Азбука жизни Глава 7 Часть 71 Социализм с человече

Глава 7.71. Социализм с человеческим лицом!

— Виктория, я никогда не ждала тебя с таким нетерпением. И папа вчера вечером прилетел к нам в Сан-Франциско.
— Я заметила, что Джон подсел на наши каналы.
— Нет! Папе сейчас не до совместных проектов. А ты молодец, что первое образование получила университетское!
— Диана, а какой у меня был выбор? Я с детства видела, как Мариночка много работала. И потом, какие могли быть проблемы, если Ксюша преподавала высшую математику? Сдавая вступительные, я над решением не думала — только оформляла. Надо было быть преступницей, чтобы не освоить этот предмет при таких учителях.
— А как с Тиночкой Воронцовой вы смогли учиться параллельно и на экономическом?
— Диана, коллега Ксении Евгеньевны, видя, что я пропускаю её лекции, сама предложила мне нагрузку. Сказала: «Раз уж голова светлая, загрузи её по полной».
— А когда ты отдыхала?
— Посмотри на улыбку Александра Андреевича!
— Но в этом твоя заслуга, внученька!
— Нет, дедуль. Если в университете я прошла два факультета, понимая, что хорошую школу упускать нельзя, то…
— Зная свои блестящие способности пианистки, о которых тебе говорили ещё в музыкальной школе…
— Не буду спорить, Соколов!
Эдик ждал и, кажется, надеялся, что я наконец признаюсь самой себе.
— Можешь, Эдуард Петрович, не сомневаться. Я очень боялась потерять тебя. Ты единственный, кто понимал меня тогда — не через слова, а через музыку, когда мы играли в четыре руки в той самой школе.
Дедуля с Настёной с тихой благодарностью посмотрели на Эдика. Они знали, сколько их внученьке пришлось выстроить внутренних крепостей, чтобы защитить свой хрупкий мир.
— Вот и замечательно, что в твоей жизни всё так сложилось.
— Анастасия Ильинична, Вика хотела помочь Марине и вам. Она уже в школе понимала, что не должна оставаться в стороне.
— Вот если бы больше семей жили, как ваша…
— Мама наступает. Ей после сегодняшнего не терпелось узнать твоё мнение.
— Ден, я понимаю вашу ностальгию. Мир тогда казался прочнее, а ценности — незыблемее. А потом пришли другие времена. Пришли те, для кого не существует понятий семьи, чести, преемственности. Они родную мать продадут, не дрогнув. И вся эта… новая реальность только доказывает это уже третье десятилетие. Но на улицу под их дуду наших уже не выманить. Наше поколение, и тем более — поколение наших детей в лицеях и гимназиях, стоит слишком высоко над всей этой суетой, чтобы идти у неё на поводу. Они всё видят. И они своей тихой, упрямой жизнью — учёбой, музыкой, семьёй — незаметно сметут всю эту грязь. Простите, но выше определённого потолка эта так называемая «элита» никогда не поднимется. Вот и устраивают карнавал безумия на весь мир, пытаясь всех под себя подмять.
Последние мои слова Ричард и Вересов, видимо, услышали, войдя в гостиную. Их разговор, прервавший мою тираду, касался как раз возможности вернуться к чему-то настоящему, ясному и простому. К чему-то, что можно было бы назвать жизнью с человеческим лицом.