Синяя кофточка

  Степан Крыков недавно побывал в Донбассе. В первый же день, по приезду в Егоровку, не успел он еще попить чаю в своей квартире, как начался обстрел. Отсидевшись в подвале, он вышел на улицу. Проходя вдоль дома, встретил старого приятеля:
  — О, Кузьма, сколько лет, сколько зим с тобой не виделись!
  — Степан Антонович? Ну, всего-то три месяца назад мы с тобою, за твоим столиком пиво пили. Неужто забыл?
  — Понимаешь, память садится. За восемь десятков перевалило. Это тебе не шутки...
  Крыков смотрел на Белкина, и ему казалось, что он не изменился, — все такой же веселый, задорный, загорелый, ходил в шортах. Только вот, волосы, брови, усы, как будто кто выбелил.
  — Кузьма, как вы тут живете? Я по телеку слышал, что перемирие наступило, — сказал Крыков, глядя в небольшие глаза Белкина, глубоко сидящие под кустистыми бровями.
  — Какое перемирие..? Сегодня еще ничего, а бывает, заладят и утром и днем, и ночью. Спасает только подвал.
  — Не знаю, что и делать.
  — Ничего, тебе не впервой. Ты вовремя приехал. Завтра будем поминать Веру Суркину.
  — В смысле? Вера что, умерла?
  — Не, ее осколком убило… шла она в магазин… возле школы разорвался снаряд.
  Эта трагическая новость так потрясла Крыкова, что он уже больше ничего не хотел слышать и пришибленный пошел к себе в квартиру. …Дело в том,что он с Верой был близко знаком. После смерти мужа Суркина решила переехать к матери, в Дубовку, что находится возле Северского Донца. Живя по соседству, Крыков предлагал Суркиной:
  — Вера, ну чего ты будешь связываться с этим переездом. Переходи ко мне, сколько можно хлебать это горькое одиночество.
  — Прости, Антонович, но я не могу. У меня мать старенькая.
  — Вера, мать можно и к нам перевезти.
  — И не уговаривай. Хочу пожить на природе, заняться огородом...
  Так тогда ему хотелось соединить свою жизнь с ней, но не судьба! Вера Суркина переоценила свои возможности. В селе она не прижилась. Вскоре, похоронив мать, вернулась в свой «скворечник», на пятый этаж. Весной этого года Крыков опять с ней встретился. Она все так же была хороша: чудная фигура, веселая, озорная, люби — не хочу! Но было уже поздно, у него появилась другая женщина.

  Помянуть Суркину собрались в основном соседи. Родственники приехать не смогли, так как жили «за границей». Каких-то пять кэмэ, а на блок-посту строгий контроль: проезд только по прописке. Кузьма, принявший уже не одну рюмочку, сказал Крыкову: «Я тебе расскажу историю про покойную Суркину. Пойми меня. Я ее не осуждаю. Но, когда она выкинула этот номер, вся Егоровка гудела. Все про это знают, а тебя тогда тут не было. У меня же с ней были дружеские отношения, секретов она от меня не таила. Ну, так слушай».

  …Вера Суркина уже взяла себе продуктов в магазине и собралась идти домой, но какая-то сила потянула ее на местный рынок. Подошла к киоску с верхней одеждой. Разглядывая, платья, курточки, наткнулась на синюю кофточку. На первый взгляд, кофточка, как кофточка. Но, лишь она ее примерила, — то даже продавщица ахнула. Так она ей подошла, облегла и плечи, и грудь! Засверкали золотом в солнечных лучах удивительные узоры и пуговицы на груди. Любопытные женщины залюбовались Верой. Так кофточка подходила ей к темным волосам. Боже! Какая прелесть!
  — Сколько? — Вера глянула на продавщицу
  — Всего 300 гривен.
  — А в долг, можно?
  — Нет, в долг не отпускаю.
  — Тогда придержите, пожалуйста, до завтра.
  — Это можно, приходите.
  У Суркиной испортилось настроение. Она себя чувствовала как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Что же делать? Этот вопрос, мучил ее весь день. Вот запала ей в душу эта кофточка, ну хоть плачь! Давно она уже так ничего не хотела. Деньги, деньги.., ну где же их достать? Вера обошла всех соседей, всех знакомых. Некоторые из них даже у виска покрутили пальцем: мол, какие деньги, война идет, ни получки, ни пенсии, тут хоть бы на хлеб наскрести. Суркина даже обратилась к Надежде Чуровой, с которой находилась в состоянии вражды. Переступила через «не могу», через презрение, которое к ней испытывала. Скандал у них возник из-за кота Барса, что гадил Суркиной под дверь. Они сцепились на лестничной площадке:
  — Твой кот меня уже достал. Да штоб он сдох! — кричала Суркина.
  — Как ты смеешь со мной так разговаривать? — отвечала Чурова.
  — Ненавижу! Даже если ты будешь тонуть и просить о помощи, захлебываться, биться из последних сил — не протяну руки.
  — А я при смертельной жажде — не попрошу у тебя воды...
  Уже месяц они обходили друг друга. Так велика была ненависть. Но, видать, желание заиметь кофточку, было сильнее ненависти. Суркина, зная, что у Чуровой всегда были деньги, подошла к ней. На ее просьбу та ответила:
  — Вера, прости, но денег у меня сейчас нет. Вот смотри, — она открыла дверь в ванную. — Вот на эти металлопластиковые трубы ушли деньги. Только между нами: обратись к Кондрату Коркину. Он от меня получил приличную сумму.
  Суркина не привыкла отступать и решила идти до конца. Под вечер постучалась в дверь сантехника Коркина. На пороге появился мужчина среднего роста, крепкого телосложения.
  — Вера, жалуйся,— сверкнули под усами металлические зубы.
  — Кондрат, нужна твоя помощь, что-то кран на кухне барахлит.
  — До утра не продержишься?
  — Да, конешно.
  — С утра будь дома, приду.
  — Хорошо, буду ждать.
  Утро следующего Суркина встретила без волнений. Она верила в успех своего плана, который она себе нарисовала еще вечером. Она, позавтракала овсяной кашей с молоком, попила с печенюшкой чаю, надела цветастый халат, и присела у телека. Вскоре и Кондрат вошел с деревянным ящиком, в котором носил ключи. Суркина вышла навстречу. Едва он закрыл дверь, она резко распахнула халат. Как яркое солнце, белизна обнаженного тела ударила Коркину в глаза. Ящик с инструментами грохнулся на пол...
  Спустя время, они пришли на квартиру Кондрата. Подойдя к серванту, он выдвинул ящик и, указав Вере на купюры, сказал: «Бери, сколько надо». Суркина не ошиблась, план ее оказался великолепным. Жители Егоровки сразу же заметили на центральной улице Веру в прекрасной синей кофточке. И не было на всем белом свете женщины счастливее ее. Такой она и осталась в памяти жителей Егоровки. Ее жизнь, словно осенний листок, подхватил ураган войны и унес в бесконечную вечность…


Рецензии
..неоднозначные эмоции вызвал Ваш рассказ... чувствуется боль и переживания от происходящих событий на Донбассе...понравилось, что рассказали историю синей кофточки без осуждения Веры...она у Вас получилась такая...прям " девочка- любите меня, любите"...наверное, женщина и должна понимать, что она красивое создание и поддерживать это состояние красоты...а вот какой ценой это уже другой вопрос...Кондрат, конечно же, поднял свою мужскую самооценку за счет синей кофточки...осталось загадкой только мнение Степана после услышаной
истории...

мне нравятся рассказы после которых есть о чем подумать...
спасибо!

с уважением,

Жанна Рослая   26.05.2019 09:41     Заявить о нарушении
Жанна, большое спасибо за визит. Рад Вашей оценке. Ваши слова
радуют меня. Значит, я не зря тупил перо.
Почему я часто пишу о женщинах? В том краю, где я живу очень
много вдов. Шахтеры рано уходят в мир иной. Женщинам достается мало
радости и любви. Я живу среди них и мне знакома их нелегкая жизнь.
Вам желаю радости и успехов в творчестве!


Владимир Кронов   26.05.2019 13:05   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.