:
- Давайте соответствовать их представлению о нас. А? Как вы?
Чоха тут же поддержала – давайте.
А Бадра всё ещё ничего не понимал, и вызвал ещё больший приступ хохота, уже у двоих.
Радио продолжало вопить, требуя ответа.
Рапсус откашлялся. Выдал чётко и внятно:
- Тут никого нет, кроме нас. Аапора мы не видели, ни рыжего, ни другого. Может, он и от нас прячется?
- Не дури! – огрызнулись в ответ.
- А что такое? Чем вы недовольны? Мы тут мирно отдыхаем, вы нас будите. Громко, - пожаловался Рапсус, - Зачем вы так? Мы испугались.
- Прекрати!
- И я вот не заметил ничего нового. Мы движемся, говорите? Это как? Может, вы ошибаетесь? Мы ничего не трогали…
- Готовь пристыковочный узел! Хватити болтать!
- Вы же можете передаваться куда угодно, - продолжал Рапсус, - так в чём дело? Передайся сюда и всё сам посмотри.
Повторилось:
- Не дури! Не смей так со мной говорить! Кто я а кто ты?
- А кстати, кто ты? – не унимался Рапсус, - аапор? Это что такое – аапор? Ты очень большой аапор, или нет? Очень важный?
Бадра уже всю руку командиру общипал – хватит болтать, дошутишься.
Радио долго молчало. Даже Рапсус призадумался – и правда, не сболтнул ли он часом чего лишнего.
Наконец связь выдала нечто вовсе необычное.
- Тут среди вас должен быть шаруван Бадра. Он здесь? Пусть слово скажет.
Бадра бросился было бежать, но остановился, тихо направился к связному пульту. Еле-еле перебирая ногами, словно бы в Ту Самую Комнату отправлялся.
Не доходя до пульта, злобно крикнул:
- Я отказываюсь!
- Отказываешься? - отозвался аапор.
От чего? - вертелось у Рапсуса.
- Не буду выполнять ваши приказания. Все. Ваши. Приказания.
- Точно? То твоё последнее слово?
- Точно. То моё последнее слово.
Аапор выдал совершенно спокойно:
- Ты сделаешь намеченное. Сам. Хочешь ли ты этого, или нет.
Бадра зашатался, побелел, застонал, хватаясь за голову. Рапсус не сразу сообразил, что аапор отключился. Командира волновало только одно: что с Бадрой. Кто и что сделал с ним? И зачем? И расскажет ли он? Навряд ли. В последнее время Бадра стал уж шибко неразговорчив.
А может попробовать?
- Сам расскажешь, или как?
- Расскажу. Всё расскажу, - глухо отозвался парень, - Погоди немного.
Но тоже замолчал.
- Бадра?
- Я… Я не помню… Правда, не помню. Что-то делали со мной, кто, и что – не скажу. Ох! – простонал Бадра, не выдержав чего-то, - Ох! Голова! Голова болит, сейчас взорвётся! Сделайте хоть что-нибудь!
Он сильно сжал голову руками, продолжая стонать.
Рапсус с Чохой беспомощно смотрели на него, не зная, чем помочь.
Тем временем, на экране разворачивалось настоящее представление. Три точки ещё сильнее приблизились к кораблю. Связь снова потребовала стыковки.
Рапсус же направился к светящейся панели.
- Приготовить пушку к выстрелу, - резко приказал он.
- Есть, - коротко ответила машина.
Но тут же заметила:
- Стрелять в эти корабли нельзя.
- Чего?
- Защитный код запрещает стрелять в свои корабли.
- А чтоб тебя! – выдохнул Рапсус, - Сними защиту!
- Требуется подтверждение команды. Дайте защитный пароль.
- Пароль? Какой пароль?
Бадра с Чохой не переставали удивляться, следя за поразительным диалогом машины и шорувана. Они говорили на равных! Никогда бы не подумали, что Рапсус на такое способен! Что шоруван на такое способен!
Может, и правда, не такие уж плохие шоруваны, как их рисуют.
Рапсус и сам тоже удивился бы, взглянув на себя со стороны. Но не сейчас. Опять словно бы кто-то, более умный, более дерзкий и хладнокровный, более безрассудный завладел им. Как тогда, при невольном купании.
- Защитный пароль на снятие ограничения, - холодно ответила машина.
- Ладно. Пропустим. А они могут стрелять? В нас?
- Нет ответа. Неясность.
- Переход на ручное управление, - крикнул Рапсус, рванув к другому пульту. С такой силой, что отбросил Чоху, даже не заметив.
Машина согласилась.
Он положил обе руки на прозрачную поверхность станины, замер, закрыв глаза. Прозрачное словно бы ждало этого момента, наползло на руки, скрыло их полностью. Парень ничего не почувствовал.
Разговор на равных, тем временем, продолжился.
- Курс? – спросила машина.
- Не менять.
- Скорость?
- Самая большая.
- Невозможность. Опасность при входе в атмосферу.
- Не обращать внимания.
- Невозможность. Вероятность погибнуть очень большая.
- Надо уйти от погони.
Голос на какое-то время смолк. И, словно бы сожалея, отдал полное ручное управление.
Рапсус сосредоточился. Закрылся от всего остального. Управлять кораблём – немыслимое доселе дело. Он не представлял себе такого, даже в самом кошмарном сне. Сможет ли? Должен. Должен смочь, иначе… Иначе вообще что он стоит в этой жизни? Так что мысли, что он не сможет, что запаникует, передумает, даже не приходили к нему.
Управление кораблём оказалось довольно простой штукой. Руки идут направо – и звёзды покорно плывут в левую сторону, а вместе с ними – корабли-преследователи. Руки налево - и всё происходит с точностью до наоборот. Руки от себя – летун резво лезет вверх, от планеты. К себе – ну, это тоже понятно.
Да, управлять шаруванами, даже и парочкой шаруванов, куда сложнее.
Преследователи времени не теряя, приблизились очень близко. На экране дефилировали уже не точки, а огромные чёрные пирамиды с торчащими во все стороны антеннами и трубами. Почти не видные на чёрном фоне, заметные только по мерцаниям их огней, летели рядом, но никак не хотели приближаться. И удаляться - тоже. И стрелять.
- Чего они не стреляют? – не понял Бадра.
- Они не будут, - флегматично заметил Рапсус.
- Не будут? – удивилась Чоха, - С чего бы это?
- Увидишь.
Рапсус сделал новый жест руками, и шоруванов одолела лёгкая тошнота. Звёзды понеслись в другую сторону, уже быстрее, а большая тёмно-рыжая планета начала быстро приближаться.
Преследователи резко изменили тактику. Разделились, начали схлопывать кольцо.
От одного отделилось нечто яркое, резво помчалось к шоруванам.
- Это что? – выкрикнул Рапсус.
- Ракета, – равнодушно высказалась машина, - попадание неизбежно.
- Уклонись.
- Не получится. Нет программы. Я - не боевой космический корабль.
- Ручное управление!
- Оно у тебя.
Рапсус тихо выругался – совсем забыл. Проделал несколько пасов, со стороны казавшихся совершенно бестолковыми. Но эффект оказался впечатляющий. Звёзды на экране беспорядочно скакнули. Тошнота пассажиров заметно усилилась.
- Ты хоть предупреждай, - выдохнул Бадра, яростно сжимал голову, - и так голова трещит.
- Ещё не всё, - отозвался Рапсус.
Да, так оно и оказалось. Корабль крутило, вертело во все стороны, трясло и лихорадило. Но зато оторвало от погони. И от ракет, как назвала их машина.
Надолго ли?
- Больше такого не будет, - раздалось резкое. Похоже, машина осталась крайне недовольной проделками Рапсуса, - на такие нагрузки не рассчитано.
Тот не заметил столь резкого высказывания.
- На то самое место, - приказал он, - Бери управление на себя.
- Будет.
Рапсус опустился на пол, прямо перед пультом, глубоко и часто дыша.

- ***-
- Рапсус, что? – подала голос Чоха. Всё это время она пряталась где-то под тумбой, и просила только одного: чтобы страшная машина с жутким голосом не слопала Рапсуса. Её Рапсуса.
Её Рапсуса? Разве?
Так точно, её. Но тс-с-с! Лучше, чтоб об этом никто не знал. Ни Бадра, ни сам Рапсус.
- Ну? Чего?
Командир едва повернул к ней голову. И выдал только:
- Ничего.
- Ничего?
- Ничего хорошего, - ввернул Бадра.
- С чего так? – вспыхнула Чоха, - По-моему, всё у нас получилось.
- У нас? – хмуро усмехнулся Бадра, - Получилось? Ну-ну… Посмотрим.
Рапсус, не участвовавший в перебранке, вроде бы даже не присутствующий здесь, сказал:
- Если уж эта машина не довезёт нас, тогда не знаю… Не знаю…
- Довезёт, - заверила Чоха, - Непременно довезёт! Я верю.
Бадра отошёл. Верит она. Видали? Она, понимаете ли, верит этому выскочке. А вот он, Бадра, не верит. Вот что хочешь делай, а не верит он в силу шоруванов, в силу Рапсуса. Не выстоять им против аапоров. Нам не выстоять.
Потому что знает Бадра то, что они не знают. Потому что видел Бадра то, что они не видели. Но не может он, Бадра донести до Рапсуса весь ужас их положения. Не слышит Рапсус. И не только Бадру. Никого не слышит.
А может, всё-таки попробовать? Вопреки всему. Вопреки боли. Едва только Бадра начинает думать об этом, хоть самую малость, сразу же начинает болеть голова. Да так, что потом страшно вспомнить.
- Рапсус, - тихо и медленно протянул Бадра, - Рапсус, слушай. Я… Я давно хотел тебе сказать… Мне очень надо сказать…
Прислушался к себе. Голова ещё не болела, но уже «насторожилась». Ещё немного, и он не способен будет вымолвить ни слова. Надо успеть.
- Мне нужно с тобой поговорить… Ты только выслушай меня до конца. Ага?
- Ну говори, говори. Я слушаю.
Бадра набрал побольше воздуху, приготовив весомую фразу, как ему казалось, самую что ни наесть весомую, но в то же миг… Чоха бросив случайный взгляд на картинку, развёрнутую на экране, резко вскрикнула. И неосознанно кинулась в объятия Рапсуса.
А тот так же неосознанно обнял её.
Вместо уже привычной глубокой космической черноты там бушевало пламя. Самое настоящее, ослепляюще-яркое, ужасающее. Шоруванам не доводилось видеть больших пожаров, но представление об огне, его мощной силе они имели. Так что вид ревущей огненной стихии напугал не только девушку.
Бадра с Чохой тут же дружно начали вопить, что погибнут, непременно погибнут, сгорят заживо.
Рапсус же выдал:
- Тихо, милая, тихо. Это просто картинка. Всего-то картинка. Не бойся.
Может, прозвучало не очень убедительно. Чоха оторвалась от него, показала на экран:
- Нет, нет. Никак. Там то, что за стенами есть. Всегда так было. И сейчас – тоже.
- Но машина молчит. Значит, думает, что всё хорошо.
- Она нас убьёт, машина твоя! Убьёт!
- Значит, убьёт и себя заодно. И летуна. Думаешь, она хочет такого?
Чоха смутилась, лишь плотнее прижалась к Рапсусу. Довод показался ей весьма веским. Прошептала сквозь всхлипывания «хорошо бы».
- Бадра, а ты что думаешь? – вроде бы невзначай спросил командир.
- Ничего! – отрезал тот.
И сильнее сжал кулаки, заскрипел зубами. Куда больше его мучали объятия этой парочки, чем пожар за бортом. И уж тем более его совсем не интересовало их будущее. Будущее парочки. Что будет с ним – вполне понятно, а вот что с ними… Тоже, в принципе, понятно. В общих чертах.
Машина, словно бы услышав их волнение, сообщила, что посадка идёт обычно.
- Ну надо же, успокоила, - буркнул Бадра.
Голова его расслабилась. Уже неплохо.
- Да, а что ты хотел мне сказать? – вспомнил Рапсус.
- Я многое хотел сказать. Что ты… что ты совсем не видишь берегов. Что совсем уже… Ох! – Бадра вдруг осел.
Вместе с огнём снаружи на пассажиров навалилась тяжесть. Вместе с пугающей мелкой дрожью. Поначалу терпимые, они всё нарастали, и в итоге не только Бадра, но и все пассажиры вынуждено упали на пол. Буквально рухнули. Даже легли. Только тогда стало полегче.
Бадра совсем иное хотел сказать, но так и не смог вымолвить ни слова. Разговор затих сам собой. Рапсус медленно соображал – что такое с ними происходит. И то недолго. Кровавая пелена опустилась на него, совсем задушила. И всех остальных – тоже.



- 10 -
Чоха зашевелилась первой. Тяжесть исчезла. И дрожь летуна – тоже. А вот навалившаяся тишина настораживала.
Девушка доковыляла до пульта с картинками. Брела долго, движение давалось всё труднее с каждым шагом. Она с тоской рассматривала свою правую ногу – распухшую, покрасневшую, даже посиневшую, пугающую. Внутри, под кожей, переливалось что-то жидкое. Она не видела его, но чувствовала и пугалась ещё больше. Кажется, кожа сейчас лопнет, и тогда…
Что ж дальше-то? Дальше как? С ногой? С её хозяйкой?
На глаза попался один из рюкзаков. Они не пропали, они на месте. Вот это да! Хорошая новость. Пожалуй, единственная хорошая новость за последнее время.
В рюкзаке, конечно же, не обнаружилось ничего съедобного. Она горько усмехнулась – ты ждала чего-то другого?
Зато нашлась длинная плоская вещь. Острая тонкая полоска. Твёрдая. Края сужаются, сходятся вместе на одном конце. На другом торчит пухлый набалдашник. Чоха долго вертела её, рассматривала со всех сторон. Она знала, что это такое, видела дома,… ой, в лагере. Такими штуками можно разрезать ферак, болотного слизня, всё, что угодно. Вот только штука в руках у девушки куда больше, массивнее тех, из лагеря. И – чего уж скрывать – куда приятнее на ощуп.
И когда в очередной, бесчисленный по счёту раз боль стала совсем невыносимой, Чоха наконец-то решилась. Давно уже задумала что-то такое, да всё не хватало духу. Просто боязно. Теперь можно, ждать уже нечего. Эта узкая вещь разрежет не только слизня. Ведь правда? А что? Рапсусу можно делать безумные поступки. А я? Чем я хуже? Почему мне нельзя?
Обтёрла вещь об тряпку. Снова взглянула на пугающую ногу. И…
Рана получилась небольшой. Не смогла Чоха сделать большой разрез. Зато боль хлынула просто дикая. Такая, что слёзы из глаз. И зубы скрипнули, чуть ли не сломавшись друг об друга. Чоха едва удержалась, чтобы не закричать дичайшим голосом. Из раны мощно потекла густая, тёплая, жёлтая, противно пахнущая жидкость.
Парни так и застали Чоху – на полу, заляпанную жидкостью, сжимающую обеими руками рану на ноге. Она не кричала, нет. Только оглядывалась по сторонам безумными, ничего невидящими мокрыми глазами. И от этого становилось ещё более не по себе.
Зато закричал Рапсус. Дико, захлёбываясь, заикаясь, осипшим, в конце концов, голосом. Истошно выкрикивал одно и то же:
- Зачем? Зачем ты это сделала? Зачем сделала это?
Спохватившись, бросил ор на полуслове, перевязал ногу тряпкой. Коряво, как умел. Но туго. И крепко обнял девушку. Уже молча. Шепнул: «Обещай, что ты больше никогда так не будешь делать. Никогда. Слышишь? Никогда!».
Бадра скорчил рожу, криво усмехнулся, отвернулся. Ещё более сильная волна откровенной ненависти захлестнула его. Да, именно так, будем же называть вещи своими именами. Волна ненависти. Вроде как не место и не время, и нет вообще никакого повода, но… Бадра уже не мог совладать с собой, со своими чувствами.
Хотя совладал. Шумно выдохнул. Включил наружный экран. Ещё раз выдохнул, гораздо шумнее.
Ни черноты космоса, ни яркого пламени. На картинке величаво плыла хорошо знакомая фиолетовость планеты, такая мирная и безопасная.
Рапсус, наконец, оторвался от Чохи. Спросил коротко:
- Кия-бовэ?
- Подтверждаю. Прибытие через пол-брива, - моментально отозвалась машина.
- Отлично! - Рапсус даже прихлопнул в ладоши от удовольствия, - Прилетели. Наконец-то.

Рапсус нежно погладил Чоху по волосам, рванул к пульту машины. И моментально вызнал кучу всевозможных деталей об этом месте.
Кия-бовэ – большое плоское ущелье, окружённое высокими непроходимыми горами с острыми пиками. Почти круглое. Добраться сюда можно только по воздуху, через горы путей нет. Есть несколько тропинок, но они непроходимы большую часть времени. Непонятно – кем и зачем они сделаны.
Густой непролазный лес захватил всю территорию. И может скрывать в себе всё что угодно, но Рапсус почему-то знал почти наверняка: никаких аапоров тут не будет. И не только аапоров. Никого живого он вообще не увидит.
Кроме леса, разумеется. А он, кстати, не совсем обычный. Деревья стояли куда толще, мощнее, ветвистее виденных шоруванами раньше. И листья. Порой проскальзывали не листья, а большие длинные иголки. Стволы опутывали толстые лианы с яркими, раскидистыми цветами всевозможных расцветок. Даже с высоты они хорошо видны.
Такое ощущение, что тут никто никогда не жил. Сюда не ступала нога аапора. Интересно, почему? Жить-то вполне можно. Или деревья всех губят?
- Машина, - почему-то шёпотом заговорил Рапсус, - что тут было раньше?
- Раньше – это когда? Точнее можно?
- Раньше. До леса.
- Лес тут был всегда.
- Что-то не так с лесом этим…
Вместо машины отозвался Бадра:
- Обычный лес. Вечно тебе что-то такое кажется.
- А может и не кажется, - пожал плечами командир.
И неожиданно спросил:
- Что-нибудь сюда падало с неба?
- Нет сведений, - как-то хрипло и невнятно ответила машина.
- Вот дурная! – только и смог выдать командир.
Долго выбирал место для посадки, пока не увидели небольшую, едва заметную проплешину. Даже не проплешина. Просто лес в этом месте казался чуть менее густым. Там, внизу, именно на этом месте есть что-то необычное. Несомненно.
Сердце Рапсуса заколотилось, комок подступил к горлу. Он ещё не знал точно, что нашёл конкретно, но знал, что нашёл именно то, что искал. Конец пути близок.
В этот момент в воздухе показались преследователи.
- Ой, ну как же без вас, - прокомментировала Чоха.
Парни с удивлением уставились на неё. Перемены, прямо скажем, поражали. Она уже не хромала, точнее, хромала куда меньше. И нога стала гораздо меньше в размерах. Конечно, с ней ещё не всё в порядке, но выглядет уже куда лучше.
Выходит, та жуткая процедура пошла ей на пользу! Поразительно!
- Машина, уклонение от них, - приказал Рапсус.
- Приказ выполнить не могу.
- То есть?
- Приказ выполнить не могу, - снова повторила машина, всё более слабеющим голосом, - выполнить невозможно.
- Почему, почему? Выполняй!
- Не могу объяснить. Меня… Там… под креслом… Откройте его…
Корабль содрогнулся всем своим корпусом, наклонился на бок, пошёл на снижение.
- Машина, зачем? Я не велел снижаться.
- Я… я… не могу управлять….выключа… Я не я…
И всё. Сколько Рапсус ни кричал, ни шептал, ни бил по пульту, ни дёргал рычаги, ничего добиться не смог. Ручное управление отказало. Вся аппаратура отказала. Корабль медленно, но верно снижался под действием чужой непонятной воли.
Хотя нет, почему непонятной? Очень даже понятной.
Рапсусу попалось на глаза то самое кресло, кресло, меняющее сознание. Собственно, зачем оно тут, где управление? И чего это машина про него вспомнила? Нажал на ручку совершенно спонтанно, кресло резво отъехало в сторону. И через пару мгновений у парня оказался целый арсенал оружия – знакомые палки, ещё что-то большое и круглое.
Он раздал палки остальным, объяснив коротко: если возникнет ситуация, - будем стрелять.
- Стрелять? – удивилась Чоха, - Это как?
- Вот так! – крикнул Рапсус, - Нажимаешь и БАХ, БАХ! В каждого, кто сюда войдёт.
Чоха ойкнула:
- А это обязательно?
- Обязательно.
- Вовсе нет, - вдруг отозвался Бадра, - совсем не обязательно.
Командир уставился на него – чего ещё тебе надо.
Бадра же осмотрел всех диким взглядом. Поднял ружьё. Медленно взвёл курок. И совершенно чужим, хриплым, механическим голосом заявил, что теперь он тут командует, и никто из рубки не выйдет. А кто не послушается, потом горько пожалеют. Так что лучше не сердить его, Бадру.
- Бадра, хорошенький, миленький, не надо! Прекрати! – направилась к нему Чоха, - Тебя используют.
БАХ! Сноп искр выбил щербинку в полу прямо возле её ноги. И, похоже, задел палец на ноге. Девушка почувствовала, как палец моментально заныл, заболел.
Она отскочила, не удержалась, повалилась на спину, спросила только:
- Что?
Рапсус подлетел, вывернул руки Бадре, ружьё с грохотом упало на пол. Завязалась драка. Несмотря на голодовку и слабость, драка пошла серьёзная, ни на жизнь, а на смерть. Командир в первую минуту ещё сомневался в намерениях друга, но парочка хороших ударов ему в голову закрыла все вопросы.
В ход шли ружья, сидения, всё, что можно схватить, поднять, швырнуть в противника. Неподдельная ярость исказила лицо Бадры, который до этого момента показывал мало эмоций. Сейчас же его перекосило от злости и ненависти. В глазах читалось только одно: желание убить Рапсуса. Именно убить, не меньше.
Да возможно ли такое у шаруванов? Никогда Чохе не доводилось видеть драк. Бывали небольшие стычки, крики, ругань, но чтобы бить друг друга… Остервенело, со всей силы, со всей злобы… Она пинала дерущихся, толкала, орала «Хватит, прекратите», но бесполезно. Шоруваны продолжали жестокое избиение друг друга, и, похоже, не собирались останавливаться. И ей немного досталось, очень даже болезненно, между прочим.
У Бадры глаза совсем остекленели, зрачки расширились до предела. Он как будто бы не владел собой. Его кто-то вёл.
- Бадра, борись! Не сдавайся! Это не ты дерёшься! Слышишь? Тобой командуют! Слышишь? Владей собой! Ты сам не хочешь драться! – кричала Чоха.
Не слышал её Бадра, совсем не слышал. Продолжал наступление. И хотя Рапсус теснил его к стене, упорно не желал сдаваться. Изворачивался, наносил встречные удары. Пока все усилия Рапсус были тщетными.
Остановил драку неожиданный грозный окрик:
- Шокуваны, тихо! Стоять! Смирно!
Рапсус на мгновение отвлёкся, глянул в сторону голоса.
И немедля отлетел далеко в сторону, получив предательский удар в голову. Аж в глазах потемнело на какой-то миг.
Впрочем, Бадра тоже не устоял на ногах, даже опираясь о стенку. Медленно стёк на пол.
Вид обоих впечатлял. Синяки под глазами, разбитые кровоточащие губы, разорванная и без того старая и ветхая одежда, у Рапсуса к тому же течёт кровь из носа. Оба часто и тяжело дышат.
А вокруг столпились аапоры. Много аапоров. В натуральном виде, не рыжих аапоров.
- Что ж вы так-то? – усмехнулся кто-то из них, - Вроде бы должны быть вместе, а?
Рапсус вскочил, подобрал ружьё, взвёл его. Пальнул по толпе. Те явно не ожидали этого, бросились кто куда.
К счастью для них, никого из аапоров не задело.
«Рапсус, беги! Спасай своих»! – раздался давно молчавший голос.
Вот что нужно именно сейчас. Всё произошло быстро и без слов. Молча и как бы неспешно Рапсус сильно схватил Чоху за руку, потянул.
Та удивлённо подняла брови, дёрнулась: что, мол, ещё?
Командир рванул к открывшемуся выходу, не забывая про девушку.
- А Бадра?
Командир отчаянно замахал  рукой – не до него сейчас.
- Его нельзя тут оставлять!
Послышалось резкое:
- Вперёд!
Аапоры зашевелились, начали окружать пару несносных шоруванов.
Резко заговорило ружьё, и на этот раз кое-кому не повезло. Один упал и больше не двигался. Второму повезло чуть больше – он, хоть и упал, но беспорядочно задёргался в конвульсиях.
Это несколько охладило пыл нападающих.
- Ты же их убил! – дико завизжала Чоха, закрывая лицо руками, - Убил! Убил их!
Рапсус упорно тянул её к выходу.
- Бадра!
Но Бадра так же не двигался, безразличными глазами провожал уходящих друзей. К нему направились все аапоры.
Остальные шоруваны направились в противоположную сторону. И Чоха не могла уже сопротивляться. Тащилась за Рапсусом, всё время оглядываясь назад.


- ***-
Всю дорогу слышался низкий свистящий гул летунов над головой, то ближе, то дальше. Порой они проходили совсем низко, даже зависали над ними. Но Рапсус всё двигался и двигался вперёд, не обращая внимания на не очень приятные, прямо скажем, звуки.
Он не боялся летунов. Шоруванов закрывала плотная зелёно-фиолетовая крыша. Потому-то Рапсус и шёл спокойно. Именно шёл, тяжело и медленно. И Чоха, и полное бездорожье не способствовали быстрому шагу, не говоря уж о беге.
И ноги самого парня. С чего-то они отказывались двигаться быстрее.
Девушка пыталась вызнать – куда они идут, но Рапсус по-прежнему молчал. Только часто-часто дышал, переваливаясь через непролазные буреломы с Чохой на спине.
«Влево, Рапсус, влево! Замри немедля!»
Прозвучал ли голос по правде, или только в голове, Чоха проговорила, иди ещё кто – Рапсус разбираться не стал. Инстинктивно отпрыгнул влево и залёг. Этим очень сильно напугал Чоху, та долго визжала. Сначала от неожиданности, потом – от злости. Чего это он разлёгся без всякой причины.
Причина вскоре обозначилась. Почти сразу на место, где они только что стояли, упало что-то большое; с шумом и грохотом взорвалось. Во все стороны посыпались ветки, иглы, комья земли, едва не засыпав беглецов. Словно показалось мало взрывной волны, оглушившей их чуть раньше.
И снова Рапсус промолчал.
Тут уже Чоха не выдержала. Разрыдалась, забилась в истерике, заколотила его кулачками. Вокруг ухало, взрывалось, опадала земля, а она бесконечно орала, махала руками.
Успокоившись немного, прильнула к его груди:
- Рапсус, миленький, ну когда же кончится? Не могу, не могу больше!
- Скоро. Уже скоро.
То были первые слова, сказанные Рапсусом за долгое время.
Снова где-то ухнуло, противно взвизгнуло.
- Совсем скоро, - ободряюще сказал парень.
- У нас есть минутка отдохнуть? – с надеждой спросила девушка.
Он неопределённо пожал плечами – наверно, есть. Она тут же упала на корни большого дерева.
Она посмотрел на неё и добавил с усмешкой: 
- Как можно отдыхать в такую минуту?
Та неопределённо пожала плечами, почти как Рапсус.
- Значит, можно. Взрывы затихают. Не замечаешь? Нас потеряли.
Действительно, ухало всё меньше и слабее. Может, и правда, охотники бросили охоту? Верится с трудом. Но мало ли? Всякие неожиданности вполне могут случиться. И хорошие – тоже.
- Надо вернуться за Бадрой. – неожиданно закончила она.
Ей ответило тугое молчание.
- Рапсус? Слышишь? Надо вернуться… - уже прикрикнула девушка.
- Чоха, я тебя прекрасно слышу, - может, излишне резко ответил он, - Невозможно.
- Невозможно? Почему?
- Невозможно вернуться за Бадрой. Пока.
- Почему? – снова спросила она.
- Потом найдём. А сейчас пошли.
- Не, можно ещё немножечко поваляться?
- Пошли живей!
- У-у! Нехороший! – сделала она недовольную рожу, и осталась лежать.
Несильный тёплый вихрь пронёсся наверху. Потом – ещё разок. Ещё и ещё. Усилился.
И вот уже подул сильный и устойчивый поток тёплого, даже горячего воздуха, спускаясь от верхушек до низу.
- Чоха! – заторопил командир, - Чоха, давай-ка подниматься. Нехорошо. Двигаем!
Появилось переливающееся трепыхающееся зарево, послышался непрерывный низкий гул, треск. Стало гораздо жарче.
Через пару секунд за ближайшими деревьями показался огонь, шедший прямо на них. А перед ним, спасаясь от него, неслась всевозможная четвероногая и двуногая живность, совсем новая для шоруванов.
Вот это уже совсем нехорошо. Путники рванули наперегонки со зверями. Их сбивали с ног, они падали, поднимались, кого-то тоже сбивали. Но всё-таки бежали без остановки, позабыв про голод и усталость.
«Алексей! Не паникуй, осмотрись! Поверни направо!» 
Рапсус нёсся, не слышав ничего и никого.
«Рапсус, стой!»
Только сейчас он притормозился сам, притормозил и Чоху.
- Чего? – не поняла она.
- Чего? – крикнул командир в пространство, - Чего?
Чоха фыркнула, простонала.
- Эй! С тобой порядок? А? Сгорим же! – потянула она его за рукав.
Рапсус совсем остановился, стал осматриваться. Как будто бы впервые видел местность. На него наскакивали звери, а он стоял не шелохнувшись.
- Ну пошли же! Вперёд! – Чоха начала толкать его. Бесполезно. Даже руку его сдвинуть не смогла. Тогда она истошно закричала:
- Не хочу сгорать заживо!!!
Это, похоже, подействовало. Рапсус медленно, а потом всё быстрее двинулся. И вот он уже бежит со всей скоростью. Только… только не от огня, а наоборот. Наперерез огню, наперерез звериному движению.
- Куда?
Парень молча двигал дальше. Именно к огню. Если раньше было жарко, то сейчас стало совсем уж невыносимо. Воздух, казалось, загорается сам, прямо в лёгких. Глаза слезились, ничего не видели. Плотная огненная стена наваливалась ни них всей своей огромной массой.
Но зато многочисленное зверьё исчезло.
Они едва не упали в неожиданный обрыв. Странно. Совсем недавно его не было. Парень не сомневался. Прогоревший лес рухнул, образовав почти идеально квадратный котлован, продолжал тлеть внизу.
А сбоку, внизу же, чернела неровная дыра, в которой ничего не горело и не росло.
А со всех остальных сторон быстрым темпом наваливался огненный шквал, по-прежнему мощный. И знакомое уханье слышалось всё ближе и ближе.
Рапсус рванул вниз, к дыре. Поехал по склону всё быстрее и быстрее вместе с Чохой, с острыми камнями, ветками, корягами.
Голос успокоенно констатировал:
- Довела. Наконец-то.
Или опять это Рапсусу показалось?



- 11-
И было больно. Жутко больно.
И темно. Так темно, что даже самая тёмная ночь покажется неярким днём.
И запахи. Запахло остро, неописуемый запах. Пожалуй, даже множество запахов. И не одного знакомого.
И тишина. Только вдалеке что-то грохотало, трещало. Где-то там, в недостижимом далеке, и уже совсем тихо.
И главное. Самое-самое главное. Было не так жарко. Тепло. Просто тепло.
- Рапсус… Миленький, хорошенький, ты здесь? Я… – Чоха не договорила, закашлялась.
Рапсус её услышал. Прекрасно понял, от чего она закашлялась. У него самого рот набился землёй, прелыми листьями, другой гадостью. Поэтому он молчал. А Чоха уже давай кричать, звать его.
- Да здесь я, - прошипел он, усиленно сплёвывая, - Ты как? Жива?
- Не знаю. Где мы, а? Ой! – вдруг взвизгнула она, - Что это?
- Не ори. Я это, я.
- Совсем темно тут…
Они попытались приподняться. Получилось встать на четвереньки, и только. Помешал слишком низкий потолок. На ощупь поползли вперёд, по представлениям командира. Хотя где перед, где зад – он давно уже потерял понятие.
Почти сразу же уткнулись в стену, большую, необычную, ни на что не похожую. И казавшуюся бесконечной. Рапсус со всё нарастающим волнением ощупывал её. Глаза всё больше округлялись, дыхание невольно учащалось. Как? Неужели? Не может быть!
Вдарил кулаком со всей силы по стене, которая отозвалась мощным низким гулким эхом.
- Вот оно!
- Что?
- Нашли!
- Что?
- Я. Только. Это. И. Искал, - чётко и медленно проговорил командир, - Разве непонятно?
Чоха обиженно сопела, не понимая его.
- Здесь нам помогут, - с чего-то решил Рапсус, - Дадут всё что надо.
Чоха усмехнулась – ну конечно! Кто когда помогал шоруванам?
Рапсус зашептал, не переставая шарить по стене руками, – искал что-то.
Он не знает, что это конкретко, но это именно то, что так долго звало его. Ждало его. Искало его. Это принадлежит ему, всем шоруванам. Это самая важная штука для них для всех.
- Теперь надо войти туда, - закончил он.
- Если оно так ждёт нас, чего оно нас не пускает? – усмехнулась девушка.
- Молчи!
- Ну Рапсус!
Но он уже отвернулся, продолжая искать вход. Надо, надо найти вход! К тому же огонь неспешно, но всё же добирается сюда. Заметно теплеет. И сверху начинает сыпаться, не очень приятное.
Но сколько парень не ощупывал стену, ничего не находилось, кроме ровной шершавой поверхности.
Подумалось: ведь если нора есть, значит, отсюда кто-то вышел, проделав её. А значит, дверь где-то тут. Ведь не будет же тот, кто вышел, долго и упорно ползти вдоль стены. А может, ему нравилось как можно дольше оставаться под землёй?
- Рапсус! Я задыхаюсь! Сделай что-нибудь!
- Сейчас, милая, сейчас!
Не стал сообщать, что он тоже задыхается. И что у него тоже схватило ногу. Ступать невозможно.
Вздрогнуло и рухнуло совсем рядом, сильно осыпалось, закрыло путь обратно, окончательно похоронив шоруванов.
Чоха завизжала.
Словно бы подстёгнутый её визгом, Рапсус посильнее нажал куда-то, и с тихим шипением в сторону поползла небольшая панель. Под ней ярко засветились несколько разноцветных квадратиков.
И рука. Красный силуэт пятипалой руки шорувана.
Рапсус машинально растопырил пальцы, приложил ладонь.
Тотчас же ярко-синяя линия нарисовала точный красивый, довольно большой овал, часть стены внутри его поехала внутрь и вверх.
Ровный белый спокойный свет осветил небольшую комнату.
Она, комната эта, хоть и тоже пустовала, но совсем не походила на ту, в которой недавно совсем сидели Чоха с Рапсусом. И Бадра ещё тогда был с ними.
Там-то было темно и холодно, страшно и неуютно. Рапсус до сих пор с содроганием вспоминает её ужасы.
Эта же комната будто бы источала спокойствие, уют, защиту. Невозможно пройти мимо, не заглянув в неё.
Шоруваны вошли. Тотчас же наружная дверь закрылась, заросла. Снова что-то где-то зашипело, защёлкало. И раздвинулась противоположная дверь, в куда более просторное помещение.
И тут даже Чоха поняла – они и правда пришли.

- ***-
Никто их не встретил. Никто ничем не помог. Не ответил ни на один вопрос. Шоруваны упали без чувств, едва переступив порог новой комнаты. И когда очнулись, их тоже никто не поприветствовал. Только ровный белый свет.
Сколько времени они пробыли в забытьи – кто знает? Час? День? В комнате без окон и без часов как-то трудно воспринимается течение времени.
Они осмотрелись. Оказывается, попали скорей не в комнату, а в коридор. Опять же, совсем не похожий на коридоры, виденные ранее. Этот выгодно отличался широтой, теплом, ярким, но не бликующим светом. Отсутствием сырости.
А ещё – тишиной. И полным отсутствием кого-то ещё живого. Да, надо всё-таки признаться – похоже, здесь и правда никого нет.
Чем больше Рапсус находился здесь, тем больше в нём укрепилось чувство – он тут уже был. Это его настоящий дом. Отсюда он вошёл в этот неприглядный мир. Они все вошли. Вот, пожалуй, и всё, что можно сказать. Подробности же никак не давались. Когда он пришёл, кто с ним пришёл… Но совершенно точно – он потихоньку вспоминает эти коридоры, маленькие уютные комнаты с мягкими лежанками, комнаты побольше, с непонятными конструкциями, огромные тёмные сейчас экраны, так похожие на экраны аапорского летуна.
Несомненно, они в летуне. Но не в аапорском летуне, в каком-то другом.
Он поделился этим с Чохой. Они, уставшие после целого дня бесконечной экскурсии, притормозили в одной из множества маленьких но уютных комнат на 2 шоруванов. Посто тут стояла пара лож.
Удивительно, но девушка не стала смеяться. Выдала в ответ совершенно потрясающую вещь – у неё тоже такое же чувство.
- Странно, да? – заглянула она ему прямо в глаза, - Да, знаешь, аапорами тут и не пахнет. Вообще. Давно хотела сказать. Рапсус… Рапсус, где это мы?
Рапсус очень удивился, медленно проговорил:
- Что значит, аапорами не пахнет?
- Не знаю. Не могу объяснить. Но я всегда чувствую аапора. Могу даже с закрытыми глазами почувствовать, когда ко мне подошёл противный аапор.
- Хм… - только и нашёл что сказать парень.
- Командир, чей всё-таки это летун?
Рапсус пожал плечами.
- У тебя нет никакой мысли? Совсем?
- Есть, но я не могу в неё поверить.








И попытался объяснить не понимающей Чохе. Медленно, с трудом подбирая слова. Летун этот сделан явно не аапорами. Тут двух мнений быть не может. Всё здесь совсем не такое, как у них. Всё куда удобнее для нас, для шоруванов.
Но никто в этом мире больше не делает летунов. Никто. Не умеют. Ну не яцхоны же сделали такое, правда? Даже аапоры свои машины делают где-то в другом месте, не здесь.
Чоха удивилась – почему.
- Из чего тут можно сделать летун? Из деревьев? И чем? Теми же деревянными стуколками?
Чоха всё равно не поняла. Рапсус раздражённо махнул рукой. Он сам не особенно понимал свою новую идею. Решил потом обдумать.
- А может, это сделал тот, кого мы ещё не видели? – выдала Чоха.
- Кто? – обрушился на неё Рапсус, - Ну скажи, кто? Кого мы ещё не видели?
- Ну… Кого-то большого, умного, кто до сих пор прячется и следит за нами. Тайно.
- Ой, да ну тебя! Смысл ему так делать?
- Земля большая, - не унималась девушка, - Много мы не знаем.
Рапсус согласно закивал, гуляя по комнате.
- Большая… - повторила Чоха, - Мы не сможем тут всё понять.
- Кто? Мы? Чоха с Рапсусом?
- Шоруваны…
Рапсус скривился:
- Шоруваны всё вполне могут понять! Шоруваны не так глупы, как тебе кажется! Шоруваны просто покорно слушают, что им говорят, всему верят с радостью.
- Но говорят же… - протянула Чоха.
- Кто говорит? Аапоры? Они тебе ещё и не такого наговорят! Слушай их больше!
Чоха не выдержала:
- Докажи! Докажи, что шоруваны так умны! Давай!
Парень даже растерялся:
- И как же я тебе должен доказать?
- Найди еду. Или хотя б воду, - Чоха с прищуром глянула на него.
Она сама напугалась своей смелости. Но слово уже сказано.
- Еду? Тут?
- Еду! Давай!
Рапсус огляделся.
- Тут? Но…
Но глядя на торжествующе-ехидно улыбающуюся Чоху, он ещё раз принялся обследовать, казалось бы, давно знакомую комнату.
Неожиданно нашлась вторая дверь, не замеченная ранее. Едва только Рапсус вступил на порог новой комнаты, услужливо загоревшийся свет показал весьма непонятные конструкции. Снова и снова непонятности…
Нечто, похожее на цветок сакеты, такой же большой, белый, только твёрдый. Над ним изгибалась блестящая торчалка. Гм, зачем это всё?
На стене тоже весело нечто непонятное и плоское, но тут парень быстро разобрался, едва заметив своё отражение там.
Вот только для чего смотреть на самого себя – осталось загадкой. Ему, допустим, совсем нет нужды любоваться собой.
Он долго рассматривал блестящую закорюку, гладил, стучал по ней. Поднеся руку книзу её, едва не закричал от неожиданности. На руку полилась вода. Да-да, самая настоящая вода, прозрачная, холодная! Сколько хочешь! Отодвинул руку – вода перестала литься.
В тревоге он лихорадочно вернул руку. А ну как только один раз такое делается? И потом всё, вода исчезнет насовсем.
Нет. Вода вернулась! Парень просто не верил своему счастью.
- Что там? – донеслось из комнаты.
- Вода. Настоящая!
- Вода????
- Да, сколько хочешь!
- Да ну!
От души напившись и умывшись, они заодно решили и проблему туалета. Тут же, совсем рядом, за ещё одной загородкой. Тоже полезная штука.
- Ну вот, - проговорила довольная Чоха, - ты нашёл воду. Значит, и еду можешь найти. Я в тебя верю.
Но еды тут не оказалось. И пришлось путникам снова ложиться на голодный желудок. В который уж раз.
Но всё равно уснули. Не обращая внимания ни на свет, ни на что другое.
Чоха вспомнила в полусне:
- А наверху пожар…
Но он совсем не чувствовался.


- ***-
Утром Чоха резко с громким стоном подскочила от острой боли в ноге. Старая рана снова заявила о себе. Сильно и резко.
Да, разрез принёс ей облегчение, но ненадолго. Сейчас он грубо зарос, скрывая новую часть противной вонючей жидкости. Её становится всё больше и больше там, внутри.
Надо бы повторить, но… Но девушка во второй раз на такое безумство не решится. Совершенно точно. Что хотите делайте, но нет.
Она снова застонала. Хоть и тихо, но всё-таки разбудила Рапсуса. Он вскочил, молча уставился на неё, на её ногу. Можно было ничего не объяснять, он сразу всё понял.
- Тебе же было лучше, когда… - неуверенно произнёс он. То ли спросил, то ли…
- Когда что?
- Ну когда ты…
Она полосонула рукой по ноге, вопросительно взглянула на него. Тот согласно закивал, не в силах выговорить ни слова.
Она неопределённо пожала плечами.
- Может, ещё раз, а? – тихо проговорил он.
- Ты чего? Совсем?
- Ну да, наверно… - зачем-то выдал он совершенно растерянно.
И резко дёрнул её за руку:
- Пошли!
- Куда? Зачем?
- Помощи искать!
- У кого? - Чоху захлестнула огромнейшая волна злости на этого неугомонного выскочку.
- У летуна, - Рапсус уже стоял в овальном проёме двери.
- Не, шоруван! Погоди! Ты совсем уже, да?
- Он всё может! Всё! Тут всё есть!
- Ну конечно! – девушка уже не знала, плакать ей, или смеяться. Даже боль утихла, отошла на второй план, настолько поразил её командир.
А Рапсус всё тащил и тащил её в коридор. С чего это у него образовалась такая сильная вера в нового летуна, он бы и сам не ответил бы. Но он всё больше убеждался: тут можно найти всё что нужно для жизни. Если уж нашлось такое просто немыслимое чудо, как горячая вода. Шоруваны и понятия не имели, что воду можно так сильно нагреть. И какие-то странные полупрозрвчные бруски, приятно и необычно пвхнущие. Рядом с водой нашлись. Намочив один, парень получил интересный эффект. Брусок стал скольским, едва не выпал из руки. В цветок сакеты полилась грязная вода, а вот руки стали немного чище. Неожиданно.
Так что возможно, их ждёт ещё не одно открытие.
Они долго шли по коридору, непонятно куда. Просто шли, без всяких указателей. Нет, указатели висели, и на стене, и на дверях, большие и яркие, только проку от них не было никакого. Написанное там совсем не читалось - другой язык, совершенно непонятный шоруванам.
Чоха всё больше прихрамывала. И кашляла. На неё снова навалился сильный приступ кашля.
И стонала. То ли от боли, то ли… В ней, наоборот, возникла устойчивая неприязнь к летуну, боязнь его. Откуда? Зачем? Тоже непонятно. Вроде вокруг тихо, светло, тепло и уютно, самое главное – безопасно; всё хорошо, просто замечательно, но… что-то её пугает. Неосознанный страх постепенно заполнял её. И ничего хорошего здесь она уже не ждёт.
Из неширокого коридора вышли к большому круглому колодцу. Внизу виднелись 3 этажа, вверху – 4. Большая круглая прозрачная колонна проходила от пола до потолка. И похоже, пронизывала все этажи. По окружности колодца протягивалась лестница, огибая все этажи. Рапсус даже присвистнул – вот это размах! За год всё не обойдёшь.
И снова гнетущая, обволакивающая тишина. Пустые коридоры пугали, но не так уж сильно. Пустой же колодец испугал куда больше. Захотелось сразу же вернуться хотя бы туда, где ночевали.
Чоха выдала решительно:
- Знаешь, что? Давай-ка назад!
- Назад? Зачем?
- Ты дошёл куда хотел? Дошёл. Увидел что хотел? Увидел. Всё. Поворачиваем. Делать тут нечего. Возвращаемся. Домой.
- Возвращаемся? В пожар?
- Он давно потух, - Чоха даже притопнула ногой, и сильно закашлялась.
- Тебя лечить надо, - миролюбиво сказал Рапсус, - Да и мне тоже не помешает.
- У тебя-то что? Тебя ничего не берёт.
- Ну как сказать…
- Где меня вылечат? Кто? Уж не ты ли?
Рапсус молчал, улыбался, и шёл вдоль балкона. Чоха плелась за ним. Путь им преградили две лестницы, одна шла вверх, другая – вниз.
- Куда пойдём? – озадачился парень, останавливаясь и озираясь по сторонам.
- Всё равно, - буркнула девушка.
Пошли вверх. Но лестница оказалась с сюрпризом. Как только шоруваны вступили на ступеньки (очень хорошо, кстати, подходящие для их ног), как ступеньки поехали вверх, на следующий этаж. Сами.
Шоруваны тихо вскрикнули, удержали равновесие. С комфортом въехали на следующий этаж. Шагнули.
Рапсус весьма неловко шагнул с эскалатора, едва не упал. Простонал. Лицо его перекосилось от боли. На миг, всего-то на какой-то миг. И снова всё нормально. Вроде бы как. Но Чоха увидела. И возможно, впервые заметила – а ведь он тоже прихрамывает. Даже хромает. И сильно. Но почему-то старается скрыть это. Почему-то молчит о себе.
Потянулись хорошо знакомые овальные двери с непонятными надписями «КАЮТА №…». «КАЮТА» всегда выглядело одинаково, а вот надпись после неё всё время меняется.
Рапсус заметил эту особенность, запомнил, не понимая, зачем она ему. К, А, Ю, Т. и ещё раз А… Надписи манили, желали что-то сказать, дразнили его воображение, но никак не давались.
Шоруваны свернули в очередную КАЮТА. Чем-то она привлекла Рапсуса, а особенно – Чоху. Обычно возражавшая против каждого его шага, тут она смолчала.
За дверью их ждала немного другая обстановка. Комната на троих. Гораздо больше новых для шоруванов вещей, и от этого каюта казалась меньше той, где они остановились.
Самое удивительное здесь – маленькое ложе, стоявшее меж двумя большими. Рапсус снова озадачился – зачем оно, такое маленькое, вполовину меньше лож, стоящих рядом. Даже меньше. Для кого оно, такое маленькое?
- Уж не хотите ли вы сказать, что шоруваны бывают такими маленькими – обратился он непонятно к кому.
На небольшом столике стояла картинка. Из неё выглядывали трое шоруванов - мужчина, женщина и маленькая девочка.
- Чоха! – Рапсус едва не задохнулся, - Чоха, глянь-ка сюда.
- Ну?
- Ничего интересного не видишь?
- Что тут может быть интересного? – буркнула она.
- Ну, мне, допустим, всё интересно. А вот эта картинка должна быть особо интересна именно тебе. Ну? Смотри внимательней! Узнаёшь?
Девушка хмуро смотрела на изображение, всё равно ничего не понимая. Нет, никого она не узнаёт. А разве должна?
Парень с хитрым прищуром глядел на неё:
- Тебе не кажется, что это – ты?
- Ну конечно! – фыркнула она, - Хочет сказать, что я была такая?
- А почему бы нет?
- Ну конечно! Это не я, – Чоха отвернулась. Но всё-таки украдкой взглянула на себя в зеркало.
- Никакого сходства! – тут же авторитетно заявила она.
- Мне-то виднее, - усмехнулся Рапсус.
- Перестань!
Нет, правда, что-то общее наблюдалось между улыбающейся пухленькой чернявой девочкой с огромным бантом на голове и нынешней измождённой больной Чохой. Даже её теперешнее состояние не могло скрыть сходства.
- Не знаю, - буркнула она и поспешно выскочила из каюты.
Рапсус за ней.
Ещё понимаясь на эскалаторе, он видел большой красный крест на стене и стрелку под ним, показывающую направление. Вперёд и за угол.
- Нам вперёд и за угол, - решительно сказал он.
- А что там?
Рапсус только пожал плечами.
- Кажется, там нам помогут.


- 12-
Большой красный крест светился на овальной двери, побольше по размеру чем обычно.
- Чего там? – прошептала Чоха.
Рапсус собрался толкнуть дверь, но девушка его остановила.
- Может, не надо? Не входи.
Дверь отъехала в сторону.
Шоруванам открылось ослепительно-белое царство. Даже пол и потолок переливались белым. И снова куча непонятных конструкций, натыканных везде - на полу, на стенах; и даже с потолка свисали несколько штук, порой до самого пола.
Вот уж их предназначения шоруваны никак не могли понять. Ни малейшей идейки.
- И чего мы тут забыли? – только и вымолвила Чоха.
Одна из конструкций, завидя вошедших, клацнула и включилась. Приличной толщины железная палка на устойчивой тумбе, с подобием головы наверху и двух рук резво и шумно подъехала к ним.
- Здравствуйте! Добро пожаловать в медицинский отсек. Вижу, вам требуется медицинская помощь.
- Че… Чего?
Впервые на корабле они слышали чью-то речь. Голос негромкий и можно даже сказать – приятный, не пугающий. Но слова... слова оказались совершенно непонятными.
Кажется, Рапсус уже где-то слышал что-то похожее, и хорошо понимал. Когда-то. Сейчас же речь звучит совершенно по-чужому.
У Чохи, между прочим, тоже промелькнули подобные мысли.
Где? Где они могли слышать?
Палка повернулась к Чохе:
- Здравствуйте, Юля Сизых. Ваше состояние внушает мне куда большую тревогу, чем состояние Алексея Суворова. Он может подождать. А вот вас очень прошу, пройдёмте для полного обследования. Вот сюда, пожалуйста.
Чоха спряталась за спину Рапсуса.
Палка продолжала настаивать, лечение, мол, в её же интересах.
- Чего оно хочет? – Чоха подняла испуганные глаза на командира.
- Ю Л И Я С И З Ы Х, - медленно проговорил тот. – А Л Е К С Е Й С У В О Р О В…
Да что такое Алексей, в конце-то концов! Суворов?
Вслух он это сказал? Или нет?
- Я не Алексей, я Рапсус! – это уж точно, сказано вслух, уставившись прямо в светодиоды робота.
Парня всё больше и больше обуревала злость. Он устал, он просто дико устал от невероятного количества вопросов без малейших ответов. А тут опять наваливается очередная глыба с загадками.
- Никакого Рапсуса не знаю. Ты… Вы – Алексей Суворов. Странно, что вы не помните. Юля, пройдёмте, - робот сделал приглашающий жест, и Чоха последовала за говорящей железкой.
- Куда! – задохнулся Рапсус, - Стой!
- Хуже мне уже не будет, - сказала Чоха, скрываясь вместе с роботом за матово-мутной стеклянной дверью.

- ***-
Женщина, ну где ты, женщина? Почему так предательски молчишь в самый нужный момент? Ты – единственная, кто хоть что-то проясняешь мне. Да, мало что сказала, почти ничего, но чувствую, - ты знаешь куда больше. Уверен… Чего молчишь? Ну? Скажи хоть что-нибудь!
Тишина. И одиночество. Рапсус вдруг с тревогой осознал – он впервые остался один. В посёлке, в походе его постоянно окружали шоруваны. Даже тут он не расставался с Чохой. А сепйчас же – одиночество. Жуткое и непривычное.
И мысли. Очень много, неподъёмно много неподъёмных мыслей. Весьма неприятные, жуткие, неуправляемые, наседающие со всех сторон, совершенно неподвластные ему, Рапсусу. Заставляют его усомниться в самом главном. В том, в чём он никогда не сомневался, ни на минуточку. Кидают прямо в лицо самые жуткие вопросы. Не слишком ли он. Рапсус, высоко забрался? Не думает ли он, Рапсус, что имеет право решать за всех шоруванов? Не думает ли он, Рапсус, что поступил правильно, потащив за собой Бадру с Чохой. Где сейчас они? Где Бадра? Что с Чохой? Кто виноват в случившемся?
- Прекрати! Прекрати! – то ли прошептал, то ли прокричал парень. Или же просто подумал.
Прекратили. Ненадолго.
От навалившейся тишины стало только хуже. За матовой стеной явно что-то происходило: шевелилось, ездило вокруг стола, на котором что-то лежало, очень даже возможно – Чоха, но никаких звуков оттуда не проникало.
- Алексей! Алёша!
- А? Это ты? Ты так мне нужна, столько вопросов.
- Я знаю.
- Кто такое А… Как его? Алёсса…
- Алёша. В своё время ты всё узнаешь.
- Когда? – вспылил Рапсус, - когда? Мне постоянно недоговаривают. Молчат упорно. Все! И здесь тоже… Здесь я думал, уж точно найду ответы. И что? Ничего. Совсем ничего! И опять слышу «в своё время». Что мне делать теперь? Куда дальше идти?
- Рапсус…
Теперь уже Рапус молчал,
- Тебе предстоит узнать нечто, что сильно потрясёт тебя. И Чоху. К тому же надо подлечиться. Чоху уже лечат. Тебе тоже надо.
- Я здоров! – прорычал парень.
- Мне лучше видно, - голос усмехнулся, и стал совсем уж похож на живой, шоруванский. – Сейчас Авиценна позовёт тебя на обследование. Не отказывайся.
- Кто позовёт? Куда?
- Ты его видел, - коротко хохотнул голос, - Который сейчас лечит Юлю… Чоху. Он и тебя посмотрит.
- Чего на меня смотреть? – буркнул парень.
- Надо. Тебе же лучше будет. Проходи.
Словно бы услышав её, матовая дверь медленно поехала вверх. Появившаяся на пороге палка жестом пригласила парня войти.
Напряжённо озираясь по сторонам, парень медленно погрузился в царство невозможно блестящих и белых штучек. Ему сразу стало не по себе, боязно и холодно. Рядом шипело, щёлкало, двигалось, пугало. И воздух тут тоже пугал, пах совсем по-другому, необычно, неприятно.
Стояли четыре тумбы, похожие на виденные в летуне аапоров, но не совсем такие. Длинные и узкие, на них можно лежать, хотя не очень удобно. На одном и лежала Чоха, завёрнутая в светло-зелёное полотнище. Над ней сосредоточенно колдовало сложное многорукое устройство.
Палка довольно резко одёрнула парня, рванувшего к Чохе, указала на другое ложе.
- Вам туда.
Удивительно, но Рапсус её понял. И она поняла его вопросы насчёт Чохи. С ней всё нормально, заверила палка, скоро встанет. И напомнила, что его зовут Авиценна.
Рапсус усмехнулся. Он никак не желал величать палку Авиценной, чтобы ни значило это слово. Палка она палка и есть, как ни крути.
Она упорно укладывала его на ложе. Делать нечего, пришлось подчиниться. Моментально подъехавшие механизмы крепко но не сильно связали его, начали свой загадочный танец вокруг стола. Рапсус старался следить за ними, понять, что они делают, но недолго получилось любоваться. Уснул моментально, словно провалился в чёрную бездну.

- ***-
Они проснулись одновременно. Откинули зелёные покрывала. Свободно потянулись. Рапсус, вздохнул полной грудью. Огляделся.
Сложные механизмы скромно стояли в сторонке. Фиксаторы отвязались. Тихое шипение прекратилось. Шоруваны оказались полностью свободными. И чувствовали себя замечательно.
Командир резко вскочил, подбежал к Чохе. Сразу заметил - как легко далась ему пробежка.
- Ты как?
Можно было и не задавать столь глупого вопроса. Чоха сидела на своём ложе и улыбалась своей замечательной открытой улыбкой, которую Рапсус уже не чаял увидеть. Ногу её, точнее, рану крепко укутали в узкое белое полотнище. Нога сдулась до почти обычного размера, и совсем не болела. Ну, может быть, совсем чуть-чуть.
И кашель тоже почти прекратился.
Но главное – она стала выглядеть гораздо лучше. Бодрее, здоровее.
- Чоха, милая, что с тобой сделали?
- Не знаю, - усмехнулась она, - Уснула, не помню.
- Да… Вот тебе и смерть, жуткая и непонятая, - протянул Рапсус.
Неожиданно она ойкнула, завернулась в полотнище, почти крикнула «Отвернись».
Рапсус напрягся – что опять ещё?
Она продолжала шуметь: «Отвернись, не смотри».
И тут до него дошло. Он от души рассмеялся. С них, оказывается, сняли всю одежду. И он и Чоха проснулись совершенно голыми. Единственное, что его прикрывало – повязка на щиколотке, почти такая же, как у Чохи.
А он даже и не заметил этого. И она, похоже, тоже не сразу обратила внимание. Так поглотило их её исцеление.
- Я, лично, не имею ничего против такой одежды, - давясь от смеха, проговорил парень.
- Дурак! Ходи так сам. А на меня не смотри. И дай что-нибудь одеть! Скорей же, ну?– Чоха уже не на шутку рассердилась.
Рапсус огляделся – чем её можно прикрыть. И не нашёл ничего. Их старые грязные лохмотья куда-то убрали. И ничего кроме лёгких зеленоватых накидок не наблюдалось.
Подошедший Авиценна принёс пару аккуратных стопок чего-то серо-белого.
- Ваша одежда, Алексей, ваша одежда, Дарья.
Чоха тут же схватила полагающуюся ей стопку. Штаны выпали, у неё осталась одна куртка. Но и её Авиценна почти вырвал из рук, заявив, что новую одежду надо надевать только после душа.
- Душ? – не поняла Чоха.
- Пойдёмте, объясню, - сказал робот, - Алексей, и вы – тоже идёмте.
Рапсус тут же вскочил, опять в том же самом наряде, в котором был. И похоже, сделал он так нарочно.
Чоха хмыкнула, и… тоже скинула накидку. Вызывающе посмотрела на парня – попробуй, мол, рискни сделать хоть что-нибудь.
Парень усиленно показывал, что совсем не замечает её выходки, а сам же украдкой залюбовался ею. Какая же она красивая! Тоненькая, стройная. Скользящая упругая походка. Даже тяжёлый поход, немыслимые трудности не испортили её.
Душ впечатлил обоих шоруванов. У них не нашлось слов от восхищения. Рапсус и не мог представить себе что-то подобное раньше. Походило на то, что они видели в каюте, но чуть-чуть не так, и побольше будет. И бесконечное, казалось, количество воды, чистой тёплой воды. Ни с чем ни сравнимое удовольствие, которого путникам редко когда доводилось переживать. Хотелось бесконечно стоять и стоять под толстыми упругими струями.
Но всему хорошему приходит конец, и очень быстро, к сожалению. Рапсус со вздохом уступил место Чохе в душевой кабинке.
Потом оба, в новой, чистой одежде, ели, скорее – пили новое, неизвестное блюдо. Называется «куриный бульон», как сказала палка. Название ровным счётом ничего не говорило, даже смысл этих слов оставался непонятным, но невероятная вкуснота запомнилась надолго. Бульон исчез за пять минут.
После еды палка сказала:
- Теперь идите, располагайтесь в любой каюте. Они все не заперты. Желательно поближе к медблоку, поскольку завтра я жду вас обоих на осмотр и перевязку. Понятно?
Более чем. Шоруваны тут же нашли парочку кают по соседству. Рапсус хотел поселиться вместе, но под грозным взглядом Чохи и её красноречивым молчанием ушёл в соседнюю.
Вскоре палка (нет, Авиценна всё-таки) пригласил его и Чоху на встречу. Рапсус не понял – с кем.
Но робот настаивал. Говорил – там всё выяснится.
Они прошли по указателям пару уровней, от колодца свернули направо. Всё время их сопровождали жёлто-зелёные указатели. Надпись гласила: КИНО.
- Кино, - проговорил Рапсус.
- Что за кино?
- Вот тут написано «Кино», и стрелка. А кино, это… то, что снято на плёнку, показывается людям потом на большом экране. Или на маленьком, по-разному. Может быть снято не на плёнку, по-другому. Не знаю, как.
- Откуда?  - Чоха не отрывала от него глаз.
- Знаешь, после лечения что-то изменилось. Что-то открылось, чего я прочно забыл. Я когда-то что-то знал про кино. Понимаешь?
- Нет. Чего-то я ничего не помню? Не сочиняй.
- Вспомнишь ещё, не переживай, - легко выдал Рапсус, и добавил с горечью и досадой: - Ой, как много мы упустили, как много!
- Кто мы?
- Все мы. Все шоруваны.
Вот они и дошли до двери с надписью «кино».
- И тут нам обещали что-то невероятное, - прошептала Чоха, плотнее прижавшись к парню. Заглянула в его глаза, – Идём?
Открыли большую тяжёлую дверь. Да, эту дверь надо именно открывать. Самим. Другие двери открывались сами, а эта - нет. И выглядела совсем иначе – массивная, большая, с большой витиеватой ручкой, с витиеватым орнаментом.
В большом полутёмном зале шоруваны увидели множество кресел – Рапсус уже знал, что это называется «кресло» - которые, разместившись ровными рядами, смотрели на большую плоскую и очень даже скучную тёмно-серую стену.
- Ну и где же оно, невероятное, - протянула девушка, плохо скрыв разочарование.
Неслышно спустились вниз по мягкому полу, пощупали ту самую стену, мягкую и податливую. Это оказалось огромное натянутое полотнище. Зачем так?
Тут даже Рапсус не смог ничего придумать. Ну неужели шоруваны приходили сюда большущей толпой только для того, чтобы любоваться мрачным серым полотнищем?
Двое, не сговариваясь, сели на второй ряд, с самого краю. Девушка молча, одними глзами спрашивала парня – что дальше. Парень так же молча пожимал плечами.
- Здравствуйте, земляне! Наконец-то!
Двое подскочили. Перед ними стояла девушка. Высокая, стройная, невероятно красивая, с пышными тёмными локонами и прекрасными голубыми глазами. Свежая, улыбающаяся. Но самое волнительное и непостижимое – она выглядела как шоруван. И одета как шоруван. Почти так же как они сейчас. И говорила по-шорувански. По крайней мере, Рапсус с Чохой её прекрасно понимали.
Вот только…
- Здравствуйте, земляне! Приветствую тебя, Алексей, приветствую тебя, Дарья!


- 13 -
- Что вообще происходит? Ты хоть что-нибудь понимаешь? Как такое возможно? У меня аж голова кругом.
- Ну ты ж хотел узнать ответы на вопросы. Или уже нет?
- Ну… не такие ответы, не такие.
Двое сидели рядом, у Чохи, несмотря на строгое предупреждение девушки не входит в её каюту. Но сейчас, похоже, не до запретов. Новости и правда перевернули их представление об окружающем мире с головы на ноги.
- Я ей не верю, - упрямо повторял парень, в который уж раз, - не верю.
И в который уж раз он не отвечал на простой вопрос девушки «Почему?».
А и правда, почему?
- Тебя просто напугала реальность, - уверенно заявила девушка.
- Конечно же, - скривился он в издевательской усмешке.
- Ты ожидал чего-то более простого?
- Конечно же! Куда уж проще! Полетели, уснули все, да так, что проспали захват корабля. Проснулись непонятно где, непонятно какими. Совсем просто!
Парень взволнованно ходил по комнате, выскочил в коридор, вернулся. Долго молчал, часто напряженно дыша.
Наконец, выдал свою теорию: тут явная работа аапоров. Несомненно. Весь огромный летун – один большой и сложный розыгрыш. На самом деле его нет, и он нам только кажется.
Нет, тут же передёрнул он себя, не так. Летун существует. И мы в нём сидим. Но он только оболочка, и не более. Которую сделали те же самые аапоры. На самом деле он никуда не летел и не полетит. Вот так. Пустышка.
На что девушка громко и долго хохотала. И напомнила, что совсем недавно кто-то яростно доказывал, что все они не отсюда, что их всех сюда забросили. Против их воли. Разве парень не помнит?
Парень помнил. Даже очень хорошо. И… сейчас очень и очень жалел о своих словах.
- Честно говоря, я как-то не очень верил в это, - тихо проговорил он.
Девушка резко перестала смеяться:
- Как же так? Почему?
Он же только пожимал плечами.
- Я тебе поверила! Я только из-за твоей идеи пошла за тобой!
- Разве? А я думал…
- Что ты думал? – резко спросила она.
В ответ – молчание.
- Ну а как же тот голос? Ты наврал? Его не было?
- Ну почему ж… Был.
- Это ли не доказательство твоей правоты?
Они ещё долго спорили, сотни раз обсуждая одно и тоже. Парень упорствовал, отвергал все явные неоспоримые факты. Девушка тоже не могла успокоиться, кричала и дёргалась, пытаясь объяснить ему очевидное. В конце концов, она просто выгнала его из своей каюты. И снова напомнила про своё правило.
Он ушёл. Ушёл тут же, на полуслове, сохраняя железное спокойствие. На пороге обернулся и задал один только вопрос, на который девушка никак не смогла ответить.
Если здешние электронные машины такие умные, быстрые, чего ж тогда они допустили такое издевательство над кораблём и экипажем. Не разбудили команду, не дали отпор нападавшим, ещё что-нибудь. И ещё. Почему эти умные машины не послали сигнал тревоги на родину. Уже 20 лет почти прошло, и до сих пор не послали. И почему та планета спокойно потеряла такой большой и сложный корабль, потеряла столько людей, не стала их искать. Тоже 20 лет, и всё не ищет.

- ***-
Рапсус бродил по нескончаемым коридорам корабля, заглядывал во все открытые помещения. Бродил наугад, совершенно не понимая, куда идёт, зачем. Да и не было у него какой-то цели, если уж говорить совсем откровенно. Он совершенно потерялся. И правда, ожидал чего-то другого. Да, предполагал, и правильно предполагал, как оказалось, что их сюда забросили. Вот только… Только ему никак не давалось – почему такой большой, хорошо сделанный, умный летун… корабль оказался в лапах диких аапоров. И команда, а их было не десять человек, всяко, команда тоже попала в лапы аапоров. И аапоры, совсем другие создания, нежели шоруваны, как-то смогли справиться с таким сложным шоруванским аппаратом. Опустить его на планету.
Да, летуны аапоров, впечатлившие в своё время парня, этому летуну и в подмётки н годятся.
Почему так?
Что же произошло на борту почти два десятка лет назад?
Ну и дальше. Что теперь ему делать? Сейчас? Через час? Через день? Возвращаться? Нет, никак невозможно. Он уже не сможет вернуться в свой тёмный холодный барак, на холодное мокрое болото. Не сможет прожить там. Остаться здесь? Ну… Можно, конечно, вот только скоро ему надоест такая жизнь. Он чувствует, так оно и будет. Оставаться на всю жизнь тут он не собирается. Поправит здоровье своё и Чохи, а потом… А потом… А что, если… Он даже вздрогнул. А что, если притащить сюда всех наших? А потом полететь на родину. Как её. На Землю.
Рапсус непонятно как снова оказался в зале «Кино». Уселся в первый ряд.
И как тогда, почти сразу перед ним возникла она. Не настоящая. Всего лишь голограмма. Но с ней можно говорить, как с человеком. Она почти как человек. Улыбается, шутит, хмурит лобик. И очень много знает.
А главное – очень похожа на ту самую женщину. На женщину из видений.
- Вы тогда так быстро убежали, - начала она, - я ничего не успела вам рассказать.
- Нам и так всё стало понятно, – буркнул он.
- И что же вам стало понятно?
Вместо ответа он пошёл в атаку:
- Скажи пожалуйста, зачем вы это сделали?
- Сделали что? – не поняла она.
- Вот эту всю декорацию, - Рапсус сделал широкий жест, - Это вот… летун, большой и сложный. Каюты. Вода тёплая и холодная, сколько хочешь. Столько стараний, и только ради нас двоих. Так что ли?
- Декорацию? – всё так же не понимала девушка, - Это не декорация. Это настоящий космический корабль.
- Чей корабль? Аапоров?
После долгой паузы девушка тихо попросила уточнить – кто такие аапоры. У парня чуть ли глаза на лоб не полезли – она не знает аапоров!
- А про шоруванов ты что-нибудь слышала? Про яцхонов?
Нет, и про них она ничего не слышала.
- А… Как так? Опять притворяешься…
Рапсус просто не нашёл слов.
- Шоруваны – это мы, - зачем-то выдал он, наконец, - Чоха, я, ещё… Аапоры – рыжие, похожи на нас. Не, не похожи. Я не могу сказать, какие они, аапоры. Противные. Точно, противные до омерзения.
- Вы – люди, – уверенно заявила она, - Самые настоящие. С Земли. Про аапоров ничего не знаю. Вы с Юлей – самые настоящие люди. Всё.
Видя крайне растерянный вид юноши, она рассмеялась:
- Я ж говорила вам тогда. Ты не дослушал.
- Я думал… думал, что ты… пошутила… Что неправда…
- Нет, дорогой мой. Правда. Я не могу шутить. А если бы могла… не тот момент для шутки, мне кажется. Или я не права?
- Значит верно, мы всё это время ничего не помнили о себе, о корабле, о родине…Так? Забыли, значит…
- Значит, так.
- Как же так получилось-то? – простонал он, бессильно опускаясь в кресло, - Как мы умудрились всё забыть? Скажи, а?
Она не ответила. Просто исчезла, а по экрану пошли фотографии людей. Бесконечная череда фотоснимков. Рапсус со всё большим удивлением находил знакомые лица. Вот Яя промелькнула, Кост, Пэт. Только очень молодые, куда моложе, чем сейчас. У Пэта нет бороды, зато есть мощная шевелюра. И он, оказывается, умеет улыбаться, и даже смеяться. Яя, тоже молодая, совсем не полная, и совсем не седая. С длинными шикарными русыми волосами.
Что её так изменило?
А рядом…Сердце Рапсуса учащённо забилось. Рядом с ней весело махал ручонкой пухленький розовощёкий, весьма уверенный в себе и довольный жизнью малыш с очень и очень знакомым лицом. Сомнений не оставалось. Он узнал малыша… Он слишком хорошо знал того, кто там, на экране…
- Убери! – простонал он, - Убери скорее!
Картинки исчезли, но девушка не появилась. Сидя в неподвижном полумраке, парень уставился невидящими глазами на пустой серый экран. Ему хотелось орать, бить, крушить стены, растерзать кого-нибудь, самое лучшее – порвать аапора на мелкие кусочки, голыми руками. Но он просто не мигая глазел на серость экрана.
В душе тоже воцарилась серость…
- Ты-то сама кто будешь? – спросил он, только затем, чтобы не молчать.
И получил такой же непонятный ответ. Оказывается, он разговаривает с машиной. С главным компьютером. Который контролирует всё на корабле. И который просто дал такой вид голограмме. Можно дать что угодно, хоть мужика, хоть мамонта.
- Не, пусть так, - выдохнул Рапсус, не совсем понимая, что такое – мамонт.
И вдруг усмехнулся:
- Коль ты машина, будешь для нас Машей. Кажется, есть такое земное имя.

- ***-
С неделю, а может больше, они уже живут на корабле. «Стремительный», так он называется. Бесконечно бродят по его нескончаемым коридорам. Побывали почти во всех помещениях, отсеках. Корабль действительно оказался огромным. Тут нашлись и большой бассейн, и четыре спортивные площадки, и настоящий сад, непомерно разросшийся за время отсутствия людей, и нескончаемые склады с продуктами. Вот это оказалось весьма кстати. Шоруваны никогда не ели столь вкусной, изысканной пищи. Их животы, и это самое интересное, вовсе не возражали против новых продуктов. Такого раньше не бывало.
- Просто удивительно, - рассуждал как-то вечером в каюте Рапсус, - удивительно, что всё здесь сохранилось. И еда, и свет, всё остальное. Как будто специально нас ждало.
- Тебе плохо? – не поняла его Чоха, - Ты чем-то недоволен?
- Чоха, я всем доволен, - буркнул он.
- Не Чоха. Юля. Забудь Чоху. Понятно? - резко выдала она.
- Хорошо, хорошо. Юля так Юля.
Её совершенно разонравилось имя Чоха.

Двое снова сидели в кинозале. Постепенно им во всех подробностях предстала история «Стремительного», они наконец-то одолели её до конца. Всё что, знала Маша. Огромный корабль предназначался для колонизации далёких пригодных землянам миров, с нужной температурой, составом воздуха, прочими штучками. Сильный, мощный и вместительный, звездолёт брал на борт порядка двух тысяч пассажиров, даже больше, оборудование и материалы на все случаи жизни, с десяток мощных вездеходов, огромные запасы воды и пищи. Всё, что нужно для беззаботной жизни на первое время. Колонисты ни в чём не нуждались бы.
Тогда, в первом своём рейсе он был самый передовой корабль землян почти во всём.
И он был действительно стремительным. Легко развивал скорость, близкую к скорости света. Мог и больше, но командир предпочитал не рисковать грузом, кораблём, а главное – людьми, и не уходил в мало изученное всё ещё гиперпространство. Поэтому и шли в обычном пространстве, пусть медленно, но надёжно.
Возможно, такое решение командира и послужило причиной катастрофы. Но кто ж знал тогда? Около года после старта люди на борту жили обычной жизнью. Знакомились, присматривались получше друг к другу. Заводили компании. Кое-кто даже успел образовать семью. Детишки наслаждались полной свободой. Дружной небольшой стайкой с шумом и гомоном носились по всем помещениям. Им позволяли бегать везде. Даже в командной рубке.
Через год примерно командир приказал готовиться ко сну. Всех предполагалось поместить в камеры анабиоза. Всех. Далее должна была работать электроника. Никаких людских дежурных групп не будет.
Вот тут командир совершил ещё одну непростительную ошибку. Надо было всё-таки ввести дежурства. Непременно. Машина настоятельно советовала. Но впереди ожидалось целых восемь сотен лет полёта к планете, которую указали астрономы, и определили, что она – почти двойник Земли. Восемьсот световых лет по космическим меркам – совсем рядом, но вот по человеческим…
Поэтому командир доверился электронике. Ожидался вполне спокойный, будничный полёт. Да и Земля, в конце концов, дала бы добро на всеобщий сон, если бы связь работала.
«Стремительный» стремительно обезлюдил.

Рапсус понимающе закивал. Он уже побывал в огромных залах анабиоза, видел камеры, в которых когда-то лежали, а точнее – висели колонисты. Много полупрозрачных, окутанных толстыми и тонкими проводами камер, подвешены на больших крючках в три яруса, друг над другом. И все открытые.
Где-то тут я висел, подумалось ему тогда, - вот бы увидеть свою камеру.

- Командир ошибся, не оставив вахту. Хотя что бы сделали десяток дежурных с нападавшими, - продолжала Маша, - Выход человека из анабиоза длится долго, почти сутки. А нападавших аапоров, как вы понимаете, было очень много. Очень, - подчеркнула она, - И нападали они стремительно. Положение людей было безнадёжным.
- Кто командир? – выпалил Рапсус, - Кто этот умник?
Маша нехотя назвала – Ярослав Сизых, и добавила, что это имя ничего им не скажет.
Чоха вспыхнула:
- Я тоже Сизых по-новому. Да?
Маша подтвердила:
- Да, Юля, это твой отец.
- Во дела! – протянула девушка.
- А что такое «отец»? – вставил Рапсус.
И тут же почувствовал ощутимый толчок под рёбра.
- Лёша, не притворяйся, что не понял. Ты уже знаешь.
- Откуда? – усмехнулся тот.
- Друзья, не заметили, что вы говорите сейчас на русском языке? Не на шоруванском, - вставила Маша. 
- Да? – двое переглянулись.
Похоже и правда. Они и не поняли, что перешли на русский.
- Дела! – снова протянула девушка.
Маша объяснила, что у них потихоньку включается долговременная память. Которую стёрли аапоры. Но не полностью стёрли, особенно у Рапсуса – Лёши. И вот сейчас, под воздействием лекарств и правильной обстановки память у них возрождается.
Рапсус ничего не понял, и спросил о том, что его сейчас больше волновало:
- А оружие?
- Оружие было, но законсервировано. Оно и сейчас там, на складе, - с неохотой пояснила Маша.
- Где склад? - встрепенулся тот.
- С кем ты собрался драться? – усмехнулась Чоха.
- Найду с кем. Где склад?
- Уровень 7, сектор 15А, - выдала Маша.
Рапсус кивнул головой:
- Понял!
Чоха с тревогой посмотрела на него. Чего он опять задумал? Но Рапсус уже думал о другом.
- Как же аапоры вошли на «Стремительный», - не понимал он, - Я приложил руку к двери, а она же не похожа на аапорскую. Она шоруванская.
- Человеческая, – поправила его Юля.
Маша рассказала, и даже показала на видео, как аапорский летун (так уже хорошо знакомый двоим) в космосе дал сигнал СОС, как она, Маша, повинуясь программе, сбросила скорость, изменила курс, открыла шлюз, впустила летуна, начала будить командный состав. Как аапоры, будто саранча, забегали по коридорам, начали взламывать камеры анабиоза, грубо тормошить ещё не совсем окрепших, мало что соображающих космонавтов, выталкивать их к выходу.
К тому времени корабль уже сел на эту планету, почти не пригодную для землян.
- Они заблокировали меня, - виновато говорила Маша, - я потеряла волю, не могла выполнять свои программы. Только их приказы. Они так спешили, что не стали полностью осматривать корабль, не стали грабить. Просто забрали землян и ушли. Надеялись прийти ещё, я сама слышала их разговоры. Я скоро очнулась, перепрограммировала себя, закрыла шлюз наглухо. И они не смогли попасть сюда. Хотя пытались, и не раз. Ну а потом «Стремительный» занесло землёй, появились трава и деревья. Корабль стал почти незаметен.
Рассказ подтверждало видео ещё больше впечатлившее двоих. Массовое изгнание землян, которых, словно баранов, силой тащат наружу, - зрелище не для слабонервных. Команда совсем не сопротивлялась. Две с лишним тысячи человек, да наверно, все три тысячи, покорно толпились у выхода и молчали. Только дети орали, их никто не пытался успокоить. «Стремительный» снова стремительно обезлюдел, но сейчас смотрелось всё куда страшней и безнадёжнее. Шоруваны не знали тех людей, но чувствовали какое-то явное и не совсем понятное родство душ с ними. Чоха откровенно плакала, а Рапсус с силой сжимал кулаки, и всё время спрашивал – работает ли здешнее оружие и есть ли хотя бы маленький, одноместный летун.
- Да зачем тебе оружие? – не выдержала Чоха.
- Порву всех! Ни одного аапора не оставлю. Прямо сверху, с летуна!
После долгой паузы девушка робко спросила:
- Может, не надо? А?
Парень аж задохнулся:
- Чего?
- Не надо бы крови.
- Да ты что! Правда не надо? Отобрали память, сделали себе покорных рабов. Они просто уничтожил нас! И за это я должен их всех расцеловать? – вскипел парень.
- Поцелуй меня лучше, - выпалила Чоха.
И тем самым очень смутила Рапсуса. Тот и нить разговора потерял. 
Маша же сказала примирительно:
- В любом случае вы должны закончить курс лечения.
Парень возмутился – они здоровы, они в посёлке не так замечательно себя чувствовали, как сейчас, но Маша не успокаивалась. Сообщила: для полного выздоровления надо ждать ещё неделю. И ходить на процедуры. Иначе она не выпустит их из корабля. А уж Авиценна – тем более.
- У-у! Целую неделю! – взвыл парень.
- Мне ещё многое надо вам показать, - загадочто закончиоа Маша.

- ***-
Двое не теряли времени эту неделю. Особенно Рапсус. Тот снова облазил весь корабль, побывал в командной рубке, в гараже. И испытал настоящий восторг, увидев три маленьких летуна. Почти такие же, как у аапоров, но грациознее, красивее, блестящие, они, явно, будут летать лучше тех.
- Запомним, - промурчал себе под нос.
Ещё один восторг он испытал в маленьком кинозале, куда меньше другого. Там Маша показала паре много видео о Земле.
Просто непостижимо, насколько удивительная эта планета. Разная, но всегда красивая. До слёз красивая, правда. То бесконечно зелёная, то так же бескрайне белая. Были места, похожие на эту планету – непролазные болота, или каменистые пустыни, по которым ветер гнал сухие колючие растения, напоминающие здешние бопаки. Была и вода, бескрайняя вода. В сравнении с ней то, что так тяжело переплыли шоруваны – пустяк, простая мелкая лужа.
Чего же вам не жилось в таком дивном месте, чего вы сорвались куда-то в неизвестную даль, люди? А? Чего получили взамен?
Вопросы остались без ответа.
Одновременно они учились. Постигали русский язык, историю Земли, географию. Это давалось откровенно трудно. На что Маша всякий раз говорила, что вспоминать куда проще, чем учить заново. Но они. Лёха и Юлькой, начали путешествовать совсем маленькими детишками.
Как-то Рапсус решительно направился в рубку управления. Там тоже можно говорить с Машей.
Он и начал разговор, довольно резко.
- Покажи мне, как управлять летуном.
Маша не ответила.
Парень прикрикнул:
- Дай видео, как управлять «Стремительным».
- Зачем?
- Надо.
- Ты стал совсем землянином, - вдруг выдала машина.
- Я и был землянином! Даже тут. Остался. Землянином. И покажу всем дурацким аапорам, какие они, земляне, на самом деле.
- Остынь, Лёша. Силой ничего не решишь.
- Решишь.
- Земляне никогда не делают зла другим.
- Да-да, конечно. Как водить корабль?
- Земляне не убивают просто так.
- Как летать на нём?
Машина долго молчала. И даже на злые слова парня о том, что он сам всё сейчас включит, а там уж как получится, не ответила.
Хотя Рапсус-Лёшка и сам хорошо понимал – он не справится с управлением. Уж слишком оно сложно, и непонятно, уж очень много приборов предстоит контролировать.
Он вернулся в гараж, к катерам, так их как-то назвала машина. Залез в один, осмотрелся. Вот тут он, пожалуй, справится. Очень похоже на аапорский летун. Только там нет таких удобных кресел. А тут их даже очень много, значит, для пассажиров приготовлены. Аж с десяток шоруванов можно забрать… Человек, в смысле.
Парень сел в левое пилотское кресло, взялся за мягкий, приятный на ощупь штурвал. И тут же представил, как летун врывается в лагерь, прямо на построение. Все, конечно же, в шоке, стоят, совершенно ничего не понимая. И аапоры – тоже, не понимают ничего, никакого движения. Ни стреляют, ни ругаются, стоят, как стадо баранов. Да и куда уж им, глупым рыжим аапорам, осознать глобальные перемены в нём, в Рапсусе. Осознать, насколько силён и непобедим человек с Земли, пусть и один человек.
И тут выходит он, Рапсус, вооружённый мощной и тяжёлой стрелялкой, радостно сообщает, что он теперь не Рапсус, а Алексей, велит аапорам немедленно отпустить землян. Аапоры пугаются, моментально теряют свой лоск и рыжий цвет, предстают перед всеми в своём истинном уродской виде. Наши, естественно, в шоке. Они, естественно, не видели таких аапоров, настоящих аапоров. Алексей указывает на чёрных членистоногих со словами: «Посмотрите, кому вы слепо подчинялись. Они все вместе и ногтя Яи не стоят. А вы, как стадо тупых баранов, бредёте за ними, куда они прикажут. Как можно? Вы же земляне! Вы больше не глупые шоруваны! Вы земляне»! Почему именно Яя пришла на ум – не ясно.
Ну, наши, конечно же орут: кто такие земляне, мы знать не знаем никаких землян. Парень хочет объяснить, но теряется. Слишком много надо сказать. И тут в него стреляют. Предательски, из-за угла. Но нашего Лёшку никакая пуля не берёт. Он вскидывает свою мощную базуку, орёт «Я предупреждал», и начинает поливать смертельным огнём проклятых аапоров. Те орут, молят о пощаде, обещают отпустить всех землян.
Но не знает Алексей Суворов пощады. Даже слова такого не знает. Просить его бесполезно. Косит аапоров без остановки. И орёт, чтобы земляне-шоруваны бежали на катер. Все сразу, одновременно. Он всех возьмёт.
Они пошли. Побежали...
Но вскоре вернулись.
- Лёша, там нет корабля. Куда ты нас послал? Зачем? Там ничего, Лёша, ничего. Лёша!
Настроение людей резко изменилось. Теперь они агрессивно смотрит на него, угрожающе.
- Там нет корабля, Лёша! Нет! Лёша! Нет ничего там! Слышишь, Лёша! Что ты сделал с нами??? Что????? Зачем??????
Откуда-то в их руках появляются мощные палки, камни…

- ***-
- Лёша! Алексей! Алексей! Где ты? Лёша! Ну? А, вот. Зачем залез в катер?
- А?
Рапсус фыркнул, очнулся. Он, оказывается, по-прежнему сидит за штурвалом. И вовсе не ездил в свой лагерь.
- Да здесь я, Чоха, здесь.
- Не Чоха, Юля! Сколько можно? Или Юлька.
Она пролезла в катер, пробралась к нему. Осмотрелась.
- И чего ты тут делаешь?
- Да так, ничего особенного…
- А чего от меня убежал?
Лёша только пожал плечами.
- Слушай, - заговорила Юля совсем другим, тревожным тоном, - Слушай, тут машина заметила… Такое… Пойдём скорей в рубку, там она всё покажет и объяснит. Бежим! Я сама не могу сказать.
Он не особо хотел куда-то идти, тем более – бежать, но Юлька упорно тянула его к выходу. Твердила, что это очень и очень важно. Пришлось бежать.
В командирской рубке Маша показала вид снаружи, заметив только «Это делалось совсем недавно».
На экране крутились пара чёрных аапорских летунов, медленно, всё ниже и ниже, проходили над местом, где лежал «Стремительный».
- Они нас нашли, - выдохнул Лёшка.
- Они прекрасно знают, где мы находимся, - ответила Маша.
- Чего хотят? – не поняла Юлька.
- Убить нас, - предположил Лёшка.
- Не выйдет, - авторитетно заверила Юля, - Не войдут сюда.
- Уверена? – усмехнулся Лёша, - Однажды уже вошли.
- Но сейчас ты этого не допустишь, да? – Юлька заглянула в глаза парню.
Они долго следили за пируэтами летунов. В конце концов, надоело. Ничего интересного. Ну летают и летают. Пусть летают, раз им так хочется.
Тем временем один из летунов открыл большую дыру внизу корпуса, вытащил из неё такое же больше дуло. Лёшка сразу понял – серьёзная штучка.
И действительно, из дула понеслось что-то непонятное, но явно – опасное. Ярко-синие прямые линии, встречаясь с землёй, вспарывали, вздыбивали её вместе со всем, что на ней было. И оставляли за собой чёрный след – рваную рану, которая нескоро зарастёт.
Лёша даже присвистнул – вот это правда жуть настоящая. Хорошо, ещё двигалась она от «Стремительного».
Но это пока…
Юлька тоже заметила, испуганно прошептала «Кошмар», и замолчала.
А ведь летуны-то не такие, - заметил парень. Вроде такие же чёрные прямоугольники, но всё-таки… всё-таки не обычные. Что же в них необычного? Большой размер, вот что! Правильно. Для более мощной стрелялки нужен корпус побольше.
А если срелялка более мощная, то значит... то значит, что она вполне может быть опасна. Кто знает, на что способны эти аапоры? Может, и правда, привезли стрелялку посерьёзнее.
- Это опасно для нас? – спросил он, очень надеясь услышать «нет».
А получил – «не имею понятия». Машина тоже ещё не видела такое.
- Значит надо вылететь на катере и побить их! – тут же решил Лёшка.
- Ну конечно, - немедленно запротестовала Юля.
- Я не хочу ждать, когда нас уничтожат! – парень едва не стукнул кулаком по столу, - Маша, где они сейчас?
Едва заметная волна пробежала через экран. Картинка вроде бы не изменилась – те же зеленоватые облака, синевато-зелёное небо. Вот только летуны исчезли. Оба. 
- Это что? – Лёша кивнул на экран.
Маша отмотала немного назад, и получила весьма неожиданную картинку.
Один добросовестно утюжит землю, тщательно, методично, не пропуская ни миллиметра. Второй вроде как тоже хочет присоединиться – открывает такой же люк снизу.
Но вдруг всё меняется. Тот, второй, резко взбрыкивается, по-другому и не скажешь, меняет курс, целится дулом в другого летуна. Тот, конечно же, уворачивается, отлетает подальше. Но бунтарь не унимается. Разгоняется, и… идёт на таран. Да, именно так. Наваливается всей своей массой на того. Тот не выдерживает, падает вниз, поднимая тонны земли.
- Это что? – снова спросил Лёша.
Дальнейшее ещё больше потребовало вопроса «это что?». Второй летун, тот, который сделал таран, опустился рядом с первым, но садиться не стал. Что-то вывалил. Шоруваны (вчерашние) дружно ахнули – упал Бадра. Да, именно он. Упал мешком, и остался недвижим. А оба летуна почти сразу же поднялись и скрылись, один – с явным трудом, на более низкой высоте.
- Бадра, - вскрикнула Юлька, - Он там. Ранен!
Из всех присутствующих только Маша заметила, как трудно далось ей произношение имени «Бадра».
- Он там, - продолжала кричать Юлька, - Он ранен!
- Тихо, - выдал Лёха, - Тихо.
- Чего тихо? Ему нужна помощь!
- А если это ловушка? Чтобы выманить нас?
Но Юлька не унималась, продолжая кричать, что Бадре надо помочь.
- Для ловушки они не стали бы использовать такое сильное орудие, - заметила Маша.
- Не знаю, - выдохнул Лёха, - не знаю… Помогать ему надо на нашем летуне.
- На разведкатере, ты хочешь сказать?
- Ну пусть будет разведкатер.
После некоторого раздумья машина всё же разрешила вылет разведывательного катера. Лёшка рванул в гараж. Сейчас как-то совершенно позабылось, как он относился к Бадре, что конкретно обещал с ним сделать. Отошло на второй план.


- 14 -
Жив он, или нет? Кажется, жив. Тело с трудом, не сразу, но всё же подчинилось приказу. Приподнялось. С трудом припоминались последние события. Его взяли на борт летуна. Зачем? Не объяснили ничего. Просто иди за нами, и всё. Полетели куда-то. Потом зачем-то начали лупить стрелялкой по земле. Очень мощной стрелялкой. И опять же, ничего ему не объясняя.
А теперь он, раненный, валяется на земле. Летуны исчезли, бросили его. Вокруг – никого. На помощь можно и не рассчитывать.
Замечательно.
Кстати, где он? И где посёлок, в какой стороне? Совсем далеко? Или нет?
Встал, пошатываясь, отряхнул пыль, осмотрелся. За огромными холмами развороченной земли не видно ничего. Хотя нет, видно. Совершенно незнакомая местность, чужие растения, незнакомые очертания гор. Как будто бы его увезли куда-то невероятно далеко.
Что же они тут искали? И почему так далеко?
Вопросы никаких ответов не дали, лишь подняли жуткую головную боль. Он застонал, упал. Никуда он не пойдёт. Останется здесь. Ни на что не будет отвечать. И даже не будет волноваться – кто виноват в том, что он сюда попал. Рапсус, Яя, иди ещё кто. А может и Коэрика виновата, почему бы и нет. Да и какая разница?
И плевать, что откуда-то идёт низкий гул. Тихий постоянный гул. Который постоянно усиливается.
Когда шум стал совсем невыносим, из-за ближайшего земляного валуна показался летун. Эти вернулись? Он, как ни странно, обрадовался им. Уж лучше аапоры, чем одиночество.
- Эй! Сюда! Я здесь! – заорал он очень громко, как ему показалось, - Скорее! Я тут… тут…
На самом же деле из его горла вылетели только тихие, едва слышные звуки.
Подлетели. Приземлились чуть в стороне. Вышли. Направились к нему.
Вернее, направился. Побежал почти. Один. В странном, ярко-жёлтом костюме, с красными полосками на рукавах. Мощные ботинки, таких шоруваны не носят. И главное – новые! Совершенно новые ботинки!
Эй, да шоруван ли он вообще? Похож, несомненно, похож. Но мы-то хорошо знаем вас, аапоры уродские! Не проведёте!
- Бадра, эй! Ты как? Бадра, ты жив?
- А-а-а! Не подходи, аапор проклятый! Убью!
Лёша даже остановился. Бадра размахивал перед ним палкой, не давая приблизиться.
- Бадра, ты чего? Это ж я. Не узнал? Это я, Рап… Рапсус.
- Не понимаю! Не понимаю! Кто ты? Пошёл! Пошёл от меня!
- Не понимаешь? Бадра, это же я…
- Проваливай!
И откуда только у Бадры силы взялись?
Лёша не сразу понял, что друг и правда не понимает его. Лёшка-то, оказывается, говорил с ним по-русски, сам не замечая того. По-русски, не по-шорувански.
Рапсус перешёл на шоруванский, и дальше беседа оказалась куда интереснее. Бадра всё-таки признал в Рапсусе Рапсуса, но теперь его донимало другое – уж больно здорово Рапсус выглядит. Ни усталости, ни худобы, ни малейшей грязи на лице и на ослепительно чистом костюме. Косматой неухоженной бороды – и той нет. И как только это ему удалось?
- Ты где был?
- Потом, потом. Всё объясню потом. Сейчас надо бежать отсюда.
- Куда? Зачем? - всё ещё не понимал Бадра,- И говоришь ты странно.
Но Рапсус приподнял его, потащил к своему летуну. По пути Бадра едва слышно выдал, что Рапсус говорит вроде бы понятные слова, но медленнее, как-то по-другому.
Но Рапсус только тащил его. Усмехнулся – нашёл время думать о говоре. Самое время…
Правильно он забеспокоился, ой, правильно. Опять послышался гул приближающихся летунов. Он даже не поднимал голову. Всё понятно. Кроме аапоров тут больше никто не летает.
Хорошо, Бадра не особо сопротивляется. Парень дотащил его до земного летуна, бросил в кресло. Отдышался. Не успев толком устроиться на пилотском месте, рванул вверх.
Так и есть. Три чёрных летуна не заставили себя ждать. Выглядят гораздо нелепее, корявее земного. Чёрные квадраты да кубы не отличаются особой красотой. Как они только могут летать?
Но как-то же летают. И активно летают. И даже хотят напасть на катер Лёшки, все трое, дружненько, одновременно.
Парень не колебался. Вступил в бой. Без плана, без стратегии, немедленно открыл стрельбу.
Одного сбил сразу. Ну почти сразу. Ну если уж совсем точно – с большим трудом, потратив очень много патронов. Даже учитывая, что электронный прицел быстро захватил цель и неплохо держал. Броня у цели оказалась, честно скажем, ого-го!
Остальные двое словно бы ждали итога, болтались в стороне. И тут же накинулись на Рапсуса. И завертелось!
Вверх – вниз, вправо - влево, кувырок, выстрелы, уход из-под прицела, ещё выстрелы! Ещё кувырок. Ой, как же жутко кувыркаться! Всё внутри переворачивается, и не спешит возвращаться назад. Толчок. Ощутимый толчок. Похоже, в него попали - машина стала плохо слушаться руля. Совсем перестала подниматься. Хорошо, хоть вниз идёт нормально.
Ещё немного, и…
Но самого худшего не случилось. Рапсус сумел найти слабое место в броне аапорских летунов. Внизу, где вылазит дуло. Две очереди, и обе машины противника летят вниз, беспорядочно кувыркаясь.
Но и его летун тоже пострадал. Зачихал, задымился двигатель. Катер ушёл в неуправляемый штопор. Алексей рванул ручку н себя, и с трудом выправил полёт.
Сел. Тяжело, жёстко, на брюхо. Недалеко от «Стремительного».
Всё внутри хорошо встряхнулось.
Сразу же, даже не осматривая катер, пилот понял – тот уже никуда не взлетит. Нужен большой ремонт. Вытащил Бадру, снова поволок его к кораблю.
- Куда? – простонал тот.
- К своим.
- Кто свои?
- Увидишь.
- Ой...
- Вот такой ой, - проворчал Лёшка, ворочая тяжёлого, хоть и худого друга, - И сего ж ты такой тяжёлый-то? Сам дойдёшь? Тут недалеко.
Не пошёл сам Бадра. То ли не смог, то ли не захотел.
А тут снова налетели летуны аапоров, начали стрелять по шаруванам. Тем уже негде было укрыться. Пришлось петлять, уворачиваться.
Из последних сил Лёшка тащил Бадру. Падал, поднимался, сплёвывал попавшую в рот землю. От ярко-жёлтого цвета костюма ни осталось почти ничего. Да и сам костюм пострадал, порвался во многих местах.
Не помня как, втащился Суворов в переходной шлюз. И рухнул без сил.
Тут же подбежали Авиценна, Юлька, подхватили Бадру, утащили в медотсек. И самого Лёшку тоже куда-то поволокли.

- ***-
Бадра по-прежнему ничего не понимал. Одно бесспорно – его лечат. И торчит он в самом непонятном месте. Но то, что его именно лечат – несомненно. Хотя бы потому, что ему становится легче.
А вот насчёт всего остального его съедали самые жгучие сомнения. Не принимает его душа ничего того нового, что ему наговорили. Не принимает, как бы он не старался, как бы не хотел.
Ну для начала, оказывается, шоруваны – это земляне. Которые прилетели на этом самом корабле (Поняли? Не летун, а корабль). Большой корабль, заметим. Мощный и умный.
И их с этим кораблём вместе захватили аапоры. Которые на самом деле имеют весьма неприглядный вид.
Тогда вопрос. Если земляне обладают таким мощным кораблём, почему они позволили себя захватить? Почему?
Рапсус не ответил. Сказал лишь, что тоже об этом думал.
Далее. Оказывается, он – не Бадра. А Антонио Борелли. Рапсус – Лёша Суворов, Чоха – Юля Сизых. Так, кажется.
Ну и кто это сказал? Точно ли Рапсус – это именно Лёша, а я – именно Антонию? А не наоборот, случайно? Мало ли что кому взбредёт в голову? А вы и поверили!
Да, вот что. Всё-таки спасибо вам, ребята. Огромнейшее спасибо! Я вас летел спасать, а получилось наоборот. Ведь это я шмякнул аапорский летун. Я направил его вниз. Потому что они начали взрывать землю. И добрались бы до вас. Вот и пришлось вмешаться в управление. Честно говорю, думал – погибну.
Но не скажу я вам про это про всё. Незачем. Да и не поверите. Особенно Рапсус. Ой, простите, как его… Алексей.
- Чего ты там бормочешь?
Оказывается, тут, в медотсеке ещё кто-то есть. Бадра посмотрел налево и почти прикусил язык. Втянул голову в одеяло. Рядом лежал Рапсус. Тоже забинтованный, но не так сильно. Грудь только перевязана. И двигаться он может получше Бадры.
Лёша приподнялся на локте, подмигнул:
- Чего, землянин, как настроение?
- Какой я тебе землянин?
- Ты что, не понял, какие у нас мощные перемены?
- Не верю я, - буркнул Антонио, - Ты-то чего здесь?
- Ранили меня, - буднично отмахнулся Лёша, - когда тебя тянул. Легко. Лёгкое задели, ребро поломали.
- А-а! – отвернулся Жюль.
- Ерунда, - подытожил Лёшка, - Заживёт.
Через какой-то миг он снова спросил:
- Не, всё же, чего ты бормотал сейчас?
- Да ничего я не бормотал.
Разговор как-то не клеился.
- Как там, в лагере? – вдруг спросил командир, снова после паузы.
- В лагере? Я был в лагере? Ты уверен?
- А где же ещё?
Антонио хотел что-то возразить, но вдруг его словно бы прорвало:
- Плохо в лагере. Совсем плохо. Из-за тебя, из-за твоего ухода они ещё сильнее нас мучают.
- Да?
- Да, представь. Нормы работы увеличили. Совсем не отдыхаем. Еды меньше давать стали. Говорили же тогда тебе – не выступай. Говорили? Говорили. Нет, нам больше всех надо. Тебя винят в наших бедах, только тебя! И аапоры, и наши. И лучше тебе там не появляться.
- Ну как же… Я хотел как лучше, э…
- Хотел он! А что получил?
Вошла Юлька:
- Мальчики, чего шумите?
Лёшка только отмахнулся: да так, просто. Мужской разговор.
- Чего невесёлые? Дела идут на поправку, у обоих. Авиценна говорит. Скоро выйдете отсюда, даже Антонио. А ты, Лёшка, завра с утра свободен. Кушайте, вот я вам принесла.
- У-у, куриный бульончик, - потёр руки Лёшка от удовольствия, - хорошо!
Антонио только скорчил недовольную рожу:
- Что за ерунда!
- Ты попробуй, это вообще вещь! – отозвался Лёшка.
Антонио приподнялся на локте, не замечая боли и шёпота Юльки «Тихо, лежи, нельзя тебе». Приподнялся, посмотрел на них на обоих.
- Шоруваны, вы чего? Спите, что ли? Очнитесь! Я летел спасать друзей, спасать погибающих полуголодных шоруванов, а чего вижу? Ведь это я разбил аапорские летуны, я направил один на другой.
Упал на подушку. Нда… Всё-таки проговорился, надо же. Хотел ведь! Лёшка кивнул – знаю.
Антонио несло дальше:
- Ну и что мы видим? Кого? Сытых, чистых, шикарно одетых, довольных жизнью шоруванов, с промытыми мозгами. Которым наговорили всякую ерунду, они и уши развесили, поверили. Конечно, поверишь, когда тут так кормят, одевают. Ах, мы не шоруваны, ах, мы земляне, ах, нас вовсе не надо спасать! Надо вас спасать, надо. От вас же самих. Уводить немедленно отсюда, чтобы дорогу сюда забыли…
Выдохся. Снова бухнулся на подушку, с тихим стоном закрыл глаза. К нему подбежал Авиценна, взял руку.
Новый залп активности друга  потряс Алексея. К тому же Антонио заявил, что знает, отчего он, Рапсус, не такой как все.
- Помнишь, по нам лазили жуки. Кусучие такие. Их полно везде. Вспомни. Я от них отмахивался, как мог, а ты позволял им себя кусать. Терпение, видите ли, мы себе делаем. Помнишь? Я уже тогда не понимал тебя.
Лёха с трудом вспомнил – да, было такое. Только не понял - при чём тут их укусы. Он уже щабыл про них.
- Не знаю, - Антонио снова стал резко слабеть, - не знаю. Но они – единственное отличие между мной и тобой.
Лёха переглянулся с Юлей. Улыбка, гуляющая на его лице, уже потерялась.
- Он что, серьёзно так думает? – спросила девушка, уже тише.
Парень только неопределённо пожал плечами. И выдал только:
- Лететь к нашим надо. А насчёт жуков… Может, он и прав.

- ***-
- Лететь к нашим надо, - снова повторил парень двум девушкам – реальной и виртуальной. Ещё более убеждённо, чем тогда, в медблоке.
Они снова собрались в маленьком кинозале, таком уютном, ставшем почти родным, ставшим словно бы ещё одной комнатой в совместном жилище Лёшки с Юлькой. Сюда они постоянно заглядывали, даже просто так, не только поговорить с Машей. Смотрели земные фильмы с большим интересом.
- И что потом? – с тревогой спросила Юлька.
- Привезу сюда.
- Не поверят, - убеждённо сказала девушка, - не пойдут.
- Мы же поверили. И Бадра… Антонио – тоже скоро поверит. Убедится.
Юлька хотела что-то сказать, но выдала совсем другое: 
- Это что значит? Что скоро сюда нагрянет целая толпа не понять кого? Которые ещё неизвестно как поведут себя? Будут галдеть, шарахаться везде, требовать к себе постоянного внимания? Грязюку разведут по самые уши.
- Юль, ты чего?
- Не хочу!
- Места всем хватит. Корабль огроменный, запасов полно.
- С такой толпой они мигом кончатся.
- Ты чего?
Через бесконечную минуту паузы она выдала:
- Так, ничего. Прости. Забыли.
Не могла же она признаться, что ей хорошо сейчас. Именно сейчас, вдвоём с Лёшкой, на огромном корабле с нескончаемыми запасами. Так хорошо ей не было никогда. И никого больше не надо рядом. Она уже убедилась. Появление Бадры-Антонио сначала обрадовало её, а потом огорчило. Вроде проверенный друг, столько всего вместе пройдено, пережито. Всё про него известно. Но вот некомфортно ей втроём с ними, и всё тут. Гораздо хуже, чем вдвоём с Лёхой. И уж всяко хуже, чем вдвоём с Антонио.
Не могла же она всё это выдать Лёшке. Ни вчера, ни сейчас. И когда сможет – непонятно. Скорей всего – никогда. И не потому даже, что он объявит её эгоисткой.
- Ну, забыли, так забыли – похоже, Лёшка так и не понял, какие тяжёлые думы её только что посетили.
- Что ты дальше думаешь делать? – только и смогла выдать она.
- Вернусь. Будем все тут жить. А потом поднимем корабль, и полетим.
- Куда? – насторожилась Юлька.
- Как куда? Здесь мы не останемся, точно. Может, домой, на Землю. А может - на ту планету, куда они хотели долететь. Машка нам поможет. Да, Маша? – бросил он в пространство, - Поможешь нам взлететь? И дальше?
- Не знаю, - послышался ответ, - какие будут указания командира на этот счёт.
- А если… если я сделаю себя командиром,- вдруг выдал Лёшка, - Будешь выполнять все мои указания?
- Ты? – усмехнулась Юлька, - Тоже мне, командир нашёлся.
- Ты против?
- Может быть.
- Может, ты хочешь командовать?
- Да ну тебя!
Маша вернула их к действительности:
- Алексей, ты правда хочешь лететь в лагерь?
- А почему нет? Есть ли какие-то препятствия?
- Нет.
- Ну и?
Маша выдала на экран фотографии команды:
- Я загрузила в компьютер катера эти фотографии. То, как люди выглядели тогда, 18 лет назад.
Среди прочих мелькнула одна, чем-то зацепившая парня.
- Погоди-ка, - напрягся он, - верни снимок.
Снимок вернулся. Милая девушка, молодая женщина, блондинка с короткими волосами, с милой смешинкой в уголках рта.
- Маша, это ты?
- Это Светлана Суворова, инженер-радист корабля. Твоя мать, Алексей. Я просто взяла её образ.
- Мать… - в душе юноши что-то шевельнулось, - мать… Юлька, тебе не кажется, что она из нашего лагеря.
- Конечно, она ж из экипажа.
- А если… Маша, можешь состарить её?
- Можно.
Лицо покрылось сединой, морщинами. Лёшка командовал – морщины чуть побольше, мешки под глазами, лицо покруглее, глаза чуть пожелтее.
- Кажется, так. Юлька, глянь.
- Ух!!!! – выдохнула та.
На них смотрела Яя. Та Яя, которую они оставили в лагере совсем недавно.
- Этого не может быть, - выпалила девушка, - Яя – твоя мать?
- Выходит, так. Сам не ожидал.
Теперь вполне объяснилось то непонятное чувство, которое переживал Лёшка к этой старушке. Ни с кем не чувствовал себя так спокойно, так безопасно, как с ней. Ни за кого так не переживал, как за неё.
- Не ожидал, - только и смог повторить он.
Желание лететь только усилилось.

Провожая парня, прямо перед стартом, у катера, Юлька крепко держала его за рукав новой чистой куртки. И никак не хотела его отпускать.
- Ну что ещё? – Лёшка уже мысленно летел на всех парах, а тут его задерживают.
- Погоди… Знаешь… Возьми меня с собой! – выдала Юлька и закрыла лицо руками.
- Тебя?
- Ага…
- С собой?
- Ага…
- Я лечу в неизвестность. Мало ли что. Может, драться придётся с аапорами. В воздухе.
- Пускай.
- Не, я не могу рисковать тобой, - Лёшка обнял Юльку, - тут безопаснее.
- А я – тобой. Ты можешь не вернуться, и я не буду знать, что с тобой.
- А так мы можем не вернуться, - парень выделил слово «мы».
- Пусть… Пусть… Мне без тебя…
Она так и не закончила фразы, уткнувшись ему в грудь, а он гладил и гладил её по голове, не в силах остановиться. И, сам не ожидая, выдохнул:
- Ладно, садись.
Но их остановила Маша:
- Вы полетите в другой раз. Через пару дней.
- Почему? – оторопел Алексей.
- Они не будут готовы сразу лететь сюда, уж поверь мне. Я перенесу тебя к ним. Ты их увидишь и услышишь, а сам будешь здесь. Так будет проще.
- А они меня?
- Тоже. Скажешь, что прилетишь лично на следующий день. И возьмёшь тех, кто захочет с тобой идти.
Лёшка молчал, долго чего-то обдумывая.
- Так лучше будет, Лёша.
- Наверное…


- 15 -
Сегодня утром шоруван погнали на пригорье, добывать редкий минерал, название которого они так и не запомнили. Да и не так важно им название, по большому счёту. Теперь уже ничего не важно.
Погнали на самый опасный, тяжёлый участок.
С уходом троих только хуже стало. Бадра - Антонио всё верно сказал. Пайку, и без того скудную, ещё уменьшили. Нормы работы, наоборот, увеличили. На месте работы появились надсмотрщики – чёрные, узкомордые, с глазами навыкате, с какими-то наростами наверху башки. Парочка, а то и четверо таких, постоянно теперь присутствовали. Их шоруваны почему-то боялись больше всех. Следили они очень и очень добросовестно. И не смей даже присесть, и уж тем более – свалиться на землю. Если после двух-трёх ударов плетью не встанешь, тебя быстро унесут, и неизвесто, увидишь ли ты ещё что-нибудь.
Многие, почти все ругали Рапсуса за побег. Говорили – он думал только о себе, больше ни о ком. Обещал вернуться – и где он? Погиб, несомненно. И Чоху с Бадрой погубил. Такие хорошие шоруваны были – добрые, всегда помогут.
Яя, единственная, резко прерывала эти разговоры. Рапсус ещё покажется, говорила она, и все надолго запомнят его появление. Особенно аапоры.
Конечно же, над ней тоже смеялись. Втихомолку, пока что.
Но настал день, когда у шоруванов многое изменилось.
Сначала они не заметили появление лишнего среди них. Лёшке даже пришлось чуть громче чем надо, поприветствовать их.
Заметив его, шоруваны дружно побросали кирки. С опаской, настороженно приблизились.
- Р… Ра… Рапсус? Ты?
Он же не смог выговорить ни слова. Просто остолбенел. Даже не моргал, и почти не дышал. Так и стоял, сверля их всех взглядом. Во рту пересохло. Дыхание сбилось. Все заготовленные речи вылетели напрочь. Он так давно не видел своих. Так давно! Оказывается, они так ему нужны!
И… это же реальный ужас! Какие же они все уставшие, измождённые, грязные до невозможного. И как только в них жизнь ещё теплится?
Люди, люди! Как можно так жить, объясните мне. Неужели вы довольны таким существованием?
- Рапсус, это ты? Откуда?
Самым храбрым оказался Пэт. Подошёл совсем близко.
- Привет, Пэт.
- При… Привет. Это и правда ты?
- Правда, - усмехнулся Рапсус, - Трогать себя не прошу, потому что вы видите только проекцию мою, не самого меня. Но скоро увидимся взаправду, обещаю. Вживую.
Подошла Коэрика, визгливо спросила:
- Ты где был?
- Коэрика, это долго рассказывать. Очень долго.
- Бадра с Чохой где? – не унималась та.
- Живы. Все мы живы и здоровы.
- Да уж, - заметил кто-то, - выглядишь ты неплохо.
- Слушайте меня внимательно. Времени мало, а сказать надо много.
Рапсус попытался поведать всё, что узнал, что понял. Получилось скомкано, сумбурно, со многими повторами, перескоками, совсем не так, как задумывалось. Поняли? Хотелось бы. Но хотя бы, подумалось Рапсусу, мой внешний вид скажет им о многом. Если уж он не проймёт их…
Всё время он высматривал одного человека. И не находил его.
- Ну вот что, дружок, - подошедший следом Кост попытался обнять его за плечи, но не смог. Рука просто прошла сквозь парня. Немного смутившись, Кост всё же продолжил: - Ты, конечно, рассказываешь интересно. И тогда и сейчас. Ещё перед уходом кое-кто тебя заслушивался. Только меня ты не проймёшь. Не верю я тебе. И тогда не верил, и сейчас.
- А тебя, Кост, я особенно жду. Ты же командир «Стремительного!», а звать тебя… звать… сейчас… Зовут тебя Ярослав Сизых.
- Какой Сизых? – не понял Кост.
- Если б ты видел, каким большим, каким красивым, мощным кораблём ты командуешь... Командовал. Это просто сказка, чудо, такого даже помыслить нельзя.
- Хорош болтать, - оборвал его Кост, - Всё, ребята, пошли. Время не ждёт. Работать надо.
- Я прилечу завтра. Как говорил. И заберу вас. Готовьтесь.
- Сомневаюсь, что кто-то пойдёт за тобой.
Более горьких слов Лёшка ещё не слышал. Словно на стену напоролся. Шоруваны, тем временем, дружно отвернулись от пришельца, потянулись за Костом.
- Один вопрос. Один вопросик можно? – едва вымолвил парень.
Кост обернулся:
- Ну?
- Где Яя? Не вижу её.
Бывший командир смутился, тихо выдохнул:
- Нет больше Яи. Ушла.
- Как ушла? Куда ушла?
- Вот так. Как все мы уходим. К Великому Якробовуту. Совсем недавно. Ещё что хочешь спросить?
Нет, ничего уже Лёшке не хотелось спрашивать. Не хотелось говорить вообще. Якробовут окончательно добил его.
Отключившись, парень долго, очень долго, целую вечность сидел у пульта. Просто сидел и смотрел в никуда. Как? Почему? Отчего? Он долго, упорно шёл к цели. Дошёл, наконец, с величайшим, непосильным трудом, всё же дошёл. Но найти свои корни, это важно, спору нет, но это – далеко не конечная цель. В конце концов, поход затеян только для того, чтобы вытащить всех своих из топкого гнилого болота. А позже, на корабле зародилась ещё более грандиозная мысль – найти и собрать всех людей. Всех, кого аапоры увели в ту ночь, кого разбросали по этой всё ещё безымянной планете. Ведь в их посёлке с самого начала людей было куда меньше, чем на корабле. Значит, где-то есть ещё посёлки, где так же томятся люди со «Стремительного», ничего не зная о себе, забывшие свои корни. Значит, надо их искать. Значит, надо обшарить всю планету, залезть во все щели, но искать, искать, искать... Сил хватит, без сомнений.
Только надо ли гоношиться теперь, после столь «тёплого» общения со своими? Если уж они, почти родные не приняли, не поняли, чего ждать от незнакомых посёлков?
А ещё – Яя. Бедная милая Яя! Мне не хватает тебя, не хватает. Меня тянуло к тебе, а я не мог понять – почему, отчего. И только теперь понимаю – ни с проста тянуло. Ой, ни с проста!
Чего ж ты не дождалась меня, Яя? Света Суворова? Суворова! Мама!...
Тихо, молча подошла Юлька. Глаза её, глубокие и грустные, лучше всяких слов говорили – она всё знает, всё понимает.
- Не передумай, - почти прошептала она, - не передумай.
- Не полечу завтра, и всё. Незачем.
И на немой вопрос девушки пояснил – не справится. Просто не справится. Никого не сможет убедить. Никому он там не нужен.
- Даже если хоть одного привезёшь, уже значит, что не зря съездил.
Лёшка лишь рукой замахал – никого не будет, никого он не привезёт.
- Им нравится жить в болоте, понимаешь? Они наслаждаются там! Ничего не хотят другого знать. Ничего не хотят менять. Болото не только за воротами лагеря. Кост вспомнил придурка этого, Якробовута. Чтобы Кост хоть раз упомянул его, я что-то не припомню.
- Тогда я сама завтра полечу, - решительно выдала девушка.
- Не пущу. Да ты и не справишься.
- Полетели вместе.
- Не хочу.
- Полетели! – уже требовательней добавила она.
- Напрасная потеря времени, топлива, сил, - парень вскочил, давая понять, что разговор окончен.
Он отправился в спортзал. Схватил тяжёлую гирю, на которую до того момента никак не решался, и начал её подбрасывать. Гиря, конечно же, бухала на пол со страшным грохотом, взлетая снова и снова.
Прибежавшая Юлька, что-то орала, дёргала за рукав, но бесполезно. Лёшка ни слышал её и не видел.
Только после того, как он совершенно выбился из сил, свалился, Юлька рискнула подойти к нему. Взглянула – а он спит. Просто спит, положив под голову ту самую гирю.
Ей оставалось только принести одеяло и укрыть его.

- ***-
А следующим утром он всё-таки стартовал. Они стартовали.
Но старт пришлось задержать. Лёшку позвала Маша. Рано разбудив тревожным громким сигналом, потребовала его к пульту связи.
- Ну чего ещё, - не совсем проснувшись буркнул он у пульта.
- Предупреждаю. Ты летишь в место, которое скоро станет опасным. Надо всех оттуда уводить. Скажи им.
И пояснила, что скоро там ожидаются большие неприятности. Весьма серьёзные. Особенно в горах.
- В горах? – удивился парень, - Что шоруваны делают в горах?
- Это не важно, - закончила она, - их всем надо спасать, вот что важно. Лети скорей к ним.
Парень вздрогнул – он слишком хорошо помнил каменоломни, хотя был там только один раз.
Вот Лёшка с Юлькой и полетели. На другом, исправном катере. Первый, кстати, так и остался валяться неподалёку от корабля.
Лёшка специально пролетел возле него, и, критическим взглядом осматривая машину внизу, как бы невзначай выдал:
- Сделаю его потом. Посмотрю у Машки, как такое ремонтируется, и сделаю.
Выглядел он совершенно спокойным, уверенным. Словно бы и не было вчерашнего буйного вечера.
- Что ты им скажешь? – тихо спросила Юлька.
- Что скажу? Полетели с нами, и всё. Чего долго трепаться? Кто захочет – прошу, а не хочешь – всего хорошего.
- Ты даже не будешь их уговаривать?
Лёшка резко повернулся, уставился на девушку:
- Я с ними говорил тогда, перед уходом, и вчера тоже говорил. И что мы имеем? Вы с Антонио поверили мне, и всё. Больше никто. И вчера - тоже никто. Я лечу просто так, больше для очистки совести. Не рассчитываю на успех.
- У-у, какие мы серьёзные, суровые! Надо же!
- Хватит! – оборвал он.
- У меня только одна просьба – промолвила девушка после долгого молчания. Видимо, с трудом давались ей слова.
- Какая?
- Какая?... Ты… ты только обещай, что сделаешь её.
- Скажи сначала, а потом посмотрим.
- Никаких «потом». Обещай, и всё.
- Ну хорошо, обещаю.
- Нам наверняка встретятся аапоры. Так вот. Давай, ты не будешь в них стрелять. А?
- Стрелять? – Лёшка даже растерялся.
- Да. Стрелять. Совсем.
- Совсем?
- Совсем.
Он с тревогой уставился на неё.
- Ты серьёзно?
- Вполне.
- Ну почему? Почему? – парень даже ударил кулаком по ручке лётного кресла, - Они всю жизнь нам испортили, убили столько наших, они… сама знаешь, что они, кто они. И я должен им «спасибо» сказать, огромное-преогромное за это, да?
- Не должен, конечно.
- Ну и всё! – отрезал Алексей.
Юля угрюмо молчала. Выходит, он так ничего и не понял, мелькнуло у неё в голове. Она и сама не совсем понимала – откуда, собственно, явились такие мысли. Но вдруг ясно осознала – стрелять ни в кого нельзя. Вообще. Нельзя, и всё тут.
После долгого молчания Лёшка выдал:
- Не обещаю. Первым начинать не буду, но если они попрут на меня…
- Всё равно не надо.
- А если на тебя попрут? – парень резко повернулся к девушке, - Тоже велишь молчать?
Та не нашла ответа, уставилась в окно катера. Кажется, прошептала «всё равно не надо», но не вслух.

- ***-
Людей они действительно нашли в горах, довольно далеко от лагеря. Давно их туда не гоняли. Несомненно, каменоломни - самый тяжёлый участок работы.
Погода в этих местах никогда особо не баловала: постоянные дожди, морось не прекращались ни на минуту. Иногда присоседивался жёсткий, упорный, везде и всюду проникающий ветер, на пару с колючим снежком. Лёшка уже и позабыл, как же тут мокро и промозгло, как особенно неприятно после тепла и уюта корабля. Оставалось только удивляться – как он жил в таких диких условиях, не замечая их. Неужто и правда, он полностью довольсвовался своим положением?
Сейчас же непогода особенно разыгралась. Серый грязный снег сплошной стеной спускался на мрачные горы. Всё вокруг скрыла серая мгла. Ветер не сильный, но его вполне хватало, чтобы возникло желание немедленно спрятаться в тепло, и даже носа не высовывать наружу.
Но посреди снежного плена кто-то копошился. Шоруваны работали. Нет-нет, люди. Люди, такие же, как Лёшка с Юлькой. Почти раздетые, в каких-то рваных лёгких накидках, босые, с непокрытыми головами, толпились на ровных пятачках, долбили кирками гору. Как казалось – ещё более покорно, чем обычно.
Зачем их заставляют кромсать гору руками? Что там может быть полезного?
А рядом торчали с десяток надсмотрщиков, сегодня зачем-то надевших рыжую униформу.
Алексей опустил катер неподалёку, но так, чтобы его не заметили. Его и не заметили. Люди не поднимали голов от своих инструментов, а аапоры не стводили глаз от работников. Так что никто не увидел новых персонажей.
Катер встал на пригорке, немного покосившись, двигатели затихли, но Лёша не спешил выходить. Повисла густая напряжённая тишина. Мощные капли снежного дождя разбивались о лобовое стекло со специальной плёнкой, которая должна бы отводить их в сторону. Вот только поток стоял настолько сильный, что плёнка не справлялась, и стекло постепенно покрывалось тонким мокрым слоем. Мир через него кривлялся невозможными гримасами.
Вот так и все передо мной кривляются, - вдруг подумалось Лёшке, всё кривляется. Как же оно на самом деле-то?
Двое вышли из катера, пошли к людям. Бр-р, как же холодно! Даже тёплые костюмы не справлялись, парень с девушкой тут же продрогли. Ветер просто сбивает с ног. Ну теперь-то наши точно согласятся бежать, несомненно. Места маловато для всех, придётся дважды лететь. А то и трижды, кто знает. Ну надо так надо, что поделать. Сделаем.
- Шоруваны! – крикнул Лёшка, - Шоруваны, я пришёл.
Юля вздрогнула. Давненько она не слышала шоруванских слов. Отвратительно грубыми и лающими показались они.
- Я пришёл. Кто идёт со мной?
Люди выпрямились, бросили кирки, уставились на него. Застыли. Не сделали и шагу, и уж тем более, не побежали, сломя голову.
- Кто идёт со мной? Вы же хотели.
Лёшка замолк. Он никак не предполагал такого. Да, конечно же, не все побегут на катер, парень это прекрасно понимал и вовсе не обольщался. Но чтобы вообще никто не пошёл навстречу, чтобы все поголовно никак не среагнировали… Он даже речи никакой не заготовил на такой случай.
Зато задвигались аапоры. Трое моментально оказались возле землян.
- Чего надо? – резко выпалил один, поднимая ружьё.
- Надо забрать землян, - вдруг выдал Лёшка на чистом аапорском.
И сам поразился сказанному.
Аапоры, похоже, тоже обалдели. Ружьё медленно опустилось.
- Каких землян?
Алексей Суворов сделал широкий жест:
- Вот этих. Я забираю всех.
К его удивлению, аапор не полез в драку, не поднял ружья. Усмехаясь спросил:
- А они хотят?
- Хотят.
- Уверен?
- Да, - это уже Юлька вставила.
К ним подошёл Кост. Завидев его, аапор (кажется, это Щор, собственной персоной) сделал знак «возвращайся», но тот попросил сказать пару слов. Очень тихо и скромно, с нескрываемым заискиванием в глазах. Так противно! Так унизительно! Кост, ты же был совсем другим!
Получив разрешение. Кост громко зашептал:
- Что я говорил тебе вчера? Ну? Не помнишь?
- Помню.
- Тогда зачем?
- Затем, что вы слепы. И ты слеп.
- Мы всё видим. У нас всё хорошо.
- Совсем нет, - выдала Юлька.
- У нас всё хорошо, - повторил Кост, - И ничего мы менять не собираемся. Проваливайте.
Заметив, что аапор (другой, не Щор) вскидывает ружьё, Кост остановил его:
- Они сейчас уйдут.
Аапор медленно опустил ружьё, недоверчиво взглянув на него:
- А вдруг нет?
- Они сейчас уйдут, и больше не вернутся, - уже жёстче сказал Кост, и продолжил нападение на прибывших: - Никогда. Так ведь? Вы всё нам портите. Смущаете шоруванов, снижаете выработку. Не понимаете? Мы и так не каждый день приносим столько, сколько они требуют. И без вас. А тут вы ещё. Бегите. И никогда не появляйтесь у нас. А то они начнут стрелять. И перебьют вас.
К ним, между тем, тихо подошли остальные люди. Всё-таки заинтересовались, - усмехнулся Лёшка. Толпа словно бы прибавила ему сил.
Вот только особого интереса в их глазах как-то не особенно наблюдалось. Только командира это совсем не смущало. Их надо переубедить, во что бы то ни стало! Надо. И у него получится! У него не может не получиться!
Лёшка глубоко вздохнул, начал самым доверительным тоном:
- Послушайте меня, люди! Вы не своей жизнью живёте. Не своей! Не должно вам ползать по холодному болоту, по страшным горам. Не должно жить в огромных холодных бараках, впроголодь, без нормальной одежды, обуви. Не для того вы рождены. Это не ваше… не наше.
Люди начали переглядываться – о чём это он.
- Что же тогда наше? – тихо спросил кто-то.
В ответ Юлька прямо тут, на пригорке развернула лёгкую конструкцию, превратившуюся в большой прямоугольник, наладила связь с компьютером катера. Внутри прямоугольника засветилось белым, пошла картинка. Знакомая милая картинка. Лёшка уже не раз видевший запись, снова и снова удивлялся – как же красива Земля. Как же хочется там побывать.
- Вот оно, наше, родное, - выдохнула Юлька, - Красиво, да?
Она тоже не могла оторвать глаз от экрана.
Но на остальных красивые виды не произвели никакого впечатления. Народ, потерявший всякий интерес, начал расползаться кто куда. Точнее – возвращаться к работе. Недоумённо переглядывались друг с другом, пожимали плечами. Аапоры тычками и пинками стали подгонять их. Но люди и так, без напоминаний покорно шли работать. Работать, работать, снова и снова работать!
- Куда же вы, люди! – едва не заплакала Юля.
От бессилия она кусала руки, закрывала рот, чтобы не закричать.
Алексей тоже стоял потерянный, мрачно сверлил взглядом спины товарищей.
Вдруг ему представилось: если их не вернуть сейчас, то всё. Второго шанса не будет уже.
Лёшка бросился за уходящими, буквально набросился на Коста, развернул его к себе, остановил:
- Кост, послушай! Тебе это должно быть важнее всего! Ты же капитан корабля! Капитан «Стремительного». Самый главный из нас. Ярослав Сизых. Ну же! Вспоминай! «Стремительный», Ярослав Сизых. Ну? Вспоминай!
Пустота. Мрак в ответ. Новое имя не впечатлило Коста. После долгой – долгой паузы он глухо заметил:
- Я и тут самый главный. И моё имя – Кост.
Развернулся, но Лёшка резко хватанул его за плечо, вернул к себе:
- Слушай сюда, ты…
Не договорил. Кост коротко и резко ударил его снизу в челюсть, столь неожиданно, что Лёшка оторопел. Едва удержался на ногах.
Юлька вскрикнула.
Тотчас же к Суворову подскочил двое аапоров, скрутили сзади руки. Парень скривился от боли. Кажется, не вырваться.
Но дальше случилось нечто невероятное. Лёшка Суворов оказал достойное сопротивление. Вырвался, схватил за шею одного нападавшего, выхватил его ружьё. Прикладом ударил другого, саданул первого. Те упали без движения.
И откуда только силы нашлись?
Хотя понятно, откуда. Новая жизнь, и только. Он стал сильнее, быстрее, увереннее в себе. И уже не сомневался в своей победе.
Всё получилось настолько быстро, что никто ничего не смог рассмотреть, понять. Кост просто остолбенел. Момент – и парочка апоров валяется без движения, а этот несносный глупый шоруван продолжает тянуть его, Коста за собой, что-то истошно выкрикивая. В запальчивости Лёшка и не заметил, как перешёл на русский.
Кост резко вырвался, сжал кулаки, испугался не на шутку. Несносный шоруван ударит его, несомненно. Прямо сейчас, немедля. Просто изобьёт. Уж больно он сильный и злой. А помочь ему, Косту, никто не сможет.
На арену выступили новые личности – хорошо знакомые серые помощники аапоров. Кост, воспользовавшись моментом, тут же скрылся в толпе.
Вот так встреча! Давненько не виделись, усмехнулся Лёшка. Что-то слишком много вас понабежало, с десяток будет наверно. А может и больше. Хорошо помнилось, сколько сил потребовалось для победы над одним роботом. Тогда, в тот раз. Да, он уже не сомневался, что серые – роботы и есть. Откуда они, кем и где сделаны, сколько их всего – его не шибко волновало. По крайней мере – сейчас, во время заварушки.
Алексей в упор смотрел на неудержимо надвигающуюся стенку механических существ. На какой-то момент не на шутку запаниковал. Всё, конец, приехали, дело проиграно. Надо бежать, бежать со всех ног, сначала на катер, потом – на корабль. А на корабле - ещё дальше.
Но только на миг. В следующий миг он собрался, приготовился к бою.
- Бей по левому глазу, - вдруг послышалось сзади.
- Что?
Он обернулся. Сзади стояла Юлька и уверенно повторяла – бей по левому глазу.
- Ты бы спряталась в катере, - выдохнул он.
- Я нужнее тут.
- В катер! Быстрей! – уже крикнул парень.
Кольцо вокруг них медленно сжималось. Ещё немного, и всё, бежать будет некуда.
- Беги! – снова крикнул Лёшка, вскидывая ружьё.
Ровный строй одинаковых свинцово-серых металлических фигур раздвинулся, пропустив вперёд Щора, тоже в рыжем одеянии. Тот сделал знак рукой, все умолкли. Даже ветер, казалось, затих в ожидании чего-то важного.
Щор опустил руку, уставился на Лёшку, проговорил с укоризной.
- Рапсус, Рапсус, Зачем же так? Чего народ волнуешь? Разве можно?
Тот молчал. Решил ничего не говорить этому несносному аапроу.
- Я вижу, ты решил ничего не говорить несносным аапорам, и тем более – Щору. Да?
Он что, читает мои мысли, подумалось парню.
Щор тем временем, продолжал:
- У меня к тебе предложение. К которому ты прислушаешься, полагаю. И выполнишь его в точности.
Щор замолчал, обвёл глазом строй роботов, которые так же стояли неподвижно.
- Эти создания очень и очень сильные, и послушные мне. Думаю, ты уже понял, - начал Щор, и продолжил без перехода - Если вы с Чохой сейчас же присоединитесь к нам, то я забуду все ваши похождения, всё плохое, что вы сделали нам. Все аапоры забудут. Поверь, я смогу так устроить. И будет всё как раньше, все знают своё дело и отлично его выполняют. Все довольны, ни у кого нет вопросов. Здорово же, да?
Вперёд выступила Юлька:
- Значит, мы должны вернуться к холоду, грязи, голоду?
- Но вы же жили так. И всё вполне вас устраивало.
- А сейчас – нет, - почти выкрикнула она.
- У вас нет выбора. Иначе мы просто вас уничтожим. Думайте. Через пару минут я спрошу ваше решение.
- Нам не надо пары минут. А у меня тоже для тебя предложение, - выкрикнул Лёшка, и, не заботясь о том, понимают его или нет, быстро выдал, что надо всем спасаться немедленно.
- Скоро здесь будет такая жуть, которой вы ещё не видели. Совершенно точно. Не сомневайся. Никого не останется в живых. Все могут погибнуть.
- Врёшь, - коротко отрезал Щор.
- Не вру. В горах особенно опасно. Тебе же нужны люди, как рабочая сила. Не хочешь же ты один тюкать этот дурацкий камень.
Щор, казалось, на минутку призадумался. А потом с наигранным сочувствием развёл руками – вы сами сделали свой выбор. Время истекло. Я, мол, ничего больше не смогу сделать. Дал отмашку. Исчез за металлическим кольцом, сомкнувшимся ещё плотнее.
Всё вдруг пришло в бешенное движение. Серые, как один, вскинули ружья, Лёха – тоже. Снова крикнул, чтобы Юлька бежала к катеру. Отбежал сам, упал, откатился, укрылся за большим валуном. Начал беспощадную стрельбу. Роботы стреляли много, но пока в него не попадали. Он даже не ожидал от них такой «гениальной» меткости. Или же они получили команду не убивать его.
Он тоже не отставал. Бил точно в цель. И правда, левый глаз оказался самым уязвимым местом роботов. Они падали, выключались.
Вот только падали не всегда, и не всегда выключались. Надо, оказывается, несколько раз попасть в этот самый левый глаз. И к тому же их очень много оказалось, роботов этих. Вместо одного упавшего появляются двое. И все шли на него, на Суворова.
Сколько ж может такое продолжаться? Откуда они выползают?
Вдобавок закончились патроны. Ружьё странно клацнуло пару раз, дёрнулось и замолчало. И в него, в Алексея, кажется, попали - в боку справа как-то неприятно заболело, закололо.
Оставшиеся способные к продвижению роботы дружно, как один, направились к нему.
Вот теперь точно всё, промелькнуло в голове парня. Бежать некуда. Слишком поздно он понял, какую плохую позицию занял. Да, большой валун его хорошо скрывал, за что огромаднейшее спасибо ему. Но позади… Сзади, в двадцати шагах открывался вертикальный обрыв в бездонную пропасть. И роботам оставалось совсем немного – просто оттеснить его назад, заставить прошагать эти несчастные пару десятков шагов.
Роботы сразу же сообразили, что к чему. Снова двинулись, сдвигая его к пропасти.
Лёшка в который уж раз запаниковал. Страх накрепко сковал руки – ноги. Парень просто лежал и смотрел, как на него надвигается железная армада. В голове вся жизнь пронеслась, всё, что помнил, знал. И лишь одна мысль заголосила во весь голос. Простите меня, ребята, простите. Антонио, Юля, что завлёк вас в столь гиблое дело, что не справился. Что всё так плохо заканчивается.
Он поднялся, взял молчаливое ружьё, как дубину. Грязный, поцарапанный, парень выглядел по-настоящему жутко, куда страшнее вида, когда он работал на плантациях. Пусть я сейчас погибну, пусть полечу в бездну, но так просто я не сдамся. Живые противники наверняка испугались бы одного его вида. Но только не роботы.
С криком бросился на ближайшего робота, подпрыгнул, со всей силы ударил прикладом в заветную точку. Тот пошатнулся, закачался, и, после долгих раздумий, всё-таки свалился. Туда, в пропасть. Лёшка едва успел отскочить, иначе тоже последовал бы за ним.
Снова послышалась стрельба. Парочка роботов завалились в нелепых позах. Парень обернулся.
- Юлька! Какого ты сюда лезешь!
Удар. Отскок. Ещё удар.
- Ты не справляешься.
Манёвр уклонения. Резкий выпад, цель - глаз. Очередь выстрелов.
- Мне не нужна твоя гибель!
Бах! Ещё один робот молча ушёл вниз.
- Ты тоже мне нужен живой!
Залп. Отскок от камнепада.
- Если ты тут погибнешь, я… я… Осторожней!
Бум! Снова камни летят со всех сторон. Двое едва успевают отвернуться.
- Лёшка, живой?
- Кажется да. Ой… А ты?
Клац.
- Ой, что такое? – Юлька уставилась на своё ружьё, беспомощно крутя его.
- Ничего такого. Просто патроны закончились. Такое бывает порой.
- Смеёшься, да?
- У тебя нет лишнего патрончика? Или ружьишка?
- Смеёшься, точно. Нашёл время. Что нам делать? Что? – едва не плача добавила девушка.
К ним упорно надвигались пятеро оставшихся роботов. Позади них маячил Щор, не решаясь, однако, подойти ближе. Остальные – и люди, и аапоры – просто исчезли куда-то.
Лёха с Юлькой рванули прямо на роботов. Но после пары шагов парень охнул и завалился на бок. Всё-таки его сильно зацепили.
- А! Чтоб! – выругался он, - Беги.
- А ты?
- БЕГИ, СПАСАЙСЯ!
- Я никуда без тебя, - девушка уже не скрывала слёз, но Лёшка их не видел.
Она попыталась приподнять его, но смогла протащить только пару метров. Со стоном досады опустила на землю. И сама упала.
- Говорю же – беги, - уже прохрипел он, почти теряя сознание.
Неожиданно сзади раздалась длинная уверенная очередь. И Юлька, и роботы, одновременно обернулись. К ним кто-то двигался. Хорошо вооружённый, уверенный в себе пешеход прекрасно знал, куда идти. Ярко-жёлтая фигурка замечательно выделялась на сером каменном фоне.
Роботы опешили, насколько может опешить робот. Наблюдался явный сбой программы, мощный и длительный. Машины повскидывали свои оружия, застыли в нелепых позах. Чуть позже Лёшка тоже застыл в полном недоумении. На нём же тоже сидел жёлто-красный комбинезон, когда-то очень и очень яркий. И на Юле – тоже. Сейчас, конечно же, они потеряли свой лоск и парадность.
Видимо, сообразить, что делать с третьим красно-жёлтым, механические чудо-создания сразу не смогли. А может, ещё что-то их остановило. Вот и засбоила программа. Пауза пришлась очень кстати – земляне вывели из строя ещё двоих роботов.
Оставалось трое.
И землян – тоже трое. Уже трое. Новый красно-жёлтый уже не шёл – бежал к ним. Он землянин, сомнений уже не оставалось. Побывал в «Стремительном», тоже ясно без вопросов. Иначе откуда на нём такой комбез?
Значит это… но это невозможно. Никак невозможно. Он лежит сейчас в лазарете, под чутким присмотром Авиценны.
Тем не менее, это так. Хорошо знакомая чернявая коренастая фигура очень быстро приближалась, на ходу перезаряжая ружьё.
Хотя оно не потребовалось. Пользуясь всеобщим замешательством, Юлька довольно быстро и успешно обездвижила всех оставшихся роботов.
Удивлённому Алексею оставалось лишь наблюдать, как мастерски она расправлялась с врагами.
На сцене почти одновременно, с разных сторон появились Щор и Антонио Борелли. Щор, если и напугался, глядя на неподвижных механических существ, но виду не подавал. Наоборот, широко раскрыл свои объятия, с радостью на лице направился к Антонио.
- Бадра! Милый мой Бадра! Как же я рад тебя видеть! Как я рад, что ты живой!
- Отойди! – прикрикнул тот, поднимая ружьё, - Я не Бадра.
- Ну что ж ты так… Со старым знакомым…
- Я не Бадра!
Любезность в тоне Щора моментально исчезла. Он заговорил быстро, не скрывая металла в голосе:
- Бадра! Я тебе что приказывал? Я где приказывал тебе быть? Ты ничего не выполнил.
- Не собираюсь.
- Ты, шоруван, и ты полностью покоряешься мне, аапору. Забыл? Я говорил, что ждёт непослушных? А? Говорил?
На удивление, Антонио совершенно спокойно смотрел, как аапор поднимает какое-то другое, более мощное ружьё, как включает самый мощный заряд (как объяснил сам весьма довольный собой Щор), как к ним подходят Кост, и все остальные земляне. Каким непередаваемым взглядом смотрела на него Коэрика.
Юлька до боли вцепилась в руку Алексея. Молчала, закрыв глаза, но парень прекрасно понимал её без слов. Но он ничего не мог сделать - сам обессилел от схватки и большой потери крови.
Между тем, Антонио говорил, пристально глядя на Щора:
- Я человек. Человеком был всегда и человеком остаюсь. Понятно? Можешь стрелять. Но работать на вас не буду.
Неожиданно он обернулся к Юле с Лёшей:
- Друзья, простите меня, если можете. Эти – он указал на Щора и ещё нескольких подошедших аапоров, - заставляли меня шпионить за вами, мешать вам. Я как мог, старался не делать. Но видно, получилось плохо. Простите, дорогие мои. Прощайте.
Щор резко вскинул ружьё, прокричал «Хватит».
Но прежде чем он успел что-либо сделать, всё резко изменилось. Стремительно похолодало, подул резкий пронизывающий ветер. Неожиданно потемнело. Всё вокруг затряслось мелкой дрожью. Сверху посыпались камни, сначала мелкие, потом - крупнее. Огромный валун, то самый, который ещё недавно защищал Лёху, покачнулся и полетел вниз со страшный грохотом. У людей, да и у аапоров тоже, зазвенело в головах. Все почти одновременно схватились за головы.
Вдали, истошно крича, пробежали люди. От их криков мороз по коже пробежал.
Первой сориентировалась Юля. Схватила упавшего Алексей, подняла его под руку. Прокричала:
- К катеру!
Антонио дважды объяснять не пришлось. Подхватил Лёшку под другую руку, потащил к катеру.
Появилась Коэрика. Дикими глазами оглядела всех, кинулась к Антонио, почти повисла на нём.
- Бадра, что делать? Ты жив. Как хорошо!
Алексей поднял голову, улыбнулся ей:
- К катеру беги. Спасайся.
Коэрика ничего не поняла.
- Чего?
- За нами, - отрезал Антонио, - и наших всех собирай.

- ***-
У катера собрались все шоруваны. И аапоры. Лёшка с компанией пришли, точнее – приползли последними. Все с нетерпением смотрели на них, ожидая спасения.
Тут тоже трясло, но немного меньше. Катер накренился на левый бок, посадочные стойки завалило камнями, но вроде бы машина не пострадала. При его виде Алексей преобразился. Осмотрел собравшихся, пересчитал их. Да, дела… Двадцать восемь шоруванов на 6-местный катер. И шестеро аапоров, которые тоже смотрели в глаза парню. Их тоже брать на борт прикажете? Похоже, так.
- Лететь надо, – только и сказал Антонио.
- И поскорее, - добавила Юлька.
Погода ухудшалась с каждой минутой. Землетрясение постепено затихало, но пошёл сильный холодный дождь, настоящий ливень, который буквально валил с ног. И темнота, которая сгущалась всё сильнее.
И мощный ветер, набирающий обороты.
О втором рейсе и речи нет, понял Суворов, всех надо забирать сразу. Двадцать восемь человек на шестиместный катер…
Пэт осмотрел машину придирчивым взглядом, коротко поинтересовался:
- Взлетит?
- Взлетит, - не совсем уверенно проговорил Лёшка.
- А чего так неуверенно?
- Много нас.
- Прятаться здесь негде, - добавила Юлька.
Лёшка кивнул: понимаю.
Антонио вставил:
- Вы забыли о багажном трюме.
Да, багажный отсек на катере конструкторы сделали немаленьким, что верно, то верно.
- Ты там прятался, да? – понял Лёшка.
Итальянец только кивнул в ответ, весьма довольный собой.
- А вы и не заметили.
- Не до того было, - сухо парировал Лёшка.
Погрузка прошла очень быстро. Все уместились, кто в креслах, кто – в багажнике. Даже на полу салона устроились трое. Конечно, всем было очень тесно, но никто не высказал ни малейшего недовольства.
У катера остались Лёшка и шестеро аапоров. Пока люди садились, те скромно стояли в сторонке и молчали, стараясь не смотреть в сторону землян. Парень кинул злой взгляд на них:
- Можете валить на все четыре стороны.
- Рапсус… - аапор медленно подошёл к парню, не Щор, другой, - Рапсус, можно нам…
- Чего? – Лёшка сделал непонимающий вид, - чего вам надо?
- Алексей, можно нам с вами? Иначе мы не выберемся.
- Вы же всегда спасаетесь. Всегда выбираетесь.
Толчки между делом, всё усиливались. Даже тут. Народ в катере заорал – надо, мол, отправляться.
- Сейчас нас не спасут, - отрезал аапор.
- Ваши проблемы, - сухо выдал землянин.
- Рапсус… Лёша… Мы погибнем…
Ещё более сильные толчки. Целая серия. Из катера высунулась Юлька:
- Лёшка! Летим! Всё, больше ждать нельзя.
- Быстро высвобождайте ноги от камней, - Лёшка, оказывается, совсем забыл про заваленные ноги катера.
Повторять дважды не пришлось. Через пять минут катер стоял совсем готовый к старту.
Лёшка открыл дверцу багажного отсека:
- Друзья, придётся ещё немного потесниться.
Несмотря на недовольные окрики, он всё-таки разместил аапоров.
Земля снова содрогнулась, сильнее прежнего, но катер уже поднялся вверх. Поднялся, и тяжко, натужно взвыв двигателями, пошёл на подъём.
Земляне с ужасом наблюдали, как внизу стонет земля, как меняют очертания горы и ущелья, как тысячи тонн камней ищую себе новое, более удобное место.


- 16 -
Сюда толчки не дошли. А если и дошли, то очень сильно ослабленными. Но и тут местность заметно изменилась. В болотах стало больше воды, которая не успокаивалась, беспорядочно ходила тревожными волнами. Исчезли островки, когда-то так здорово помогшие Лёхе и остальным. Теперь бы путники при всём желании не смогли бы убежать пешком по воде.
Большой барак выдержал, но весь покрылся паутиной трещин. Многие стёкла вылетели. Жить там будет весьма непросто теперь.
Земной катер уверенно и спокойно стоял возле ворот земного поселения на чужой безымянной планете. Вокруг столпились и люди и аапоры. Молчали.
Только Суворов остался на борту. Смотрел через окна на происходящее. Он всё-таки серьёзно пострадал, и сил его теперь хватит только чтобы долететь до «Стремительного».
Да и не горел он особым желанием снова лицезреть до смерти надоевший барак, огороженный высоким забором двор, жгучий прожектор на высокой вышке посерёд двора. Ничего тут не изменилось. Как будто и не сбегал он вовсе, как будто и не было совсем столь дикого и безумного вояжа. Словно бы завтра опять поднимет его жуткая до зубной боли сирена, и опять Яя будет всеми силами его успокаивать.
Яя… Милая Яя… Милая моя Светлана Суворова… Ма… мама… Чеж ты так?
За бортом, тем временем, происходила жаркая беседа, полная бурной жестикуляции. Антонио направил ружьё на аапоров, хотя мог бы и не делать этого. Они не выступали, тихо стояли в сторонке, уткнув взгляды в землю.
Юльку окружили земляне. Она звала их лететь с ними. Безрезультатно. Ничего не получалось. Как и чуть раньше, у Алексея.
- Здесь наш дом, - убеждённо проговорил Кост, - Здесь. Мы никуда не двинемся. И точка.
Остальные согласно закивали.
Юлька потерялась. Она-то думала, что Лёшка не так что-то делает, что он просто слаб в убеждениях, что остальных легко можно уговорить, и они тут же пойдут за ними троими.
И только Коэрика пристально смотрела не неё, хотела что-то сказать, даже открывала рот пару раз, но так и промолчала.
- Ваш дом, точнее наш дом не здесь, - не унималась Юлька, - далеко.
- Перестань! – вставил Пэт.
И тут Юльку словно бы молнией поразило. Что Лёшка говорил насчёт Коста? Как его земное имя? Ярослав… Ярослав Сизых. Так, кажется. А она… Кто она? Юля Сизых. Так выходит… Выходит…
- Папка, - прошептала она, - папка...
Никакого эффекта.
- Чего ты сказала?
- Ты мой отец. Ты Ярослав Сизых. Я тоже Сизых. Юля Сизых. Ну? Понимаешь? Юлия Ярославовна Сизых. Твоя дочь. Ну?
Кост непонимающе смотрел на неё в упор. Равнодушно пожал плечами:
Я – Кост, ты – Чоха. Всё.
Юлька глухо застонала, шатаясь, пошла к катеру. Махнула Антонио: всё бесполезно.
Её остановила Коэрика. И спросила невозможное, как сперва показалось Юльке.
- Как меня зовут? – спросила она тихо, робко поднимая на неё свои чёрные бездонные глаза.
- Что значит, как – не поняла Юля, - Все знают, как тебя зовут.
- Здесь знают. А там? Там, как?
- Там… Жанна Погосян. Во как.
- Жанна Погосян. Красиво. Запомню.
К ним ворвался Щор. Зыркнул гневно на Коэрику, одним взглядом однозначно намекнул: убежала к своим, быстро. Та и убежала. Аапор накинулся на двоих с катера:
- Вот что, ребята, летели бы вы отсюда. Поскорее. Пока отпускаю. А то нашему терпению приходит конец. Я-то ладно, сдержусь, а вот за других аапоров не ручаюсь.
Юлька тут же на него набросилась:
- Ты неблагодарный урод! Вообще молчи! Не умеешь ценить доброту. Мы только что спасли ваши никчёмные жизни. Забыл уже?
- Не-е, я очень ценю вашу заботу, - самодовольно заулыбался аапор. - Потому и отпускаю вас троих. Катитесь отсюда поживей. А вот остальных не дам. И не мечтай даже.
Антонио снова направил на него ружьё, но Щор просто оттолкнул его, презрительно фыркнув.
Двое пошли к катеру, медленно волоча ноги.

- ***-
Площадка у болот быстро опустела. Несколько точек побрели к большим ржавым воротам. Одна точка резко взмыла вверх, стремительно скрываясь из виду.
Неожиданно от толпы точек на земле отделилась одна, побежала в обратную сторону. Остальные резко остановились. Сразу же за ней рванули ещё четыре точки.
- Стойте! – кричала точка, - Вернитесь! Прошу вас, вернитесь! Я с вами! Я Жанна, не Коэрика!
Коэрика отбивалась от аапоров, вырывалась, упорно приближалась к месту, где совсем недавно стоял такой красивый, такой мощный, желанный, безопасный и уютный катер.
- Я с вами! Возьмите меня, возьмите!
Аапоры окружили её, повалили на острые камни. Она отчаянно сопротивлялась, теряя последние силы.
Точка в небе перестала уменьшаться, остановилась. И пошла на снижение. Начала приближаться гораздо быстрее, чем поднималась.
Жёсткий луч в один миг расплавил камни почти у самых ног одного из преследователей, направился к другому.
Те быстренько отступили.
Жанна осталась одна на каменистом плато. Сильный ветер играл её жёсткими чёрными волосами. Глаза запорошила мелкая каменная пыль.
Она ничего не замечала. Сквозь слёзы видела лишь точку, которая уверенным курсом спешила к ней, росла, приближалась, готовилась к посадке.